Evil love

Чимин сидел на стуле рядом с Тэхёном, пока тот лежал на койке, и ему измеряли давление. Обстановка в палате была так себе. Чимин то и дело смотрел то в телефон, то по сторонам. В палате было окно, и Чимин постоянно бросал на него взгляд — они находились на третьем этаже. Чимин ушёл, пока Юнги спал, и написал ему сообщение, но ответа пока не было — наверное, он всё ещё спал. Но Чимин ждал не сообщения от Юнги. Он ждал ответа от Чонгука. Чимин не мог позволить, чтобы это случилось без его ведома, поэтому написал Чонгуку десять минут назад и отправил адрес больницы. Возможно, Тэхён ему этого не простит, но Чонгук должен был знать. Как-никак, он тоже участвовал в этом деле. Чонгук прочитал сообщение сразу — и промолчал. И это бесило Чимина. Какого чёрта он молчит? — Давление в норме. Через двадцать минут к вам подойдёт врач, ожидайте, господин Ким, — медсестра, миловидная омежка лет двадцати пяти, грустно улыбнулась и вышла из палаты. Тэхён сидел тихо, но ванильный запах пропитал всю палату. Он то и дело поглядывал на дверь, будто ожидая, что вот-вот кто-то войдёт. — Ты хочешь этого, Тэхён? — Чимин задал этот вопрос, как ему казалось, уже в десятый раз. И Тэхён, как и всегда, ответил одно и то же. Сейчас это не стало исключением. — Ты же знаешь, у меня нет дороги назад, — глухо сказал Тэхён. Он сжимал живот обеими руками, словно пытался удержать внутри не только боль, но и решение, которое уже принял. Взгляд прожигал стену напротив. — Либо я сделаю это сейчас… либо меня заставят родители. Чимин вздрогнул. — А может, Чонгук этого не хочет? — голос у него сорвался. — Тэхён, одумайся, прошу тебя. Душа в твоём животе ни в чём не виновата… Он обещал себе не давить, не переубеждать. Но, видя, как Тэхён нерешительно обнимает себя, Чимин сам начал сомневаться: а хочет ли он этого на самом деле? — Нет. Он этого не хочет, — устало ответил Тэхён. Его глаза были пустыми, будто выжженными изнутри. — Чимин… принеси, пожалуйста, воды. Чимину не оставалось ничего, кроме как встать и выполнить просьбу. Возможно, Тэхёну просто нужно было побыть одному со своими мыслями. — Чёрт, Тэхён… ты крупно вляпался, — прошептал Тэхён уже себе под нос. Когда дверь закрылась, Тэхён обхватил колени, опустил голову — и слёзы сами хлынули, без разрешения. Он не мог позволить себе плакать при Чонгуке, держался изо всех сил. Но сейчас его рядом не было — и Тэхён наконец дал себе право сломаться. Как он мог допустить это? Они ведь предохранялись. Он пил лекарства. Как всё дошло до этого? — Прости меня, малыш… — всхлипнул он, прижимая ладонь к животу. — Хорошо? Может, в следующей жизни у тебя будет другая семья… другой папа. Намного лучше меня. Тот, кто сможет о тебе позаботиться. Слова срывались вслух, сквозь слёзы, как молитва и извинение одновременно. После выпускного он уедет в Италию — на дальнейшее обучение. Отец давно это предлагал. Он оставит здесь всё: боль, страх, Чонгука. Недавно они говорили с отцом. Речь зашла о браке — и реакция была ужасной. Холодной. Жёсткой. Отец сказал, что подготовил ему «сюрприз» — подарок на выпускной. Работа и учёба в Италии. То, о чём Тэхён когда-то мечтал. Вот только сейчас он этого не хотел. Он хотел семью. Хотел быть счастливым рядом с Чонгуком. Но пока у него есть родители — покоя не будет. Тэхён знал это с самого начала. И всё равно попробовал. Хотел узнать, каково это — быть чьим-то омегой. Любимым омегой. Он влюбился. Быстро. Безумно. По-настоящему. И теперь оставить всё это было невыносимо больно. Но решение уже принято. Как бы ни было тяжело, Тэхён не имел права рушить жизнь Чонгука.

