Необходимая жертва

В последнее время, Кофа заметил, Джуффин постоянно был как будто сам не свой. Да, после Слома жизнь у всех была нелёгкая, но всё же Джуффину было не шестьдесят лет, и большую часть времени он понимал: если хочешь играть в долгую, себя надо беречь. Только вот не далее, как дюжину дней тому, это ценное знание, кажется, покинуло его светлую голову. Таким измождённым и в то же время взвинченным Кофа его не видел никогда, и с этим ещё можно было бы не считаться – не так давно Кофа его знал, однако и Шурф, проведший с Джуффином добрую сотню лет, выразил обеспокоенность состоянием наставника. И вот это уже было веским поводом поставить вопрос о вменяемости, на минуточку, главы ордена, ребром. Но, как и обычно, Джуффин там потемнил, здесь отмахнулся, и за сим разговор был окончен. И Кофа, хотя и остался этим крайне недоволен, всё же решил дать ему ещё немного времени, чтобы опомниться и исправиться. В конце концов, чем бы он там ни занимался, он покончит с этим быстрее, чем убьётся, не правда ли? Стоя на пороге одного из их многочисленных убежищ, Кофа не находил ни одного приличного ответа на этот вопрос. Потому что Джуффин, пускай пока не убился окончательно, явно к этому стремился. В том, что развернувшаяся перед ним картина являлась результатом собственной ворожбы Джуффина, Кофа не сомневался ни секунды. Взгляд сам, по старой привычке, метнулся по комнате, позволяя оценить обстановку: следов борьбы не было, зато были очень красноречивые письмена на полу, которых, правда, уже почти и не было видно из-за огромной лужи крови, продолжавшей медленно расползаться под Джуффином. – Дырку над тобой... – прошипел Кофа по прошествии той секунды, которую он себе выделил на шок, и торопливо бросился к Джуффину. Тот дышал поверхностно и часто, лёжа на животе, и первым делом Кофа аккуратно перевернул его на бок, чтобы облегчить дыхание. Рука, прикрывавшая лицо, сползла вниз, и Кофа выругался ещё раз. Почти всё лицо Джуффина было залито кровью, а на месте правого глаза зияла густо-багровая пустота. Безусловно, за последние несколько дюжин лет Кофа навидался такого, чего не видел за все предыдущие пятьсот лет своей жизни, и рана Джуффина даже не вступала в соревнование за звание худшей. Однако само осознание того, что даже такой маг, как Джуффин, не сумел её избежать, холодом разлилось внутри Кофы. Кофа бегло осмотрел тело Джуффина – других ран он не заметил, да и кровь из глазницы течь почти перестала, и это радовало. Однако расслабляться не стоило: Джуффину нужна была срочная помощь. И не от Кофы, а от людей более сведущих. «Абилат, дуй Тёмным путём в убежище на дороге в Гугланд. Срочно». «Хорошо, сэр! – откликнулся Абилат. – Но я пока...» «Не умеешь сам его прокладывать, я помню. У меня с собой есть снадобье, но всё же поторопись». «Хорошо!» На этом Кофа завершил зов, чтобы не тратить силы попусту. Абилат умный мальчик и талантливый знахарь, да и своих коллег по ордену он выручал уже не раз, так что Кофа не сомневался, что он возьмёт с собой всё необходимое. Оставалось только дождаться, пока он доберётся до места, откуда проложен Тёмный путь в это укрытие. Уже посылая зов, Кофа достал из прикрытого тяжёлыми полами тёплого лоохи подсумка снадобье, снимающее боль. До того, как к ним примкнул Абилат, их готовил сам Джуффин, теперь же эта обязанность – следить, чтобы у каждого члена ордена с собой всегда был должный запас – легла на плечи Абилата. И, надо признать, справлялся мальчик ничуть не хуже своего учителя. Причём касалось это как количества, так и качества снадобья: через считанные минуты после того, как Кофа, уложив голову Джуффина на свои колени, влил в его приоткрытый рот несколько золотистых капель, уцелевшее веко Джуффина дрогнуло, и он издал слабый стон. – Буду тебе признателен, если ты объяснишься перед тем, как сюда прибудет Абилат, – тихо произнёс Кофа, поглаживая здоровую щёку Джуффина. – Думаю, у мальчика будет много вопросов. – Зная Абилата и его воспитание, все свои вопросы он, в отличие от тебя, оставит при себе, – прохрипел Джуффин, умудрившись ещё и усмехнуться в конце. Но после этого его лицо вдруг стало пугающе серьёзным – совершенно несвойственная ему эмоция – и Джуффин сказал еле слышно: – Лучше скажи мне: кроме нас с тобой в доме кто-то есть? – В каком смысле?.. – В прямом. Осмотри дом и, если кого-то найдёшь... Не прибей его случайно, – выдохнул Джуффин и прикрыл глаз. Кофа уже открыл было рот, чтобы как минимум поинтересоваться, какого