Стеклянный этаж

Дотторе знал, что Люмин не верила в случайности. Их встреча вечером пятницы далеко не была совпадением. А ещё он знал, что она не будет ничего спрашивать. Клуб стал для него не эмоциональным эпизодом, а экспериментом, который наконец дал чёткий результат. Хоть он немного и испытывал ревность в привычном человеческом смысле — только вот удовлетворение от точности собственных расчётов было куда сильнее. Люмин повела себя именно так, как он предполагал. Она не сопротивлялась его вмешательству. Не осталась с друзьями. Не выбрала Флинса. Она колебалась — да. Но в момент выбора сделала шаг в его сторону. Для Дотторе это было важнее любых слов. Он сидел в тишине своего кабинета поздним вечером, когда город за окном уже потерял очертания и превратился в абстрактный свет. В руках — планшет с отчётами, но внимание было направлено не на цифры. Люмин. Она будто бы вырезала своё имя на подкорке его мозга. Девушка оказалась гораздо интереснее, чем он ожидал. Большинство людей цепляются за привычные связи: друзей, семью, симпатии, комфорт. Они боятся одиночества, боятся потерять поддержку, боятся выйти из знакомого круга. Люмин же… позволила себе сделать шаг в сторону неизвестного. Не только потому, что он приказал. А потому, что и сама этого хотела. Это было самым ценным. Дотторе прекрасно понимал, что она не осознаёт глубину происходящего. Для неё это было ощущением притяжения, эмоцией, импульсом. Для него — подтверждением гипотезы. Она готова смещать приоритеты. Сначала — вечер с друзьями или новой симпатией. Потом — брат. И если процесс продолжится, она начнёт ставить его выше всех остальных. Он не торопился. Настоящие системы строятся не приказами, а зависимостями. Дотторе вспомнил, как она смотрела на него в VIP-зоне — не с вызовом, не с ненавистью, а с сомнением. Люди редко понимают, что сомнение — первый шаг к подчинению. Когда человек перестаёт быть уверенным в собственных решениях, он начинает искать точку опоры. И этой точкой может стать кто угодно. В данном случае — он. Дотторе слегка усмехнулся. Люмин была умной. Достаточно умной, чтобы не сломаться сразу. И достаточно эмоциональной, чтобы её можно было направить. Клуб показал главное: она не принадлежит полностью ни одному миру. Ни друзьям. Ни семье. Значит, её можно встроить в другой. В тот, что придумает Дотторе. Он открыл новый файл на планшете — список проектов, закрытых встреч, внутренних переговоров. Некоторые из них не были доступны даже членам совета директоров. Дотторе медленно пролистал его. Следующий этап был очевиден. Если она действительно готова идти дальше, если она действительно хочет быть рядом с ним, то ей придётся увидеть больше, чем ей понравится. Он не собирался спрашивать её желания. Он собирался предложить выбор. А люди, которым дают выбор между обычностью и исключительностью, почти никогда не выбирают первое. Дотторе отложил планшет и посмотрел на отражение в стекле окна. — Посмотрим, насколько далеко ты готова зайти, Люмин, — произнёс он тихо с привычной ухмылкой. Впервые за долгое время он чувствовал не просто интерес. Он чувствовал полноценный азарт.

