Проклятие

Дни после ссоры с Лили и её признания в любви к Джеймсу превратились для Северуса в сплошной, серый кошмар. Он двигался как автомат, его тело выполняло привычные действия — уроки, еда, сон — но внутри него всё было мертво. Он перестал спать, его глаза горели лихорадочным огнем, а мысли метались, как пойманные птицы, между образами Лили, Джеймса и его собственного, ненавистного отца. Каждый раз, когда он видел Джеймса в коридоре, его желудок сжимался в тугой узел, а когда он случайно слышал смех Лили, в его груди разверзалась бездонная пропасть. Он чувствовал себя пустым сосудом, наполненным лишь горечью и отчаянием, который вот-вот треснет. Он пытался найти утешение в темных искусствах, в запретных заклинаниях, но даже они не могли заполнить ту зияющую пустоту, что образовалась в его груди. Он читал о проклятиях, которые медленно сводили с ума, о зельях, но ничто не давало ему того облегчения, которого он жаждал. Он чувствовал себя пойманным в ловушку, без выхода, без надежды. Однажды вечером, когда замок уже погрузился в глубокий сон, а луна висела над Хогвартсом, как бледный, безразличный глаз, Северус не выдержал. Он прокрался из гостиной Слизерина, его шаги были бесшумны, как у тени. Он миновал спящих портретов, каждый из которых, казалось, осуждающе смотрел на него. Он вышел на территорию, и холодный ветер трепал его мантию, хлестал по лицу, но он не чувствовал его. Он чувствовал только ледяную хватку отчаяния, которая сжимала его горло, не давая дышать. Ноги сами привели его к берегу Черного озера. Вода была черной, как чернила, и отражала звезды, словно тысячи крошечных глаз, которые смотрели на него с высоты, не предлагая ни утешения, ни спасения. Она манила его, обещала покой, забвение, конец этой невыносимой боли, которая разъедала его изнутри. Северус подошел к самому краю. Он снял мантию, бросив её на мокрую, холодную траву. Его худое тело дрожало, но он не обращал на это внимания. Он сделал шаг. Потом еще один. Холодная вода обхватила его лодыжки, затем колени, бедра. Она была ледяной, но это было даже приятно — она заглушала внутренний огонь, притупляла остроту боли. Он продолжал идти, пока вода не достигла его груди. Лунный свет играл на поверхности, создавая причудливые, зловещие узоры. Он закрыл глаза, представляя, как вода заполняет его легкие, как она уносит его прочь от этого мира, от Джеймса, от Лили, от самого себя. Он представлял, как его тело медленно опускается на дно, где нет ни смеха, ни боли, ни предательства. Образы нахлынули на него, как цунами, один за другим, безжалостно: смех Джеймса, холодный взгляд Лили, Кира, тянущая его за волосы, унижение в коридоре, его собственное бессилие. Он закричал. Беззвучно. Его тело забилось в конвульсиях, он начал захлебываться, вода хлынула ему в рот, в нос, в легкие. Он тонул. Это было именно то, чего он хотел. Он чувствовал, как силы покидают его, как сознание медленно уплывает, унося его в бездну. Ещё немного... Сильная рука схватила его за воротник рубашки. Резкий рывок, и он почувствовал, как его вытаскивают из воды. Он закашлялся, захлебываясь, но рука не отпускала. Она тянула его к берегу, быстро, решительно, словно пытаясь вырвать его из объятий смерти. Он чувствовал, как его легкие разрываются от боли, как вода вырывается из него с каждым судорожным кашлем. Северус открыл глаза. Перед ним было размытое пятно. Он мельком увидел только карие глаза, и темные, мокрые волосы, прилипшие ко лбу. Человек что-то шептал, но Северус не мог разобрать слов. Он чувствовал тепло чужого тела, прижавшегося к нему, когда его тащили по мелководью. Прикосновения, обычно вызывающее панику, сейчас было единственным, что удерживало его от полного погружения в небытие. Он