Земляничный бриз

А если ответит и не оттолкнёт..? Я быстро перевела взгляд с её губ на ковёр коридора и пошла к номеру Дэнни. Надо скорее сбежать на свежий воздух. Я слышала, что Билли шла за мной, и забыла её предупредить, чтобы встала поближе к стене, когда дверь распахнулась и злая мордашка менеджера уставилась на меня во всей своей небритой красе. А потом, будто чувствуя неладное, повернулась к Билли. Я вздохнула и вошла в номер Дэнни, потянув его сонного за собой, чтобы он не ставил меня в неловкое положение. Но с этим я и сама прекрасно справилась. Вот и Лаура нашлась. Спящая в кровати Дэнни. Я поспешно отвернулась, и Дэнни полуспяще помассировал глаза и прошептал: — Ты не треплешься про Лауру — я не треплюсь про то, что Билли гуляет с тобой по ночам. — Она не... — начала было я, но он с закрытыми глазами помахал рукой, мол, быстрее к теме. — Отдолжи сигарет. Нет, не отдолжи — дай мне две сигареты. — Про то, что Билли курит с тобой по ночам, — исправился он, подняв куртку с пола и достав оттуда упаковку, а из неё — три сигареты, и протянул мне. — Она не курит. — Так и ты по-моему нет. — И зажигалку, — добавила я. Он передал мне всё. — Спасибо, — и показала пальцем на спящую Лауру. — Ты в курсе, что Билли думает, что мы с тобой спим? — Что? — Ага. Поэтому твой секрет будет очень трудно сдержать, чтобы не кинуть в неё таким аргументом, — я погрозила ему пальцем с ухмылкой. Мне нравилось иметь власть. — Подожди меня в коридоре, — уставше прошептал он, и я вышла. Билли всё ещё стояла там, где я её и оставила, а мужчина вышел практически сразу за мной. Он мне передал планшет. — Я там навёл порядок. Ты завтра работаешь? — спросил он, и я кивнула. — Тогда ты повезёшь её к десяти на радио, адрес я записал в твой планнер, — он кивнул на планшет, а потом агрессивно зашептал Билли: — Ты чего не спишь, дурында?! Я похлопала его по плечу и кивнула Билли в сторону лестницы. — Секрет за секрет, — прошептала я. — Спокойной ночи. Я догнала Билли, и она придержала мне дверь на лестницу. И её зевок, который она старалась скрыть, не остался незамеченным. Финнеас меня точно сожрёт. Сожрёт, как змея маленькую лягушку... Мы вышли через главный вход, потому что я не знала, где тут задний, а в полвторого ночи мне не хотелось доказывать, что я менеджер селебрити, и мне такая информация полагается. Поэтому пришлось обогнуть отель и присесть на скамейку в каком-то сквере. Пока я курила первую сигарету — молчала, и Билли тоже. В Хьюстоне в это время года температура днём поднималась аж до двадцати пяти градусов, но сейчас было достаточно свежо, особенно, когда сидишь на одном месте. Я незаметно глянула на Билли — она всё ещё была в тех шортах и сидела, обхватив коленки руками, и я бы сняла свою толстовку, чтобы накрыть её, будь у меня что-нибудь надето под ней. Я вздохнула и снова стряхнула пепел в рядом стоящую мусорку. — Мама выходит замуж, — наконец проговорила я, взглядом сверля плитку на дорожке. Билли ничего не ответила, и это хорошо. Я вздохнула. — Пусть делает, что хочет. Мне больше интересно, как будет Хьюдсон жить один. Я не знала, что он уже зарабатывает. Или она ему будет присылать деньги? — А где он учится? — Без понятия. Что-то с компьютерами и программированием... — я сделала последнюю затяжку и сигарета догорела до фильтра. Я потеряла её кончик о мусорку и зажгла следующую. Словила взгляд Билли. Не осуждение ли в нём читалось? Пришлось добавить: — Курение вредит здоровью. Она дернула плечами, но ничего не ответила. — Что тебе подарить на день рождения? — спросила я. — Ничего можешь не дарить. Мне хвататет тебя. Просто приди на вечеринку. Я неловко приподняла уголки губ в улыбке. — Ты так всем