Библиотека мини истории

Драббл У ло новый господин? После ужина Ло поблагодарил Неферур и направился к себе в комнату. Проходя по затемненным коридорам, он заметил в стороне Иабет и Хонсу, о чем-то тихо и серьезно беседующих. Подойдя ближе, Ло уловил лишь обрывки фраз: «...снова не спит...» «...надо предупредить Неферур,чтобы убрала...» «...ночные хождения стали чаще...» «Неужели они настолько беспокоятся о нём?» — мелькнуло у Ло в голове. Не желая мешать, он сделал вид, что не слышит, и уже было прошёл мимо, как вдруг со стороны главного входа раздался скрип тяжелой двери и приглушенные голоса. В прихожей, окутанные ночной прохладой, стояли Рома и Мехит. Вид у них был изможденный и, что было странно для всегда беззаботного господина, — серьезный. Плащ Ромы был в пыли, а взгляд, обычно ясный и насмешливый, сейчас был устремлен куда-то внутрь себя. Мехит, всегда собранная и невозмутимая, сжимала рукоять кинжала так, что костяшки пальцев побелели. Её глаза, привыкшие к опасности, сейчас широко смотрели в пустоту, будто она впервые видела нечто, что заставило даже её, бесстрашную воительницу, внутренне содрогнуться. (Автор: Напоминание: на собрании Мехит впервые видела столько перепуганных и раненых людей. И да, никто из слуг не знает про золотые маски, только то, что Рома ищет артефакты). Хонсу и Иабет мгновенно приблизились, словная тень и молчаливый страж. Их позы выражали готовность в любой момент броситься на защиту. —Добро пожаловать домой, господин Роман, — глухо произнес Хонсу, совершив почтительный, но короткий поклон. —Все в порядке? — тихо, с неподдельной тревогой спросила Иабет. Ло, по примеру других, тоже молча склонил голову в легком поклоне, замирая в ожидании. Уходить без разрешения теперь казалось неуместным. Рома медленно перевел на них взгляд, будто возвращаясь из далеких земель. Он будто силой заставил углы своих губ поползти вверх, и на его лице появилась привычная, но сейчас какая-то натянутая и уставшая улыбка. —Приветик всем! — его голос прозвучал чуть хрипло, но он старался вдохнуть в него привычную бодрость. — Как провели время без меня? — Всё спокойно, господин Роман, — отчеканила Иабет. —Никаких происшествий, — лаконично добавил Хонсу, его разноцветные глаза пристально сканировали состояние хозяина. Ло лишь молча кивнул,чувствуя себя лишним в этой сложившейся годами динамике. — Это хорошо! — Рома сделал неестественно яркий жест, пытаясь рассеять тяжелую атмосферу. — А Неферур на кухне? —Да, господин Роман, — нашел наконец что сказать Ло. — Там ещё и Сафет остался. — Здорóво! — Рома хлопнул в ладоши, и на этот раз звук вышел более естественным. Он обернулся к Мехит, и в его взгляде мелькнуло что-то похожее на понимание. — Ты наверняка, как и я, голодна до полусмерти. Пойдём, выпросим у Неферур кусочек-другой пирога? — С удовольствием, господин Роман, — ответила Мехит, и её голос впервые за этот вечер прозвучал почти обычно, будто простая бытовая просьба помогала вернуться к реальности. И вся группа, пусть и с разным градусом напряжения, двинулась в сторону кухни, оставив за спиной тень тревожной ночи. «Зачем я с ними иду? Вроде хотел в свою комнату...» — пронеслось в мыслях Ло, когда кухня встретила их тёплым, уютным светом и густым, сдобным ароматом только что испечённого пирога. Неферур, стоя у печи, что-то помешивала в большом котле, а Сафет, удобно устроившись на скамье, доедал свою порцию. Его янтарные глаза, обычно бесстрастные, с лёгким любопытством скользнули по входящим, надолго задержавшись на Роме и Мехит. — А, вот и наши странники