обман во спасение

Душный вечер в Бангкоке стал для Кхао адом. Звонок от матери с Пхукета перевернул его мир с ног на голову. Младшая сестра, его солнечная Ной, лежала в больнице. Диагноз — нарушение мозгового кровообращения. Обмороки, слабость, риск. Слова матери сливались в жалобный шепот: денег на полноценное лечение нет, все уходит на учебу Кхао в столице. Сердце сжалось в тиски. Кхао, отказывавший себе во всем, тут же перевел все свои сбережения — огромную для него сумму, скопленную на черный день. Но деньги исчезли в цифровой пустоте. Не дошли. Мошенники. «Джун, помоги!» — голос Кхао дрожал от бессилия. Его друг, компьютерный гений, быстро вычислил IP и примерный район. Этого было достаточно. Разум отключился, остался только инстинкт защитить семью. Кхао ворвался в грязный переулок, указанный Джуном. Но вместо жалкого воришки его ждал Он. Высокий, безупречно одетый, с осанкой хищника. Его черные глаза, казалось, поглощали скудный свет фонаря. «Кхао», — произнес незнакомец, и от того, что он знал его имя, по спине побежали мурашки. Голос был низким, властным. — «Твои деньги уже потрачены на первое обследование твоей сестры. Счета из клиники Пхукета придут твоей матери завтра утром». «Что? Кто ты?» — вырвалось у Кхао, смесь шока и слабой надежды. «Ферст. И если ты хочешь, чтобы Ной была полностью здорова, чтобы ей сделали операцию и реабилитацию в лучшей клинике, тебе нужно исполнить мои три желания. Сейчас». Кхао замер. Это был сюрреалистичный кошмар. «Первое: влюбиться в меня. Второе: дружить со мной. Третье…» — Ферст сделал шаг вперед, сокращая дистанцию. Его взгляд скользнул по губам Кхао. — «…переспать со мной. Прямо сейчас». Воздух перестал поступать в легкие. «Ты сумасшедший», — прошипел Кхао. «Возможно. Но я — единственный, кто может спасти Ной. Твое решение?» В глазах Кхао мелькнули образы: смеющаяся сестра, плачущая мать, безнадежные счета. Он ненавидел этого человека всей душой. Но больше он ненавидел бы себя за бездействие. «…Да», — тихо сказал он, опустив голову. Ферст не улыбнулся. Он лишь кивнул и вызвал такси. Дорога до его частного дома в престижном районе прошла в гробовой тишине. Дом был просторным, минималистичным и холодным. Как и его хозяин. В спальне с огромной кроватью Ферст остановился, повернувшись к Кхао. «Снимай», — приказал он, и в его голосе не было места возражениям. Дрожащими руками Кхао повиновался. Он чувствовал на себе тяжелый, изучающий взгляд. Когда он остался в одних боксерах, Ферст приблизился. Его пальцы, горячие и твердые, провели по линии плеча Кхао, заставив его вздрогнуть. «Ложись», — прошептал Ферст прямо в губы. Это был не секс. Это была демонстрация власти. Ферст был безжалостен в своей страсти, но и невероятно искусен. Каждое прикосновение, каждый поцелуй, каждый укус был рассчитан, чтобы довести до края, сломить сопротивление тела. Кхао, пытаясь сохранить хоть крупицу контроля, отчаянно отвечал, цепляясь за ненависть. Но его собственное тело предавало его, отзываясь на умелые ласки волнами вынужденного наслаждения. Когда Ферст вошел в него, боль смешалась с невыносимым, постыдным удовольствием. А потом был минет, жесткий и унизительный приказ, который Кхао исполнил со слезами на глазах и комом ярости в горле. Он чувствовал только соль кожи, власть чужого желания и полную потерю себя. Утром он проснулся один в огромной кровати. Болело все тело, но сильнее — душа. На тумбочке лежал новый телефон и записка: «Твой старый разбился. В телефоне мой номер. Твоя сестра переведена в частную клинику. Первый этап оплачен. Жду в университете. Ф.» И правда, в лекционном зале на общем потоке для студентов 2-3 курсов, Кхао увидел его. Ферст сидел в нескольких рядах выше, безупречный и недосягаемый. Их взгляды встретились. Черные кошачьи глаза, полные боли и ненависти, столкнулись с черными, спокойными и читающими каждый твой секрет. Ферст едва заметно кивнул. Так начался адский договор. Ферст настойчиво входил в его жизнь: «случайные» встречи в столовой, «вынужденное» совместное проектное задание, «дружеские» прогулки после пар. Ферст был остроумен, начитан, щедр. Он