Страна пегасов

— Вот, сынок, посмотри. Рэй вперил внимательный взгляд в сосуна часу от роду, который лежал в высокой траве, пытаясь упереться в передние длинные ноги и впервые встать. Крохотные костлявые крылышки были прижаты к бокам, с них еще не сошел остаток последа. Папаша Хэм был рядом, он положил мальчику на плечо руку в кожаной толстой перчатке и, наблюдая за кобылой и жеребенком, продолжил нашептывать мальчишке на ухо слева, будто был дьявол и искушал его. — Кобыла нас не чует, потому что мы стоим не по ветру, а если б только наш запах хоть раз коснулся ее ноздрей — пиши пропало. Она бы запомнила его и черта с два мы бы к ней еще когда подкрались. Рэй хотел спросить, а что она сделает? Сбежит? Так как она сбежит, неужели бросит беспомощного жеребенка? Хэм будто мысли его читал. — Во-первых, будет что черт лягаться, кусаться, брыкаться. Сколько парней пострадало в таких случаях, ты себе не представляешь. Многие из них сломанными руками и ногами не ограничились. Во-вторых, и это главное, видишь тот кристалл у нее во лбу? Рэй кивнул. Он видел такие только у мертвых коней. Их кристаллы были треснутыми, как разбитые зеркала, темными, точно кто-то изъял из поколоченной банки пойманных светлячков; этот же играл на солнце и бликовал в его лучах, и даже из засады, из далекого и высокого кустарника, Рэй видел, как сверкает его красивая призма. — Когда кобыла уходит от стада, как сейчас, чтобы родить и при этом чтобы ее никто не беспокоил, она обладает особой чувствительностью и силой, и способна использовать свой кристалл как некое, м-м-м, оружие. Рэй глупо округлил свои индейские узкие глазки и посмотрел в загорелое лицо безо всяких сомнений белого дядьки Хэма. Тот улыбнулся. — Вот ее оружие, вот куда она бьет, — и он постучал указательным пальцем мальчишке по лбу. Послышался забавный глухой звук. — Но у тебя чердак совсем пустой, так что, может быть, ты будешь неплохим мустангером, ведь такие штуки тебе не страшны. Рэй обиделся. — Какие штуки? — спросил он надтреснуто. Голос у него ломался. Он был подросток, четырнадцать лет, все дела. Голос был смешон и жалок: он то взлетал, то басил, и в самые неподходящие моменты Рэй пищал как котенок, а когда не надо было, звучал почти как взрослый. Прыщи, утренние поллюции, потливые ладошки, интерес к девчонкам Досонов с соседнего ранчо, все шло комплектом. — Такие штуки, с твоим разумом, — и Хэм усмехнулся. — Мозги тебе крутит, может превратить в желе, и будешь на всю жизнь полоумным. Как Майк Батти. Рэй вздрогнул. Дурачка Майка Батти с ранчо Голубая пташка знали все в округе. Взрослые не говорили, как Майк стал таким, но стращали детишек: вот не будешь ходить в школу… А у того глаза навыкат, слюни капают на рубашку, и вроде как он носит подгузники для взрослых. Нет уж, лучше умереть, чем стать вторым Майком Батти, — содрогнулся Рэй. — Так как же ее поймать, если она такая бешеная? — кивнул он на кобылу. Соловая новоиспеченная мать ласково простерла огромное крыло с белыми подпалинами над своим чадом, чтобы дать ему тень и укрыть от зноя. — Ну что скажу, выход есть, — весело сказал Хэм. — Но надо обождать недельку-другую, а то можно погубить и мать, и сосуна. А этого делать нельзя ни в коем случае. Эти животины стоят дороже меня и тебя вместе взятых, и нам за них заплачено уже, понимаешь, Рэй? Рэй понимал. Он засомневался, что способен на ловлю пегасов, но Хэм сам сказал, что в нем есть задаток, и единственным из всех помощников на ранчо Сильвермун взялся учить именно его. Хотя были там и ребята постарше, и парни посильнее, и те, кто сталкивался с пегасами в дикой природе, но Хэм отчего-то взял долговязого индейского мальчика, у которого осталась живой только старшая сестра, и сказал: ты будешь жить припеваючи и в ус не дуть, малыш, если овладеешь как я этим навыком. Тебя где угодно с руками оторвут. Пока живы еще эти твари крылатые, ты будешь обеспечен и голодным не останешься — уж попомни мое слово. Рэю очень уж хотелось, чтоб его с руками отрывали. Они с Сесиль жили небогато, перебивались с ничего на ничего без ничего, и бывали такие дни, когда он очень хотел есть, а еды не было, и тогда он пил воду из колонки — если в колонку привозили воду, конечно, заполняя скважину, зарытую в землю — а потом вместо обеда и ужина спал. Сон вместо еды. Он просыпался со зверским аппетитом, но Сесиль могла предложить ему только что-то жалкое и неспособное утолить голод растущего мальчишки, типа пакетика с хрустящим картофелем — о, аромат бекона, канцерогены, ароматизаторы, консерванты! Иногда