***

Ночь после клуба не закончилась сразу — Лондон будто не хотел отпускать их так быстро. Они ещё долго бродили по улицам, где асфальт отражал огни фонарей, а город казался одновременно живым и одиноким. Кэйа всё ещё смеялся и рассказывал истории, Итэр и Сяо лениво комментировали происходящее, Лаума шла рядом с Люмин, иногда касаясь её руки, будто проверяя, всё ли с ней в порядке, а Нефер молча наблюдала за всеми, как всегда чуть в стороне. Постепенно разговоры стихли, шаги стали медленнее, и один за другим они начали расходиться — кто к такси, кто к метро, кто просто растворялся в ночи. Когда Люмин с Итэром наконец вернулись домой, город уже начинал светлеть. Выходные прошли странно тихо. Они с братом почти не разговаривали — оба отходили от громкой ночи по-своему. Итэр пролежал на диване с ноутбуком, лениво листая новости, Люмин же постоянно сидела на подоконнике с чашкой чая, позволяя мыслям течь медленно и без направления. Голова была тяжёлой, тело — усталым, но внутри оставалось что-то другое: ощущение, будто клуб был не просто развлечением, а границей, которую она пересекла. В понедельник утром офис встретил её привычной прохладой. Люмин только успела снять пальто и поставить сумку на стол, как рядом появилась Коломбина. Она выглядела, как всегда, собранной и спокойной, но в её взгляде было что-то любопытное. Она слегка наклонилась ближе, будто делилась секретом. — Я сегодня уже успела увидеть Дотторе, — произнесла она вполголоса. — Он был… необычным. Люмин подняла бровь. — В каком смысле? — Удовлетворённым, — уточнила Коломбина после короткой паузы. — Даже воодушевлённым, — она улыбнулась. — А это на него совсем не похоже. Люмин почувствовала, как внутри что-то дрогнуло, но постаралась сохранить спокойствие. — Может, удачные переговоры, — сказала она. Коломбина пожала плечами. — Возможно. Но я слишком долго с ним работаю, чтобы путать деловой успех с хорошим настроением. Несколько секунд они молчали, наблюдая за тем, как офис постепенно наполняется людьми. Пытаясь перевести тему с Дотторе, Люмин спросила первое, что пришло в голову: — Кстати, почему ты всегда приходишь так рано? Я то ясно, у мене это прописано... Коломбина посмотрела на неё внимательно, затем чуть улыбнулась — слишком аккуратно, чтобы это было просто улыбкой. — У меня такой режим, — ответила она. В её голосе было что-то, что Люмин не смогла сразу расшифровать. И коллега слишком быстро удалилась, не давая шанса девушке понять смысл ответа. Утро постепенно вошло в привычный ритм. Люмин погрузилась в работу так же, как и всегда: письма, отчёты, звонки, короткие разговоры с коллегами. Всё происходило автоматически, словно тело и разум уже давно выучили алгоритм её будней. Иногда она ловила себя на том, что работает слишком сосредоточенно — будто пыталась не думать о том, что происходило в выходные, о взгляде Дотторе, о его холодной уверенности и слишком точных словах. О долгих пальцах, о крепкой хватке рук, о возбуждённом члене... Люмин сильно ущепнула себя за руку и вернулась к работе. Ей нужно было срочно отвлечься, поэтому она наконец села за архивы отдела кадров. Внешне всё выглядело рутинно: старые договоры, списки сотрудников, внутренние отчёты, сухие формулировки и даты. Она работала сосредоточенно, почти механически, словно пыталась заглушить собственные мысли. Дотторе попросил Арлекино дать доступ секретарше к расширенному архиву ещё на прошлой неделе — формально для подготовки отчёта о кадровых изменениях за последние три года. Тогда это показалось обычным поручением. Сейчас — чем глубже она погружалась в систему, тем больше ощущала странное напряжение. Некоторые файлы открывались медленно. Некоторые — не открывались вовсе. Люмин пролистывала список имён, когда заметила папку, которой раньше не видела. Название было нейтральным, почти случайным: HR / Internal / L-17. Она нахмурилась. Обычно корпоративные папки назывались иначе — структурировано, логично. Здесь же было что-то странное: словно файл создали быстро и небрежно, а потом забыли о нём. Она кликнула. Система секунду «думала», затем открыла документ. Перед