Земляничный бриз

— Я знала, что мы напьемся, солнце, — Джун подала мне бутылку газированной воды и присела на корточки в ожидании такси. Я кивнула в знак благодарности и сделала пару глотков. Вечер выдался... Насыщенный. Сказав, что у Финнеаса тридцатого числа день рождения, Билли поставила меня в тупик. Тупик подруги детства, у которой оставалось буквально два часа, чтобы купить подарок другу. Билли долго надо мной смеялась, хотя не имела права, потому что откуда я могла помнить про день рождения парня которого не видела четыре года? Я порой не помню, что я ела на завтрак. Я забываю название продуктового, куда хожу каждую неделю... Мы с этой девчонкой пробежалась по ближайшему торговому центру Galleria Mall — в центре у которого, кстати, был нереальных размеров каток с настоящим льдом, — к счастью, я знала, что конкретно хочу найти. В ларьке на выходе из молла я заметила стопку открыток-картонок с изображением разных известных мест. Долго искать не пришлось, картонка с Эйфелевой башней попалась под руку на первых же секундах, и, когда Билли скептически за мной наблюдала, сидя на переднем сиденье автомобиля, я на коленках упаковывала подарок. — Обманывать плохо. — А кто сказал, что я хороший человек? Вот так, — я затянула бантик. — И сделаем вид, что эта открытка из Франции. Ты, Билли, ничего не видела, — я подняла на неё глаза и повторила: — Не видела. Какое-то время Финнеас фанател по Гаваям: гавайской кухне, культуре, музыке, танцам. Поэтому самой очевидной идеей для подарка оказалась гавайская рубашка. Я надеялась, он вспомнит этот свой период, и поймёт, что выбор на неё пал не случайно. Тем более, что я больше практически ничего о нём не знаю. Я аккуратно сложила рубашку в картонную коробочку, поверх уложила открыточку с парой добрых слов и обернула это всё упаковочной бумагой. Все то время телефон жужжал и жужжал, лёжа на бардачке, разрываясь от сообщений Финнеаса, но мы с Билли погромче включили музыку, чтобы не отвлекаться от упаковки подарка. Оказалось, Билли любила Бибера. Никогда особо им не интересовалась, но уже только лишь по тому, как она о нём говорила, я поняла, что он, возможно, пример того, как люди могут любить кого-то, никогда не встречая. Это так странно. Я же всё детство находилась в другой «компании». Слушая One Direction с двенадцати лет я наработала себе неплохой фанатский опыт. Мне кажется, я знаю всё про Гарри Стайлза. Иногда такое чувство, что себя я знаю хуже, чем его. А возможно так и есть. В Париже, в моём гардеробе стоят коробки с разными мерчами One Direction, всякими блокнотиками, стикерами, плакатами, которые раньше у меня висели на стенах; я билась со старшей сестрой всё время пока мы жили в одной комнате в Гренобле, потому что её не устраивало просыпаться каждое утро и видеть перед собой One Direction. Я же отстаивала своё право заклеивать свою стену чем пожелаю. В итоге Сесиль перевернула свою кровать на 180 градусов и каждое утро вставала от слепящего ей в лицо солнца, но зато не глядя на мои плакаты. Так она проспала около четырёх лет, до самого нашего переезда в Париж. Всю дорогу до дома мы с Билли спорили о своих фандомах. Ещё я узнала, что девочка в детстве получила травму бедра и больше не танцует. Но почему я тогда её вожу на танцы? Сомневаюсь, что она танцует через боль, но зачем тогда? Патрик и Мэгги, похоже, достаточно доверяют своим детям, потому что дома их снова не было. Мы приехали почти под полночь, на кухне нас ждал Дэнни. Джун подъехала несколько позже. Она резво зашла в дом, напевая какую-то песню и ворча про то, что парковочное место у дома О'Коннеллов не предназначено для её машины. Финнеас же напомнил, что если она ещё хоть раз припаркуется, задев кустарники, за которыми так тщательно ухаживает его мать, то будет иметь