она привозила объедки из закусочной, где работала. Рэй этим не брезговал. И он, и Сесиль разумно полагали, что блюдо останется неплохим, если из него вырезать то место, где кусал прежний его владелец. Какой-то уже сытый парень, не доевший свой бургер, просто оставил его на подносе, разок откусив. Что за сущая глупость, выбрасывать целый бургер, если дома его мог бы съесть очень голодный Рэй! Так думала Сесиль. По неясной Рэю причине, на работе ей запрещали таскать еду, которую не доели, и потому Сесиль все делала тайком, только в те дни смены, когда была ее очередь выбрасывать мусор. Она складывала недоеденное в отдельные пластиковые пакеты, завязывала их и бережно перемещала на самый верх мусора, по мере того, как тот копился в пакете. В конце дня, выбрасывая мешок на заднем дворике в мусорные баки, она тихонько вытаскивала пакеты и прятала их под курткой, а потом убирала в рюкзак. Для этого надо было отъехать подальше на своем велосипеде. Сесиль ездила с работы до дома так, на старом велике. Рэй очень боялся за нее. Девушка двадцати лет, одна, на трассе, в прерии, да мало ли что может с ней случиться? Индейские женщины пропадали пугающе часто, их никто не искал и не находил, и один Бог ведает, что с ними творили и как они страдали. Рэй не хотел, чтобы Сесиль сделали больно или вообще отняли у него, потому он каждый вечер околачивался возле дома в темноте, с простеньким газовым фонарем в руке, и от сердца отлегало, только когда он видел ее силуэт, покачивающийся на ухабах на старом высоком велосипеде. Жалко ли было Рэю сосуна и его кобылу? Да, жалко. Но, отведав много горьких пилюль за свою короткую жизнь, он понял, что не хочет питаться объедками из придорожной закусочной, и не хочет, чтобы Сесиль и дальше ездила на велике по темноте, пока ей за спиной свистят какие-то ублюдки, желающие порезвиться на своих тачках и скоротать вечер. Если бы Рэю дали выбрать между кобылой и Сесиль, он не раздумывая выбрал бы сестру, и плевать ему было на то, что он любил животных, особенно лошадей. Он старался вообще не думать о том, что будут делать с пегасами, пойманными им с Хэмом. Он прекрасно знал, что именно, и от этого кровь сворачивалась в жилах, а руки и ноги коченели, но перед глазами стояли все эти поблекшие под палящим солнцем объявления о пропаже, с которых смотрели красивые и не очень, молоденькие и постарше, грустные и веселые индейские девушки, исчезнувшие навсегда. Она шла домой из школы и пропала по дороге. Она ехала с работы. Ждала рейсовый автобус, но так на него и не села. Она пропала у самого своего дома. Она была еще совсем ребенок! Рэй посмотрел на кобылу более осмысленно, серьезно и пристально, и в глазах его Хэм увидел то, чего не было у других, даже более талантливых пареньков: смертельную решимость. Этот мальчик Коста, он под копыта жеребцу бросится, нежели вернется домой без лошади и с ярмом в виде долга за задаток на шее. Хэм знал, что ему есть что терять, и он из кожи вон лезет, подрабатывая на ранчо. Как по совести, он должен был платить мальчишке вдвое больше, ведь и работает тот за полтора работника, несмотря на то, что такой худенький. Это ничего. Он только выглядит костлявым. Он просто пока что растет: сильно вымахал в высоту за последнее лето, а теперь нагоняет в весе. В его теле много крепких жил и мышц. Если он разденется, по нему как по анатомическому пособию можно изучать строение мускулов, играющих под смуглой кожей. Хэм все же неплохо подкормил его в последние три месяца, и он хотя бы потерял подыхающий вид и стал просто худым, а не тощим. — Ладно, — сказал Хэм и мотнул головой. — Пойдем. Они вернулись той же тропой, какой пришли, и, ступая вниз по каменистой насыпи, рассуждали, как в таких случаях ловить кобыл с жеребятами. Хэм пояснил, что важнее всего дождаться, когда сосун поднимется на ножки и они оба смогут удрать от охотников. — Тогда мы просто загоним их, — пояснил он. — Плюс, у кобылы не будет уже такой сильной защиты от кристалла. Обычного амулета вполне хватит. — А точно? — забеспокоился Рэй. Он не хотел стать полоумным и капать слюной на рубашку. Родиться индейцем уже беда, а стать дурачком-индейцем — совершенно невыносимо! — Не бойся, парень, — рассмеялся Хэм и хлопнул мальчика по плечу. — Я расскажу тебе, что и как нужно делать. Раз ты уж согласился мою науку узнать как следует, будешь учиться. — Да, сэр, — сосредоточенно кивнул Рэй. Они добрели до деревьев, у которых были привязаны лошади, затем оседлали их и поехали домой, в Сильвермун, чтобы неделю спустя вернуться в эти же земли.