Диагноз: Бессмертие

      Праздник шел в полном разгаре. Отовсюду слышались радостные крики, оглушительно играла музыка, а диджейский пульт ждал своего хозяина, который сейчас всеми силами отпирался делать даже шаг в сторону этого хаоса. Они с Мэги и так слегка опоздали, но важные гости приходят под конец — Ландо позволил себе такую шутку и получил предсказуемую улыбку со стороны блондинки. Он первый вылез из машины, открыл дверь своей спутнице и подал руку, как настоящий джентльмен. Пара пошла внутрь.       Норрис сегодня был одним из тех людей, которые портят все праздники. То есть, если скажут прийти в зеленом, он наденет красное. В данный момент он просто не заморачивался над костюмом, решив, что кожаная куртка с логопитоп какой-то гоночной команды сойдёт по тематике. Макс лично был просто в восторге — Ландо сразу нашел друга в компании Леклера возле алкогольных шотов. Что-что, а вот этого нововведения он от Тото точно не ожидал.       — Тоже в шоке? — бросил Ландо, подходя ближе, следя, чтобы Корсейро шла за ним.       — Просто в ахуе, — обернулся Макс, взглядом оценивая наряд Мэги. — Ландо тебе уже говорил, что ты отлично выглядишь?       — Говорил, — смущенно ответила девушка, делая в ответ комплимент костюму голландца, будто никогда не видела его в нем.       Компания дружно подняла стаканчики, произнося тост за успешную сдачу будущей сессии. Вечеринка только началась, а уже были заметны некоторые первокурсники, шныряющие в поисках опоры. Даже небольшой процент алгоколя смог подкосить их коленки. А ведь впереди еще танцы, не зря же это мероприятие называется балом. Ландо осмотрел помещение на наличие определенных вампирских существ, заметив в углу Кими с кучкой одногруппников, что-то бурно обсуждающих. И им это явно не нравилось. Главное, чтобы в этом плане не был замешен криминал, а то предчувствие у британца плохое. Джорджа не видно. А вот Пиастри...       — Какого...       — Что такое? — Мэги попыталась проследить глазами, куда смотрит Норрис. — Оу...       Макс последовал ее примеру. Ему было дико интересно откуда возникли эти кислые мины на лицах друзей.       — О, а Оскар времени не теряет, — пошутил Ферстаппен, за что тут же получил тычок в бок со стороны Шарля. — Эй!       — Макс, ну ты хоть сейчас мозг включи! Не смешно же.       Оскар стоял посреди зала. Музыка как раз успела смениться на более медленную, позволяющую исполнить что-то вроде медляка. Руки уверенно лежали на талии какой-то девушки. Её лицо озаряла искренняя широкая улыбка. Но это не самое страшная. Оскар тоже улыбался. Чертов Оскар Джек Пиастри, лицо-каменная статуя, улыбался! С Ландо он лишь отводил взгляд.       Норрис чувствовал, как внутри начинает что-то закипать. Откуда-то снизу нарастает не просто злость, а настоящая ярость, окутывающая в свои оковы грудную клетку, мешая сделать нормальный вдох. Он замер, не моргая. И это было ошибкой. Оскар наклонился, ловя губами губы девушки. У Ландо рухнул мир. Макс, видя, что друг точно не в себе, начал трясти того за плечо, пытаясь отвлечь. Бесполезно. Все это бесполезно. Ландо целые сутки грыз себя, не давал себе даже варианта подумать о чем-то другом, кроме этих холодных губ, а сейчас эти же губы целуют другую, при этом улыбаясь в поцелуй. Оскар Пиастри настолько быстро нашел ему замену, что глаза понемногу начинало щипать от накапливающейся влаги. Это была не обида. Только злость.       — Лан... — Мэги осторожно взяла его на руку, но британец мягко высвободил ладонь.       — Все в порядке, — хрипло сказал он. И когда вокруг все облегченно выдохнули, добавил: — Пойду убью мразоту.       — Ландо! Остановись! — Макс схватит Ландо за предплечье, но это его не остановило.       Парень дождался, пока сладкая парочка отлипнет друг от друга, и быстрым шагом направился в сторону своей жертвы.       «Ну что, Пиастри, кто теперь из нас убийца?»       Музыка зазвучала громче. Студенты были слишком заняты обсуждением предстоящих экзаменов и алкоголем, чтобы заметить, как Ландо с размаха толкает Оскара в плечо со спины. Австралиец слегка пошатнулся и резко, почти испуганно обернулся.       — Ландо? Что ты творишь?! — в карих глазах плескалось изумление в перемешку со злостью. Зеленые ответили тем же.       Ландо не ответил. Он сильнее стиснул зубы и намертво вцепился в предплечье Оскара, оттаскивая его в дальний коридор. Пиастри не сопротивлялся. Британец грубо впечатал того в стену, держа за плечи. Оскар издал приглушенный вздох, обозначающий капитуляцию воздуха из легких.       — Какого черта ты тво...       — Закрой нахуй свой рот, Пиастри.       Взгляд Оскара метался по его лицу, пытаясь прочитать по эмоциям, что от него хотят. Точно ничего хорошего.       — Какие мы грозные, — передразнил Оскар. — Отпусти меня. Сейчас же. Ты пьян.       Хватка на плечах только усилилась. Оскар чувствовал, как Ландо ногтями впивается в атласный плащ.       — Я абсолютно трезв. А ты такой опасный, Оскар Пиастри. Решил нарядиться в себя же? — съязвил Ландо, оглядывая австралийца с ног до головы.       — Не твоё дело.       — О, еще как мое. Наверняка услышал уже комплименты, как сильно тебе идет твой костюм. А знаешь, что? Давай порадуем их всех. Скажем, что малыш Оскар на самом деле вампир, — он улыбнулся самой гадкой улыбкой, на которую был способен.       Оскар почувствовал, как внутри все леденеет. Его взгляд с отрешенного сменился на серьезный.       — Ты не посмеешь, — отрешенным тоном, почти хрипло произнес он.       — Посмею. И первым на очереди, кто узнает, будет эта милая брюнетка, — Ландо увидел изменение в лице напротив. — Что, Оск, страшно? А можно последний вопрос? С кем тебе понравилось целоваться больше, с ней или со мной?       Норрис театрально нежно провел ладонью по бледной щеке. Оскар не выдержал. Он резко, чтобы Ландо не успел среагировать, схватил его за ворот пальто и поменял их местами.       — Только попробуй спиздануть еще что-нибудь в таком духе, и, клянусь, я прибью тебя.       Тишина. Оскар всматривался в лицо напротив, желая разглядеть прежнюю браваду, но в зеленых глазах остались лишь осколки чего-то, что еще даже не было создано. Ландо смотрел на него как-то... с грустью. Вселенской грустью. Оскар отступил на шаг, но Норрис не двинулся. Он не ушел прочь, не обматерил, а просто остался в таком же положении.       «Чего молчишь? Ну же, скажи уже какую-нибудь гадость, чтобы я мог возненавидеть тебя окончательно! Чтобы смог жить обычной жизнью без твоего улыбчивого лица, без этого взгляда, без желания получить твою кровь, без всего этого! Ну же, Ландо...»       «Ты такой красивый, Оск... Полный ебень, но красивый...»       Они молчали. Мысли не собрались в предложения, в разговор, способный разрешить все проблемы. Никто не осмелился нарушить молчание. Рядом шумела музыка, были слышны крики Макса, ищущего свою британскую заразу, радостный смех Лили и маты первокурсников. Но Ландо не мог уйти. Не сейчас. Пусть Оскар на него кричит, пусть оскорбляет, если хочет, но стоит рядом. И ощущение невидимой пропасти тогда сходит на «нет». Становится менее ощутимым.       — Ты... закончил? — шепотом спросил Пиастри.       — Нет, — после паузы ответил Ландо. — Я... совершил ошибку. Нет! Вот ЭТО не было ошибкой, остановись! — он вытянул руку вперед в знак протеста в момент, когда Оскар дернулся в сторону основного зала, но не стал хватать его за руку. — Извини за то, что наговорил сейчас. Если тебе с ней хорошо, то... то хорошо. Главное, чтобы ты был счастлив.       — Ландо, — австралиец развернулся к нему, — зачем нам это?       — Что «это»?       — Это, — Оскар жестом указал сначала на себя, потом на Ландо. — Что бы это ни было.       — А... Оск, я...       — Вы заебали шкериться по углам! — Макс влетел на угол с невероятной скоростью, заставив Норриса, который был уже готов выдать самую смущающую речь на свете, дернуться с такой силой, что только стоящая сзади стена спасла его от падения. — Оскар, там твоего Кими нигде найти не могут. Бегом помогать, иначе я укушу тебя и даже не посмотрю, что мы теперь вроде как родня.

