Библиотека мини истории

--- Ло, под прицелом двух ожидающих взглядов, замер. Хотя его лицо не выражало эмоций, губы его слегка сжались, а мысли неслись бешено и торопливо: «Ааа, я-то что сделаю? Хотя... впервые моё мнение спросили! Но прям не вовремя, аааа... Хотя, может, согласиться? Не только для помощи, может... Может, из этих артефактов я вспомню что-нибудь?.. Ладно, была не была!» Ло, просидевший в тишине несколько секунд, выдохнул и ответил: — Это... Госпожа Окетра и господин Роман. Это очень благородно с ваших сторон, и мне приятно знать, что дали мне возможность выбрать. Мой ответ — да. Я согласен. После этих слов Рома кивнул и широко улыбнулся. Затем он вскочил со стола, хлопнул в ладоши и радостно воскликнул, развеивая напряжённость: — Это так здорово! Спасибо большое, Ло, что решил довериться нам! Давайте уже приступим к трапезе? После этого все молча повернулись к нему, а Рома продолжил уже более уверенно: — О, так же! Ммм... Я же гостинцы принёс? Где они? — От этого он задумчиво поднёс руку к макушке и потом повернулся к Сдерику. — Сдерик, милый, принесёшь? После этого абд растерянно вздрогнул, встал, поклонился, пробормотал что-то несвязное и побежал на кухню. Окетра недовольно посмотрела на Рому. — Роман, вы же знаете, что вы не... — Не успела она договорить, как её перебил Рома, который уже снова сидел и небрежно махнул рукой, демонстративно забросив все правила этикета, особенно перед женщиной, чем вызвал явное неодобрение Хануф и Халимы. — Что вы, леди Окетра! Я ведь просто спросил его, не приказывал! Если бы он не хотел, пошёл бы Ло! Ведь так? — Рома весело взглянул на того, явно ожидая ответа. Ло молча кивнул, после чего Рома уже молча и сам кивнул, сел ровно, даже величественно, сложил руки элегантно, выпрямил спину, а его взгляд стал одновременно хитрющим и задумчивым. Тем временем Сдерик уже вернулся с гостинцами, аккуратно поставив тарелку с изысканными сладостями в центр стола Атмосфера за столом стала постепенно улучшаться, все немного расслабились. Сдерик, ловко управляясь с подносом, поднес тарелку с гостинцами сначала к своей госпоже. Рома, довольный, наблюдал за Окетрой, а затем произнес уже тихим, спокойным голосом, в котором явно слышалось удовольствие: — Госпожа Окетра, эти сладости... Как мне сказал один «добродушный» торговец, — на этом слове Рома ядовито выдавил из себя эпитет, и в его глазах мелькнула искорка насмешки, — они из других государств и при этом сделаны из очень редких фруктов. Попробуйте! Надеюсь, вам понравится! Он сделал изящный жест рукой, приглашая её первой выбрать лакомство, но в его взгляде читался немой вопрос и ожидание. Он явно хотел не просто угостить, а услышать её мнение об этом «редком» и спасённом от подмены угощении. Это был маленький, изящный тест на проницательность, замаскированный под любезность. Окетра молча рассматривала дары, затем потянулась к синему фрукту с блестящей глазурью и засахаренными лепестками роз. Она повертела его в руках, положила на свою тарелку и аккуратно разрезала. Внутри открылась сочная фиолетовая мякоть, а сладкий, пьянящий аромат сразу же наполнил воздух вокруг. Окетра аккуратно откусила кусочек, медленно прожевала и проглотила. Её глаза на мгновение расширились от удивления, а затем в них вспыхнуло чистое удовольствие. Она промолчала, взяла ещё один кусочек, и так, не торопясь, съела весь фрукт. После этого она слегка прокашлялась и посмотрела на Рому, который наблюдал за ней с хитрым, ожидающим взглядом. — Благодарю за эти дары, Роман. Это чудесно, — прозвучало её искреннее, немного удивлённое признание. Рома ответил лёгким поклоном и тут же продолжил, не давая расслабиться атмосфере, в то время как слуги по обе стороны стола лишь напряжённо следили за разговором. — О, леди Окетра, я сам рад, что вам это понравилось! Но, пожалуй, давайте перейдём к сути — к Огням Богов. Потому что время, всё же, поджимает. Окетра молча кивнула, давая понять, что слушает, а Роман продолжил, его голос стал чуть тише, деловитее: — Я вроде бы слышал, что кто-то... ммм... из «искателей» нашёл один из Огней? Какой именно артефакт, мне неизвестно. Окетра, услышав это, довольно улыбнулась, но в её улыбке была и доля горечи. — О, знаю. Сдерик почти нашёл, — она кивнула в сторону кухни, где тот скрылся. — Но это была лишь записка, которая после... — её голос стал раздражённым, — ...