Земляничный бриз

Я удобно устроилась головой на ногах Зои в номере отеля, который выделили исключительно для гардероба Билли, потому что бренды всё присылали и присылали ей наряды для Коачеллы, даже прямо в отель. Пока другие занимались своей работой: подбирали Билли образы, проводили предварительный саундчек, как бы странно это ни звучало, или решали проблемы с расселением стаффа в отеле — я тихо спряталась в этой комнате с Зои и Билли, которая лишь с третьего раза дозвонилась до Кью. Вероятно, он просто не поднимал трубку. Она была зла, но, забавно, что как только он трубку поднял, она сразу успокоилась, что злило теперь меня. — Похмелье? — проговорила Билли в трубку. — Ты же не садился за руль. Садился? Зачем? Ты обещал так не делать. Я посмотрела на Зои. Зои посмотрела на меня, и после мы обе сделали вид, что ничего не слышим, хотя сзади Билли Финнеас устроился со своей чёртовой камерой, и мы все равно были в кадре, так что наши сочувственно-многозначительные взгляды уже попали в историю кинематографа. Если этот момент не вырежут. А его нельзя было вырезать, потому что это буквально пункт №39344 в моём мысленном списке наблюдений почему Кью — плохой выбор, это просто нельзя не вставить. Билли включила громкую связь. — Я хотя бы сказал, — возразил Кью. Зои тихо хмыкнула, а я надела наушники и встала, заняв себя пересмотром одежды Билли, отчасти чтобы просто выйти из кадра. Мне нравились белые футболки: её тёмно-синие волосы выглядели просто шикарно на белом цвете, но она хотела всё тёмное. Я боялась, что её не будет видно на сцене, а она боялась быть заметной. Она хотела спрятаться. Через какое-то время Зои дотронулась до моей ноги, чтобы привлечь внимание, и я сняла наушники. На меня смотрели все, кроме работницы, которая составляла аутфиты, выкладывая всё на кровати. Камила? Карина? К чёрту эти имена, у меня знакомых уже пол долины Коачелла. Билли вертела в руках телефон; я видела слёзы блестящие на её глазах, но в этом туре так было постоянно. — Ты хотя бы сделала бы это менее очевидным, — проговорила она. — Что сделала? Билли взмахнула руками и Финнеас раздражённо поджал губы, потому что она чуть не попала по объективу камеры, а я в тот момент боролась с желанием рявкнуть на него, чтобы он выбросил эту камеру к чёртовой матери, но я понимала, что как продюссер, он просто хочет заснять интересное. — Попыталась бы как-нибудь скрыть свою нелюбовь к Кью. Ты буквально надела наушники, чтобы не слышать его. — Ты и так прекрасно знаешь, что мне он не нравится, — я вздернула бровь и добавила: — И, да, я не хочу лишний раз слышать, как он причиняет тебе боль. Неужели я должна была произнести это прямо, чтобы она поняла. Он. Мне. Не нравится.

***

Мы с Билли сидели на полу, за низким столиком в моём номере отеля. Билли молча рисовала. — Лейбл хочет, чтобы ты пошла на обед со спонсором, — начала было я, но Билли перебила меня: — Нет. — Фредди Говард, он может дать дополнительные деньги на тур, но он хочет узнать тебя поближе... Я... — Я улыбнулась. — Чёрт, оно не так прозвучало. В общем, там будет ещё его сын-музыкант, и грубо говоря он хочет обменять советы по музыке на спонсорство. — Знаешь, звучать привлекательнее это не стало. — С тобой пойдёт Финнеас. Давай. Нам нужны эти деньги. — Нет, Эйв. Ни за что. — Билли. — Ты пойдёшь с нами? — Нет, у меня тренировки всё свободное время. Я не могу. Да и вообще, не я им интересна. — А они не интересны мне. Так и напиши. Извините, но Билли категорически против продавать своё тело и опыт сыночку богача. Я поджала губы, я попыталась ей объяснить: — Бюджет уже впритык, если мы не сможем оплатить некоторых работников, то ты останешься в лучшем случае без подъёма к балкону на lovely. А в худшем, вообще придётся отметить одно из шоу в Европе. Вероятно в Праге. Билли провыла и уткнулась лицом в ладони. — Как же я это всё ненавижу. Он не может дать денег без обеда? — Нет конечно. — Чёрт. — Я пойду с тобой, хорошо. — Нет. У тебя тренировка. Я пойду с Финнеасом. Надеюсь они поладят. — А ты вкусно поешь на чужие деньги. Билли протянула руку к планшету, я перевернула его к ней и передала. И она снова заплакала. Она плакала каждый, день, но я поняла, что лучше пусть она выплёскивает эмоции наедине, а не на сцене или перед стаффом. Мне пришлось встать и обнять её со спины. Я прижала голову девушки к своей груди. Она сжала моё предплечье и сквозь слёзы прошептала: — У меня когда нибудь будет отдых? Я еле нашла этот час для рисования. Технически, это я нашла ей этот час для рисования, потому что неделю назад обзвонила всех представителей сегодняшних мероприятий и максимально сдвинула время, чтобы высвободить, ей вечер, но конечно же этого не произнесла. — Это всё только кажется, что много планов, на самом деле, всё куда менее страшно. — Я устала. — Мы можем в этот план внести психолога. — Зачем мне психолог, когда у меня есть ты. — Я твой менеджер, а не психолог. Я знаю, как тебе помочь физически, но не морально. — Эйвери, ты такая... — она вздохнула и последний раз сжала мою руку. — Я пойду спать.

