В тени глициний

Утренний свет, холодный и ясный, заливал строгий кабинет Кайто Тачибаны. Воздух пах старым деревом, дорогой бумагой и едкой горечью кофе. Кайто, в безупречном темно-синем костюме, казался частью интерьера – неподвижным, выточенным из льда. Его пальцы перелистывали документ с методичной точностью станка. В дверях стояли Хикару и Дайсукэ Мори, словно два контрастных пятна на строгом холсте. Хикару – в привычной темной водолазке, его поза выдавала напряжение. Дайсукэ – в своей кричащей красной куртке, но сегодня его обычно взъерошенные светлые волосы были хоть и небрежными, но приглаженными ради приличия, а куртка застегнута на все пуговицы. Его энергия, обычно бьющая фонтаном, была приглушена атмосферой особняка и ледяным присутствием Кайто. Это утро с самого начала пошло не совсем обычно. Дверной звонок, резкий и настойчивый, прозвучал чуть раньше вторжения в кабинет. Санни впустил запыхавшегося Дайсукэ. – Доброе утро, Санни-сан! Хикару дома? – его голос звучал громче, чем требовала тишина холла. Санни молча указал на гостевую скамью. Дайсукэ ерзал, разглядывая роскошь холла, но руки держал при себе. Когда Хикару спустился, Дайсукэ вскочил, глаза горели. – Слушай, принцесса! Сибуя! «Неон Дрим»! Прямо сейчас! – он говорил быстро, сбивчиво.– Ты же сдал этого марсианина, я не облажался с формулами – надо отметить! Там новые ритм-игры, просто космос! Скучно одному. Поехали? Хикару поморщился: – Сибуя? В субботу? Нии-сан и онэ-сан… они никогда… – А ты попроси! – энтузиазм Дайсукэ, подобный порыву ветра, раскачивал хрупкое равновесие осторожности Хикару. – Скажи про… про социализацию! Они же сами говорят! Санни с нами будет! Ну же, Тачибана! Жизнь одна! Покажем этим автоматам, кто тут главный! Именно эта неудержимая волна и вынесла Хикару к тяжелым дверям кабинета. – Нии-сан, онэ-сан… – начал Хикару, голос чуть дрогнул. Ёчико, стоявшая у окна и наблюдавшая за садом, обернулась. Ее взгляд мягко скользнул с Хикару на Дайсукэ. Дайсукэ сделал шаг вперед, поклонился ровно настолько, насколько требовала вежливость к старшим. – Фудзивара-сан, Тачибана-сан. Доброе утро. Простите за беспокойство, – его голос звучал неожиданно четко и формально. Он встретил взгляд Ёчико, затем осторожно скользнул по профилю Кайто, который наконец поднял голову.– Я хотел пригласить Хикару сегодня в город. В аркадный зал «Неон Дрим». В Сибуе. Кайто медленно отложил ручку. Его тёмно-серые глаза, холодные и нечитаемые, поднялись сначала на Дайсукэ, затем на Хикару. Тишина в кабинете сгустилась, стала осязаемой, как бархат. – Сибуя. Суббота. Аркадный зал, – произнес Кайто. Каждое слово падало, как капля воды на раскаленную плиту, шипя предупреждением. – Вы осознаете уровень риска? Толпа, шум, отсутствие контроля… Дайсукэ не сдавался, сохраняя формальный тон: – Да, Тачибана-сан. Риск мы осознаем. Но место популярное, освещенное, с охраной. И…– Он сделал паузу, собираясь с мыслями.– Хикару здорово вложился в проект по Марсу. Я думаю… ему полезно сменить обстановку. Развеяться. Со… социализироваться. Он произнес последнее слово чуть неуверенно, но твердо, бросая быстрый, почти умоляющий взгляд на Ёчико. Ёчико подошла чуть ближе к столу, остановившись в шаге от Кайто. Она знала его границы. – Кайто, – ее голос был спокоен, но обладал силой натянутой струны.