Подозрения

harbar – moonflower

Райна ненавидела чужое внимание – лишнее, непрошенное, касающееся ее лица и тела чем-то очень липким, раздражающе неприятным, заставляющим вести плечами, пытаясь сбросить на пол это ощущение. Но по итогу именно так и чувствовала себя сейчас, подняв голову и глядя на безразличную маску на лице Канцлера, зачем-то протягивающего ей крупную ладонь в белой перчатке. – Окажете мне честь? Тон его голоса был ровным, хорошо различимым на фоне моментально поднявшихся во всем зале шепотков людей, чьи взгляды уже второй раз за вечер обмазывали ее липкой гнилью, словно рассчитывая потом заживо снять помеченную кожу. А ледяные глаза, которые она сумела разглядеть за прорезями маски, обжигали то ли равнодушием, то ли – наоборот – тщательно скрываемой заинтересованностью. И едва ли Райна знала, что из двух этих вариантов казалось ей безопаснее. Безумно сильно хотелось найти хоть какую-то причину для отказа, но в голову совсем ничего не шло. А осознала она собственное промедление лишь в момент, когда краем глаза заметила движение Адрианы, стоящей справа, но бесстрашно шагнувшей к Канцлеру с бесподобной улыбкой, явно планируя снова ее выручить. – Да, конечно, – выдавила из себя Райна, прежде чем журналистка успела сказать хоть что-то, и вложила пальцы в ладонь Канцлера, кивнувшего ей и аккуратно направившего в центр зала. Девушка успела повернуться к Адриане, чтобы шепнуть одними губами: – Все в порядке. Пусть даже сама так совсем не считала. Под живую музыку танцевали много пар, однако Райна буквально всем своим телом ощущала, что все внимание стало приковано к ней и Канцлеру. Аккуратно опуская ладонь на его плечо и позволяя мужчине чуть крепче сжать пальцы второй, приподнимая вверх, девушка смогла поймать откровенно взволнованный взгляд Адрианы. Сквозь толпу к журналистке пробирался Макс – едва знакомые благодаря ей, они лишь перекинулись парой слов, а затем парень одними жестами передал все свое недоумение. И Райна, почувствовав, как уголки губ неконтролируемо поползли вверх, почти успела расслабиться. Но рука Канцлера вдруг опустилась прямо на ее поясницу, заставив вздрогнуть, и девушка постаралась тут же сглотнуть, избавляясь от вставшего в горле комком волнения. – Кажется, вы очень напряжены, мисс… – Рейн, – выдавила из себя Райна, отчего-то подумав, что тот наверняка, на самом деле, знал ее полное имя – вряд ли бы человек его статуса позволил себе действовать настолько импульсивно, сначала вручив розу, а затем, словно в насмешку, выделив еще и приглашением на танец. От попытки Канцлера показаться по-своему обычным человеком затошнило. Не став увиливать, она призналась, легко покачиваясь в такт музыке: – Я не каждый день танцую с Канцлером. – Прямолинейно. Мужчина хмыкнул как-то бесцветно. Кажется, повернул голову в ее сторону и опустил взгляд, но Райна предпочла это проигнорировать, продолжая скользить глазами по залу, выглядывая из-за мощного плеча. И, встретившись вдруг со знакомой темной, почти черной радужкой, вздрогнула снова, едва не запнувшись и не запутавшись в длинном подоле нового платья. Чертов Ксандр ван Хейс, вальяжно опирающийся спиной о стену, усмехнулся, словно бы мог почувствовать ее промах. – Все в порядке, мисс Рейн? – раздалось у нее над ухом, заставляя Райну вынужденно прийти в себя, стараясь выбросить из головы образ коменданта, которого она впервые видела в парадном мундире, безразлично покачивающим в пальцах бокал с золотистым игристым. – Более чем. Она искренне старалась верить в то, что говорила, но получалось плохо. Сложно было убедить себя в том, что все было под контролем, когда Канцлер вел ее в танце, обжигая крупной ладонью поясницу даже сквозь слои плотной ткани, а перед глазами все стоял образ Ксандра, заставляющий снова и снова прокручивать в голове все те факты, которые он знал о ней. Вроде бы не должен был никому и ничего сказать, подставляя и самого себя тоже, но Райна чувствовала себя крайне уязвимой. А музыка все не затихала. – Вы неразговорчивы, – отметил Канцлер, и она сжала зубы. – Я очень