после всей этой истории с торговцами оборвалась. Потому что этот человек, что заключил сделку с грабителями, которые должны были найти этот артефакт без лишних слухов... у него не получилось. На чёрном рынке так и говорили об этом. А в записке было написано, что сделка отменяется, и всё в таком роде. Она отхлебнула вина, её взгляд стал холодным и расчётливым. — Так что пока что у нас есть лишь догадки и обрывки слухов. Но если ты что-то знаешь, Роман, я буду только благодарна. А твой Ло, — её глаза снова скользнули по новому слуге, — может оказаться полезен в розыске. У него, кажется, острый глаз и... тихий нрав, что порой ценнее грубой силы. Ло лишь поежился от этого внимания, но слушал, а Рома просто кивнул и посмотрел в окно. — Окетра, думаю, пока я ничего нового для вас не знаю. Но мы, наверное, пойдём, так как пока у меня ничего полезного для вас нет. После этого Рома встал со стола, молча вышел из-за него и, повернувшись на прощание, поклонился ей. Затем его взгляд остановился на Ло. — ...Ло, ты останешься на попечении Окетры. Леди Окетра, прошу, если что-то случится, отписаться мне. И так же... не пренебрегать моим абдом. --- После этих слов Роман молча ушёл в коридор, его шаги постепенно затихли вдали. Тем временем за столом воцарилась тишина. Окетра сама, уже не желая есть, встала. Её взгляд, холодный и оценивающий, скользнул по Ло, прежде чем она заговорила: — Хануф. Покажи ему комнату. Отдельную. И объясни, что где находится. После этого она без лишних слов развернулась и удалилась в свои покои, оставив за собой лёгкий шлейф дорогих духов. Хануф молча кивнула и двинулась в путь, а Ло, ощущая себя незваным гостем в чужом спектакле, покорно последовал за ней. В голове Ло мысли текли медленно и тягуче, как густой мёд: «И почему так?.. Хотел вернуться туда... Я же хотел огород сделать и... инструменты тоже. Аргх, не важно, ладно. Интересно, а Роман справится со своим лунатизмом? Не упадёт ли ночью? За ним присмотрят?..» Его размышления прервала Хануф, остановившись у неприметной двери в одном из боковых коридоров. — Это твоя комната. Радуйся. Нам, абдам, редко кто даёт отдельные покои, — сухо произнесла она, и в её голосе сквозь равнодушие пробивалась тень чего-то — то ли зависти, то ли непонимания. Услышав это, Ло лишь кивнул и смотрел, как она разворачивается и уходит, не оглядываясь. Он толкнул дверь и зашёл внутрь. Комната была ещё меньше, чем в дворце Ромы. Всё в ней было впритык: узкая кровать, простой деревянный сундук, небольшой шкаф и потертый ковёр на каменном полу. — ...Прошлая комната лучше была... — пробормотал он себе под нос, но тут же пожал плечами. — Ладно, хоть что-то. --- Тем временем Рома спокойно прошёл через шумные районы, а затем столь же неспешно вернулся в свой дворец, но уже с весёлым, беззаботным видом. Когда он зашёл внутрь, его в холле встретил Хонсу. Увидев Романа без Ло, слуга вопросительно поднял бровь, но не проронил ни слова. Рома, заметив его взгляд, хмыкнул, ловко схватил Хонсу за руки, сделал с ним пару небрежных кругов в танцевальном па, а затем оттолкнул с игривой улыбкой. — Хонсу! Не волнуйся, я Ло отдал на попечение леди Окетры! Для важного задания! — выпалил он скороговоркой. — А сейчас иди и попроси Неферур о чае! О, как же я хочу её чая и пирога! Давай, давай, быстрее! Не терпится уже! Хонсу, опешив от такой внезапной и бурной атаки, лишь молча поклонился, пробормотал: «Хорошо, господин Роман, будет сделано», — и удалился, чтобы исполнить поручение, в его обычно бесстрастных разноцветных глазах читалось лёгкое смягчилось на волосок и в его глазах читалось лёгкое растерянность . .... После того как Хонсу наконец-то ушёл, Рома потянулся, кости его сладко хрустнули, и он медленно направился в сторону своих покоев. Зайдя внутрь, он начал наконец переодеваться. Рома позволил себе расслабиться. Парадный наряд — строгий, тяжёлый, пропитанный официальностью — отправился прочь, слой за слоем, словно