ней появился профиль сотрудника. Имя: Сохре Дастура. — Сохре? — удивлённо произнесла Люмин. — С Ирана что ли? Должность: Executive Assistant (Помощник руководителя) Период работы: 2019 (5 месяцев) Люмин замерла. Это была бывшая ассистентка Дотторе. Она пролистала ниже. Статус: terminated (прекращенный) Причина увольнения: — Комментарий: CEO decision. Do not disclose. (Решение генерального директора. Не разглашать.) Люмин почувствовала, как внутри что-то неприятно сжалось. Она привыкла к корпоративной холодности, но даже в самых жёстких отчётах обычно указывали причину увольнения: «по собственному желанию», «реструктуризация», «нарушение условий договора». Здесь не было ничего. Она открыла следующий файл. Это был внутренний отчёт службы безопасности. Формулировки были сухими, почти безличными: Subject lost contact (Субъект потерял связь); Internal investigation closed (Внутреннее расследование закрыто); No external disclosure required (Не требуется раскрытие информации внешним сторонам). Люмин перечитала строки несколько раз. «Lost contact» — потеряна связь. Это не увольнение. Это исчезновение. Она почувствовала, как по коже пробежал холод. В документе не было даты увольнения. Не было подписи отдела кадров. Не было стандартных процедур. Только короткая пометка: CEO decision. Люмин медленно откинулась на спинку кресла. В голове возникла странная мысль: она заняла место человека, который исчез. Она снова посмотрела на имя Сохры. Почему о ней нигде не говорили? Почему никто не упоминал бывшую ассистентку? Почему даже в офисных слухах не было её имени? Она открыла ещё один файл — переписку между отделами. Большинство сообщений были удалены. Осталась только одна строка: “Do not repeat this mistake.” (Не повторяйте эту ошибку). Люмин закрыла вкладку. Сердце билось слишком быстро. Она понимала: это не просто странность системы. Это след. След человека, который слишком много знал. И в этот момент её телефон тихо завибрировал. Сообщение. С незнакомого номера. Она уже знала, кто это. "Поднимитесь на верхний этаж. Сейчас." Она не сразу ответила. Но ответ был не нужен. В груди возникло странное чувство — смесь тревоги и предчувствия. Люмин медленно подняла глаза на стеклянные стены офиса, словно могла увидеть что-то за пределами привычного пространства. Верхний этаж. Все знали, что туда не пускают никого, кроме топ-менеджеров и самых влиятельных акционеров. Даже сотрудники с высоким доступом старались не приближаться к крайнему этажу. Это было место, где решались вопросы, о которых не говорили вслух. Люмин посмотрела на экран ещё раз. Она уже знала, кто это написал. И, сделав глубокий вдох, выключила компьютер. Лифт поднимался слишком медленно. Люмин стояла у зеркальной стены, наблюдая за собственным отражением, но видела не себя — только движение цифр над дверью. Каждый этаж оставался позади с тихим звуком, словно отсчитывая секунды до чего-то неизбежного. Она не понимала, что чувствует. Это была далеко не радость, но и не страх. Скорее напряжённое ожидание, будто перед экзаменом, к которому невозможно подготовиться. В голове всплывали обрывки мыслей: Почему он написал с личного номера? Почему именно сейчас? Почему — сюда? Неужели он узнал, что я прочитала про Сохру? Или он этого и добивался? Верхний этаж всегда казался чем-то абстрактным — зоной чужой власти, чужих решений, куда ей не было места. И теперь она поднималась туда не как сотрудница, а как приглашённая. Это ощущение было странным и опасно приятным. Лифт мягко остановился. Двери открылись — и перед ней показалось другое пространство. Тишина здесь была иной: глубокой, дорогой, почти стерильной. Широкий коридор, стеклянные стены, тёмное дерево, мягкий свет, который не бросался в глаза. Ни одного человека. Ни одного случайного звука. Люмин сделала шаг вперёд. С каждым шагом эмоции становились сложнее. Где-то внутри — тревога. Чуть глубже — любопытство. И ещё глубже — ощущение, что она добровольно заходит туда, откуда уже не выйдет прежней. Она остановилась перед массивной дверью в конце коридора. Рука на секунду зависла в воздухе. Люмин вдруг