вурдалака здесь вообще творится, но закрыл обратно. Решил, что, так и быть, раз в жизни даст Джуффину поблажку – ему было настолько очевидно паршиво, что даже по своей сути довольно безжалостный Кофа усовестился. – Ладно. Но не привыкай к моей покладистости, – проворчал он, осторожно опуская Джуффина на пол. – Да вы меня балуете, сэр, – промурлыкал Джуффин. – И, пожалуйста, убедись, что он случайно не попадётся Абилату на глаза. – Ладно, – повторил Кофа. И, развернувшись, направился в соседнюю комнату. Обойти ему пришлось весь первый этаж и подняться на второй, прежде чем он нашёл гостя Джуффина. Решив, что здесь Абилату делать будет в любом случае нечего, Кофа не стал приближаться и вернулся к Джуффину. Тот за время его отсутствия успел сесть и теперь с интересом ощупывал то, что осталось от правой стороны его лица. Боли под действием снадобья он не чувствовал, но выглядело всё равно несколько неуютно. – Вижу, ты его нашёл, – неестественно бодро отметил Джуффин. Всё-то ему нипочём... – Угу, – промычал Кофа. – Я отвечу на твои вопросы, Кофа. По крайней мере, на часть из них. Я умею быть благодарным, что бы обо мне ни думали! Но позже. Кофа кивнул. Он никогда не считал себя излишне впечатлительным, и даже окровавленное тело Джуффина, лежащее на полу, оказалось не в состоянии вызвать у него панику, но... Что-то во всём происходящем ему не нравилось. И подчёркнуто позитивное равнодушие Джуффина делало всё только хуже. Но пока что он предпочёл молчать. Хотя Джуффин и демонстрировал своё наплевательское отношение к полученным ранам, у Кофы всё же отлегло от сердца, когда Абилат прибыл. Вслух молодой знахарь тактично ничего не сказал, но смерил Джуффина таким многозначительным взглядом, что Кофа почувствовал себя в полной мере отомщённым за все потраченные нервы. – Сидите, – выдавил он, наконец. – Сижу, – согласился Джуффин. – А должны лежать. Кофа невольно фыркнул. До чего же быстро Абилат повзрослел. Впрочем, в такое время оно и неудивительно. Когда Джуффина уложили на деревенскую деревянную кровать, Абилат вдруг замер и спросил тихо: – Это же был магический обмен, да? – Он самый, – спокойно ответил Джуффин. – Так что просто обработай раны. Больше ничего сделать нельзя. Губы Абилата дрогнули, лоб рассекла вертикальная морщина. Кофа тяжело вздохнул. Этого следовало ожидать, конечно, но... – О чём ты думал? – О хорошем, как и всегда, – невозмутимо улыбнулся Джуффин. Ну, а какого ответа Кофа ждал? Уже то хорошо, что пострадал глаз, а не рука... Сам термин магический обмен появился совсем недавно, когда угуландским колдунам пришлось в корне пересматривать все ранее известные понятия Очевидной магии. Теперь, когда каждое магическое действие имело свои последствия, эти последствия разделили на обратимые и необратимые, и магический обмен относился к последним. Говоря простыми словами, это означало, что части тела, потерянные в процессе создания заклинания, не могут быть возвращены с помощью магии. Вернее, как – могут, конечно. Но тогда знахарь понесёт ущерб, соизмеримый тому, который попытается восполнить. Одна радость, что этой информацией Джуффин и Абилат располагали не на основе опыта, пережитого лично. Однако даже обработка раны (Абилат сказал, что это что-то вроде магического ожога) отняла у Абилата все силы. И шрам, устало вздохнул Абилат, всё равно останется. С этим, как и с потерей глаза, ничего поделать было нельзя. – Возвращайся домой, мальчик, – Кофа уложил ладонь Абилату на плечо. – Мы проведём денёк-другой здесь. Справишься сам, или тебя проводить? – Справлюсь. Спасибо, Кофа. И хотя никакая усталость не была в силах умерить юношеское любопытство, больше Абилат ничего не сказал. Хотя и индюку было понятно, что Кофа вежливо выпроводил Абилата, чтобы посекретничать с главой ордена. Любой молодой и талантливый колдун на месте Абилата мог бы вполне справедливо возмутиться, но, как верно подметил Джуффин, Абилат был воспитан совершенно не так, как столичная молодежь, и вскоре успешно растворился в воздухе, оставив старших наедине. Ну, почти наедине. – Это хотя бы... человек? – бросил Кофа, всё ещё глядя туда, где минуту назад стоял Абилат. – Ну, не совсем такой, как ты или я, но в общем и целом, безусловно, человек, – отозвался Джуффин, уже, вопреки рекомендациям Абилата, снова покинувший лежачее положение. – А были сомнения? Кофа пожал плечами. Визуально, пожалуй, и правда никаких, но... Кофа и сам не знал, что «но». – Как он, кстати? – вдруг спросил Джуффин. Кофа смерил