Библиотека мини истории

Драббл "Ахуеваем " часть 4 После того как Рома оказался в руках Шангрина, его сковал леденящий страх. Громадина не только не выпускала его, но и не давала нормально дышать. Рома чувствовал, как от стресса и давления по всему телу расползается знакомая крапивница. Он уже начал терять сознание от нехватки воздуха, как вдруг железная хватка ослабла. Шангрин отпустил его, и Рома грузно рухнул на холодную поверхность стола, судорожно пытаясь отдышаться. Прежде чем он успел хоть что-то сообразить, Багрянник куда-то удалился. Не теряя ни секунды, Рома попытался вскочить на ноги, но его подвел собственный хвост — новый и совершенно непослушный. Он запутался в ногах, и Рома снова упал. Его кошачьи уши нервно подергивались от обиды и паники. Стиснув зубы, он поднялся на четвереньки, а затем и во весь рост, решив бежать. Он еще никогда так не унижался. Но сделав первый шаг, наткнулся на непреодолимое препятствие — огромную ладонь Шангрина мягко, но неумолимо преградила ему путь. Сверху донесся спокойный, величественный голос, который, казалось, вибрировал в самом воздухе: — Приветствую вас. Не волнуйтесь, я не причиню вам вреда. Меня зовут Шандр'гралла'дтрин. Но поскольку вы вряд ли сможете произнести мое имя, можете звать меня просто Шангрином. От этого голоса, полного безмятежной силы, Рома замер на месте. Он поднял взгляд на гиганта и ответил уставшим, дрожащим от напряжения голосом: — Я Роман Фильченков... Приятно познакомиться. — Взаимно. Я, конечно, должен спросить, как вы здесь оказались и почему прервали мою беседу с последователями, — его красные глаза внимательно изучали Рому, — но сначала вынужден поинтересоваться: с вами всё в порядке? Ваша кожа покрыта пятнами. — Да всё нормально... — пробормотал Рома, потирая покрасневшие руки. — Просто аллергия. На стресс и на то, что меня слишком сильно сжимают. — Аллергия? — Шангрин склонил голову, и в его багровых глазах мелькнул искренний, почти научный интерес. — Любопытная защитная реакция организма. Прошу прощения за неудобство. Иногда я забываю собственную силу. Его палец, размером с саму Рому, медленно приблизился, но не чтобы схватить, а чтобы мягко поддеть и помочь ему подняться. Рома, всё ещё дрожа, отшатнулся, но гигант лишь отвёл руку, давая ему пространство. — Вам нечего бояться, Роман Фильченков. Насилие — удел слабых умов, а не основателей культов, — в его голосе прозвучала лёгкая, саркастичная нотка, настолько знакомая Роме по взрослому Джону, что аж передёрнуло. — Ваше появление здесь... аномально. Но не для вселенной, не волнуйтесь. Вы, похоже, мироходец. Серьёзно? Шангрин думает, что я мироходец? Хотя... так даже легче. — Давайте проясню: мироходец — это не отдельная раса. Им может быть человек или другие существа. Они могут путешествовать по межпространственной пустоте, переходя из одного мира в другой, — объяснил Шангрин, не отрывая своего алого, почти кровавого взгляда от голубых, как небо, глаз Ромы. — А, понятно... Спасибо большое! — ответил Роман, чувствуя, как напряжение понемногу спадает. — Не за что. Вам повезло встретить именно меня в этом мире. Другие здешние обитатели могли бы принять вас за угрозу. Хотя, с вашим размером... — Багрянник сделал многозначительную паузу. — Вы кто по расе? По расе? И что сказать? Что я из мира, где вы всего лишь персонажи игры? Это звучало бы абсурдно. Проще сказать, что с планеты лилипутов. Или... неко... — Я не знаю, как точно назвать свою расу. Нас просто называют людьми, — выдавил наконец Рома и, пытаясь сбить напряжённость, добавил шутку: — Хотя, глядя на вас, я, наверное, в мире великанов? Но его голос замер, когда он снова встретился взглядом с Шангрином. Эти глаза — алые, пронзительные, видящие насквозь — не выразили ни капли насмешки. В них читалось лишь спокойное, бездонное любопытство, от которого по спине у Ромы снова побежали мурашки. Шутка повисла в воздухе, не достигнув цели. — В некотором смысле, — голос Шангрина пророкотал, подобно далекому грому, но без угрозы. — Для вас, безусловно. Но раса «человек»... мне знакома. Все мои последователи — люди. И они несколько крупнее вас. Как, впрочем, и дворфы, которых вы наверняка встретите. Он выпрямился во весь свой исполинский рост, и Рома почувствовал себя букашкой у ног каменного колосса. — Ваша аллергическая реакция утихает? — внезапно спросил Багрянник, его внимание переключилось с глобальных вопросов мироздания на сиюминутное неудобство гостя. — У меня есть средства, способные подавить гистаминный ответ организма. Необходимо? Рома, всё ещё не верящий в происходящее, лишь машинально кивнул: —Д-да, пожалуйста. А то чесаться уже невмоготу. Шангрин скрылся в тени за стеллажом, заполненным странными сосудами, и вернулся с крошечным, по его меркам, флакончиком, который, однако, был Роме чуть ли не по колено. —Нанесите на пораженные участки. Должно помочь быстро. Пока Рома, с трудом откручивая гигантскую крышку, мазался прохладным гелем, Шангрин наблюдал за ним. — Вам помочь с перемещением? — спросил он, когда Рома закончил. — Подобные скачки часто идут впервые из-за опасности для жизни. Ваш орган, именуемый ОМП — Орган Межпространственного Перемещения, или, в просторечии, «Искра» — активировался в экстренном режиме. Я могу стабилизировать его, чтобы следующее путешествие было более... контролируемым. Мысль о том, чтобы этот титан вмешался в его внутреннее устройство, заставила Рому сглотнуть. —Думаю, нет, не стоит. Я как-нибудь сам. — Тогда хорошо, — Шангрин не стал настаивать, его тон оставался нейтральным. — Я пойму. Дальше — сами. — Да, спасибо большое вам за всё, — сказал Рома, и мысленно добавил: И за унижение... Он отступил на шаг, чувствуя, как знакомое золотистое мерцание снова начало окутывать его контуры. На этот раз процесс был плавнее, почти безболезненным. Последнее, что он увидел перед тем, как мир распался на сверкающие частицы, — это бездонные алые глаза Шангрина, внимательно и с лёгким любопытством провожавшие его в очередной прыжок. Его четвёртое перемещение было самым странным. Открыв глаза, Рома увидел... Ничего. Хотя... Это место знакомое. Конечно, знакомое! По описаниям Лололошки и из его сезонов — это была Пустошь. Место, где нет времени, а время становится пространством. Как говорил Смотрящий... Пустошь, где не удержаться обычному мироходцу и даже богам. И что он здесь делает? Повиснув в безвременном вакууме, Рома услышал звук... Тихий, многоголосый шепот, нарастающий со всех сторон. Здесь может быть только... Не успел он закончить мысль, как перед ним материализовалась фигура. Смотрящий. Олицетворение самого Времени. Видны лишь белые, светящиеся глаза, а вся поверхность его тела — угольно-чёрная. На Смотрящем, как и в играх, был тёмный длинный плащ с белыми пуговицами, манжеты рукавов отделаны мягким белым мехом, а на голове — капюшон с такой же опушкой. От его бездушного взгляда стало холодно глубоко внутри, в самой душе. Роме было не по себе, но он сжал кулаки и держался стойко, пытаясь встретиться взглядом с этим воплощением бесконечности. Многоголосый шёпот стал громче, сливаясь в неразборимую песнь эонов и распадов. И снова Рома почувствовал знакомое покалывание — его выдергивали отсюда. В последний момент, уже теряя связь с реальностью, он сквозь нарастающий гул услышал прямой, обращённый к нему голос, в котором звучали все шепоты разом: — Не наделай проблем. Создатель. И Пустошь исчезла, сменившись новым вихрем перемещения. После этого Рома очнулся снова — уже на руках, полных шрамов, и под звуки низкого, насмешливого голоса... Вот черт. Он в сезоне "Голос времени". Черт. Открыв глаза, он сразу наткнулся на взгляд. Зелёные, как изумруд, глаза, полные хищного азарта и нездорового интереса. Судьба, я тебя ненавижу. Попасть именно к антагонисту?! Эбард. Скотина. — Приветствую тебя, мой новый домашний питомец, — растянул владелец тех самых глаз, и его губы растянулись в широкой, безумной ухмылке. Его шрамы, покрывавшие руки и лицо, будто шевельнулись в такт этим словам. Он поднес Рому к самому лицу, так что тот почувствовал запах металла, крови и озона. — Какой занятный экземпляр. С ушками и хвостиком. Ты будешь отлично смотреться в моей коллекции.