🩸🩸🩸

      Ночная прохлада сразу хлынула в лицо. Кими вытолкнул Олли на улицу. Британец еле удержал равновесие, не забыв обматерить друга с ног до головы. Снаружи не было никого. Даже яркий свет основного зала еле пробивался сквозь темные блэк-аут шторы на окнах, образуя едва заметные разноцветные пятна на них.       Антонелли вышел следом, придерживая дверь черного хода для Габи. Бразилец еще стоя с шотом в руках сказал друзьям, что не собирается участвовать в их авантюре. Это опасно, дико, безумно, не забыл упомянуть, какие они все сумасшедшие и просто фантастически тупые, раз вообще принялись за это дело. Потом сослался на Бермана, намекая ему, что вся эта заварушка происходит с ними из-за его британского желания быть в гуще событий всегда и везде.       — Я так больше не могу. Кими, закрой ему рот, — фыркнул Оливер, глядя на Бортолето.       — Эй. Эй! Не смей перебивать меня, когда я в бешенстве! Напоминаю, что план тупой и безумно опасный! Если нас заметит Тото — нам пизда, если это будет другой вампир — нам еще большая пизда! И каков ваш план на этот счёт? — прокричал Габриэль и толкнул Кими в плечо. Тот зашипел, но ответил:       — Секрет.       — Охуеть. Просто, блять, превосходно! «Габи, давай ты станешь приманкой, но если ВДРУГ что-то пойдет не так, то мы будем давать указание по ходу». А если вас вырубят первыми?! И нахуй им вообще я сдался?!       — Ты человек, — пробубнел Олли.       — Никогда еще не жалел об этом.       — Ты настоящий человек, — поправил его Кими. — И ему нужна живая кровь.       — Вы абсолютно ебанутые, вы это понимаете? Ловить вампира ночью, когда наши крики даже никто услышать не сможет из-за оглушительной музыки внутри! И плюсом ко всему является то, что вы поддатые. Уже. А ведь это только начало вечера, — пошипел бразилец, сжимая кулаки.       — Мы трезвые.       — Ну-ну.       — Габи, назад пути нет. Либо нас выловят по одному прямо на тусовке, либо мы решим все здесь и сейчас. И второй вариант более привлекательный.       — Олли, я знал, что у тебя специфичный вкус, но не думал, что настолько!       Тихий, но резкий звук, заставил парней замолчать. Они резко обернулись в сторону, где услышали какой-то хруст.       — Что это было? — хрипло спросил Габи.       — Не знаю... — в тон ответил Кими. — Стойте здесь, — он дал знак рукой, чтобы парни оставались на своих местах, а сам пошел на источник звука.       — Кими! — Олли хотел остановить его, но Габи схватил того за руку. — Что ты делаешь?!       Но Бортолето не ответил. Он не разжимал хватку на руке, наоборот, вцепился лишь сильнее. Оливер смотрел на друга непонимающим взглядом. Зачем он его держит?       — Не шевелись, — одними губами прошептал Габриэль.       — Что?       — Я сказал, не шевелись.       Берман нервно сглотнул и перевел взгляд на Кими.       Итальянец не обнаружил ничего сверхъестественного в кустах. Обычная сухая сломанная ветка. Мало ли, что могло заставить ее сломаться. Или кто. Но его спокойствие рухнуло, как только он повернулся назад к остальным. Сердце пропустило удар.       — Ребят... Что бы вы сейчас не думали делать, главное не двигаетесь.       