Солнце на холсте

Мика стоял посреди огромного лофта на последнем этаже небоскреба в самом сердце города. Окна здесь заменяли стены, и казалось, что всё движение мегаполиса — спешащие машины, рекламные огни и бесконечные потоки людей — у его ног. Всё это казалось сном. Еще вчера Мика ютился в подвальной каморке на окраине, где пахло сыростью. Их встреча произошла случайно на благотворительной выставке-распродаже. Стефан, ворвавшийся в зал в сопровождении свиты, замер перед работой Мики на пять минут, а потом просто спросил: «Где автор?» Когда к нему вытолкнули дрожащего Мику в потертом свитере, Стефан не стал церемониться. Он просто взял парня за руку, посмотрел в его чистые глаза и громко объявил: «Эта картина не продается. Я забираю автора целиком». И вот сейчас этот «захватчик» привез его сюда. — Ну как тебе вид, малыш? — Громовой, наполненный жизнью голос Стефана ворвался в тишину лофта. — Весь город перед тобой! Если шум мешает — скажи, я прикажу установить двойные стеклопакеты к вечеру! Стефан вошел в студию, как хозяин жизни: в одной руке он держал бокал искрящегося золотистого вина, в другой — корзину со спелой клубникой. Его рубашка была расстегнута на три пуговицы, открывая загорелую грудь. В свои тридцать один Стефан казался воплощением чистой, неуемной энергии. — Ой... нет, Стефан, что вы! Тут... тут слишком высоко, — Мика испуганно прижал к себе старую палитру, выглядя на фоне этого стекла и бетона совсем крошечным. В свои двадцать шесть он казался почти прозрачным. — Зачем вы сняли это место для меня? Здесь же безумно дорого... Стефан рассмеялся — громко, заразительно. Он поставил вино на стол и в два широких шага оказался рядом с Микой. От Стефана пахло дорогим парфюмом, кожей и каким-то неистовым мужским теплом. — Дорого? Мика, дорого — это когда талант пропадает в подвале! — Стефан по-хозяйски, но очень нежно приобнял Мику за плечи, и парень тут же замер. — Ты — самое светлое, что я видел в этом пыльном городе. Твои руки создают магию, а магия требует лучшей площадки. Твори здесь, прямо над головами этих суетливых людей! Стефан взял одну клубнику и поднес её к губам Мики. — Ну же, попробуй. Она сладкая, как твои краски. Мика густо покраснел до самых кончиков ушей. Он робко приоткрыл рот и позволил Стефану вложить ягоду ему в губы. Сок брызнул на подбородок, и Стефан, не раздумывая, стер его своим большим пальцем, задержавшись на нижней губе Мики чуть дольше обычного. — Видишь? — прошептал Стефан, и его глаза, полные искреннего восторга, впились в лицо художника. — Ты еще не понял, насколько ты драгоценен. Но ничего, я научу тебя. Я завалю тебя вниманием, пока ты не начнешь сиять ярче всех этих огней за окном. Мика смущенно опустил взгляд, чувствуя, как от тепла руки Стефана по телу расходятся сладкие мурашки. — Я... я начну портрет? — Начинай, мой золотой, — Стефан вальяжно откинулся в кожаном кресле, не сводя с Мики влюбленного взгляда. — А я буду сидеть здесь, смотреть на тебя и чувствовать, как рождается шедевр.