***

— В какой палате Ким Тэхён? — Чонгук, весь запыхавшийся, подлетел к стойке регистрации, где молодой омега в белом халате что-то отмечал в компьютере. — Кем вы приходитесь господину Киму? — вежливо спросил он, подняв глаза. — Его альфа. Муж. Да кто угодно, — голос Чонгука дрожал от напряжения. — Просто скажите, где он. Омега внимательно посмотрел на Чонгука, затем снова опустил взгляд в монитор. — Третий этаж, пятая палата. Он не успел поднять глаза, как Чонгука уже не было на месте. Чонгук взлетал по лестнице через ступень, игнорируя лифт. В груди стучало так громко, что заглушало все остальные звуки. В голове крутилась только одна мысль: успеть. Третий этаж. Коридор показался бесконечным. Он пробежал взглядом по номерам палат, пока не увидел нужную. Пятая. Чонгук остановился у двери, тяжело дыша. Рука зависла в воздухе, прежде чем он всё-таки решился и толкнул дверь. В палате было тихо. Слишком тихо. Тэхён сидел на койке, обняв себя руками, с опущенной головой. Запах ванили сразу ударил в нос — густой, тревожный, пропитанный страхом. Тэхён, увидев Чонгука, снова опустил голову и тихо всхлипнул. Чонгук замер, глядя на него. Он знал Тэхёна с самого детства, и видеть этого обычно буйного, упрямого омегу в таком состоянии было невыносимо. Чонгуку хотелось отдать всё, лишь бы больше никогда не видеть его таким. Он быстро подошёл и сел рядом с Тэхёном, пытаясь заглянуть в его заплаканные глаза, но тот снова и снова отворачивался. — Посмотри на меня, Тэхён, — тихо попросил Чонгук. Ответа не было — Тэхён лишь покачал головой. — Ну же, душа моя… посмотри на меня, прошу, — голос дрогнул. — Зачем ты пришёл, Чонгук? Уходи, пожалуйста, — омега всё же поднял глаза, красные от слёз. Почему Чонгук не замечал его состояния все эти дни? Чёрт. — Тэхён, не делай этого, прошу тебя, — Чонгук взял его руки в свои и осторожно потянул к себе. Запах бергамота окутал Тэхёна, успокаивая. Он перестал плакать и лишь прижался к Чонгуку сильнее, отчаянно стараясь удержать этот момент. Но Чонгук первым отстранился. — Не делай этого, хорошо? Я позабочусь о вас. Вся ответственность будет на мне. Тэхён внимательно слушал и медленно кивал. На самом деле он не хотел этого — всей душой не хотел. Пусть ребёнок и был незапланированным, но Тэхён всегда мечтал о большой семье. И в этих мечтах всегда был Чонгук. Сейчас он был готов согласиться на всё. — Ты не бросишь нас? — тихо спросил Тэхён, снова всхлипнув. — Никогда не брошу. Что бы ни случилось. И в горе, и в радости… помнишь? — сказал Чонгук. Тэхён мягко улыбнулся. Когда-то они смотрели фильм, где во время церемонии прозвучали эти слова. Тогда Чонгук сказал, что глупо давать такие обещания — ведь брак должен быть делом, а не словами. Теперь же именно эти слова держали Тэхёна на плаву. В этот момент в палату вошёл тот самый омега в белом халате, который проверял давление. — Господин Ким, вы готовы? — нерешительно спросил он, переводя взгляд с Чонгука на Тэхёна. Когда он был здесь в прошлый раз, Тэхён был в ужасном состоянии, а сейчас… он улыбался. — Или вы всё же передумали? В глазах омеги вспыхнула надежда. Тэхён глубоко вдохнул, крепче сжал руку Чонгука и уверенно сказал: — Да. Я передумал. Чонгук выдохнул. В этот момент он поблагодарил всех богов — существующих и несуществующих. Неважно, что он никогда не был верующим. Плевать. Главное — Тэхён рядом и их будущий ребёнок. — Мои родители меня