говоришь? — Нет. Для остальных у меня уже приготовлен список подарков. — М-м, — протянула я. — Значит это сиротская льгота такая? — Нет. Это льгота для той, кто терпел мои выкидоны на протяжении трёх лет. — Тогда твои родители заслуживают намного большего, чем я... — Ага. Разбогатею, и куплю им огромный дом, — сказала девушка. Звучала она достаточно серьёзно. — Ты думаешь, они захотят переезжать в огромный дом? — А почему нет? — Обычно это не то, о чём мечтают родители. Снова молчание. Ещё несколько минут мы сидели без слов — каждая в своих мыслях. — Я пыталась спасти наши отношения, — заговорила Билли. — И теперь мне грустно из-за траты времени... — Любые отношения — трата времени, — проговорила я, не поднимая на неё взгляд, но услышала вздох несогласия. — Сначала ты живёшь с человеком рука об руку тридцать лет, а потом она даже недели после твоей смерти не дожидается, как сваливает в Швейцарию к любовнику. — Мне жаль, что у твоих родителей так вышло, но это не значит, что так будет у всех. Мне кажется, им просто было удобно вместе. Я задумалась. Но задумалась я над случайной мыслью, которая каким-то образом плавно вытекла из слов Билли: что тогда произошло, когда она сорвала меня с тренировки и попросила приехать к Кью? Она была очень поникшая. И тот парень, стоявший над ней, когда она сидела на ступенях... Я не спрашивала, но и не была уверена, стоит ли заговаривать об этом сейчас. Но ведь что-то поставило точку их отношениям с Кью... Неужели это была обычная ссора из-за накопленных обид? Я снова глянула на Билли и попыталась вспомнить, о чём та говорила. — Поэтому я не вижу смысла в браке. «Удобно» можно жить и без брака. А ты с Кью вообще отдельная история. И я не хочу это обсуждать. — А с кем мне это обсуждать как не с тобой? — С братом своим. Он был постоянным чирлидером ваших отношений, — я наклонила голову вверх и выдохнула дым тонкой струйкой. — В Хьюстоне такое чистое небо... — Подожди, — перебила Билли. — Я думала твоего брата зовут, как город, но сейчас поняла, что он Хьюдсон, а город — Хьюстон. Почему так? — Я по-моему уже рассказывала тебе. Или не тебе? Родители собирались переезжать в штаты и назвали его англоязычным именем... — Нет, я имею в виду... Есть такое имя вообще? Хьюдсон? — А нету? А Уитни кто? — Хьюстон вроде, — прошептала Билли. — Как город. — Странно, — подытожила я, завершив разговор. Имя Хьюдсона сейчас было последним, что меня напрягало. Я докурила вторую сигарету и выбросила окурок. Откинулась на спинку скамейки, и открыто посмотрела на Билли, которая сидела на краю, поджав ноги, и, казалось, мой взгляд не заметила. У неё такая чистая кожа. Вот бы дотронуться... Я поджала губы и тихонько сглотнула; горло было ужасно сухое, у меня даже выступили слёзы. Девушка подняла руку, и я перевела взгляд на магазины напротив, но она даже не посмотрела на меня, а просто заложила волосы за ухо и откинула их с плеч, обнажив шею. Я вспомнила свои недавние действия... Что, если и она меня сейчас дразнит? Что, если она сейчас здесь со мной сидит не из жалости, а из заботы и искреннего желания побыть рядом? Что, если я ей не противна, как противна самой себе? Я глубоко вздохнула, и она повернула ко мне голову, а я не испугалась. Она кратко улыбнулась. Её глаза сверкали как-то по новому под уличными фонарями... — Иди спать, — прошептала я. — Я тебе завтра позвоню, чтобы разбудить, оставь звук включённым. — А ты? — А у меня ещё есть третья сигарета, — я ухмыльнулась, хотя знала, что в голову мне уже ударило и от двух. Третья останется на экстренный случай. Но Билли покачала головой. — Тогда я посижу с тобой. Билли, я тебя сейчас поцелую, если ты не уйдёшь, и я всё испорчу. Причем, я