– Мы неоднократно говорили, что Хикару-куну необходим опыт обычной жизни. Выход в город с ровесником – важная часть этого. Постоянная изоляция… не принесёт пользы. Ее взгляд теплый и одновременно требовательный обратился к Дайсукэ: – Мори-кун, вы готовы нести ответственность? Не отходить от Хикару? Дайсукэ выпрямился: –Хаи, Фудзивара-сан! Я буду рядом постоянно. Не отойду ни на шаг! Его глаза светились решимостью, смешанной с надеждой. Кайто перевел ледяной взгляд на Санни, замершего у книжного шкафа, как статуя. Телохранитель сделал едва заметный шаг вперед. Его голос был тихим, ровным, лишенным интонаций, как автоматический доклад: – «Неон Дрим» имеет три основных и два служебных выхода. Видеонаблюдение – стандартное коммерческое, слепые зоны: северо-западный угол, зона возле туалетов. Управляемы обходом. Пиковое время – с 14:00 до 18:00. Маршрут до ближайшей станции метро – пять минут пешком по улице с камерами наружного наблюдения и высокой проходимостью. Риск оцениваю как умеренно-контролируемый при условии постоянного визуального контакта и активного сканирования. Я буду внутри зала, незаметен для целевой аудитории. Ёчико чуть наклонилась в сторону Кайто, не нарушая его пространства. – Кайто… Мы не можем вечно держать его в стерильной камере. Доверие требует шагов с обеих сторон. Санни – лучшая гарантия.– Она посмотрела на Хикару– Ты обещаешь быть предельно осторожным? Слушаться Санни мгновенно, если он подаст сигнал? Не отходить от Мори-куна? Хикару кивнул, почти не дыша. – Конечно, онэ-сан. Обещаю. Кайто закрыл глаза. На долгую секунду в кабинете воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов. Когда он открыл глаза, то вынес вердикт: – Два часа. Не минутой больше. Санни имеет полномочия немедленно изъять вас оттуда при малейшем подозрении на угрозу или отклонение от плана.– Его взгляд, острый как скальпель, вонзился в Дайсукэ.– Ты отвечаешь за то, чтобы Хикару не ввязывался ни в какие инциденты и не терялся из виду. Твой телефон – включен, громкость на максимуме, на связи.– Он снова посмотрел на Хикару.– Это не развлечение. Это полевая практика. Оценивай обстановку, сохраняй бдительность. Любая оплошность — провал миссии. Понятно? – Хаи, Нии-сан. Понятно, – Хикару выдохнул, ощущая смесь облегчения и тяжести, словно надел невидимый, но очень тесный доспех. – Большое спасибо, Тачибана-сан, Фудзивара-сан! – Дайсукэ поклонился чуть глубже, сдерживая торжествующую улыбку. Он осторожно толкнул Хикару в плечо, направляя к выходу, пока разрешение не отобрали обратно. Сибуя в субботний полдень встретила их оглушительной симфонией жизни. «Неон Дрим» вздымался светящейся крепостью, ее вывески резали глаза. Хикару, стоя на пороге, чувствовал, как его внутренняя тишина трещит под напором гвалта. Дайсукэ, сбросивший налет формальности, схватил его за рукав. – Эй, принцесса! Включайся! – и потащил внутрь, в объятия какофонии: визг синтезаторов, грохот электронных барабанов, крики, смех, гул десятков автоматов. Воздух был густ от сладковатого запаха пончиков, пластика и человеческого пота. Дайсукэ, как стихия, рванул к ряду сияющих панелей ритм-игр. Он прыгал, бил по плиткам кулаками и ногами, вскрикивал от азарта, его тело было гимном необузданной радости. Хикару остался на краю, островком спокойствия в бушующем море света и звука. Его глаза, привыкшие к схемам и графикам, автоматически анализировали хаос на экране. Ноги хотели развернуться и бежать, но любопытство приковывало к месту. – Чего зеваешь? – Дайсукэ, запыхавшийся и сияющий, возник перед ним.– Давай вместе! Вот этот попроще! Он почти втолкнул Хикару к соседнему автомату. –Смотри на стрелки! Бей, когда совпадут! Не думай, чувствуй! Первые попытки были жалкими. Хикару сбивался, движения были деревянными, он промахивался или запаздывал. Дайсукэ хохотал, не злобно, а с открытым восторгом: –Да расслабься ты! Представь, что это твой драгоценный марсианский график, только его надо не чертить, а отбивать ногами! Ирония была грубой, но попала в цель. Хикару закрыл глаза на секунду, отсек гул зала. Внутри включился знакомый механизм, разбиравший уравнения и чертежи. Хикару перестал смотреть на Дайсукэ. Его взгляд прилип к экрану, зрачки сузились, отслеживая не отдельные вспышки, а целые последовательности. Палец нажал на кнопку не тогда, когда стрелка дошла до метки, а за мгновение до этого. Предвосхищение. Его счет пополз вверх. На обычно бесстрастном лице застыло сосредоточение, а в уголках губ дрогнул азарт. Игра из аналитики начала превращаться в чистое удовольствие. – Ого-го!