дело лично с ней. Когда все собрались, Дэнни забрал у меня торт и вышел в коридор. Билли разлеглась на диване и уткнулась в телефон; я села на то же кресло, где сидела в прошлый раз, наблюдая, как Финнеас с Джун проверяли разные способы, как можно открыть бутылочку пива, которую она приволокла с собой, и я слышала «а вот джин бы со мной так не поступил». Одним из поводов нашей сходки был, очевидно, день рождения Финнеаса. Как только наступила полночь, в гостиную-кухню зашёл Дэнни с тортом и зажжёнными девятнадцатью свечками. А вторым... Когда мы четверо — не считая Билли —  открывали уже вторую бутылку вина, Финнеас вскочил на ноги и попросил нас «умолкнуть», чтобы «сделать важную объяву», предусмотрительно забрав у сестры из рук телефон. — Не то что бы я сейчас в состоянии произнести речь, просто хочу сказать кое-что важное. Билли, крошка, — он повернулся к сестре. — Ты та, кто сопровождает меня по жизни уже четырнадцать с половиной лет. Та, с кем я готов делиться своим фирменным рецептом панкейков, и та, с кем никогда не буду уставать записывать песни в гараже или в своей комнате, — он улыбнулся сестре, излучая теплоту. — И, чтобы праздник выдался и у тебя, думаю сказать тебе кое-что сейчас. Собирался дождаться утра, когда вернутся родители, но... Тебе предложили спеть в Sofar Sounds, — заметив небольшое непонимание на лице девочки он пояснил: — Там будет небольшая группа ребят-аудитории для поддержки атмосферы. Вероятно, твоих фанатов. Билли фыркнула. — У меня нет фанатов, я ведь... — Единственное, думаю, нужно исполнить что-то новое, не ocean eyes, и не six feet under, — обратился к ней Дэнни, перебив. — У тебя ведь будет что-нибудь? — Посмотрим. — А почему обязательно новое? — спросила я у парней. — Разве это не прекрасный шанс ещё раз пропиарить ocean eyes, уже всем известную песню? Или six feet under, которая не совсем известная? Ей ведь всего месяц. — Кстати, да, — кивнула Билли. — А разве это не прекрасный шанс создать качественную запись абсолютно новой песни, которую благодаря популярности Sofar Sounds заметит большее количество человек? — ответил мне Дэнни. — У них уже есть репутация. У Билли же есть только одна завирусившаяся песня. И ещё одна с корявеньким клипом. Можно подумать она больше ничего не пишет. Я задумалась. Он прав. Билли нахмурилась — думаю её задела его реплика про «корявенький клип». — В общем, мы с Эйвери позаботимся о проведении этой штуки, о том, когда она конкретно будет, и о том, чтобы в аудитории там сидели только те, кто тебя знает, Биллс. «Мы с Эйвери»..? — Тебе стоит с ним поговорить. Я вздохнула, пальцами провела по голове, зачесав волосы назад, после чего они снова спали мне на лицо короткими локонами, и перекатилась на другой бок; я лежала на своей кровати. — Пап, ты даже не объяснил толком зачем. — Затем, что он твой брат. В его голосе слышалась капелька раздражения, и я его полностью понимала. Сразу после ухода из катания отец перешёл в тренерство и уделял всё время лично мне, потом нам с Луи, моим тогдашним партнёром, а после того, как бросили и мы с Луи, стал тренировать детишек. Работать с оравой ребят, не умеющих толком и кататься, требует выдержки, я ему поклоняюсь. А мой брат, кажется, хочет угробить себе будущее. И лишний раз трепит отцу нервы. — И что мне ему сказать, пап? Я-то с универа ушла. Я для него не авторитет. — Поговорите просто о погоде, в конце же концов, — его голос стал немного тише. — Вы всегда были близки, может ему просто стало тебя не хватать. Я ещё раз вздохнула, почувствовала вину. — Я наберу ему, окей. — Спокойной ночи, леди. — Спокойной, пап, — и положила трубку. Провела пальцами по мягкому пушистому пледику, который мне связала ноннина; завыла и с прыжка зарылась головой под подушки, в надежде, что они