видела, как ты прятала свои зевки, дуруша... — Мне надо побыть одной, — сказала я от неприятного послевкусия после этой фразы; пришлось воспользоваться запрещённым приёмом. Теперь она будет думать что мне с ней некомфортно... Но она протянула руку и аккуратно положила ладонь на мою спину, и провела вверх вдоль позвоночника; откинула с плеча волосы, немного сжала его, и, казалось бы, такой самый истинно дружеский жест, но пальцы её касались кожи шеи, посылая маленькие разряды молний по ней с каждым своим движением. — Спокойной ночи, — проговорила я, и убрала её руку с моей шеи. Когда девушка ушла, я ещё немного посмотрела ей вслед, потом устроилась поудобнее, засунула руки в карманы толстовки, и смотрела прямо перед собой, перебирая в голове миллиард мыслей, пытаясь разобраться со своей жизнью. То, что сегодня было — ошибка. Вся ночь, весь вечер, начиная с того момента, как я проснулась после ксанакса. Надо было выпить ещё и лечь спать дальше. Или сказать Билли «нет» на неё предложение прогуляться. Я проявила слабость, и могу поплаться за это одним из последнего, что у меня осталось. А может и всем. Почему именно она? Потому что она меня привлекает? А может это не она меня привлекает, а это я только разобралась со своей ориентацией, и бросаюсь на ту, кто всегда под боком? Это ужасно. Она заслуживает большего. Я склонилась и уставше потёрла лицо, сложила руки в замок и уставила на них подбородок и только сейчас услышала тихие щелчки, будто камешки сыпались. Я прислушалась и поняла, откуда доносился звук, а проследив взглядом, различила во тьме силуэт мужчины с камерой. И, явно он был тут не ради меня. Значит, он фотографировал уже давно, ещё когда сидела Билли. Я начала перебирать в голове компрометирующие факты, которые он мог запечатлеть. Даже если папарацци не нашли нас, когда мы ходили через полрайона на утёс, утром Эйден увидит мой перелом с этих фотографий. А тренера увидят, что я курила. А общественность увидит, как Билли держала меня за шею, и единственное, на что я могла надеяться, это что с расстояния не будет видно желание и отчаяние в моих глазах. По пути в отель я открыла мессенджер на телефоне и зашла в переписку с Мэтти. Там было всего два сообщения: номер комнаты и предложение поговорить. Поднявшись на четвертый этаж, я подошла к нужной двери и позвонила ему на телефон, бросив краткое «открой мне», когда тот наконец поднял трубку. — Когда я хотел поговорить, я имел в виду утро, например. Сонный парень опёрся головой на косяк двери. А я положила обе ладони ему на грудь и подтолкнула обратно в комнату, ногой захлопнув за собой дверь. — Так мы и поговорим утром, — и я притянула его за шею в поцелуе и, краем глаза сориентировавшись, забралась на кровать, став выше его. — Ты в курсе, что я уже спал? Я присела и потянула его на себя. — Можешь закрыть глаза, я сама всё сделаю. И он меня не остановил. А уже спустя несколько часов сна, когда я разлепила глаза в то время, что люди называют «утром», я лежала и осознавала, что всю прошлую ночь я представляла Билли на месте Мэтти. И даже сейчас, когда он в полусне водил пальцами вдоль моего живота от груди к линии — отсутствующих — трусиков, я представляла, что это делала она и не могла его остановить потому что не хотела разбивать свой мир фантазий. Но чтобы он не подумал, что наши отношения выходят за грани секса, мне пришлось встать и, наскоро одевшись, покинуть его номер. В любом случае, скоро везти Билли на радио. В коридоре было пусто, а на телефоне красным подсвечивались 13% заряда; я набрала Билли, чтобы разбудить, но та уже была в столовой. Я спустилась на первый этаж и без труда нашла нужный проход, а потом и Билли с Финнеасом и