Диагноз: Бессмертие

      Двадцать восьмое октября. Середина семестра давала о себе знать множеством долгов по учебе: кучей незакрытых докладов, чертежей, забытых лекций по колористике и еще много-много предметов не по специальности. Ландо откровенно забил хуй на учебу. Он каждый год собирал долги, но в последние несколько дней их стало больше обычного. Однажды, после очередного дня, где Норрис не делал в универе ничего, Макс подошел к другу, спросить, что с ним. Тот лишь пожал плечами, сказав, что он в порядке и как обычно. Но все было далеко не так. Ландо витал в облаках, плавал в самых базовых вопросах. Все преподаватели удивлялись, с досадой говорили, что парня будто подменили.       А ведь это было не далеко от истины. Его действительно подменили. В голове вместо привычных формул по высшей математике крутилось только одно имя. Как калейдоскоп или трек на репите. Туда, обратно, по кругу. Ландо просыпался с мыслью о нем, завтракал, шел на учебу, возвращался, засыпал и все по новой. Это было невыносимо. Он стал плохо спать. Мешки под глазами совсем не шли загорелой коже.       — Лан, хватит. — Ферстаппен поставил две кружки кофе, садясь за стол. Ландо сидел напротив и смотрел в одну точку, куда-то за плечо Максу. — Так больше не может продолжаться. Заканчивай эти игры в чувства, пока они не стали фатальными. Похуй на Пиастри и мои подозрения. Давай просто вернемся в начало. А еще лучше в середину лета, когда мы вместе днями напролет смотрели «Сверхъестественное» и гадали сколько раз братья погибнут за серию. Ландо, я серьезно, мне больно видеть тебя таким... опустошенным.       Ландо уронил голову на руки. Он устал. Очень. Даже одна мысль об австралийце высасывала из него жизненную энергию, превращая в живую оболочку. Даже когда он не хотел о нем думать. Третья кружка кофе за утро. Бодрость не наступала.       — Так. Прогуляй сегодня пары. — Норрис хотел было возразить, что сегодня важный тест по вышмату, но его перебили. — Ты все равно не готов к нему, так толку? Спи, Лан. И чтобы когда я вернусь, ты был огурцом, а не вялой сливой. Понял?       — Макс, скорее всего я просто заболел. Мне фоново плохо уже несколько дней. Это даже не из-за мыслей об Оскаре. Мне будто что-то давит на голову.       — Тупость твоя тебе давит на голову. Кольцом пережимает череп, вынуждая принимать тупые решения. — Ферстаппен встал, поднимая кружку кофе, будто собирался говорить тост. — Я твой друг и говорю это любя: ты еблан, Норрис. Мало того, что ты забил на учебу, так ты еще и мою компанию воспринимаешь как данность.       — Это неправда.       — Да ну, блять, Лан, кто тосты перебивает?... В общем, на правах не чужого для тебя человека, я настоятельно советую выкинуть из головы Оскара Пиастри и заняться своим самочувствуем. Понял? — Вопреки ожиданиям Макса, британец отрицательно покачал головой.       — Ландо.       — Макс! Мне не десять лет, чтобы выслушивать наставления! Прости, пожалуйста, если я заставил тебя думать, будто ты мне не важен, но вот здесь, — он провел пальцем линию на столе, — начинается та грань, где я остаюсь один. Не в привычном смысле, не смотри на меня так! Это как... изнанка, понимаешь? Как в «Очень странных делах». Вот тут я должен справляться сам. И если мои пиздострадания станут ударом головой об угол — так тому и быть. Я очень ценю, что ты мне помогаешь, но, между прочим, ты сам затеял эту идею. И я не виноват в том, что выбирает чувствовать мое сердце. Прости, Макс, но головой тут подумать уже не получается. Извини...       С каждым предложением взгляд Макса становился все более потухшим. Не потому, что Ландо отказывается от его помощи, нет. Дело в том, что это был не Ландо Норрис. Не его Лан, который был вечным оптимистом.       — Оскар точно вампир.       — Ма-а-а-акс! — Ландо протяжно застонал.       — Энергетический вампир. Ты видишься с ним тет-а-тет трижды в неделю, но такое чувство, будто все эти три раза он имеет тебе мозг.       Он был прав. Чертовски прав. Но самого Норриса тоже напрягало свое самочувствие. Что-то было не так...