– Дайсукэ замер, уставившись на экран.– Да ты темная лошадка, Тачибана! Гений! Как ты это делаешь? Хикару оторвался от экрана, слегка запыхавшись. – Это действительно весело и не так уж и глупо– пробормотал он. Смущение теплой волной подкатило к щекам. – Ну и отлично! Главное – работает!– Дайсукэ схватил его за плечи и встряхнул.– Команда! Следующий уровень! Там призраки! Хикару на секунду замер, будто споткнулся о собственное прошлое. Сквозь электронный гул пробивался искаженный, но неузнаваемый до жути знакомый мотив — Lacrimosa. Пальцы на джойстике похолодели. –Черт, мрачновато! Но затягивает! — крик Дайсукэ прозвучал как щелчок, возвращающий в реальность. Хикару резко тряхнул головой, с силой нажав на кнопку. В толпе, у автомата с плюшевыми мишками, человек в серых джинсах и ветровке с капюшоном, натянутым на неброскую бейсболку, казался таким же родителем, убивающим время. Санни. Его руки были в карманах, пальцы левой сжимали компактный прибор, тихо вибрировавший в такт работе скрытых камер. Глаза методично сканировали пространство: выходы, группы подростков, отражения в зеркальных панелях. Он видел Хикару, погруженного в расчеты, и Дайсукэ, отдающегося игре всем телом. Видел и парня, слишком пристально их разглядывающего. Санни незаметно сместился, встал между ним и мальчиками, его спина – немой щит. Его мир был тишиной и постоянным расчетом вероятностей на фоне всеобщего веселья. Они вышли позже, чем планировали, с легким звоном в ушах и призрачными пятнами света перед глазами. Весеннее солнце клонилось к закату. И тут Хикару увидел его – огромный билборд. Стильная женщина-телохранитель в безупречном костюме, излучающая уверенность. Логотип: «Агентство Кагемори. Ваша безопасность – наш приоритет» и стилизованная тень дерева. – Смотри, онэ-сан! – Хикару ткнул пальцем вверх, легкая тень гордости мелькнула в глазах.– Выглядит мощно. Дайсукэ присвистнул: – Сильно! Твоя сестра – огонь! Круто быть под такой защитой, да? Хикару пожал плечами, но уголок губ дрогнул. Санни, замерший поодаль, скользнул взглядом по билборду, на мгновение зацепившись за едва заметное отражение в нарисованном окне. Небо потемнело. Первые тяжелые капли дождя шлепнулись на асфальт, потом хлынули стеной, теплые и густые. – Изгваздались!– засмеялся Дайсукэ, хватая Хикару за рукав и таща под козырек станции метро. Они втиснулись в толпу промокших людей. Дайсукэ тряхнул головой, брызги полетели. – А помнишь, как ты на третьем уровне того призрака…? – он снова пустился в рассказ, размахивая руками. Хикару стоял, прижавшись спиной к прохладной стене, слушая. Дождь барабанил по козырьку. На его лице не было привычной замкнутости. Было спокойствие. Легкая усталость от шума, но и странное ощущение, что он не лишний. В трех шагах, прислонившись к тумбе, Санни казался просто горожанином, пережидающим ливень. Капюшон натянут, руки в карманах. Его взгляд, скользящий по лицам, замер на человеке в черной кепке и темном дождевике, стоявшем дальше по платформе. Тот смотрел не на поезд, а на них. Санни не шевельнулся, но его поза чуть изменилась. Поезд, грохочая, вкатился на станцию, унося с собой поток людей и подозрительного незнакомца. Санни выдохнул почти неслышно. Двери вагона закрылись за Хикару и Дайсукэ. Они нашли место у запотевшего окна. Огни ночного Токио плыли за стеклом, расплываясь в цветные пятна. Дайсукэ что-то громко рассказывал, тыча пальцем в телефон. Хикару слушал, изредка кивая. Он чувствовал тепло Дайсукэ рядом, гул поезда и незримое присутствие Санни. Огни Токио плыли за стеклом, смазанные дождем. Мир был все так же огромен и шумен, но теперь в нем было место и для него. На щеке Хикару, в отражении в стекле, дрогнула почти неуловимая тень улыбки. Дождь стучал по крыше вагона, смывая пыль Сибуи.