внимательно слушаю музыку, – отозвалась Райна. – И изо всех сил стараюсь не наступить вам на ногу. Это было неправдой. Музыку она почти не слышала – лишь глухой, пульсирующий фон, на котором слишком отчетливо выделялись чужие пальцы на ее спине и пронзительный взгляд из-за прорезей маски. Канцлер двигался уверенно, безупречно, словно танец был еще одной формой публичного выступления. Он не прижимал ее к своему телу, однако ладонь на пояснице словно заменяла это и выводила из себя. Было во всем этом что-то хищное, опасное, запирающее в клетке, у которой даже прутья были идеально отполированы и сверкали золотом. – Это очень мило с вашей стороны, мисс Рейн, – усмехнулся он. – Но, думаю, я бы смог пережить нападение ваших ступней. От неприятного, странного волнения затошнило сильнее, захотелось поморщиться. И Райна едва сдержалась, позволяя Канцлеру повести ее чуть увереннее по залу, вынуждая покружиться в медленном танце и замечая россыпь света и чужих жизней, сведенных в один блестящий, лживый вечер. И снова – Ксандр. Только теперь ван Хейс не улыбался, глядя прямо на нее. Позволил фирменной усмешке, всегда обманчиво дружелюбной и ядовито-небезразличной спасть с лица, обнажая истинные эмоции, и что-то внутри нее дернулось в ответ на это. Райна поспешила отвернуться, ощутив ускорившееся сердцебиение, резко вдохнула и тут же допустила новую ошибку, оступившись буквально на ровном месте. Канцлер отреагировал мгновенно, перехватив ее увереннее, чем требовалось, и удерживая чуть дольше, чем было необходимо. – Вам нехорошо? – спросил он и все же нехотя отодвинулся, убирая ладонь с ее поясницы и даже отступив на шаг. – Вы покраснели. – Душно. Новая ложь сорвалась с губ так легко, словно бы это было для Райны, вообще-то уверенной, что она совсем не умела обманывать и увиливать, привычным делом. Канцлер все еще удерживал в ладони ее пальцы, словно раздумывал над чем-то, а затем со вздохом отпустил, скупо кивнув. Девушка поспешила поклониться тоже, пусть и почувствовала себя ужасно неловкой с непривычки. – В таком случае, думаю, будет невообразимой ошибкой и дальше задерживать вас. Благодарю за подаренный танец, Райна. – Благодарю вас, Канцлер. Она опустила голову, дожидаясь, когда мужчина развернется к ней спиной и, наконец, уйдет, и только после этого смогла спокойно выдохнуть. Однако тут же под дых ударило новое осознание – он, черт возьми, и правда знал ее имя. «Райна». Она его не называла... Чувствуя все сильнее подступающую тревогу, но стараясь не привлекать к себе слишком много внимания, двигаясь к выходу из зала, Райна шла быстро, позволяя каблукам неудобных туфель отзываться собственным ритмом. А едва оказалась в пустом коридоре, с жадностью втянула в себя более прохладный воздух и ускорилась, приподняв подол платья. В дамской комнате, куда она ворвалась уже едва ли не смерчем, было необычайно чисто – и это стало первым, что Райна, привыкшая к несколько иным условиям, заметила. Кажется, здесь было пусто, каждая из дверей в кабинки была слегка приоткрыта, а в воздухе стоял запах чистящих средств и, чуть выделяясь, ароматного мыла. Даже сердце ее стало постепенно успокаиваться, выравнивая пульс, и девушка шагнула к раковинам, цельным рядом устроенным под сверкающим чистотой большим зеркалом. Она не была покрасневшей, как сказал Канцлер. Или, быть может, нездоровый румянец успел спасть с лица за то время, что она добиралась до туалета, но из отражения на нее смотрела едва ли знакомая и страшно бледная девушка. Райна была даже согласна с Адрианой – и правда видела себя красивой с этой роскошной укладкой и аккуратным макияжем. Но очень хотелось умыться, чтобы почувствовать ласковый, облегчающий холод. Не придумав ничего лучше, девушка открыла кран с синей маркировкой и опустила под воду ладони, держа вплоть до покраснения и легкого пощипывания. А затем, сорвав несколько бумажных полотенец, вытерла их досуха, чтобы коснуться щек и, с облегчением закрыв глаза, выдохнуть, не боясь смыть чужие труды со своего лица. И в этот момент прямо за спиной вдруг раздались тихие