поймала себя на мысли, что именно этого момента Дотторе, возможно, ждал с самого начала. Она постучала. И тишина за дверью словно ответила ей раньше, чем кто-либо внутри. Кабинет верхнего этажа был не похож на тот, к которому Люмин привыкла. Здесь было ещё больше пространства и меньше предметов — словно всё лишнее намеренно убрали, оставив только то, что действительно имеет значение. Схожесть была только в панорамном окне, которое открывало вид на Лондон, и город казался далёким, почти нереальным. Дотторе как-всегда стоял у окна. Он сразу обернулся с сияющей улыбкой. — Вы пришли быстрее, чем я ожидал, — сказал он удолетворённо. Люмин сделала шаг внутрь. — Вы написали «сейчас», — ответила она. В его взгляде не было предыдущей холодной отстранённости, к которой она привыкла. Но и прямо тепла тоже не виднелось. Скорее — сосредоточенность человека, который давно принял решение. — Закройте дверь, — сказал он. Щелчок замка прозвучал слишком громко. Несколько секунд они молчали. — Вы знаете, почему я вас вызвал? — спросил Дотторе. — Предполагаю, — ответила Люмин осторожно. — Из-за работы. Он чуть усмехнулся. — Люди всегда предпочитают объяснять сложные вещи простыми причинами. Он сделал шаг ближе, нарушая дистанцию между ними вдвойне. — Последние недели вы показали себя иначе, — продолжил он. — Не просто как секретарь. Не просто как сотрудник. Как человек, который умеет адаптироваться, слушать и, главное, понимать меня. — между строк так и читалось "подчиняться". Люмин почувствовала, как внутри что-то сжалось. — Это комплимент? — спросила она. — Это диагноз, — ответил он спокойно, а затем тише, нежно добавил: — И своего рода комплимент, — он подошёл к столу и взял папку. — Вы уже догадались, что в нашей компании есть уровни доступа. Большинство людей даже не подозревают об их существовании. Они работают внутри системы, не понимая, что система может быть изменена, — он поднял на неё взгляд. — Вы — редкое исключение. Люмин молчала, но её взгляд был уверенным, цепким. Она анализировала каждое его слово, темп дыхания, даже шевеление глазных яблок. — Я могу оставить вас там, где вы сейчас, — продолжил Дотторе. — Секретарь. Наблюдатель. Человек, который видит только поверхность. — он сделал паузу. — А могу предложить вам другое. — он положил папку перед ней. — Стать моей личной ассистенткой. Слова прозвучали слишком спокойно. Люмин почувствовала, как воздух стал тяжелее. Личная ассистентка. Прям как была Сохра Дастура. Скрыв страх, она подняла на него глаза: — Разве я не была вашей ассистенткой всё это время? Или это своего рода повышение? — спросила она. — Нет, — ответил Дотторе. — Это переход. Он подошёл ещё ближе, аккуратно беря её ладонь в свою. — Если вы согласитесь, то перестанете быть частью обычного офиса. Вы увидите вещи, которые не предназначены для большинства сотрудников. Вы станете участником решений, о которых не говорят вслух. — он смотрел на неё внимательно, словно проверяя не её слова, а её реакцию. — И главное, — добавил тихо, — вы больше не сможете делать вид, что ничего не происходит. После нашего маленького приключения в "Celestia" я уверен, что научил вас наконец брать на себя серьёзную ответственность. Люмин почувствовала, как в груди поднимается странное чувство — смесь страха и притяжения. Её пальцы слегка дрожали, но твёрдая, прохладная ладонь Дотторе завораживающие успокаивала. В голове крутилась только одна мысль: "Что, блять, случилось с предыдущей ассистенткой?" — Почему я? — спросила она. Это был единственный честный вопрос на который Люмин была сейчас готова. Дотторе задумался на секунду. — Потому что вы не ушли, когда могли, — сказал он, позволяя своей второй руке лечь на талию девушки. — В клубе. В офисе. Рядом со мной, — он сделал паузу, подтягивая её впритык к своему телу. — Люди, которые не уходят, когда нужно, обычно готовы идти дальше, чем сами себе признаются. Но я не предлагаю вам безопасность, — он нагнулся максимально близко к её уху и продолжил: — Я предлагаю влияние. Люмин, решай: остаться частью толпы или стать частью моей системы, стать мне равной. В комнате стало