его внимательным взглядом. Следствием трудов Абилата стало то, что к Джуффину снова возвращалось это граничащее с болезненным возбуждение, которое Кофа наблюдал эту дюжину дней. Только вместо двух раскосых кеттарийских глаз теперь азартом светился только один. – Спит, – коротко ответил он. – Как я и думал. Можешь не беспокоиться, нянчиться ни с кем не придётся. Проснётся он нескоро, и к тому моменту я уже буду сам в состоянии им заняться. – Отрадно слышать, – как бы Кофа ни старался, немного сарказма в эту реплику всё же просочилось. – А теперь, может, ты мне всё же объяснишь, как этот очаровательный молодой человек связан с лужей твоей крови на полу? – Как ты, я полагаю, сам уже догадался, напрямую. Впрочем, я надеялся обойтись куда меньшей кровью – в буквальном смысле. Но родной мир этого мальчика оказался очень жаден до тех, кто, как ему кажется, принадлежит ему по праву. – А что, в этом мире мальчики кончились? Джуффин рассмеялся. И в другой ситуации Кофа бы к нему присоединился: формулировка вышла правда дурацкая. Но теперь, когда Джуффин уже совершенно очевидно передумал умирать на его или чьих бы то ни было ещё руках, Кофой постепенно начинало овладевать раздражение. – Я бы сказал, в этом мире мальчик, подобный ему, не родится в ближайшие несколько тысяч лет. А столько времени мы ждать не можем, – отсмеявшись, всё же снизошёл до объяснений Джуффин. – Хотя бы потому, что сотню-другую лет спустя этот гипотетический мальчик будет напрочь лишён шанса родиться в нашем мире. Кофа поджал губы. – Так всё это для того, чтобы... – Да. Кофа умолк, не зная, что ещё сказать. Не зная, что поражает его больше – что Джуффин в самом деле пол-жизни занимается спасением не города, не страны, а целого мира, или что помощи в этом он уже умудрился поискать и найти за его пределами. – А сам мальчик в курсе, какие надежды ты на него возлагаешь? – Частично. – Ах, частично. – Умеешь ты, конечно, задавать такие правильные, но такие неудобные вопросы... – поморщился Джуффин. – В своё оправдание скажу, что это не столько надежды, сколько уверенность. Я бы сказал, его предназначение заключается в достижении этой конкретной цели. Не только для нашего мира, а вообще, в целом. – Ага. А хочешь, расскажу, в чём заключалось моё предназначение по мнению моего отца? – Не надо, – вежливо отказался Джуффин. – Неужели ты думаешь, что я в состоянии насильно заставить кого-либо поступить так, как нужно мне, а не ему самому? – Насильно – вряд ли. На этой фразе Кофа поставил точку и достал из кармана трубку. Не то чтобы он не верил Джуффину, но его не покидало ощущение, что он чего-то не договаривал. А если он не договаривал – значит, ему было, что скрывать. – Он точно человек? Вопрос, брошенный незаметно и как бы небрежно, как ядовитый дротик, попал в цель и принёс с собой оцепенение. За то время, пока Джуффин молчал, Кофа успел и набить, и раскурить трубку, и, вытряхнув, набить её заново. – Не совсем, – наконец ответил Джуффин. Кофа удовлетворённо кивнул. – Но он сам этого не знает. Поэтому я попрошу тебя сохранить эту тайну. Хотя бы временно. Кофа кивнул снова. Уже не так уверенно. – Послушай, – начал Джуффин после небольшой паузы. – Буду с тобой откровенен. Сейчас это – последний вариант, который у меня остался. И я понимаю твои опасения, но... Я всё же прошу тебя мне довериться. Мне по-прежнему нужна помощь – твоя, Шурфа, Абилата, всех вас. – Давай даже так, – добавил он после ещё одной паузы. – Можешь мне не верить. Можешь ставить под сомнение каждое моё действие и громко мне об этом сообщать. Но... – Да куда я от тебя денусь. В конце концов, если бы я тебе не верил, меня бы здесь не было. Но сообщать буду. От этого уже ты никуда не денешься. Джуффин улыбнулся. А Кофа поймал себя на том, что уже почти привык к его шраму. Он, поразительным образом, не особенно-то Джуффина и портил. Подлецу всё к лицу. – Уже столько лет прошло, а я всё никак не нарадуюсь, что мы с тобой продолжаем преследовать одну и ту же цель, но уже не пытаясь параллельно вцепиться друг другу в глотку. – Ну, ты уж тоже не ёрничай. Думаю, тебе бы по-прежнему доставило немалое удовольствие вцепиться мне в глотку, – проворчал Кофа. Он, конечно, не имел в виду, что Джуффин продолжал хотеть его смерти, но и в то, что конфликту и соперничеству Джуффин предпочитал отсутствие оных, он не верил. – Что правда, то правда... – мечтательно вздохнул Джуффин и, снова обезоруживающе улыбнувшись, добавил: – Одолжишь свою трубку? Моя отсырела...