возненавидят, — вдруг сказал Тэхён и посмотрел на Чонгука. — А твои? Что они скажут? — Ничего. У меня их нет, Тэхён, — Чонгук притянул его ближе к своей груди и обнял. — Прости… — Тэхён начал гладить его по груди, вдыхая уже родной запах бергамота. — Когда это произошло? — Не помню, если честно. И тебе не за что извиняться, я их даже не знал. Меня спас дядя… точнее, он мне не родной. Мне было два месяца. На дом напали, и, по его словам, меня еле вынесли. Родители остались там. Тэхён снова заплакал. Какого чёрта ему было так больно? Ведь сейчас своей собственной нерешительностью он мог убить собственного ребёнка — из-за страхов. — Ну всё, не плачь, хорошо? Всё будет хорошо, — Чонгук погладил его по волосам и поцеловал вдыхая ваниль. Родители Чонгука были грязными людьми — он знал это по многочисленным рассказам дедушки, который после их смерти забрал его к себе. Мать Чонгука была напрямую связана с итальянской мафией и сама была итальянкой. Отец — кореец. Внешность Чонгук унаследовал в основном от него: гены оказались сильнее, и никто бы не сказал, что он наполовину итальянец. Сейчас Чонгук должен был занять наследный трон после дедушки. У него был срок — и он почти истёк. Он являлся единственным наследником Ндрангеты — мафиозного клана, находящегося в Италии, в Риме. Некоторое время ему удавалось держать своё существование в секрете, но сейчас — уже нет. Многие в тех кругах знали, кому принадлежит всё это. Чонгук не знал, как расскажет об этом Тэхёну. Но сейчас они оба сделали выбор. И Тэхён — тоже. — Тебе это Чимин сказал, да? — Тэхён выбил Чонгука из потока мыслей. — Да. Он отправил сообщение и адрес больницы. Я ему очень благодарен. В этот момент в палату зашёл Чимин, держа в руках воду и круассан для Тэхёна. Он ничуть не удивился тому, что Чонгук появился словно из ниоткуда. — Как говорится, вспомнишь солнышко — вот и лучик, — сказал Чонгук, обводя Чимина взглядом с ног до головы. Чимин фыркнул, закатывая глаза, и поставил стакан с водой и круассан на тумбочку рядом с кроватью. — Очень смешно, Чонгук. Я, между прочим, тут с утра нервы себе убиваю, — буркнул он, но в голосе всё равно слышалось облегчение. Тэхён посмотрел на него и слабо улыбнулся. — Спасибо, Чимин… правда. Чимин махнул рукой, будто отмахиваясь от благодарности, но взгляд у него стал мягче. — Главное, что ты в порядке, — тихо сказал он — И что ты… — он запнулся, глянув на Чонгука, — …вы всё решили. В этот момент дверь снова приоткрылась, и в палату вошёл врач — высокий альфа средних лет с усталым, но внимательным взглядом. Он быстро оценил обстановку, задержавшись глазами на сцепленных руках Чонгука и Тэхёна . — Добрый день, господин Ким, — спокойно произнёс он. — Я так понимаю, решение изменилось? Тэхён глубоко вдохнул. Рука Чонгука в его ладони была тёплой, уверенной. — Да, — твёрдо ответил он. — Я оставляю ребёнка. Врач коротко кивнул, словно ожидал именно этого ответа. — Хорошо. Тогда мы пересмотрим назначения и проведём дополнительные обследования. Срок небольшой, но стресс вы перенесли серьёзный, — он перевёл взгляд на Чонгука. — Вы супруг? — Альфа. И будущий отец, — без колебаний ответил Чонгук. Чимин еле заметно усмехнулся, но ничего не сказал. — Тогда вам стоит быть рядом, — врач сделал пометку в карте. — Омеге сейчас нужен покой. Минимум нервов, максимум поддержки. Он задержался у двери и добавил уже мягче: — Вы приняли правильное решение.