вернулись! — обернулась Неферур, и её тёплая, материнская улыбка на мгновение осветила всё вокруг. Но её взгляд, быстрый и опытный, сразу же отметил неестественную бледность под загаром Ромы и застывшую, как у загнанного зверя, осанку Мехит. — Всё хорошо? — Всё прекрасно, просто голодны как волки! — поспешно, почти слишком бодро, ответил Рома, сбрасывая пыльный плащ и не глядя бросив его на ближайший стул. — Мехит сегодня настоящая героиня, ей полагается самый большой кусок. Мехит лишь молча кивнула, опускаясь на скамью напротив Сафета. Она машинально потянулась к кружке с остывшим чаем и сделала большой глоток, будто смывая с себя остатки чего-то горького. Неферур, не задавая больше вопросов, уже ловко орудуя ножом, резала пирог — сочный, с золотистой корочкой, источающий аромат фиников и корицы. —Ло, будь добр, принеси ещё чаю из кладовой, — мягко, но настойчиво попросила она, кивая в сторону двери. Взгляд её ясно давал понять: «Дай им всем минутку прийти в себя без лишних глаз». Ло, радый быть полезным и получить предлог ненадолго выйти из напряжённой атмосферы, тут же направился выполнять поручение. Проходя мимо, он заметил, как Хонсу неподвижно замер у входа на кухню, его скрещенные руки и пристальный взгляд, устремлённый на Рому, говорили красноречивее любых слов. Он не ел и не пил. Он стоял на посту, молчаливый и неумолимый страж, читающий по спине своего господина то, что было скрыто от других. Когда Ло уже доставал с верхней полки кладовой жестяную банку с ароматным чаем, до него донесся из кухни громкий, почти истерический смех Ромы и поток нарочито смешных шуток про неуклюжих торговцев и глупых стражников. «И вправду, как ребёнок, — подумал Ло, прижимая банку к груди. — Несмотря на весь свой возраст и власть...» Но сейчас эта детскость звучала фальшиво. Как тонкая, треснувшая скорлупа, наброшенная на что-то тёмное и усталое. Этот смех был не радостью, а щитом. Попыткой отогнать тишину, в которой слишком хорошо были слышны отголоски того, что они видели сегодня. И судя по гробовому молчанию, царившему в ответ на его шутки, все это прекрасно понимали. Когда Ло вернулся с банкой чая, Рома всё ещё шутил, но его смех звучал натянуто и одиноко. Увидев Ло и его смущённую, немного потерянную щемящую напряженность, он внезапно замолчал. И застыл. Все замерли, наблюдая, как улыбка медленно сползла с лица Ромы. Он уставился на Ло невидящим взглядом, леденяще холодным и пустым. Казалось, он смотрит не на юношу, а сквозь него, на кого-то невидимого, стоящего за его спиной. От этого внезапного, неестественного молчания всем стало не по себе. Воздух на кухне сгустился и стал тяжёлым. Ло почувствовал ледяную мурашку, пробежавшую по спине. Инстинктивно он повернулся, следуя за взглядом хозяина, и краем глаза ему почудилось — лишь на долю секунды — смутное видение: пара сияющих фиолетовых глаз, пылающих в темноте коридора, словно у какого-то хищного зверя. «Тысяча глаз демонов...» — пронеслось в его голове с такой ясностью и уверенностью, будто он знал, чьи они. Но это было невозможно... У него же амнезия. Знакомый взгляд? Чей-то знакомый? Он моргнул, и видение исчезло. Никого не было. Только пустая тёмная арка коридора. Он не знал, что и думать. С трудом придя в себя, он молча протянул банку с чаем Неферур. Похоже, никто, кроме него и Ромы, не видел этих глаз... Все были слишком поглощены тревогой за своего господина, который впал в странный ступор. Спустя ещё мучительную секунду Рома резко дёрнулся, будто очнулся от транса. Он медленно перевёл взгляд на Ло, и в его глазах снова