аплодисменты – одиночные, медленные, переполненные ядовитым сарказмом и заполнившие звонким эхом весь туалет. Райна, опираясь ладонями о край раковины и медленно открывая глаза, уже знала, кого увидит. И не ошиблась, столкнувшись в отражении зеркала со взглядом Ксандра ван Хейса, обманчиво расслабленно опершимся плечом об арку, ведущую к небольшой комнате с умывальниками. – Вот это карьерный рост, мое почтение, – заявил он с усмешкой и демонстративно, излишне театрально выполнил небрежный пасс рукой, похожий на часть сложного реверанса. – Всего лишь за вечер от моей любимой контрабандистки аж до… партнерши по танцам самого Канцлера. Райна почувствовала, как скрипнули сжавшиеся зубы, и подумала о том, что только его общества для полного счастья не хватало. Едва успокоившееся сердце снова начало разгоняться, но хотя бы чувство тошноты оставило ее еще где-то в праздничном зале. – Это женский туалет, – напомнила девушка, чуть прищурившись, и выпрямилась, заметив, как Ксандр медленно шагнул навстречу. – Не поверишь, Райна, но я заметил. Она не спускала глаз с его фигуры в отражении зеркала, внимательно следя за передвижениями, будто это чем-то могло бы помочь. Но ощущение хоть какого-то контроля над ситуацией было очень нужным... Пусть и привело к необходимости повернуться лицом, все же испугавшись подпустить слишком близко к незащищенной спине. Ксандр привычно щурился травмированным в прошлом глазом, пересеченным бледным шрамом, и не останавливался. Парадный мундир, пусть теперь расстегнутый на пару пуговиц у воротника, сидел на нем действительно безупречно. И с неким сожалением Райне подумалось о том, что во всем Ксандре ван Хейсе, небрежно держащим руки в карманах и вальяжно подбирающимся все ближе, странной, какой-то неправильно притягательной красоты было больше, чем во всем богато украшенном к празднику зале. Может быть, потому что правды в этом человеке тоже было больше, чем во всем остальном. – Интересно получается, – заговорил он вновь, заставив отступить, врезаясь в тумбу с умывальниками, и тут же перекрыл самые очевидные пути к возможному отступлению, опустив свои ладони по обе стороны от нее. – Отвергаешь мое приглашение, являешься сюда со своей новой подружкой, а затем танцуешь с Канцлером… У меня столько вопросов, дорогая, что я даже не знаю, с какого из них начать. Райна невольно сглотнула, чувствуя, как от волнения сбивается собственное дыхание, и изо всех сил попыталась взять себя в руки. Она точно знала, что ему нельзя показывать свой страх, но теперь, когда все закрутилось особенно быстро, приняв слишком серьезный оборот, это стало труднее в разы. Девушка молчала, лишь продолжая смотреть в его глаза, вновь оказавшиеся излишне близко, и судорожно пыталась найти хоть какое-то решение в своей голове. Если Ксандр поймет, что она хотя бы просто попыталась копнуть под него… Его пальцы вдруг почти коснулись лица, и Райна невольно скосила взгляд в их сторону. Тыльной стороной они поправили волосы, убирая прядь за ухо, теплом обожгли висок, так и не тронув по-настоящему, и проскользили вниз до самого подбородка, с точностью повторяя изящную линию и останавливаясь там. Губы обожгло чужим дыханием, стоило Ксандру приблизиться еще сильнее, и их взгляды вновь встретились. – А ты ведь знаешь, что порождают у меня многочисленные вопросы? Его голос был обманчиво нежным, почти трепетным и осторожным в своем шепоте. Вот только ее собственное тело расслышало в нем иное и пустило по спине предупреждающие мурашки, отреагировавшие на опасность. Выдохнув, Райна произнесла: – Подозрения. – Умница девочка. Его пальцы все же коснулись подбородка, заставляя сильнее поднять голову, а затем проследовали к щеке, устраиваясь на ней и обнимая. Девушка напряглась всем своим телом, не позволяя внутренней дрожи пробиться в мир, а чужая ладонь погладила, будто бы и правда хваля за ту «догадливость», которую Ксандр сам же почти заботливо впихивал в нее каждым своим словом, стоило допустить хоть какую-то ошибку. – И этих подозрений, Райна, – продолжил он таким же шепотом, позволяя