***

— Ты не представляешь, сколько всего случилось… — Чимин лежал рядом с Юнги в гостиной на диване. На часах было уже около часа дня. Чимин вернулся домой минут двадцать назад. До этого Юнги в одиночестве смотрел какой-то фильм, но, как только Чимин появился, тот сразу устроился рядом с ним. Фильм давно перестал их интересовать. Юнги медленно гладил Чимина по волосам, переплетая пальцы в прядях, и внимательно слушал, запоминая каждое слово, каждую эмоцию. — Тэхён в положении, — выдохнул Юнги. — И Чонгук, как настоящий герой-альфа, поехал его останавливать… — Чёрт возьми, откуда ты это знаешь? — Чимин резко поднял голову. Юнги лишь усмехнулся и продолжил гладить его, будто этот разговор был для него почти очевидным. — Ваниль смешалась с бергамотом. Получилось что-то новое… ты разве не чувствовал в последнее время? — спокойно сказал он. — Я видел, как Тэхён легко раздражался. И как так же быстро успокаивался рядом с Чонгуком. В нём многое изменилось. — Юнги пожал плечами. — Я просто не говорил об этом вслух. Думал, это могут быть мои догадки. — Чёрт… — Чимин выдохнул. — Я заметил только вчера. И то потому, что его стошнило. Юнги тихо хмыкнул. — Зато они счастливы. Правда ведь? — Да, — Чимин кивнул, и плечи его наконец опустились. — Но Тэхён меня очень напугал. Он приподнялся, сел и внимательно посмотрел на Юнги. Взгляд был слишком серьёзным для случайного вопроса. — А ты бы хотел… чтобы по дому бегали маленькие копии Мин Юнги? Юнги на секунду замер. Он вдруг ясно осознал: этого никогда не будет. Осознание кольнуло неожиданно больно — остро, под рёбра. Но он не позволил этому отразиться на лице. Только пальцы в волосах Чимина на мгновение сжались сильнее. — Я бы хотел, — тихо сказал он, — чтобы по дому бегали маленькие копии Пак Чимина. Чимин замер. Сердце пропустило удар. Юнги знал, что делает больно, давая надежду — тонкую, хрупкую, но всё равно надежду. Наверное, самое большое, чего он хотел, — это тихую, счастливую жизнь с Чимином. Хотел, чтобы у них были дети, которых они любили бы больше собственной жизни. Но этого не произойдёт. Не с ними. Чимин обязательно найдёт свою судьбу. У него будут дети и любимый человек. Просто… это будет уже не Юнги. У Юнги оставалось ровно шесть дней. Сто сорок четыре часа. Восемь тысяч шестьсот сорок минут. Пятьсот восемнадцать тысяч четыреста секунд. И чем меньше оставалось времени, тем сильнее ему хотелось удержать каждый момент. Каждый взгляд. Каждый вдох рядом. — Правда хочешь этого? — Чимин смотрел на него счастливыми глазами, весь светился изнутри. И самое меньшее, что мог сделать Юнги сейчас, — солгать. Солгать и впитывать эти мгновения в себя, потому что через несколько дней этого больше не будет. Юнги уйдёт. Забудет эти места. Забудет всё, что связывало его с этим омегой. И вот — он вроде бы получил то, о чём мечтал. Но цена этого счастья оказалась слишком высокой. — Больше всего на свете, — тихо ответил Юнги. — Я люблю тебя, моя вишенка. Он снова и снова целовал его волосы, вдыхая сладкий, до боли знакомый запах вишни. — Любишь?.. — сонным голосом спросил Чимин. — Даже если мне запретят любить тебя, — прошептал Юнги, — я всё равно буду любить. Несмотря ни на что. Юнги гладил Чимина по волосам и вслушивался в его тихое, ровное дыхание. Тот задремал, а Юнги ловил каждый возможный момент — запоминал каждую мелочь, каждую черту. Чимин спал умиротворённо, с чуть приоткрытым ртом; ресницы едва заметно подрагивали всякий раз, когда Юнги касался его щеки и медленно проводил пальцами по мягкой коже. Он пытался не думать о том, что будет через неделю, но мысли всё равно пробирались в сознание. Вчерашняя ночь была потрясающей — такой, что остаётся под кожей, в памяти, в дыхании. Юнги знал: он будет вспоминать её ещё долго. Раз за разом он прокручивал разговор с отцом. Всё наследство должно быть разделено между двумя наследниками — так было решено задолго до их рождения. Первый — он. Но кто второй? Этот вопрос Юнги задавал слишком часто и слишком долго, однако ответа так и не получил. Какого чёрта? Он даже пытался найти дядю, но никаких следов — будто человек просто растворился. А ведь Юнги прекрасно понимал: одной компанией дело не ограничится. Там слишком многое — от легального бизнеса до того, о чём предпочитают не говорить вслух. Возможно, именно поэтому дядя и исчез. Сейчас Юнги сделает то, чего от него требуют. Но через три месяца он разведётся — или, по крайней мере, таков план. Бросить дела он не может. Придётся ждать до двадцати пяти, когда наконец объявится второй наследник всего этого «добра». А до тех пор Юнги возьмёт всё в свои руки. — Прости… — выдохнул он, но так тихо, что это больше было для себя. Тишина комнаты казалась хрупкой, как тонкий лед. Юнги убрал прядь с лба Чимина, чувствуя, как внутри всё сжимается от глухого раздражения на собственную беспомощность. Он был принцем в золотой клетке, который вот-вот должен был надеть корону, забрызганную чужой кровью.

***

— Господин Чон, — мужчина средних поклонился и сел на место. Этот альфа Сальваторе тото Ринальди когда то они виделись часто , для Чонгука Сальватор был как отец , но со временем эта связь прорвалась. — Дядя вы чего не стоит настолько официально. — Чонгук сел на против альфы — И давай отбросил эти формальности ты всё ещё мой близкий человек. Вчера вечером Чонгуку позвонил неизвестный номер