появилась осознанность, хотя и прикрытая лёгкой растерянностью. — Ло, ты, наверное, устал, — произнёс он, и его голос снова зазвучал почти обычно, лишь с лёгкой, едва уловимой дрожью. Он насильственно растянул губы в улыбку. — Можешь идти отдохнуть! •w• — Да... Спасибо большое вам, господин Роман, — поспешно ответил Ло, радый возможности наконец уйти и осмыслить только что произошедшее. Он бросил последний взгляд на замершую кухню — на напряжённого Хонсу, на перепуганную Иабет, на понимающую Неферур — и поспешно ретировался, унося с собой вопрос о фиолетовых глазах, которые, казалось, смотрели на него из самого глубинного уголка его потерянной памяти. После того как Ло вышел с кухни и зашагал по направлению к своей комнате, в голове у него стучала одна и та же навязчивая мысль: эти глаза. Он так устал за этот долгий день... Может, ему всё причудилось? Но нет, это невозможно. Реакция Ромы была слишком настоящей, слишком пугающей. Он явно видел то же самое. Эта мысль была одновременно и тревожной, и странно утешительной — он не сходил с ума. «Ладно, неважно...» — попытался он убедить себя, отгоняя ледяной призрак фиолетового взгляда. Сейчас это было выше его понимания. Мысли, ища точку опоры, перескочили на другое — на ночные странствия Ромы. Иабет рассказывала, что он в полусне заходил к Неферур и ложился к ней в кровать, бормоча что-то о матери. «Интересно... — Ло остановился у двери своей комнаты, задумавшись. — С какой вероятностью он может зайти ко мне?» Картина возникла в воображении сразу: он просыпается от звука открывающейся двери, а на пороге стоит молчаливый, лунатящий аристократ с пустым взглядом. Мысль была скорее любопытной, чем пугающей. По крайней мере, это была бы реальная, осязаемая странность, а не мистические видения. Этими размышлениями он и добрался до своей комнаты. Закрыв дверь, он с облегчением переоделся в простую ночную рубаху и повалился на кровать, чувствуя, как тяжесть дня наваливается на него всей своей массой. Его взгляд блуждал по низкому каменному потолку и небольшим, но крепким стенам. «Комната маленькая... — подумал он, и в его голове, привыкшей к выживанию и созиданию на Зелёном континенте, тут же родился практичный, хоть и абсурдный план. — Но если я аккуратно сниму несколько плиток пола здесь, в углу, и сделаю подкоп... Неглубокий. Можно устроить там маленький огород с травами. Света мало, но некоторые виды грибов или мха точно будут расти. Наверное, никто не будет против?» Он уже мысленно представил себе этот тайный уголок зелени, спрятанный под кроватью. Это напоминало бы ему дом. Придавало бы ощущение контроля над своим пространством. «Надо будет с утра раздобыть или сделать инструменты», — решил он, прежде чем сон окончательно сомкнул его веки. Последнее, что он ощущал перед погружением в забытье, — это шероховатость каменного пола под босыми ногами и смутное утешение от наличия хоть какого-то плана на завтра. После того как Ло ушёл, Рома тоже долго не сидел. Он быстро, почти не чувствуя вкуса, съел свой кусок пирога, поблагодарил Неферур и, сделав вид, что его клонит в сон, отправил всех спать, настаивая, что им тоже нужен отдых. Проходя по пустынным, освещённым лунным светом коридорам в свои покои, он не мог выбросить из головы эти глаза. Странная мысль... Как Мироходец он видел многое в других мирах — существ из плоти и тени, богов и чудовищ. Он листал в памяти каталог своих путешествий, пытаясь вспомнить, где же он видел такой чистый, пронзительный фиолетовый свет, исходящий из пустоты. «Где-то же было...» Зайдя в свои покои, он сбросил камзол и повалился на огромную кровать, уставившись в темноту над собой. Мысли возвращались к одному и тому же. Нет, он это не видел. Он об этом читал. В древних манускриптах, на обугленных страницах книг, принадлежавших таким же, как он, искателям истины между мирами. Описание было точным: «...