слишком тихо. Люмин вдруг поняла: это не предложение. Это проверка. И если она скажет «да», она больше никогда не сможет смотреть на Дотторе как на просто начальника или умелого любовника. Она узнает что-то намного темнее, секретнее. А если скажет «нет» — она навсегда останется для него просто очередным человеком, которого можно заменить. Может Сохре так само отказалась три года назад? Или, наоборот, согласилась и всё закончилось её исчезновением? Дотторе ждал. И в его взгляде было не желание — уверенность, что она сделает правильный для него выбор. Рука на талии нежно делала круговые движения пальцами ближе к пояснице. Но девушка продолжала молчать подозрительно долго. Он посмотрел на неё внимательнее, останавливая незаметную прелюдию. — Я не привык повторять предложения. Люмин сама отпустила его ладонь и потянулась к папке, но не открыла. — Мне нужно время, — сказала она. Дотторе замер. Всего на секунду. Но для человека вроде него это было слишком заметно. — Время? — переспросил он немного удивлённо. Его пальцы сжали тонкую талию немного сильнее. — Да, — ответила Люмин, аккуратно вырываясь с его «объятий». — Я хочу подумать. Он смотрел на неё долго. Слишком долго. Она знала, что он что-то заподозрил, но отступать назад уже нельзя было. — Обычно люди не думают, когда получают такие предложения, — выдавил он с саркастичной ухмылкой. — Они боятся их потерять. — А я боюсь их принять, — ответила она быстро. Это была правда. В его взгляде мелькнула тень раздражения. — Я не даю второго шанса, — продолжал Дотторе тихо. — Никому. Он сделал шаг ближе, назад беря её ладонь. Теперь его прикосновения были отчётливо грубыми, собственническими. — Люмин, — сказал он, пытаясь звучать мягче, — вы понимаете, что сейчас делаете? Она кивнула. — Да. Он молчал несколько секунд. Впервые в их диалогах он не торопился. Дотторе правда был шокирован. — Три дня, — сказал он наконец. Она подняла глаза. — Три дня. Больше — нет. Не потому, что я вас жалею, — добавил он тихо. — А потому, что вы слишком интересны, чтобы выбрасывать вас из системы раньше времени. Эти слова звучали как комплимент и как угроза одновременно. Его глаза откровенно прошлись по её покрасневшому личику, спустились к тонкой шее и наконец остановились на аккуратной груди за строгой, белой рубашкой. — Через три дня вы скажете «да», — продолжил он спокойно. — И мы больше не вернёмся к этому разговору, — он выпрямился, отпуская девушку. — Поверьте, — добавил Дотторе, — я не привык терять то, что уже считаю своим. Люмин почувствовала, как холод пробежал по коже. Но внутри неё было уже не только притяжение. Было понимание. Она вышла из кабинета медленно. Теперь она знала главное: Дотторе был уверен, что выиграл. А она впервые в жизни решила подумать перед тем как принять решение: сыграть ли против него или погрузиться в этот омут манипуляций, похоти и тайн с головой. Оставшаяся часть дня прошла для Люмин почти незаметно. Она отвечала на письма, составляла расписания, подписывала документы — всё привычно, всё автоматически. Коллеги разговаривали, кто-то смеялся, кто-то обсуждал проекты, но для неё офис словно превратился в декорацию. Мысли снова и снова возвращались к имени, которое теперь не выходило из головы. Сохре Дастура. Каждый раз, когда Люмин ловила себя на этом, она чувствовала лёгкое напряжение в груди — будто кто-то осторожно, но настойчиво тянул за невидимую нить. Вечером они с несколькими коллегами вышли из здания вместе. Воздух был прохладным, город — шумным, обычным. Люди спешили к метро, разговаривали, спорили, смеялись. — Кстати, — сказала Люмин, словно между делом, — а вы помните бывшую ассистентку Дотторе? Коллеги переглянулись. — Помню, — ответила Сандроне после паузы. — Кажется, её звали Сохре. Очень необычное имя. — Да, — кивнул Скарамучча рядом. — Она работала до тебя. — А что с ней стало? — спросила Люмин. Наступила короткая пауза. — Честно? — пожала плечами девушка. — Никто толком не знает. Она просто… перестала появляться. — Уволилась? — уточнила Люмин. — Возможно, — ответили ей неуверенно. — Но официально никто ничего не