🩸🩸🩸

      — Блять, я не понимаю, почему не получается? — Оскар и Джордж сидели на одной кровати друг напротив друга.       Оскар сидел, закрыв глаза, периодически хмурясь.       — Может, объект слишком далеко? — Оскар открыл глаза и осуждающе посмотрел на друга.       — Ты сомневаешься в моей компетенции? — Снова закрыл глаза. — Нет, Джордж, он у себя точно. Я не понимаю, БЛЯТЬ! — Ладони, что до этого спокойно лежали на коленях, сжались до белых костяшек.       — Ты уже несколько дней пытаешься. Ты не прочтешь его мысли, Оск, забей на это.       — Да они охуели! Оба! Ни Ландо не прочесть, ни Макса! Словно у этих двоих защитное поле вокруг! Я не могу так, Джордж, я должен узнать, что они думают. Почему остальных я могу прочитать, а этих — нет?!       — Потому что ты устал.       Оскар готов был ударить друга. Пока Рассел расслаблено сидел на мартасе, не парясь насчет одногруппников, Оскар мысленно уже копал себе могилу. Он знал, что Макс его подозревает. Такие взгляды просто так не кидают. И Ландо-глаза-сердечки тоже покоя не давал. Одна беда за другой. Сначала непонятный укус голландца, который ВООБЩЕ НЕ ИХ РУК ДЕЛО, БЛЯТЬ! Потом успеваемость некого Антонелли. Чертов Берман скоро подведёт бедного итальянца под монастырь своими ночными похождениями. Их клан и клан Бермана враждовали. Разные подходы к ведению дел. В основном проблема заключалась в том, что они считали, что пить людей можно. Да что там, нужно, чтобы выжить. Со слов Кими, Олли честно поклялся, что пьет исключительно пекетизированную кровь. Оставалось поверить на слово. Теперь еще и эти двое.       — Не получается, все. Нахуй.       — Значит, забей на это. Серьезно, Оск. Ты всегда можешь спросить у Ландо лично.       — Как ты себе это представляешь? «Привет, Ландо, я знаю, что ты по мне сохнешь, как насчет того, чтобы рассказать мне все о той ночи, а я взамен тебя трахну?» ТАК?!       — Боже правый... Ты подходишь, слово за слово, спрашиваешь про домашку, потом аккуратно переходишь на какой-нибудь вампирский фильм и вуаля! Вы уже говорите на нужную тебе тему. Не вздумай упоминать про его симпатию к тебе. Ты меня понял?       Оскар задумался. План был отличным. План Рассела, конечно. Только теперь он не был уверен, что Ландо захочет его видеть. Все-таки он некрасиво с ним поступил.       — Ладно, Кэп, хороший план.       — Так бы сразу.