он снимал не только одежду, но и напряжение вечера. Он потянулся к другому комплекту — более мягкому, домашнему, но всё ещё достойному его статуса. Ткань была светлой, струящейся, почти невесомой. Бело-серебристые слои ложились свободно, образуя мягкие складки, будто дым или туман. Широкий плащ на плечах мягко спадал вниз, обрамлённый тонкой золотой окантовкой и узорами, напоминающими древние символы. На груди поблёскивал крупный голубой камень, закреплённый в изящной оправе — акцент, который придавал образу благородство и тихую роскошь. Пояс с подвесками и металлическими элементами негромко звенел при движении, добавляя наряду живого, ритуального характера. После этого он наконец опустился на край кровати, устало уставившись в пол и что-то бормоча себе под нос. Если бы кто-то прислушался, можно было бы услышать: — ...Интересно, всё же, эти грабители и... Ладно, неважно. Надо ли мне это? Пришёл в этот мир для отдыха, а не для приключений... Думаю... если что, им помогу. Пусть сами справятся. Это были его последние внятные мысли перед тем, как в дверь постучали, и послышался голос Сафета. — Господин Роман, чай и пирог готовы. Вам принести или вы подойдёте? Рома замер на мгновение, а затем, осознав вопрос, ответил: — О, Сафет, будь добр, принеси и оставь у меня. Мне нужно подумать. — Хорошо. Спустя ещё несколько минут к двери снова подошли. Её без стука приоткрыли, и в проёме появилась Иабет. Она молча вошла, поставила поднос с дымящимся чайником и тарелкой с пирогом на низкий столик, совершила бесшумный поклон и так же молча удалилась, оставив дверь приоткрытой — ненавязчивый знак, что он не заперт, и в случае чего, они рядом. Аромат свежей выпечки и травяного чая медленно наполнил комнату, но Рома продолжал сидеть неподвижно, его взгляд был устремлён куда-то далеко за пределы этих стен, в путаницу чужих желаний, артефактов и фиолетовых глаз, преследовавших его даже здесь, в тишине собственных покоев. --- Тишина после ухода Иабет стала почти осязаемой. И вот, в этой тишине, его сознание или нечто иное вытолкнуло за грань реальности. Он оказался в белом, бесконечном пространстве, лишённом каких-либо ориентиров. И там стояло существо. Вы его знаете — Джодах. И что же он делает? Правильно, наблюдает за тем, кто смотрит сквозь временные пороки. Его фиолетовые глаза сверкнули холодным светом. Белые волосы развеялись в невесомости. Фиолетовая мантия выделялась в этом монохромном месте, как и его смуглая кожа. Крылья — алые и чёрные — медленно расправились, будто растягиваясь после долгого покоя. А вокруг него, словно свита или часть его сущности, начали появляться и парить в воздухе геометрические линии, похожие на стилизованные глаза того же фиолетового цвета — демоны, поглощённые Ангелом Смерти. Через мгновение прозвучал голос, отдающийся эхом в пустоте, но адресованный, казалось, самому себе или кому-то незримому: — Наконец-то. Теперь Ло на правильном пути. Надеюсь, Ло сможет справиться... Надеюсь, всё будет... нормально. Последнее слово прозвучало с лёгкой, почти ироничной интонацией, будто понятие «нормально» в этой игре было самой большой иллюзией из всех. --- Ло, который лежал на кровати в своей новой, тесной комнате, резко выпрыгнул, как будто его ударило током. Сердце колотилось где-то в горле, а лёгкие с хрипом ловили воздух, которого внезапно стало не хватать. Он сел на краю кровати, обхватив голову руками, и дико оглянулся по сторонам. Тени в углах казались гуще, чем должны быть. Ощущение было таким же острым и леденящим, как в тот миг на кухне, когда он встретился взглядом с... с чем-то. «Это был... сон? Или нет?..» Но он не помнил, чтобы засыпал. Он просто лёг, уставившись в потолок, и вдруг... это. Белое пространство. Фиолетовые глаза. Ощущение пристального, всевидящего внимания, направленного прямо на него. Он провёл рукой по лицу, снимая очки и протирая глаза. Комната была прежней — маленькой, тихой, чужой. Никаких геометрических линий, никаких расправленных крыльев. Но чувство, что за ним наблюдают, не исчезало. Оно висело в воздухе, тихое и неотступное, словно обещание. Единственное что произнес Ло это: — Кто это, черт возьми?!??!?