и явятся Очи, пылающие аметистовым пламенем, предвестники Взгляда, что пронзает время». Интересно... И кто бы мог? Кто обладает такой силой, чтобы явиться лишь взглядом, и зачем? «Демоны? — задумался он. — Сильные существа, некоторые из низших кланов действительно могут видеть будущее. Но зачем им это? Они же слепо подчиняются только своему богу Агнию. И, по всем канонам, они должны сидеть в своём Аду и не высовываться...» Логика упрямо твердила, что это невозможно. Но холодок, пробежавший по спине при том взгляде, и абсолютная, животная уверенность, что кто-то смотрел именно на него, были сильнее любых логических доводов. Он повернулся на бок, сжимая подушку. Завтра придётся снова лезть в старые записи. И быть настороже. __ В пустоте, белый как снег, сидел мужчина. Только это не Агний. У того были фиалковые глаза, белые до плеч волосы, и за спиной — две пары крыльев: больших, а внизу два маленьких. На больших были по одному глазу. Крылья черно-алые, раскидистые. За ушами были тоже перья, и сзади — перьевой хвост. Одет был в мантии, а сам Джодах был в позе лотоса. «Так и не привыкну к голосам этих демонов... — пронеслись его мысли. — Как эти жалкие боги это терпели? Хоть толк от них есть». — Невозможный Мироходец... Перед его внутренним взором возник образ спящего Ло. — Столько бед от тебя, мой друг. И решил играть со временем... Ну что ж, даже в тысячу моих глаз ты непредсказуем. Я даже не вижу твоего будущего из вариантов. Хотя... так даже интереснее. Фиалковые глаза сузились, на губах играла улыбка. — Я готов сыграть с тобой в игры, Лололошка. ____ Все в дворце спали спокойно, пока в ночной тишине не послышались мерные, немного шаркающие шаги. Опытные слуги и стражи лишь глубже заворачивались в одеяла, прекрасно зная, что это просто ночной ритуал их господина. Лунатик Рома был такой же частью дворца, как и лунный свет, льющийся сквозь колонны. Но Ло, хоть и знал о странностях хозяина, всё равно мгновенно проснулся от этих шагов. Сон у него всегда был чутким — сказывалась жизнь, полная неожиданностей и опасностей. Некоторое время он просто лежал, прислушиваясь к удаляющемуся шарканью. Но любопытство и какое-то непонятное чувство долга взяли верх. Он тихо встал, подошёл к двери и приоткрыл её. В серебристом свете луны он увидел Рому, который медленно, как марионетка с ослабшими нитями, плелся по коридору вглубь дворца. Его фигура выглядела беззащитной и потерянной. Увидев это, Ло решил тихо последовать за ним на почтительном расстоянии. «На всякий случай. Чтобы помочь, если что...» Он шёл за ним, стараясь не шуметь, замирая, когда Рома ненадолго останавливался. Они так прошли несколько поворотов, и вот Рома снова замер на месте, уставившись в пустоту перед собой так, будто за ней скрывался весь ответ мироздания. Ло затаил дыхание, гадая, что дальше? Дальше случилось неожиданное. Ноги Ромы вдруг подкосились, и он начал медленно и безвольно падать на холодный камень пола. Ло резко рванул вперёд и успел подхватить его прежде, чем тот успел удариться. Тело Ромы было расслабленным и удивительно лёгким. Теперь Ло стоял посреди ночного коридора с бесчувственным аристократом на руках и смотрел на его лицо. Рома спал глубоким, безмятежным сном, словно всё происходящее было лишь дурным