Лотос расцветший в чужих краях

Лань Цижэнь обеспокоено обратился к своему сыну: — А-Чэн, мой мальчик, что происходит? Тот посмотрел на него, он чувствовал беспокойство отца.  — А-die. — и он прошептал это таким душераздирающим голосом, что остальные забеспокоились ещё больше.  — Чэн-Чэн, что с тобой? — приблизившись к другу спросил Цзян Усянь.  Цзян Фэньмян не выдержав, попытался остановить своего приемного сына: — А-Сянь, не подходи к этому… — но не успел он закончит, как его перебили.  — Да, Усянь, лучше не подходи к такому отродью, как я. Глава Цзян прав, для него я всего лишь жалкое, ничтожное калека. От которого он отказался. — жестким голосом сказал Лань Чэн.  — Что? Что это должно означать, сын мой? — не понимая с тревогой спросил Лань Цижэнь.  Лань Ванцзи застыв на месте, наблюдал за всей этой ситуацией.  Лань Чэн невесело усмехнулся и повторил слова другого: — Ты помнишь, свои слова, глава Цзян: -Избавься от него, мне не нужно, чтобы меня унижали и не воспринимали всерьез из-за ребёнка калеки. Это будет бесполезное трата ресурсов на него. Но вот ошибка, глава Цзян. Я не умер и стою перед тобой сегодня. Сын от которого ты отказался, потому что он родился слепым. Какая досада, не так ли, отец? — разгневанным голосом прорычал он.  Лань Цижэнь в шоке уставился на своего сына, после посмотрел на главу Цзян: — Это правда, Цзян Фэньмян?  Тот отвел взгляд и к остальным это стало ясно.  — Как ты посмел, Фэньмян?! Значит, ты собирался убить невинную жизнь?! И после этого как ты можешь жить так спокойно, презренное ты существо! — накричал на него Лань Цижэнь.  Цзян Усянь с неверием глядел на главу Цзян, он не мог в это поверить.  Лань Чэн засмеялся и подходя к нему с презрением сказал: — Сейчас ты чувствуешь досаду, что избавился от меня? Моя слепота не помеха в моем совершенствовании, как заклинателя. Я самый сильный заклинатель моего поколения, после моих братьев. Даже твой наследник проигрывает мне. Как ты себя чувствуешь прямо сейчас, зная, что калека, которого ты бросил, превосходит твоего так называемого наследника? Какая ирония не так ли? Цзян Фэньмян не стерпел бы такую дерзость и дал ему пощечину.  — Фэньмян! — закричал Лань Цижэнь, и преодолев расстояние со своим мальчиком протянул того в свои объятия.  Но Ваньинь быстро освободился от объятии отца и ответил: — Разве, я не прав, глава Цзян? Ты решил избавиться от меня, как и твоя жена. И я благодарен, что меня подбросили к Ланям и я вырос сильным совершенствующим. Моя слепота мне не помеха в моем самосовершенствовании. Благодаря моей слепоте я совершенствовал остальные мои чувства восприятия. Цзян Усянь, ты понимаешь, что я сын главы Цзян и госпожи Юй? Если бы от меня не отказались, как только я родился, мы с тобой выросли бы вместе, как сводные братья. Жаль, что ты вырос с такими людьми, которые отказываются от своих детей.  На мгновение повисла тишина, но его нарушил Цзян Усянь, нехарактерно серьезный, который посмотрел на своего приемного отца и спросил: — Дядя Цзян, то что говорит Лань Чэн, правда? Он ваш с госпожой Юй, сын? Вот почему шицзэ всегда была грустной потому, что вы буквально отказались от её младшего брата? — с неверием спросил он.  — А-Сянь, всё не так, как ты думаешь. — успокаивающе проговорил Цзян Фэньмян.  Лань Чэн усмехнулся на попытку главы Цзян оправдаться и проговорил: — Цзян Усянь, ты знаешь, что означает избавиться от такого бесполезного калеки, как я? Это означает, что глава Цзян и госпожа Юй поручили своим людям оборвать мою жизнь, задушить меня. Но у тех людей были больше совести и жалости к такому калеке, как я и они подбросили меня к человеку, которого я всю жизнь считаю своим отцом. Я бесконечно благодарен, что в конце концов я оказался в ордене Гусу Лань и вырос таким, как сейчас. Интересно, что подумает та мерзкая женщина, когда узнает, что калека от которого она отказалась, вырос сильным совершенствующимся, наверняка взорвется от завести. — посмеялся он.  — Заткнись! — рявкнул на него Цзян Фэньмян.  