объявлял. — Странно, — добавил кто-то. — Обычно об этом хотя бы говорят. Хотя, был бы Дотторе моим начальником, я бы тоже убежал, ничего не сказав! Люмин кивнула, словно её удовлетворил ответ. Ребята посмеялись на эту тему, но внутри девушки уже было чувство подозрения, которое становилось тяжелее. Она ничего не сказала. Именно молчание казалось самым безопасным вариантом. Когда она вернулась домой, то было до жути тихо. Уставший Итэр ушёл в свою комнату отдыхать, в квартире горел приглушённый свет. Люмин села на кровать и достала из сумки папку, которую дал ей Дотторе. Новый договор. Она открыла его медленно. Документ выглядел идеально. Слишком идеально. CONTRACT OF CONFIDENTIAL ASSIGNMENT Position: Personal Assistant to CEO 1. Scope of Responsibilities (Объем обязанностей) Ассистент обязуется участвовать в проектах CEO, включая: - стратегическое планирование, - анализ внутренних данных, - сопровождение закрытых переговоров, - управление информационными потоками. Фраза «информационные потоки» была подчеркнута. Люмин нахмурилась. 2. Confidentiality Clause (Положение о конфиденциальности) Ассистент обязуется не раскрывать: - структуру корпоративных операций, - детали финансовых моделей, - методы обработки данных третьих лиц, - внутренние решения, не предназначенные для публичного доступа. Формулировки были слишком размытыми. «Методы обработки данных третьих лиц» — слишком широкое понятие. 3. Data Access & Responsibility (Доступ к данным и ответственность) Ассистент получает доступ к: - закрытым базам данных, - аналитическим моделям, - партнёрским платформам, - корпоративным хранилищам информации. - В случае утечки данных ответственность несёт ассистент. Люмин медленно провела пальцем по строке. Ответственность — на ней. 4. Financial Interaction Clause (Положение о финансовом взаимодействии) Ассистент участвует в сопровождении операций, связанных с: - внешними партнёрскими структурами, - дочерними компаниями, - инвестиционными фондами, - альтернативными финансовыми механизмами. Слова были нейтральными. Но Люмин почувствовала, что за ними скрывается нечто другое. «Альтернативные финансовые механизмы» — слишком красивое название для грязных схем. 5. Non-Disclosure of Internal Experiments (Неразглашение внутренних экспериментов) Ассистент обязуется не раскрывать информацию о: - внутренних тестированиях, - аналитических моделях поведения, - экспериментальных проектах, - исследованиях эффективности человеческих ресурсов. Люмин остановилась. «Аналитические модели поведения». Она перечитала строку ещё раз. Это звучало не как бизнес. Это звучало как наблюдение за людьми. Сразу вспомнилась встреча с Аль-Хайтамом и Кавехом о тех секретных проектах, в которые Дотторе хотел инвестировать. Девушка задумчиво подняла глаза к потолку и начала думать. Тогда она решила, что начальник достаточно ей доверяет и, поэтому, взял с собой на такую секретную встречу, но никаких весомых доказательств кроме их усных разговоров не было. Если бы что-то всплыло, то все бы знали где искать крысу. Значит... Дотторе проверял её и, возможно, Аль-Хайтама. Люмин стало не по себе от осознания, что может скрываться дальше. 6. Termination Clause (Положение о расторжении договора) В случае прекращения сотрудничества ассистент обязуется: - не распространять информацию о деятельности компании, - не контактировать с внешними структурами, - не участвовать в расследованиях, связанных с компанией. Последняя строка была выделена жирным шрифтом. Люмин почувствовала, как по коже снова пробежал холод. Она закрыла договор. Теперь он больше не казался просто карьерным шансом. Он выглядел как ловушка. Умело сформулированая ловушка. В этот момент в её голове всплыло лицо Флинса. Его спокойный голос. Его слова о том, что люди исчезают не просто так. Люмин впервые за вечер задумалась не о Дотторе. А о том, что, возможно, Флинс знал больше, чем говорил. И что, возможно, она уже слишком глубоко зашла, чтобы просто закрыть этот договор и сделать вид, что ничего не происходит. Люмин сидела на кровати, держа телефон в руках, но экран оставался тёмным. Договор лежал