Lacrimosa

Дверь в ванную распахнулась, выпустив в полумрак номера пар. Единственный источник света – чахлое пламя свечи на комоде. Дешёвый воск воняет пылью. Знакомая до тошноты обстановка. Не этот вычурный номер, конечно. Но гаснущий огонёк, въевшийся в стены запах мыла –дешёвого, с приторным цветочным душком. Достаточно, чтобы старые картины в черепе сдвинулись с места. И тут – он. Запах. Тот самый, из-под всех этих масок и подавителей. Горящее дерево, полынь. И под ними – та самая еле уловимая нота мёда, сигнал. Слабость. Он не искал источник. Он его сразу знал. Взгляд упёрся в спину. Широкие плечи, ссутуленные под тяжестью невесомого воздуха. Мокрая рубашка прилипла к коже, светлые волосы слиплись в жалкие, грязноватые сосульки. Тот ещё видок. Подошёл, сел на край кровати. Пружины скрипнули. Плечом почувствовал тепло и влагу от его тела. –Эй. Не вздумай заснуть сидя, –бросил Леви, не поднимая взгляда. –Ты весь мокрый. Простынешь, и мне потом с твоим сопливым носом возиться. Эрвин даже не повернул головы, лишь голос его прозвучал низко и с хрипотцой от усталости. –Не волнуйся. Если что, я спихну все бумаги на тебя. Уверен, с твоим талантом к чистоте, ты наведёшь идеальный порядок в моем кабинете и в отчётах о поставках. Буквально до последней запятой. Леви хмыкнул. –И что сегодня загрузило твою умную бошку? Этот день был пыткой. С самого утра носились по столице, как две привязанные собаки: отчёты, переговоры, а потом ещё и поклоны всяким ублюдкам ради пайка для корпуса. А под конец их решили добить этим идиотским банкетом по поводу очередной официальной херни. У Леви были обязанности по сопровождению, пришлось идти. Да и оставлять Эрвина одного в этой змеиной яме было не вариант. В зале Леви встал в тени, откуда всё было видно. Эрвин вёл свои светские беседы. Интересно, всех в Митрасе учат так мастерски нести вежливую ахинею? Вокруг Эрвина собралась толпа. Леви знал эти взгляды – так смотрят на диковинного зверя. Никакого уважения, одно любопытство. Внезапный, но знакомый смех донёсся из толпы. Эрвин общался с кем-то из военной полиции, с кем-то незнакомым и смеялся. Смех его был вежливым, дежурным. Но Леви всё равно напрягся. На таких мероприятиях Эрвин щедр на улыбки, но почти никогда не смеётся. Это что, сигнал? К чему? Нет. Эрвин не смотрит в его сторону, даже мельком. Продолжает говорить. Значит, всё под контролем. Эрвина снова окружили. Леви подавил глухой рёв внутри, заставив мышцы расслабиться. Он здесь не охранный пёс. Он – тень, и точка. Голос Эрвина вырвал его из воспоминаний. –Я не справляюсь. Слова повисли в воздухе, тяжелые и незнакомые. Скалы не должны рушиться. Леви ждал продолжения –плана, приказа, чего-то. Но было только молчание и вид сжатых в трясущийся кулак пальцев. Леви не умел этого. Не знал нужных слов. Внутри всё сжалось в комок – злость, тревога, беспомощность. –А кто справляется? – сорвалось с губ грубым выдохом. – Эти ублюдки из Митраса, которые титанов только на картинках видели? Или графы, которые за день жрут месячный паёк корпуса? Он резко замолчал, стиснув зубы. Идиот. Это не то. Совсем не то. Рука Эрвина дрогнула и снова сжалась. Этот жест был красноречивее любых слов. Леви встал так резко, что пружины взвизгнули. Нашёл в своём багаже жёсткое казарменное полотенце и вернулся. Грубым движением насухо вытер мокрые волосы, стирая с них жалкую картину беспомощности. – Ты думаешь слишком много. От твоих мыслей ничего не изменится, – сухо отрезал он. – Ты отличаешься от них тем, что делаешь. Этот ад не закончится, если ты опустишь руки. Если завтра не встанешь –я вытащу тебя за шиворот сам. Он хмуро закончил вытирать и отшвырнул полотенце. Не ждал ответа. Его пальцы нашли пуговицы на мокрой рубашке и принялись расстёгивать их быстрыми, практичными движениями. – Сейчас ты ложишься спать. Ясно? Плечи Эрвина под его пальцами слегка дрогнули и – расслабились. Всего на пару миллиметров. Леви потушил свечу, скинул с Эрвина мокрую ткань и натянул на него одеяло. Тишина. Только ровное дыхание стало чуть глубже. Возможно, вышло. Вытащил хоть ненадолго из этого порочного круга мыслей. Леви отвернулся, снимая куртку. Придётся следить за командующим пристальнее.