Лань Цижэнь на это рявкнул на него в ответ: — Это ты заткнись, Цзян Фэньмян! Как ты посмел поступит так со своим родным ребёнком? Даже если он калека, он был твоим наследником. Как ты мог быть таким жестоким к маленькому малышу, которому даже дня не исполнилось после рождения. Ты знал, когда я и мои лекари проверили его здоровье, он оказался совершенно здоровым, кроме его слепоты. Он был так полон необузданной энергией ци, даже больше, чем мои собственные племянники. Его другие чувства были хорошо развиты благодаря его слепоте и когда он решил совершенствоваться, как заклинатель, ему все удавалось очень легко, как будто он был рожден для того, чтобы стать великим заклинателем в будущем. И знаешь, я верю, что А-Чэн так и сделает. Мой сын станет таким великим человеком, что ты и твоя жена будете кусать локти от зависти, потому что Ваньинь принадлежат к Ланям, он принадлежит мне, он мой сын и я буду гордится им и радоваться тому, что у меня есть такой сын, как он. А теперь убирайся из моего дома, ты не заслуживаешь быть здесь больше ни на мгновение. Прочь! — зарычал на него он.  Тот на это разозлился и сказал: — Ты прогоняешь меня из-за этого отродье, Цижэнь? Ты хочешь испортить отношения между нашими кланами?  — Мне всё равно! И не смей больше называть моего сына отродьем, Фэньмян. А теперь убирайся с глаз моих долой! Видит тебя больше не желаю! Забери своего приемного сына и проваливай! Если я ещё раз услышу, как ты оскорбляешь моего сына, я разорву тебя на куски! Убирайся! — закричал на него Лань Цижэнь, да так что другой глава ордена отшатнулся перед лицом гнева другого и первым быстро вышел из помещения.  Цзян Усянь остался, не собираясь последовать за своим главой ордена и подошел к своему другу, протянул руку и взяв его руку в свои, сказал: — А-Чэн, ты же знаешь, что ты мой лучший друг, правда? Я не думаю, как дядя Цзян. И мне очень жаль, что с тобой так поступили. Я и не знал, что дядя Цзянь может быть таким жестоким и отказаться от своего собственного ребёнка. Знаешь, шицзэ очень скучает по тебе. Она всегда говорила мне, что у неё был младший братик, но что он родился мертвым. Она даже не успела посмотреть на своего младшего брата, как его не стало. Если хочешь, я скажу ей, что ты жив и я уверен, что она обрадуется, и захочет увидится с тобой. Ты этого хочешь, А-Чэн? — спросил он мягким голосом.  Тот немного смягчился от слов друга и ответил: — Сомневаюсь, что глава ордена Цзян и госпожа Юй будут рады тому, что я контактирую с их детьми.  Цзян Усянь на это горячо сказал: — Мне всё равно! Он и госпожа Юй не имеют права запрещать мне и шицзэ видеться с тобой потому, что мы узнали правду. Если кто-либо будет против нашей встречи, то я буду угрожать тому, что всему миру расскажу о тебе и о том, что чета Цзян отказались от тебя. Сомневаюсь, что глава Цзян и госпожа Юй хотят этого допустит.  Лань Чэн неуверенно спросил: — Ты все ещё хочешь быть моим другом? Несмотря на то, что я калека от которого отказались собственные родители?  Тот запротестовал: — Не говори так! Ты самый удивительный человек, которого я когда-либо видел за всю свою жизнь! Бывая слепым, ты самый сильный совершенствующийся, которого я считаю своим лучшим другом! Я видел тебя в действии и это было самое завораживающее зрелище, которого я когда-либо видел! Теперь когда я знаю правду, мы должны обязательно стать названными братьями! — воскликнул он.  Лань Чэн надменно фыркнул: — Какие ещё названные братья? Если ты станешь моим названным братом, я сойду с ума.  Тот притворно обиделся: — А-Чэн! Я буду самым потрясающим названным братом, лучше чем даже Лань Чжань!  Второй нефрит услышав его тихо фыркнул на это, но ничего не сказал.  Лань Цижэнь после заговорил: — Молодой господин Цзян, думаю, ваш отец заждался вас.  Цзян Усянь съежился от его слов, но отпустил руку друга и поклонившись сказал: — Тогда я пойду, Лань-сяншэн. Я напишу письмо, как только прибуду в Пристань Лотоса, А-Чэн. Так что не смей забывать обо мне и тоже пиши мне письмо, хорошо?  — Кому ты нужен? — фыркнул Лань Чэн.  Цзян Усянь на это посмеиваясь наконец ушел.