родителями за круглым столом на шестерых. Запахи тёплой свежей еды пьянили разум похлеще запаха Билли, и я набрала всего понемножку, к сожалению вспомнив о том, что на данный момент являюсь спортсменкой сборной США. — Ты во вчерашней одежде, — заметила Билли, когда я присела рядом с ней, поставив тарелку с завтраком на подставную тарелку, а её родители пожелали мне доброго утра. — Я спустилась в том, в чем спала, — увильнула я. Технически, это была правда. Билли бросила на меня недоверчивый, но игривый взгляд, а я в отместку стащила с её тарелки блинчик с творогом. — Дерьмово выглядишь, — сказала я ей. И это тоже была правда. Возможно, вчера ночью я её слишком романтизмровала, а возможно, только сегодня утром она так выглядела. Уставше и помято. — Ты тоже, — буркнула она. — Не мне сейчас сидеть на радио и притворяться бодрой, — парировала я, запихнула в рот остатки блинчика и протянула руку к её тарелке за следующим, но она прошипела: — Убери руки от моей еды. Мы пересеклись взглядами, и я поняла, что мы думаем об одном, но Мэгги приструнила нас резким замечанием, и ни одна из нас больше не ёрничала. Финнеас наклонился через сестру и поставил свою тарелку с двумя блинчиками передо мной. Не успела я удивиться или поблагодарить, как Билли притворно укусила его за руку, но я знала, что она, даже играя, кусает достаточно сильно. Финнеас дал ей щелбан по лбу, и на этот раз замечание сделал уже Патрик. На этой ноте к нам — на свободный стул справа от меня — подсел Дэнни, а Финнеас встал, вероятно, чтобы принести себе ещё еды. Билли сожмурила нос, потом нахмурилась, и тихо — но из-за того, что все молчали, достаточно громко, чтобы все услышали — сказала мне: — Почему от вас с Финнеасом одинаково пахнет? Мои брови взлетели вверх и я неосознанно глянула на реакцию её родителей. Почему? Откуда мне знать, чёрт возьми, но на определённые мысли это наталкивает. — Потому что в отеле одинаковые гели для душа? — предположил Дэнни, уже жуя свой сэндвич. — Понюхай меня, я так же пахну. — Oui, — согласилась с его догадкой я и благодарно улыбнулась мужчине. Билли молча приняла своё поражение, и с возвращением Финнеаса, началось обсуждение рутинных вопросов и прерывалио его только наши с Билли мелкие перебранки, которые никому кроме её родителей дискомфорта не доставляли. Когда я с кофе в руках у машины ждала Билли с интервью, упрятавшись в тени ветвистого дерева, зазвонил телефон, и мне пришлось поставить кофе на капот моего арендованного автомобиля, чтобы смочь ответить на звонок. — Ты когда мне собиралась сказать?— заорал Эйден. Ни «привет», ни «как дела»... — Когда ты мне собиралась сказать об этом Эйвери Делакруа блять?! Почему ты... Ты невыносима... Ты почему сразу мне не написала? Не позвонила? Я думал мы... Блять Эйвери, я думал в этом и смысл партнёра — всегда быть рядом! Я... Мне надо время, — закончил свою триаду он. Время для чего..? Он ведь не бросит меня из-за какого-то перелома пальца..? Я не на шутку напряглась. — Если надо я выйду на лёд, Эйден... — возразила я, подбирая слова и жалея, что убегала от необходимости прикинуть, что партнёру сказать. Теперь приходится думать в экстремальных условиях. — Он зарастёт за месяц и мы можем ещё успеть на первый этап. Без подготовки, но я могу покататься последние дни и в гипсе. Я могу снять его раньше, — голос сорвался и последнее слово прозвучало неестественно высоко. Повисло недолгое молчание, которое я не знала, как интерпретировать. Только сейчас я полностью отвлеклась от всей той херни в моей жизни и полностью осознала, что мы в жопе касательно соревнований... — Ты совсем идиотка? Что ты несёшь? Не надо кататься в гипсе. Носи сколько сказал врач. Делай