Тьма и свет в паутине времени

Хуа Чэн не кричал. Это было странно — даже неправильно. Когда мир рушился раньше, он смеялся, когда боги падали — усмехался, когда сам умирал — возвращался. Но сейчас в груди была такая пустота, что не рождалось даже ярости. Се Лянь лежал перед ним. Не в бою, не в унижении, не на алтаре — а просто на холодных каменных плитах разрушенного храма, словно прилёг отдохнуть. Белые одежды были испачканы кровью, но лицо оставалось спокойным. Слишком спокойным. Хуа Чэн медленно опустился рядом, будто любое резкое движение могло окончательно разрушить реальность. — Гэгэ… — тихо. Он протянул руку, коснулся щеки — и замер. Холод. Не иллюзия. Не временная потеря сознания. Не божественный сон. Смерть. Вокруг всё ещё ощущались остатки духовной энергии — следы боя, эхо заклинаний, чужая вина, чужие оправдания. Боги уже ушли. Как всегда. Хуа Чэн наклонился ниже, прижал лоб к плечу Се Ляня. — Ты же говорил, что привык к падениям, — прошептал он. — Так почему на этот раз не встал? Ответа не было. И тогда он понял: мир продолжит существовать. Небеса будут вращаться. Боги — заседать. История — идти дальше. Просто без Се Ляня. Это было недопустимо. Когда тело бога начало рассыпаться золотым светом, Хуа Чэн сжал его до боли — будто мог удержать саму концепцию смерти. Свет просачивался сквозь пальцы, растворяясь в воздухе, и в какой-то момент он остался один. Тишина стала абсолютной. Хуа Чэн сидел так долго, что даже демоническое время потеряло смысл. В какой-то момент он встал — медленно, будто каждое движение давалось через пустоту. — Значит, вот как, — сказал он в никуда. — Тогда… и мне больше незачем. Но он не умер. Он ушёл.