не касался Кхао снова, но его присутствие было физическим. Он изучал его, как интересную диковинку. Кхао сопротивлялся, огрызался, но вынужденно играл роль «друга». А еще он следил за сестрой: операция была назначена, состояние стабилизировалось. Мама плакала от счастья в видеочате, благодаря «ангела-спонсора», оставшегося анонимным. И случилось необъяснимое. Ненависть стала острее, тоньше. Кхао поймал себя на мысли, что ищет в толпе знакомую высокую фигуру. Что его задевала холодность Ферста с другими. Что его собственное сердце бешено колотилось при их редких, случайных прикосновениях. Ферст перестал быть просто монстром из переулка. Он стал загадкой, навязчивой идеей. Перелом наступил через два месяца. Кхао провалил важный тест, выбитый из колеи переживаниями. Ферст нашел его на пустой крыше университета. «Зачем ты это делаешь?» — сорвалось у Кхао, в глазах стояли предательские слезы. — «Зачем играешь со мной? У тебя есть все. Зачем тебе я?» Ферст долго смотрел на него, а потом его каменное лицо дрогнуло. Он подошел, и в его глазах появилась непривычная уязвимость. «Потому что я следил за тобой весь твой второй курс», — тихо сказал Ферст. — «Ты всегда был один, но не одинок. Сильный, но не агрессивный. Прекрасный, как дикая кошка, которую нельзя приручить. Я был без ума. Пытался подойти, заговорить, но… я не умею. Не умею быть обычным. Я знал про твою сестру — моя семья имеет долю в тех больницах. Я знал про мошенников — мой программист следил за твоими транзакциями, чтобы обезопасить. Я все подстроил. Этот план… это была моя отчаянная, идиотская попытка завоевать тебя. Привязать к себе любой ценой». Кхао слушал, не веря ушам. «Три желания… «влюбиться, дружить, переспать»…» «Это был мой крик души. В обратном порядке. Я хотел тебя. Потом надеялся стать другом. А потом… мечтал, что ты сможешь полюбить такого чудовища, как я». Ферст отвернулся. «Лечение Нои я оплатил полностью в тот же день, когда встретил тебя в переулке. Деньги с твоего счета никто не крал. Их заморозила система безопасности моего банка, когда увидела подозрительный перевод. Они уже давно вернулись тебе на счет. Проверь». Кхао достал тот самый телефон. Зашел в приложение банка. Его сбережения лежали там, целые и невредимые. Вся история была ложью. Умопомрачительной, сложной, болезненной ложью. И тут что-то в Кхао щелкнуло. Вся злость, вся боль, вся борьба — обернулись другой стороной. Он вспомнил не только боль той ночи, но и подавляемое наслаждение. Не только навязчивость Ферста, но и его скрытую заботу, когда он «случайно» приносил ему кофе после бессонной ночи у компьютера. «Ты… идиот», — прохрипел Кхао. — «Сумасшедший, эгоистичный, больной идиот». Он шагнул к Ферсту и с силой схватил его за лицо. «Ты сломал меня. Ты использовал мою боль». «Я знаю», — прошептал Ферст, не отводя глаз. — «И я буду расплачиваться за это всю жизнь. Если ты позволишь мне быть рядом». И Кхао поцеловал его. Жестко, зло, отчаянно. Это был поцелуй, в котором смешались вся накопленная ненависть и прорвавшаяся наружу, искалеченная, но невероятно сильная правда. Он любил. Любил этого монстра. Любил его настолько, что был готов убить его и самому умереть. Ферст ответил с такой же яростью, обвив его руками, прижимая к себе, как будто боялся, что это мираж. Когда они оторвались, чтобы перевести дух, Кхао пригрозил ему пальцем, его кошачьи глаза горели. «Ты заплатишь за это. Ты будешь за мной ухаживать. По-настоящему. Как за человеком, а не за трофеем. Ты представишь меня своей семье. Ты будешь терпеть моих друзей. И ты НИКОГДА больше не солжешь мне. А если твоя сестра (у Ферста есть сестра) или кто-то еще пострадает из-за твоих игр, я сам тебя прикончу. Договорились?» В глазах Ферста, впервые за все время, вспыхнула искренняя, почти мальчишеская улыбка. Он поймал угрожающий палец Кхао и прижал к его губам. «Договорились. Каждое слово. Начинаю свою пожизненную расплату. Прямо сейчас». И он снова поцеловал его, но теперь это был поцелуй не захвата, а капитуляции. И начала новой истории, где три желания, наконец, обрели свой правильный порядок.