всё, чтобы выйти на этап во Франции. У нас будет время покататься вместе до него, просто не растеряй форму там в туре. А лучше вернись, оно тебе вообще надо? — выпалил он. Я не стала спорить лишь из-за усталости: кофе не спасал ситуацию, и на мне сказывался крепкий недосып. — Поступали какие-то предложения с шоу? — спросила я, чтобы перевести тему. — Разве не ты должна этим заниматься, Эйв? Блять... Я же говорил, что ты не вывезешь работать и нашем менеджером тоже... Я попрошу маму поискать кого-нибудь, — по ту сторону трубки послышался шум, и через какое-то время, я услышала отдалённый голос Эйдена: — Ты в порядке, Старр? — и через мгновение он снова заговорил в трубку: — Насчёт шоу... надеюсь что-то будет, но мы пока ещё никто и звать нас никак. Заведи тикток, Эйв. Я знаю, возможно, не самое время об этом говорить, но может тебе это поможет. И немножко популярности нам не повредит, в шоу нас без неё не возьмут. — Окей, — я потеряла переносицу. Тикток сейчас и правда не к теме. — Пока. И прости. — Прощаю, — бросил он. А я чувствовала реальную вину. Он прав: я сама должна была ему рассказать. Первым же делом. После полудня, когда интервью на радио 94.5 The Buzz закончилось, я отвезла Билли на арену, где следующие два вечера она будет держать свой концерт, а сама достала из багажника спортивную сумку и зашла в недалеко находящийся от арены тренажерный зал. Пока, уже стоя в планке на локтях, искала подходящий плейлист в ютубе, наткнулась на себя на обложке одного из предложенных видео на главной странице, и только через несколько секунд осознание тюкнуло мне в голову, и я упала на живот, а потом села. Сообщения во всех соцсетях копились, как пыль на полках той, кто постоянно в турах, и я всё ещё не просмотрела даже те, что от близких друзей. Когда мы были в Австралии, я посетила мастер-класс одного хореографа, по которому пускала слюнки ещё в подростковом возрасте. И в тот день хореография ставилась под новую песню Холзи Graveyard, и лучших двадцать он разбил по парам, и отснял в одном и том же отрывке песни, чтобы потом можно было отобрать пять пар и склеить в видео. Я очень волновалась, потому что тогда со мной был и Эйден, и здоровое желание посоревноваться с ним, служило мне толчком к старанию, потому что у Эйдена была многолетний детский опыт в балете, и сейчас — в каверденсе, а у меня ни того, ни другого. Спасало лишь то, что танец был контемпрари, и я в детстве занималась им на уроках хореографии в фигурнокатательном клубе. И мы оба отобрались в тот «финал», но в разных парах, разумеется, потому что главной задумкой танца была однополая любовь, которые не могут быть вместе. И сейчас, включив видео, я не сомневалась, когда увидела синеволосого Эйдена на первом же кадре. А третими были я и Шаира — невероятной красоты темнокожая девушка, с которой было очень просто танцевать, потому что она была выше и сильнее меня. А ещё она мне очень нравилась, и играть влюблённых мне труда не составило; возможно, именно поэтому нас с ней и взяли в видео — вышло достаточно правдоподобно. На всех нас была одежда в цвет кожи, правда мои татуировки портили нашу гармоничность. Зато мой блонд и белоснежная кожа и её цвета тёмного шоколада, смотрелись невероятно, особенно во время всяких кружений, когда они сливались в один оттенок... Местами наши лица были очень близки, но всё то было частью хореографии, которую мы выполнили на вышем уровне. Я скачала видео, чтобы сохранить на ноут, а ссылку скинула Билли, со подписью «Зацени». Довольная зашла в Инстаграм и закинула в истории отрывок, который выложил официальный аккаунт той танцевальной школы, и ответила хореографу, который сам мне написал в личные сообщения.