рядом, раскрытый на странице с выделенными строками. Она снова и снова возвращалась к одной фразе: «аналитические модели поведения». Слишком аккуратная формулировка. Слишком холодная. Но так похоже на Дотторе. Мысли неизбежно возвращались к Флинсу. Он говорил осторожно, не давил, не пугал. Но теперь Люмин понимала: он знал, что говорит. И, возможно, именно поэтому исчез из её вечера слишком вовремя. Она открыла чат с Нефер. Несколько секунд просто смотрела на поле для сообщения. Потом написала: Люмин: Нефер, можешь дать номер Флинса? Ответ пришёл почти сразу. Нефер: Ого. Нефер: Это звучит так, будто ты решила проверить, что именно упустила в клубе, когда так благородно ушла от него. Люмин закусила губу. Люмин: Мне не до шуток. Нефер ответила не сразу. Пауза длилась несколько секунд — слишком долго для человека, который обычно отвечает мгновенно. Нефер: Значит, всё серьёзно. Нефер: Он тебе зачем? Запал в душу? Он умеет, чертяка… Люмин смотрела на экран, не зная, как объяснить то, что сама до конца не могла сформулировать. Люмин: Мне нужно с ним поговорить. Ответ Нефер был предсказуемо язвительным: Нефер: Конечно. Нефер: «Поговорить». Нефер: Это всегда начинается именно так. Через секунду пришло новое сообщение. Нефер: Лови. Нефер: И не делай вид, что я тебя не предупреждала. Следом — номер. Люмин несколько секунд смотрела на цифры, словно они могли что-то объяснить сами по себе. Она добавила контакт. Имя: Флинс. Пальцы зависли над клавиатурой. Что писать? «Привет» — слишком просто. «Мне нужна твоя помощь» — слишком откровенно. «Ты был прав» — слишком опасно. Она написала: Люмин: Привет. Это Люмин. Мы познакомились в клубе. Ответ пришёл спустя пару секунд. Будто он ждал. Флинс: Приятный сюрприз. Я как раз думал, появишься ли ты снова ;) Она почувствовала, как внутри что-то сжалось. Люмин: Ты тогда сказал странную вещь. Про то, что люди исчезают не случайно. Флинс: Ты решила проверить, насколько я был драматичен? Она вздохнула. Люмин: Скорее — насколько ты был серьёзен. Флинс ответил не сразу. Флинс: Такие разговоры не любят мессенджеры. Флинс: Я обсуждаю рабочие темы только вживую. Люмин нахмурилась. Люмин: Рабочие? Флинс: Конечно. Флинс: Мы же с тобой взрослые люди. Всё серьёзное лучше обсуждать за ужином. Или хотя бы на прогулке. Через секунду добавил: Флинс: Или ты боишься, что я окажусь менее загадочным, чем тебе показалось? Люмин почувствовала, как внутри что-то дрогнуло. Она написала не сразу. Люмин: Я подумаю. Ответ Флинса был коротким. Флинс: Подумай. Флинс: Но такие разговоры долго не ждут. Она положила телефон рядом. Теперь всё стало сложнее. Она не предала Дотторе. Но и не закрыла глаза. Она просто приоткрыла дверь. И где-то в глубине души Люмин уже понимала: если она сделает следующий шаг — назад дороги не будет. Она взяла телефон и всё-таки написала: Люмин: Завтра после 19. Адрес скину ближе к обеду. Наверное, дело было не только в обстоятельствах, а в самой Люмин. Она всегда была из тех людей, которые не умеют проходить мимо запретных дверей — не из-за смелости, а из-за любопытства, которое сильнее инстинкта самосохранения. Её тянуло туда, где нельзя, туда, где скрывают правду, туда, где всё слишком сложно и опасно, чтобы оставаться равнодушной. Именно поэтому она захотела работать с Дотторе. Теперь интерес к его персоне стал ещё глубже, противоречивее, опаснее. Но именно поэтому встреча с Флинсом казалась ей необходимой: не как побег, а как попытка понять, где заканчивается притяжение и начинается правда. Пока она не хотела выбирать сторону — она хотела лишь знать больше, даже если это знание могло разрушить всё, что между ними только начинало формироваться. Люмин была готова войти в этот эксперимент, но лишь при одном условии — если перестанет быть в неведении и получит право стоять с Дотторе на одной стороне, на равных позициях. Если Флинс действительно способен дать ей возможность раскрыть пару грязных карт Дотторе, она примет этот риск без колебаний. Мужчина никогда не обещал ей безопасности — он предложил лишь игру без правил. А значит, у неё не было причин соблюдать их в одиночку.