ладони скользнуть с ее щеки на шею, – у меня сейчас очень, очень много. Подушечки его большого и указательного пальцев сжали челюсть с двух сторон, еще сильнее запрокидывая ее голову. Зато остальные, будто в какой-то противовес, огладили тонкую шею очень близко к сонной артерии. Райна задержала дыхание, чувствуя, как под пальцами ван Хейса кожа предательски откликнулась быстрым, слишком живым пульсом. Он, разумеется, заметил – слишком уж внимательно смотрел, слишком точно держал руку, будто нарочно отсчитывал удары неподдающегося контролю сердца. – Тебе не о чем переживать, – выдохнула девушка, и его брови чуть дернулись вверх. – В самом деле? Или только из-за того, что ты знаешь, что я могу сделать с тем, кто вызывает у меня большие подозрения, и боишься? Его пальцы не стискивали шею, даже не пытались надавить, чтобы лишить воздуха, но легкие горели, а пересохшие под слоем помады губы, не вынося этого волнения, попросту изнывали. Райна не выдержала, все же быстро коснувшись их языком, и взгляд Ксандра, будто только и ожидающий именно этого, с готовность опустился с ее глаз на нижнюю часть лица. – Ты не убьешь меня. Девушка старалась звучать уверенно и даже смело, но голос подвел под самый конец, и комендант усмехнулся этому, возвращая все свое внимание ее глазам. Только вдруг сам коснулся языком нижней губы, медленно проводя по ней с правого уголка до левого, а затем поймал зубами. Райне хотелось бесследно исчезнуть в наказание самой себе за то, что умудрилась обратить внимание на это представление. – Не убью, – согласился Ксандр, наклонившись настолько низко, стирая самые последние границы, что кончики их носов на мгновение соприкоснулись. – Но у меня есть и иные методы. Она постаралась не думать об этих «методах», не вестись на слишком открытую провокацию и как можно дальше затолкать все возможные догадки, на которые он намекал даже слишком откровенно. – И вряд ли решишь избить меня, – прикрылась Райна тем, что показалось сейчас самым безопасным. – По крайней мере, не здесь и не сейчас. Ксандр вдруг рассмеялся, и это ударило по ней еще сильнее. Врезалось куда-то прямо под ребра и теплом потекло ниже, согревая изнутри живот. Вся его ладонь легла на шею, оглаживая с такой нежностью, что девушка напряглась в ожидании того, когда он все же сожмет ее, не позволив дышать, но тот словно бы предпочел наслаждаться новой порцией вызванных мурашек, ловя их подушечками своих пальцев. – Райна, Райна… – произнес ван Хейс будто бы даже нараспев, легко покачав головой, и его рука в одно короткое движение переместилась с шеи на затылок, пальцами забираясь в волосы и чуть сжимая их. – Какой же иногда ты бываешь милой. Ну просто очаровательнейшая невинность. Девушка успела лишь выдохнуть свое возмущение, прежде чем Ксандр накрыл ее губы своими, сильнее вдавливая в тумбу за спиной, не позволив больше сказать ни слова или хотя бы запастись кислородом. В тот же миг ее пальцы коснулись мундира и сжали ткань, пытаясь оттолкнуть коменданта, вернуть себе пространство и возможность дышать. Только тот даже не шелохнулся, откровенно усмехаясь в поцелуй, цепляя ее нижнюю губу своими и нахально глядя прямо в глаза. Его вторая ладонь коснулась талии и – черт бы побрал ван Хейса – приятно сжала, прежде чем заскользить вверх по телу. И Райна тогда же подалась вперед, стараясь ответить его губам, успеть за ними, чтобы вот так поймать своими, зацепить зубами и… – Нет, нет, нет, – тут же отстранился от нее Ксандр, и девушка жадно втянула ртом воздух, глядя на блеск его глаз и перепачканные красным от ее помады губы. – Ты опять пробуешь играть со мной нечестно, дорогая? – Нечестно? Да ты!.. Но договорить Райна не успела, совсем тихо вскрикнув от неожиданности – чужие зубы сжались на ее подбородке, и на этот раз удержать внутреннюю дрожь не вышло. – Раз уж пытаешься напасть, неправильно ли будет ожидать ответного нападения? Шепот Ксандра касался кожи почти нежно, пока губы скользили по ней, а дыхание ласкало своим теплым откровением, добираясь до ее рта. Поцелуй на этот раз оказался коротким