сном Ло, а он сам сладко почивал у себя в покоях. И тут Ло осознал следующую проблему. «И... где его спальня?» В суматохе дня и странностях вечера он, походу, прослушал или забыл эту важнейшую деталь. А Рома на его рутах так и спал, беззаботно посапывая, полностью переложив груз ответственности за своё ночное перемещение на нового слугу. Ло осторожно поправил его, прикидывая вес и варианты. Будить было бесполезно и, судя по рассказам, небезопасно. Остался только один, самый логичный выход. «Отнести к себе в комнату...» — это было единственное логичное решение, которое пришло Ло в голову. Осторожно, стараясь не потревожить сон хозяина, он развернулся и пошел обратно по коридору, неся Рому на руках. Мысли лихорадочно крутились в голове. «Главное, чтобы другие ничего не подумали... и чтобы сам Роман, когда проснётся, ничего не подумал...» — это беспокойство было почти сильнее, чем физическая тяжесть ноши. Он представил себе утро: пробуждение аристократа в крошечной комнатке слуги, на простой кровати. Как он на это отреагирует? Вспомнит ли что-то? Будет ли гневаться или смутится? Ло тихо, буквально на цыпочках, добрался до своей двери, зашел внутрь и аккуратно уложил Рому на свою собственную узкую кровать. Аристократ лишь глубже уткнулся лицом в подушку, что-то неразборчиво пробормотав во сне, и продолжил спать. Ло на мгновение застыл в нерешительности, глядя на спящего господина, который теперь занимал почти всё его скромное ложе. «Ну вот... И что теперь?» — он окинул взглядом свою маленькую комнату. Вариантов было не много. Слегка вздохнув, он снял с единственного стула свою дневную одежду, аккуратно сложил её и сел на него, прислонившись спиной к прохладной каменной стене. Было не очень удобно, но сойти с ума от недосыпа он явно не мог позволить. Он устроился поудобнее, собираясь провести остаток ночи здесь, в роли молчаливого стража у своей же собственной кровати. В тишине комнаты было слышно лишь ровное, спокойное дыхание Ромы. «Интересно, что ему снится?» — мелькнула последняя мысль у Ло, прежде чем усталость снова начала медленно смыкать его веки. Он дремал чутко, готовый в любой момент проснуться, если его неожиданный гость начнёт двигаться или говорить во сне. Эта ночь обещала быть долгой. ___ Утро. Ло по привычке проснулся рано, едва первые лучи солнца начали окрашивать небо в пепельные тона. Где-то в глубине души, даже сквозь пелену амнезии, жила эта привычка — вставать с рассветом. Он потянулся, сел на стуле и осмотрелся. Рома всё ещё спал, разметавшись на его узкой кровати. Казалось, он и не собирался просыпаться. «И что теперь делать?» — мелькнула мысль. Будить его? Оставить спать? А если кто-то войдёт? Не раздумывая долго, Ло тихо встал, чтобы не потревожить сон господина. Он быстро и почти бесшумно оделся в свою привычную одежду — свободную белую кофту с тёмной окантовкой и шнуровкой на груди, намотал длинный клетчатый сине-бирюзовый шарф, поправил широкие чёрные штаны. Его пальцы привычно затянули белые бинты на голенях перед тем, как надеть простую синюю обувь. Напоследок он опоясался тёмно-синим поясом с золотистой полосой. На тумбочке лежали его очки. Он бережно взял их, протёр стекла краем шарфа и водрузил на переносицу. Мир стал чуть четче. Теперь он стоял посреди комнаты, глядя на спящего Рому. Оставалось ждать. И надеяться, что первым в комнату войдёт не Хонсу с его ледяным взглядом и тысячей вопросов. Ло решил расположиться у окна, наблюдая за просыпающимся двором и прислушиваясь к каждому шороху за дверью, готовый в любой момент объяснить, почему