спрячут меня ото всех. Не знаю, что меня бесит больше: брат-идиот или моя грёбаная совестливость. — Сири, позвони Хьюдсону. И затащила телефон под подушку. — Привет, леди, — перикривлял Хьюдсон. — Какая прекрасная погода, не так ли? — Ты подслушивал? — Его и так было слышно, мне даже вставать с кровати не пришлось, — растягивая слова ответил брат. — А вот тебя слышно херово. Я вылезла из-под подушек и уселась, устремив взгляд на огни вывесок бизнес-центров горящих в темноте ночи по ту сторону улицы. — То есть ты дома? — Где мне ещё быть? — Ну, папа много чего рассказал. — Не всё, что он знает — правда. — Да что ты? То есть тебя не арестовывали за то, что ты в три утра рисовал на заборе Мадлен Зоэль? — Ты ругаешь меня за то, что я отомстил Мадлен, ты шутишь? — Нет, мне просто интересно почему ты не смог нормально смыться оттуда, — я вздохнула. — Тебе нужны проблемы? Твои личные счёты с Мадлен не должны мешать поступлению в академию. Тебе осталась пара лет в школе, поступи, а потом мсти бывшим. — Поступление не главное в жизни, — он помедлил, а потом добавил: — Ты выкрутилась и без университета. Начинается... — Не бери меня за пример. — Но я задумался... — Хьюдсон, я ещё ничего не добилась, — резко прервала его я. — У меня было куча потенциала, который я упустила — Ты в этом не виновата, это был инцидент. — Я могла продолжить кататься. Я могла стать одиночницей, и поверь, во Франции я бы многого добилась. Но я струсила и сбежала. И сейчас вернуться уже невозможно. Так что, когда судьба тебя куда-то ведёт и ведёт в хорошее место — не упирайся. И сейчас я живу в крошечной квартирке и работаю девочкой на побегушках у друга детства, покупая ему кофе и целыми днями гоняя по Лос-Анджелесу на разваливающейся машинке. Знал бы ты, как у меня гудят ноги. — Если бы ты продолжила кататься, ноги гудели бы сильнее, — парировал брат. — Но я бы была счастлива, — прошептала я и откинулась спиной на кровать. — Кто будет сидеть в качестве аудитории? Как вы их набираете? Мы находились в каком-то коридоре, по обеим сторонам стен стояли куча коробок и стопок листов, связанных веревками. Дэнни взял меня с собой на встречу с представительницей Sofar Sounds, просто для того, чтобы я начинала как-то вливаться в работу. — Продаем билеты на нашем сайте, это всё не бесплатно конечно же, — произнесла женщина с очевидно натянутой улыбкой. Я чуть поморщилась. В коридоре пахло чем-то прелым, а у меня очень острый нюх. — Значит, в зале будут сидеть те, кто сами решили слушать Билли, — уточнил мужчина. — Да, абсолютно. Но не в зале, а в комнате. — Точно, — Дэнни стилусом что-то пометил в планшете. — Слоган Sofar Sounds — «Музыка из комнаты». В этом и есть фишка нашего проекта: некая интимность момента, показать приближенность артиста к исполнителям в границах небольшой комнаты, — пояснила женщина. — И она будет находиться здесь? — я решила, что и мне нужно внести свою лепту. — Эта комната. — Разумеется, — кивнула женщина и перевела взгляд на меня, будто только что заметила; неприятная особа. — Это было немного спонтанное решение — пригласить Билли, поэтому все организовывалось быстро, и в Лос-Анджелесе мы еле смогли найти подходящее место. Женщина махнула нам рукой, чтобы мы следовали за ней, развернулась на каблуках и пошла дальше по коридору. — Надеюсь, они не какую-нибудь каморку нам выделили, — пробубнила я. — Набери Билли и скажи ей, что уже восьмого числа надо выступать. Пусть планирует своё время. И ты кстати, должна будешь проследить за тем, чтобы к восьмому было уже всё готово, Эйвери. — За чем проследить? — недопоняла я. — Не «за чем», а «за кем». А-а. За Билли. — Будет сделано, сэр. Я приложила руку к голове, отдавая Дэнни честь, как это делали солдаты, мужчина сделал то же самое в ответ, и мы рассмеялись.