и страшно влажным, но мужчина не поторопился отстраниться. – Хватит, – выдохнула она, чувствуя, как теперь его ладонь с ребер заскользила уже вниз и дальше, глубже, переходя на ее спину и стискивая ткань платья. – Звучишь недостаточно уверенно, – усмехнулся Ксандр в ответ, опаляя ее влажные губы своим дыханием и не давая времени возразить. Поцелуй обрушился снова – откровенно властный, требовательный. Его язык слишком легко толкнулся между губ, желая углубить близость, и Райна неосознанно вцепилась в чужой мундир сильнее, побоявшись потеряться в этих ощущениях. Ксандр целовал так, будто был уверен, что его примут – или сломаются. Он попросту не оставлял пространства для колебаний, сильнее зарываясь пальцами в ее волосы, контролируя поцелуй, притягивая ближе к себе и соскальзывая второй ладонью на ягодицу, сминая уже не только ткань платья, но и упругую плоть. Дыхание Райны сбилось окончательно, но в этом поцелуе было слишком много жара, чтобы остаться равнодушной. Слишком много напряжения, слишком много накопленного и при этом невысказанного. И когда его язык снова коснулся ее, требуя ответа, она – проклятье – не сдержалась. Губы дрогнули, шире раскрываясь навстречу, и в этот миг Ксандр тихо выдохнул ей в рот, пусть этот звук и показался куда больше похожим на довольное рычание. Поцелуй стал еще глубже, насыщеннее, словно он нарочно проверял, как далеко Райна готова была зайти, перестав притворяться и игнорируя слишком многое. Вкус помады смешался со сладким игристым, голова пошла кругом, и девушка поймала себя на том, что тянулась к нему сама, забывая о том, где они находились и кого он из себя представлял. Где-то на самом краю сознания вспыхнула мысль, что это было неправильно. Опасно. Что она снова теряла контроль, попавшись в его руки. И, будто услышав каждую из этих мыслей, Ксандр внезапно отстранился от ее губ – почти резко, жестко, оставляя между ними пустоту, от которой стало холодно, и прижался своим лбом на несколько долгих секунд, будто взяв их на то, чтобы выровнять дыхание. Пальцы в волосах Райны медленно разжались, отпустив, а вторая ладонь снова оказалась на талии, словно там и была все это время, не позволяя себе слишком уж лишнего. Тишина между ними впервые за долгое время угнетала. Девушка положила руки на тумбу позади нее, отпуская чужой мундир и слегка отстраняясь, а подбородок накрыло уже знакомое касание. – Ну и бардак ты здесь учинила. Ксандр усмехнулся, заговорив так хрипло, что ей захотелось снова облизнуться, а подушечка его большого пальца коснулась кожи под нижней губой, явно пытаясь стереть следы размазавшейся помады, которая пятнами покрывала и рот самого мужчины. – Я? – с сомнением хмыкнула Райна, получив в ответ прищуренный взгляд темных глаз. Он отошел на пару шагов, глянул на себя в зеркало выше ее головы и, хмыкнув, коснулся уже своих губ, пытаясь исправить ситуацию. – Возвращайся в зал, твои милые друзья наверняка тебя заждались, – произнес Ксандр, не скрывая своего сарказма, и вновь посмотрел прямо на нее, окинув крайне удовлетворенным взглядом. – А завтра придешь ко мне. – Что? Зачем? Ван Хейс усмехнулся так, будто именно этих вопросов от нее и ждал, а потому с удовольствием протянул: – Рад, что ты осознаешь свою привлекательность… Но ты же умная девочка, так? И не думаешь, что мои вопросы и мои подозрения волшебным образом испарились после одного поцелуя. Она не ответила, поджав губы, но это, кажется, вполне устроило Ксандра, тихо рассмеявшегося и направившегося в сторону выхода из дамской комнаты, продолжая попытки стереть помаду со своих губ. Искренне хотелось плюнуть в его спину, но что-то сдерживало. – И да, – вдруг остановился он, уже успев открыть дверь, и чуть повернул голову в ее сторону. – Постарайся больше не заставлять меня ревновать, Райна. По крайней мере, к тем, кого убрать будет несколько… затруднительно. Громко хлопнув, дверь за спиной ван Хейса закрылась, а девушка лишь тогда снова начала дышать, уперев немигающий взгляд в пустоту. И медленно, очень медленно стала осознавать каждое слово Ксандра.