чувствовал, как его голова безвольно болтается, как вода стекает с его лица. Его вытащили на берег. Холодный воздух ударил в лицо, заставляя его судорожно вдохнуть. Человек склонился над ним, его дыхание опалило щеку. Северус попытался сфокусироваться, понять, кто это, но его веки отяжелели. Он видел только эти светло-карие глаза, которые смотрели на него с такой странной, почти отчаянной заботой, которой он никогда не видел ни в чьих глазах, кроме, быть может, Лили, и то очень давно. А потом тьма поглотила его, мягкая и милосердная. *** Когда Северус очнулся, он лежал на мокрой траве. Луна уже скрылась за облаками, и наступал рассвет, окрашивая небо в бледно-розовые и серые тона. Холод пронизывал его до костей, заставляя дрожать. Он сел, оглядываясь по сторонам. Он был на берегу озера, но как он здесь оказался? Он помнил, как вошел в воду, как тонул, как захлебывался. Он помнил панику, отчаяние, боль. Но потом... В его памяти всплыл образ. Сильные руки. Карие глаза. Темные волосы. Чей-то шепот. Кто-то спас его. Но кто? Он попытался вспомнить, но голова раскалывалась от боли, словно кто-то бил его молотом. Он не мог вспомнить лицо, только эти глаза. И волосы. Это был не Люциус, не Регулус. И уж точно никто бы не стал его спасть. Северуса бы скорее утопили или, по крайней мере, стояли бы на берегу и смеялись. Северус встал, его тело ныло, каждый мускул протестовал. Он нашел свою мантию, промокшую насквозь, и накинул её на себя. Она была тяжелой и холодной, но давала хоть какое-то подобие защиты. Он был жив. Он не знал, почему. И он не знал, кто его спас. Но в его душе, где еще недавно царила абсолютная пустота, теперь поселился крошечный, едва заметный росток недоумения. И это было почти так же мучительно, как и боль, потому что теперь ему придется жить с этой тайной, с этим необъяснимым спасением. Он медленно побрел обратно в замок, его шаги были тяжелыми, а мысли путались. Кто это был? Почему он спас его? И почему оставил его одного, не дождавшись, пока он придет в себя? Эти вопросы крутились в его голове, как назойливые мухи, не давая покоя. *** Северус тщательно продумывал все планы мести Джеймсу, даже если Лили теперь его ненавидит, он не собирался сдаваться. Его взгляд был пуст, но в нем читалась готовность на всё. Он был готов продать свою душу, лишь бы получить силу. Силу, чтобы отомстить. Следующие дни Северус проводил в библиотеке, но не в той, где его унизили. Он пробирался в Запретную секцию, используя все свои знания и хитрость. Он искал не просто заклинания. Он искал ритуалы. Темные, древние, запретные. Он хотел не просто ранить Джеймса. Он хотел уничтожить его. Уничтожить всё, что он любил, всё, что он представлял. Он читал о проклятиях, которые медленно сводили с ума, о зельях, которые превращали человека в живой труп. Он искал способ сделать так, чтобы Джеймс Поттер пожалел о каждом своем смехе, о каждом своем прикосновении, о каждом своем слове. И чтобы Лили Эванс пожалела о своем выборе. Та неловкая, болезненная привязанность к Лили, которая раньше жгла грудь, теперь превращалась в горький пепел. Если она хочет света, пускай греется в лучах Поттера, пока этот свет не погаснет навсегда. Северус больше не боялся тьмы. Он стал её частью. Выходя из библиотеки под утро, он столкнулся в коридоре с зеркалом. На него смотрел незнакомец: впалые щеки, глаза, подернутые нездоровым блеском, и плотно сжатые губы, на которых застыла едва заметная, пугающая улыбка. Он готов пройти весь путь мести до конца, даже если в конце его ждет полное одиночество. Джеймс Поттер думал, что выиграл, потому что у него была популярность, друзья и любовь. Но у Северуса теперь было то, чего у Поттера никогда не будет — отсутствие жалости к самому себе. И к другим.