его господин встречает утро в служебных покоях. Дверь постучали и, не дожидаясь ответа, плавно открыли. Ло замер, глядя на вошедших, и внутри у него всё похолодело. «Сука... Хонсу». И не один. Как по зову неведомой тревоги, за его спиной в дверном проёме выстроились почти все остальные слуги: Иабет с широко раскрытыми от любопытства глазами, Неферур с лёгкой озабоченной улыбкой, Сафет с его вечной загадочной полуулыбкой и Мехит, чей взгляд мгновенно провёл молниеносную оценку обстановки. Все они застыли на пороге, их взгляды синхронно скользнули по Ло, стоящему у окна в полной готовности, а затем перелетели на кровать, где, прикрытый легким покрывалом, безмятежно посапывал их господин. Повисла густая, звенящая тишина, которую нарушил лишь ровный сонный вздох Ромы. Первым двинулся Хонсу. Он сделал бесшумный шаг вперёд, его разноцветные глаза сузились, превратившись в две щелочки — тёмную и ледяно-голубую. Взгляд, которым он медленно, с ног до головы, окинул Ло, был красноречивее любого обвинения. В нём читалось холодное недоверие, вопрос и безмолвный приказ объясняться. Иабет прикрыла рот рукой, пытаясь скрыть удивлённый возглас. Неферур озадаченно нахмурила брови, переглядываясь с Мехит. Сафет же, скрестив руки на груди, лишь поднял бровь, словно наблюдая за самым интересным представлением в его жизни. Воздух в крошечной комнате стал густым и тяжёлым, будто перед грозой. — Он сам пришёл, честное слово! Я его пальцем не трогал! — сразу же, почти срываясь, выпалил Ло, глядя прямо на ледяное лицо Хонсу. Он соврал. Сказать правду, что он буквально ловил падающего господина на руки и принес его сюда, было равносильно подписанию себе приговора. Хрен его знает, что бы этот «дед» сделал. Остальным, походу, и так всё было понятно. Они пережили не одну такую ночь. Но прежде чем Хонсу успел что-то сказать, на кровате зашевелился. Рома сладко потянулся, его лицо выражало полную, блаженную растерянность. Он сел, сонно протер кулаками глаза и оглядел свою незнакомую, аскетичную спальню с явным недоумением. Взгляд его скользнул по своим слугам, столпившимся в дверях, затем перешел на Ло, стоящему по стойке «смирно» у окна. Мозг аристократа, похоже, наконец-то загрузился полностью. На его лице промелькнула догадка, а затем легкая, смущенная улыбка. —Я... ой... — он с виноватым видом почесал затылок. — Прости, Ло, я, походу, снова ночью ходил... А что, не разбудил? Ло выдохнул с таким облегчением, что у него чуть не подкосились ноги. Он сделал небольшой, почтительный поклон. —Доброе утро, господин Роман... Я решил вас не тревожить и... уснул на полу. Хонсу фыркнул — звук, полный скепсиса, но теперь уже лишенный явной угрозы. Неферур нежно вздохнула, качая головой, будто укоряя непослушного ребенка. Иабет с трудом сдерживала смешок. Сафет же, не меняя выражения лица, подмигнул Ло, словно говоря: «Неплохо выкрутился, новичок». Рома посмотрел на голый каменный пол, потом на свою комфортную постель, и его лицо исказилось в гримасе искреннего стыда. —На полу? Да ты что! Прости, я действительно создаю одни проблемы... — он спустил ноги с кровати и потянулся. — Ладно, всем спасибо за беспокойство! Расходимся, утро на дворе! Ло, иди позавтракай, а потом приходи ко мне — обсудим твои обязанности. И... спасибо. За то, что не бросил посреди коридора. Последнюю фразу он сказал тише, с искренней благодарностью, прежде чем его привычная маска беззаботности снова вернулась на место. Кризис был миновал, но взгляд Хонсу, задержавшийся на Ло на секунду дольше, говорил о том, что вопросы у него еще остались.