С первого взгляда

В тот миг, когда изумрудные глаза Тилла остановились на нём, мир для Ивана не просто замер — он рухнул. Мозг, обычно такой быстрый и находчивый, превратился в густой, липкий туман. Язык, способный за считанные секунды подбодрить всю команду перед решающим матчем, предательски онемел, прилипнув к нёбу. Всё, что он мог издать — это нелепый, сдавленный звук, нечто среднее между вдохом и мычанием. Жар, будто изнутри, поднимался от шеи к щекам, заливая их пунцовым, позорным румянцем. Он чувствовал, как горят уши, как предательски дрожат кончики пальцев. Он стоял, парализованный. Тилл смотрел на него. Несколько секунд, которые для Ивана растянулись в вечность. В этом взгляде не было ни любопытства, ни злости — лишь холодная оценка, как будто он изучал странное, немного неприятное насекомое, перегородившее ему путь. Потом его тонкие губы едва заметно дрогнули, он еле слышно цокнул языком — звук, полный такого безмерного презрения и раздражения, что он прожёг Ивана больнее пощечины. Не сказав ни слова больше, Тилл резко развернулся и зашагал прочь, его спина быстро растворялась в потоке студентов. В голове у пепельноволосого, уже нацепившего наушники и ускорившего шаг, пронеслась одна единственная мысль: «Очередной популярный мудак.». Он неосознанно закатил глаза. Иван, наконец сорвавшись с места, сделал неуклюжий шаг вперёд, его рука судорожно протянулась в пустоту, где только что был силуэт Тилла. Из пересохшего горла вырвался хриплый звук: «А-а…» Но это был лишь шепот, потерявшийся в гуле коридора. Тилл уже не слышал. Он ушёл. В Ивана ударила волна такого жгучего стыда, что ему захотелось провалиться сквозь землю. Испариться. Он, капитан сборной, тот, кого считали эталоном уверенности, не смог вымолвить и слова! Что этот прекрасный парень мог о нём подумать? Картина собственной немоты и красноты вставала перед глазами, уродливая и комичная одновременно. Это был ужас !! Он развернулся и бросился бежать. Не думая, куда. Прочь. Подальше от этого места позора. Он мчался по коридорам, не видя ничего перед собой, сметая на своём пути все. И в этот момент, на повороте, он с размаху врезался во что-то.. или кого-то.. Раздался громкий «БАМ!» и возмущённое: «Блять?!» ... Иван свалился сверху, окончательно придавив несчастного Луку к холодному линолеуму. Над ними раздался сдавленный, а потом всё более нарастающий смех — это Хёна, увидевшая эту сцену, не могла сдержаться. — Ох… Прости! Я не заметил! — забормотал Иван, мгновенно откатываясь и вскакивая на ноги. Лука, хмурый и помятый, что-то невнятно бурчал про «чуть не помер» и «ребра», но с помощью хихикающей Хёны всё-таки поднялся, отряхиваясь. — Ну и куда ты нёсся, ракета? — спросила Хёна, утирая слезу веселья. Её глаза блестели любопытством. Иван отвёл взгляд, снова почувствовав прилив того самого стыда. Он сжал кулаки, глядя куда-то в пол. — Куда подальше… — пробормотал он так тихо, что это было почти неслышно. Хёна вопросительно подняла бровь, её улыбка стала чуть менее насмешливой. Она хмыкнула — Не-ет, дружок, так не пойдёт. Рассказывай. От начала и до конца. Что за драма заставила нашего Ивана бежать , снося всё на своём пути? И под этим настойчивым взглядом, под сочувствующим (хоть и немного раздражённым) ворчанием Луки, Иван выдохнул. Он рассказал всё. Как замер, увидев Тилла вблизи. Как эти глаза лишили его дара речи. Как он превратился в краснеющего, заикающегося идиота. Как Тилл цокнул языком и ушёл, даже не обернувшись. Когда он закончил, наступила короткая пауза. А потом Хёна рассмеялась снова. — Ну, пиздец, конечно, — выдохнула она, всё ещё улыбаясь, но в её глазах уже мелькало понимание масштабов катастрофы в глазах Ивана. — Хотел бы я увидеть твоё лицо в тот момент, — сказал Лука, представляя картину. — Капитан, немой как рыба и красный как помидор… Это, наверное, было.. — Ужасно! — выкрикнул Иван, снова хватаясь за голову, будто пытаясь выдавить из неё этот позорный момент. — Это было ужасно и унизительно! Мне так стыдно.. Хёна перестала смеяться. Она шагнула ближе и успокаивающе похлопала его по плечу, а её голос стал мягче. — Эй, Иван. Выдыхай. Не раздувай из мухи слона. Он не знает тебя. Уверена, он уже забыл. Для него ты просто ещё один назойливый парень из толпы. Все не так плохо.. — Очень плохо, — прошептал Иван сдавленно, уткнувшись лицом в ладони. — Я всё испортил. С самого начала. Хёна взглянула на Луку, и в их взгляде промелькнул немой диалог. Потом она ободряюще хлопнула в ладоши, и в её глазах зажглась искра. — Всё! Решено! Лука! Пиши Мизи и Суа. Экстренный сбор. Сегодня, после пар, в парке у старого дуба. Поможем нашему горе - сердцееду ! Лука, всегда готовый следовать за её идеями, лишь кивнул и тут же потянулся за телефоном. Для него это был не вопрос помощи Ивану, а приказ, отданный Хёной. А её приказы он выполнял безоговорочно. --- Вечерний парк был окутан сизым, прохладным сумраком. Под раскидистым старым дубом, чьи листья шептались на лёгком ветру, собралась вся компания. Иван, всё ещё мрачный, сидел на скамейке, сгорбившись, будто на его плечах лежала тяжесть всего мира. — И ты… ты даже и слова не произнёс? Ни одного? — спросила Мизи, её большие глаза были круглыми от изумления и неподдельной жалости. Она слушала повторение истории, и каждый раз её сердце сжималось от сочувствия к другу. Иван лишь безнадёжно кивнул, не в силах снова произнести это вслух. Суа, сидевшая рядом, понимающе хмыкнула, поправляя волосы. — Я, честно говоря, ожидала, что первая попытка будет именно такой, — сказала она безжалостно, но правдиво. Потом вздохнула, и её голос смягчился. — Но, Иван, послушай. Это не конец света. Это даже не конец истории. Это просто… пролог. Неудачный, комичный, но всего лишь пролог. Теперь главное — что будет дальше. — А что может быть дальше? — голос Ивана был полон отчаяния. Он поднял на неё глаза, и в них читалась полная потерянность. — Как мне теперь к нему подойти? Что я могу сказать? «Привет, помнишь того идиота, что покраснел и онемел? Это я! Давай дружить!»? Хёна, развалившись на траве, фыркнула. — Ну, как обычно! Подходишь и говоришь: «Извини за вчера, я просто растерялся, не мог устоять перед сиянием вашей красоты, милорд!» — она сделала театральный реверанс, сидя на земле, и скривилась в ухмылке. — Если он до этого сомневался в твоей ненормальности, то после такой фразы убедится на все сто, — безжалостно констатировал Лука. — И то верно, — вздохнула Хёна, пожимая плечами. — Тогда не знаю. Может… может… — Может, надо дать ему время забыть? — тихо предложила Мизи, но её голос звучал неуверенно. — