Эксперимент: Жизнь в роли

И вот он настал — день, которого Джон ждал с нетерпением. Одежду обещали принести с минуты на минуту, а сразу после — отправка в симуляцию. Саймона увели ещё вчера, так что даже позаниматься разбором чужих систем было не с чем. Скука. Грызущая, липкая скука. Он сидел, откинувшись на спинку стула, глядя в потолок. Сейчас ему было одновременно до невозможности скучно… и чертовски интересно. — Сегодня ближе к вечеру меня уже должны будут завести в мой новый дом… Где меня, вероятно, будет ждать Саймон, — пробормотал он себе под нос, губы едва шевелились. — Надо будет вытащить из него прослушку. Послушать, не проболтался ли кто, где теперь живёт Ло. Его лицо слегка оживилось. Мысли, словно пружинки, запрыгали по голове. — Интересненько… А какую авторскую роль он выбрал? М-м… ну, зная его интересы… Наверное, что-то с рукоделием? Красавчик ведь обожает творить своими ручками, — хихикнул Джон. Он повернулся к небольшому зеркальцу, стоявшему на столике, и прищурился. — Ну-с, Джон Дейви Харрис, давай-ка выдай новый научный шедевр, коего ещё не видывала эта лаборатория! «Джон Дейви Харрис» — имя, которое он выбрал для симуляции. Все участники обязаны были придумать себе псевдонимы: имя и фамилию, будто бы с новой судьбой. Он и Лололошка выбрали парные. Того звали Лололошка Дейви Харрис. Оригинально? Возможно, чересчур. Джон это понимал: если кто-то заметит схожесть, вопросы не заставят себя ждать. Но что он мог поделать с этим взглядом — щенячьим, просящим, умоляющим? Ло смотрел на него так, будто от этого зависела вся его жизнь. И Джон, разумеется, не смог отказать. Он сам был не против такой сентиментальной выходки… просто волновался. Но придумал, как замести следы. Сказал, будто нашёл это имя в старой книге, а затем — в припадке гнева — разорвал её в клочья. Мол, эмоции взяли верх. Честно говоря, он думал, что за такое получит наказание. Ведь когда Ло проявлял чувства — его порой били. Электрошокером, линейкой по голой коже, чем придётся... Но тогда, к удивлению Джона, его только похвалили: — Для тебя это более чем нормально, — спокойно сказал Шон, проводя рукой по седой голове. — Но в будущем избегай таких поступков. В хрупких вещах может храниться информация, которая поможет тебе вспороть герою шею… и купаться в его крови в честь победы. — Что? — ошарашенно переспросил Джон, вытаращив глаза. — Ну а как же! Надо же как-то отпраздновать, Джон. Или ты предпочитаешь вариант получше? Сделать из героя второго злодея. Смотреть, как ломается его личность, как он собственноручно убивает тех, кого должен был защищать… Ах, какое зрелище! Он взмахнул руками, будто дирижируя симфонией ужаса. Джон смотрел на него с немым ужасом. — Нет?.. М-м-м, — Шон задумался, касаясь подбородка пальцем. — Кажется, понял. Ты хочешь сделать его своей марионеткой. Ломать волю, заставить повиноваться даже самым безумным приказам! Превратить в своё творение… Шедеврально! — Я… — Джон тогда и сам ещё не до конца понимал, во что ввязывается. Не знал, что главной его задачей станет уничтожение героя. Но, поддавшись волне, изобразил натянутую, сумасшедшую улыбку. — Я бы хотел… найти способ поинтереснее. И поэлегантнее, — нервно хихикнул он в унисон с хриплым смехом Шона. Тогда он его боялся. До дрожи. Этот человек был не просто сумасшедшим — он был фанатиком хаоса. Но теперь… всё изменилось. Теперь воспоминания о вспоротых животах и торчащих костях больше не пугали. Теперь Джон хотел быть тем, кто режет, а не тем, кого режут. И всё, что он хотел забыть — пусть гниёт в этом углу лаборатории, в этой комнате, которую он больше никогда не увидит. В отличие от Ло. Он всегда будет рядом. Под орлиным взглядом Джона. Даже если сам того не захочет. У героя не будет выхода. Ещё шесть дней назад Джон верил, что сможет продержаться без связи с Ло. Что подождёт, пока тот встроится в симуляцию, найдёт "друзей". А сейчас… как только он окажется внутри, первым делом узнает, где живёт его герой. А на следующее утро — уже случайно "гуляет" мимо. Ах да, камеры. Почти везде. Почти. Механическая дверь заскрипела и отъехала в сторону. В комнату вошла женщина с несколькими свёртками. — Ты Джон, верно? — сказала она строго. — М-да~ — протянул он, оценивающе глядя на неё. — А вы, полагаю, швея, принесшая мою одежду? — Ага. На. — Она закатила глаза. — Десять минут. Потом за тобой придут. Постарайся не сдохнуть в первый же день, ладно? Дверь захлопнулась, щёлкнул замок. Джон хихикнул: — У-у-у… какая злючка. Он развязал свёртки, достал одежду и направился в ванную. Там, в зеркале во весь рост, он предстал сам перед собой — почти новый человек. На нём был элегантный наряд, будто сошедший со страниц готического романа. Белоснежная рубашка с фонаревидными рукавами, изящные кружевные манжеты, высокий воротник с рюшами. Поверх — приталенный коричневый жилет с двумя рядами медных пуговиц. Длинные фалды жилета ниспадали почти до колен, придавая образу строгость и загадочность. Светлые брюки, почти серебристые, контрастировали с тёмным верхом. Серые ботинки с едва заметными оранжевыми вставками выглядывали из-под ткани. На шее — платок, закреплённый камеей с янтарём. Волосы, медно-коричневые, аккуратно приглажены. Но в отражении всё равно сквозила его суть — непокорная, искра безумия в глазах. — Постарались, — пробормотал он, крутясь перед зеркалом. — Интересно, как будет выглядеть мой стимпампусик в своей одежде?.. Уверен — просто великолепно. В этот момент дверь в основную комнату вновь открылась. Вошёл Шон, лицо серьёзное. — Сейчас я завяжу тебе глаза и отведу к автомобилю. Тебя отвезут в город, где ты должен будешь обосноваться. Постарайся там создать хорошую репутацию. Мы встретимся через месяц. Тогда я объясню тебе… всё остальное. Он завязал Джону глаза. Затем — что-то холодное, ткань у лица, резкий запах. Снотворное. Они не знают, что я уже изучил эти коридоры... — была последняя мысль перед тем, как ноги стали ватными, и сознание погрузилось во тьму.