🩸🩸🩸

      — Олли, зачем мы сюда идем?       Лес представал огромными башнями деревьев, возвыщающимися над головами троих мальчишек. Габи шел чуть позади, в то время, как Берман вел Кими за руку, поторапливая. Сосновые ветки хрустели под ногами, с листвы капала влага, напоминая о недавнем дожде. Птицы давно улетели в более теплые края, оставляя жителей Лондона без утренней звонкой трели. Антонелли боялся запачкать пальто, поэтому Габи одолжил ему свою темно-зеленую куртку.       — Узнаете! — Британец с самого начала их пути держал все в тайне. Мол, пойдемте, там будет сюрприз.       Итальянец переживал, что никому не сказал, куда и с кем он идет. Хотя, зачем? Просто гуляет вместе с друзьями по какому-то жуткому лесу под вечер, где нет ни единой живой души, никто не услышит их крики, а еще обратно идти... Да похуй, главное, не лекции Мекиса.       — Вон там, видите? — Олли указал пальцем в сторону какой-то затхлого деревянного домика, больше похожего на хижину. — Нам туда.       — Так, стоп. — Габриэль преградил путь Берману. — Объясни, зачем нам потребовалось сюда идти?       — В академии ты задавал меньше вопросов.       — Я считаю, что это небезопасно.       — Тогда почему ты все еще здесь, м? — На ответное молчание Олли хмыкнул, как бы говоря «вот видишь», и продолжил путь.       Внутри дом выглядел чуть лучше, чем снаружи. Но все равно не было похоже, что в нем кто-то живёт. Старый рваный диван уже выцветшего красного цвета, телевизор времен восьмидесятых, испортившаяся еда, какая-то настенная доска для записей с пачкой мела на полочке. Берман вошел туда, как домой. Кими действовал более осторожно. Ему не приходилось еще выбираться так далеко от дома, тем более лазить по заброшкам, а британцу было в кайф. Бортолетто подошел к доске.       — Эй, ребят! — Парни обернулись. — Тут что-то написано.       Кими и Олли тоже всмотрелись в доску.       — Латынь, серьезно? — Олли прищурился. Несмотря на то, что он был вампиром, этот язык не знал. Он посмотрел на Бортолето.       — Нет, на меня даже не смотри.       — Там написано «Тридцать первого числа на город ваш обрушится беда. Ваш глупый план вам не поможет. Ищи спасения, кто сможет»... Что это еще за херня?       — Поэтично.       — Олли, ты сейчас серьезно? — Габи заметно напрягся, хоть понимал, что это может быть простой розыгрыш от самого британца.       Берман пожал плечами и велел жестом следовать за ним. Далее по коридору была кухня. С немытой посудой, завявшими полевыми цветами, капающим краном. Видимо, до сих пор не отключили подачу воды. На холодильнике висели магниты из разных стран. Большинство были из Румынии. Кими стало интересно, кто тут жил.       Лестница в подвал была спрятана за дверью, покрытой обоями. Такими же блекло-желтыми, как и во всем доме.       — Спрятали так, будто не хотели, чтобы ее нашли... — Кими провел рукой по содранным обоям и толкнул дверь.       Парни спустились вниз по скрипучей лестнице. В нос сразу врезался ужасный гнилой запах. Подвал весь пророс плесенью, в углу, рядом с удобрениями шныряли крысы. Много крыс.       — Боже, что это?! — хором воскликнули Кими и Габи.       В углу за колонной, которая не давала обвалиться первому этажу кто-то лежал. Олли, который успел пройти дальше, стоял прямо над этим «кем-то». Парни выглянули из-за колонны. Лицо британца потеряло всякую браваду. Даже будучи вампиром, Олли побледнел. Он повернулся на друзей, во взгляде был полный ледянящий душу ужас. Он молча смотрел в глаза Габи.       — В чем дело? Что там...? — спросил бразилец. Он медленно, ведя за собой и Кими подошел к другу. Теперь его карие глаза были такими же большими. — Какого...       — Ребят, что та... БЛЯТЬ, ЧТО ЭТО?! — Кими зажал нос воротом куртки, уставившись на Олли. — Это ты сделал?       — Чт... НЕТ! Нет, боже! Она, конечно, была мертва еще вчера, но... но не так.       Тело, по виду полностью осушенное, лежало в лужи собственной засохшей крови. Конечности были выкручены не под естественный углом, глазные впадины были пустыми, спутанные рыжие волосы. Крысы быстро облюбовали труп, потроша внутренности.       — Меня сейчас вырвет, — голос Габи был на пределе.       Парни быстро вернулись наверх, не желая оставаться с трупом наедине. Они сидели на том красном диване, пытаясь понять, что они только что видели.       — Олли, ради своего святого, какого хуя ты нас сюда привел? — Бортолето был в ярости.       — Я хотел показать, что кто-то из вампиров нарушил устав! У девушки были всего навсего две дырки в шее и супер бледное лицо. Но никак не вот ЭТО. — Берман нервно стучал пальцами по столу. Кими в этот момент продолжал рассматривать холодильник. — Что ты там ищешь?!       Антонелли молчал. Это было мега странно. Сначала записка на доске, потом труп в подвале... а дальше? За окном глубокая ночь. Они слишком долго пытались прийти в себя. Габи справедливо заметил, что они умрут от холода, если не придумают как зажечь камин. Олли и Кими поддержали идею, хоть и нуждались в тепле меньше друга. Отправив Бермана, как инициатора похода, наружу в поисках дров где-то за домом, Антонелли и Габриэль искали зажигалку. Или спички. По комнате были разбросаны окурки, человек, живший тут, явно был курящим, огниво должно быть недалеко. Первым нашелся коробок в отдельном ящике на кухне.       Оливер влетел в дом с охапкой дров, на ватных ногах.       — Так, блять. Я предлагаю бросить эту идею и уйти в общежитие.       — Струсил? — Кими не мог упустить шанса подколоть друга, хоть момент и был неподходящим.       — Рот закрой. — Олли грозно посмотрел в сторону итальянца. Он прошел к камину и бросил туда дрова. Габи бросил горящую спичку. Они вспыхнули. Дом постепенно заполняло приятное тепло, от которого парни готовы были растечься на диване. Но расслабляться нельзя.       — Что будем делать? — спросил Кими, кутаясь сильнее в куртку.       — Надо рассказать.       — Да? — Берман посмотрел на Габи. — А что мы им скажем? Оскар, Джордж, мы тут нашли труп. А потом начнется: а где вы были? А что вы там делали? Этого, — он указал на Кими, — точно с нами больше никуда не пустят.       — Вампирам нужны няньки? — Берман и Антонелли медленно, очень медленно повернули головы на бразильца. — Что? Вы думали, я не знаю?       — Пиздец. — Олли провел рукой по лицу.       — И... как ты к этому относишься?       — Ну, я сижу тут с вами. Это говорит громче слов.       Кими усмехнулся. Последнее, что его сейчас волновало — это то, что Габи про них знает. Да плевать, у них труп в подвале!       — Ладно, ладно. Рассказать не вариант. Попытаться самим понять, что случилось?       — Мы прямо как Уилл, Майк и Лукас. Хотя Олли больше похож на Стива. — Кими снова подошел к той доске.       — Я Майк и точка.       — Как скажешь, Майк Берман.       Он взял в руки мел. «Сильно крошится» — подумал Антонелли. Кими оставил в углу доски большой знак вопроса.       — Ты идиот, скажи честно? — Габи подорвался с дивана.       — Почему?       — Нет, ну точно идиот! — Бразилец повернулся к Оливеру, в поисках подтверждения своих слов. Затем снова вернул взгляд Кими. — Ким, этот «кто-то» жестоко расправился с человеком. И ты сейчас оставляешь послание прямо на месте преступления?! Ты же понимаешь, что тут будет полиция? — Почему мы им сами не расскажем? — Потому что тогда все спишут на нас! Будто первый день живешь.       Габи шагал кругами по комнате, пытаясь придумать здравый план. Мысли убегали со скоростью сгорающих спичек. Внезапно в подвале раздался звук. Не тихий, совсем нет, будто кто-то с улицы...       — Черт, тут есть второй вход?!       — Я-я... я не знаю.       — Олли, твою мамашу, я не сдохну тут! — Габи схватил за руку замершего от страха Антонелли и ринулся ко входной двери. Пытаться быть тихими не имело смысла. С улицы видно, что из трубы идет дым, плюс пламя от камина можно заметить через окно. Парни выбежали из дома и рванули прочь. Скрыться им помог итальянец. У него была особая способность — становиться невидимым на короткое время. Десять минут бега без возможности быть увиденными в итоге их и спасли.       — Ты хоть сфоткал?       — Нет.       — Нам никто не поверит...