В другой стороне, прямо за их спинами, стоял кто-то или что-то. Очертания человека были узнаваемы только благодаря тому самому свету, который отбрасывал приглушенные лучи сквозь уже съехавшую ткань. Кромешная тьма, пустота на улицах, и только одиноко стоящий силуэт, молча наблюдающий за их троицей из этой темноты. Он не двигался, не нападал. Но от этого становилось только страшнее. Кими лицезрел его в полной красе, а Габи и Олли могли только догадываться, почему итальянец замер в такой напряженной позе. Бортолето сразу почувствовал чье-то вовсе недружелюбное присутствие, поэтому приказал Оливеру не двигаться еще до Антонелли. Но от этого было мало толку. На что они надеялись? Что их не заметят? Наивно.       Тень начала свое движение. Прямо на них. Олли не выдержал и резко обернулся на объект, медленно рассекающий ночную тьму, и подпрыгнул от неожиданности.       — Блять... — тихо сматерился Кими. — Бегом внутрь. Живее!       Второго приглашения и не требовалось. Они рванули, что есть сил, обратно на вечеринку, забыв про свой план, который в данный момент казался невероятно абсурдным. Они действительно думали, что смогут дать отпор, даже не зная, с чем именно им придется сражаться. Глупые, наивные идиоты.       Парни влетели в здание, с дико бьющимися сердцами. Там все было по-прежнему. Давящая на перепонки музыка из колонок, уже опустевшие стаканы со спиртным и гул голосов, среди которых несколько звучали отчетливо громче. Оскар, Ландо, Макс... Твою мать.       — Черт, парни, нам конец. Они видели, что мы уходили, — подытожил Кими.       — Мало ли для чего мы были на улице. Может, вон Олли курит.       — Ага. Они сразу поверят в эту версию.       — Я не курю вообще-то.       — Нам по хорошему надо им рассказать, — предложил Габриэль.       — «Ой, Оскар, тут такое дело... В общем, мы решили поиграть в следователей. Все началось из-за Оливера, который на свою голову повел нас в странный лес на краю города, чтобы показать свежий труп, но там мы увидели какое-то последние на меловой доске, что якобы мы все скоро умрём, а в подвале вместо стандартного по мнению того же Бермана трупа, мы обнаружили нападение Векны. Затем раздались шаги и мы поспешно скрылись с места преступления. Далее был чердак, где мы продолжили играть в детективов, выяснив, что у Олли есть мега способности по телепатии или что-то типа того. А дальше нас чуть не поймал за жопу какой-то тип, явно настроенный не на душевный диалог. Мы побежали в кабинет Вольффа, где Кими отрыл какую-то фотку и статью про некого Льюиса Хэмилтона, гонщика, о котором никто не слышал. Хотели спросить у Макса, но все случилось так быстро, что нас даже спалить успели. Далее у Андреа созрел план, чтобы сделать из меня наживку и поймать негодяя с поличным. Я отказывался, но меня принудили. И вот мы тут, запыхавшиеся, потому что пока мы обсуждали всю дебильность плана, на нас начало что-то двигаться и нам пришлось убегать оттуда. И сейчас мы просто хотим выжить до завтра».       — Именно так. Хотя бы так, — раздался голос напротив.       Тройка вздрогнула от знакомого тона. Это был Оскар. Он со всей своей свитой стоял, сложив руки на груди, перед ними, всем видом выражая раздражение и злость.       — Ой... — все, что смог выдавить из себя Кими, сиплым голосом. — Ну это точно пиздец.