***

Мы сидели в небольшой комнате под сценой: я, Билли с Финнеасом, Дэнни звукорежиссёры, светорежиссёры, видеорежиссёры, а также ещё какие-то люди, которых я не знала, но, наверное, они были нужны. Кто там был точно не нужен так это я, потому что из менеджеров на саундчеках всегда присутствовал Дэнни, а я в это время спала, ела или тренировалась, но Коачелла — мероприятие, которое я никак не хотела пропустить, поэтому даже отсиживались в душной каморке, пока Билли на листе делала свои пометки насчёт того, какие цвета она хочет видеть на сцене и в какие моменты она будет взаимодействовать с аудиторией. Билли очень кропотно относилась ко всему. Она хотела чтобы все было идеально. Она жила в своей мечте, а я боялась её из неё вырывать, потому что всё всегда идет не так. То песню чуть не выложили в альбоме в неготовом виде, то из-за погодных условий перенос концерта. То переводчик не приехал и её менеджер должна была спасать ситуацию. В комнатке было громко, и в какой-то момент я просто вышла на улицу. Тёплый ветер взъерошил мои волосы, и я их пригладила. Они достаточно сильно отросли, и я полностью вернула свой цвет, не сильно светлый, но практически блонд, и покрасила концы в розовый. Билли сказала, что я стала похожа на Аврил Лавин, а Финнеас просто отметил, что розовый круто контрастирует с зелёными глазами. Я присела на край сцены и сняла прекрасный вид отсюда, и выложила в сторис: уже было темно, но в долине везде были лампы и яркие подсветки, и, учитывая, что тут почти не было людей... В Калифорнии, и правда, было очень красиво, но, к сожалению, как бы я не пыталась романтизировать, я всё равно скучаю по дому. И только когда я снова вышла на соревновательный лёд, я поняла, насколько я скучала по катанию. Я рада, что развиваюсь. Я купила книги на французском и итальянском, чтобы не забывать родные языки, я стала чаще общаться с семьёй, даже с матерью, хотя мы всё равно ругаемся половину времени нашего общения. Мне нравится моя жизнь здесь, она тяжёлая, безусловно, но а в чём тогда смысл жизни? Я улыбнулась своим меланхоличным размышлениям и соскочила со сцены, когда услышала, что люди покидают комнату под сценой, что означает новую часть саундчека. Когда Финнеас ушёл спать стрелки часов перевалили за два часа ночи, а, когда разошлись все остальные, было уже за три. У сцены уже выставили железные ограждения, не слишком близко, потому что перед сценой должны были ещё поместиться знаменитости, которые захотят посмотреть выступления, но не захотят стоять в толпе. На этих ограждениях были небольшие железные выступы-ступеньки, которые скорее всего и подразумевались как ступени для какой-то цели, но мы с Билли просто сидели на них, просто глядя, как работники всё ещё снуют по сцене, наверняка делая что-то важное. — Либо эти ребята спали днём, либо они герои, — проговорила я и сделала глоток какого-то протеинового молочного напитка, который мне купил Финнеас, когда ездил сегодня в город с Клаудией. — Ты так-то тоже не спишь. — Я спала перед саундчеком, — возразила я. — Два часа? — она скривилась. — Может твой отец и прав. — Насчёт? — я повернулась к девушке. — Насчёт того, что тур тебя отвлекает. Я не думаю, что остальные спортсмены спят по два часа в сутки и питаются йогуртами и фаст-фудом раз в день. Твой отец ведь был недоволен? — она посмотрела на меня, и её губы выгнулись в улыбке. — У меня не такая плохая память, как ты думаешь. — Это потому что вы стихи не учили, — я ухмыльнулась. — Никто в Америке не учит стихи, это бред. Смысл зазубривать слова? — А ты сейчас чем зарабатываешь? — Слова пишу я. И есть музыка. А то, что рассказывала про школу ты — это бред. Я фыркнула. — C'est tellement américain... — Переведи. — У вас просто стихов нормальных нет. Она промолчала. Я победила. Я снова поглядела на неё. Волосы были завязаны в пучок и спрятаны под кепкой, поэтому сейчас она так была похожа на брата... Такие красивые ровные скулы, аккуратные уши и полные губы. Но Билли была красивее. Возможно потому что она девушка. Я мягко улыбнулась. Я вспомнила, как ещё относительно недавно Финнеас мне... нравился. Наверное, это можно было так назвать. Я вспомнила, как лежала ночами, и пыталась оценить свои чувства к нему, понять их природу и сущность, но у меня не получалось. Это была смесь уважения, дружбы и... чувства защищённости. Возможно, отношения с Огастусом просто не давали мне ощущения, что обо мне заботятся, но в то же время, с ним было так просто. С Гасом. Мы почти не виделись, но в то время, когда он не доставлял мне проблем, он был... моим. Мы молчали, и я оглянулась, когда услышала грохот, и поняла что это устанавливают ларьки для продажи закусок. Коачелла открывается завтра. Несколько ларьков тут уже работало с начала недели репетиций, за остальным мы ездили в Палм Спрингс буквально в пятнадцати минутах езды из долины. — Красивые фонарики, — тихо проговорила я, указывая на гирлянду, которую натягивали между лариками. Билли пробормотала что-то утвердительное. Я повернулась к ней. — Пройдёмся? — Попа замёрзла сидеть на железе? — она ухмыльнулась, но встала и пошла к выходу из ограждённой территории. — Вообще-то, да, — прошептала я, когда пошла за девушкой, но остановилась. — Зачем мы обходим это всё? Я залезла на эту ступеньку и перепрыгнула через ограждение, на другой стороне подав Билли руки, чтобы она тоже смогла безопасно перелезть. На самом деле, неплохо было бы с моей стороны погнать её спать, но я знала, что она бы всё равно мало проспала из-за донимавших её кошмаров, да и к тому же выступление ближе к вечеру и она успеет выспаться. Мы пошли к ларькам, и я поёжилась от прохладного ветерка. — Отдать куртку? — услышала я где-то за спиной, но махнула рукой и сложила руки на груди, чтобы согреться — и выглядеть круче. Был бы это Финнеас, то я бы сама стянула с него куртку, но для Билли заболеть — рисковая затея. Но через несколько секунд, догнав меня, она уже накинула на меня свою джинсовку. Я быстро вернула её обратно. — Если ты заболеешь, моя зарплата будет ниже. — Какая ты меркантильная, оказывается. Мы прошлись мимо ларьков и поднялись на горку. Билли предложила пойти ещё выше, чтобы осмотреть долину. — Как тебе Клаудия? — вдруг спросила Билли, пока мы шли по пещаной дорожке вдоль оградения долины Коачелла. Я пожала плечами. — Меня это не касается. — Но до Кью ты докапываешься. — Не сравнивай Клау и твоего бойфренда. — Клау тоже старше Финнеаса, — парировала Билли. — Не на пять лет. — Я бы была не против встречаться с тобой, например, так дело в том что он старше, или в том что ты считаешь его плохим человеком? Мои щеки немного покраснели, но, к счастью, было темно. — Он не плохой. Но ты слишком хорошая для него. И ты... Слишком маленькая для него. Будь тебе хотя бы восемнадцать... — Не могу поверить, — она меня перебила, а я остановилась и повернулась к ней, потому что услышала, что она тоже не идёт. — Ты всего на четыре года старше, а ведёшь себя, как мой отец. — Потому что твой отец мудрый человек. И, вообще, тебе повезло, что ты видишь его каждый день. Билли, кажется, пристыдилась, и решила перевести тему. Мы снова пошли вдоль ограждения. — Почему они не приедут сюда? Во Франции разве есть тёплое море? В Калифорнии круто. Пусть приезжают на лето. — Там не так холодно, как тебе кажется, Биллс. Но папа ведёт группу малышей на катке, — с лёгкой улыбкой проговорила я. — Он не может их бросить. — Ему не полагается отпуск? — Он его не берёт. — Теперь я поняла, в кого ты такая, — хмыкнула девушка. — Что? Я отдыхаю, — возразила я, но просто из желания поспорить с ней. — Ты в три часа ночи гуляешь с депрессивным подростком, а все отгулы, которые ты берёшь, проводишь на катке, а это тоже работа. Так далеко не уедешь. — Мне нравится. — Вы много флиртовали на пресс-конференции. Ты и Эйден. — Ты смотрела нашу пресс-конференцию, — с усмешкой произнесла я. Видимо, у неё стало достаточно свободного времени, чтобы тратить его на такие вещи, как пресс-конференция медалистов национального чемпионата. — Да. Ты же знаешь, что посадила меня на фигурное катание? Я пересмотрела всё, что было в этом году. — Сезоне, — поправила я. — Не год, а сезон: с октября по март. — Да. Скорректируй моё расписание так, чтобы в следующем сезоне я побывала на каких-нибудь соревнованиях, которые будут в Штатах. — Обязательно, — я улыбнулась и обернулась к девушке. Она распустила волосы, и в свете луны, она выглядела, как русалка, сбежавшая из океана. Только если не обращать внимания, на её вечно недовольное лицо. Она вздернула брови, прямо как я, а я тихо проговорила: — Пошли спать, депрессивный подросток.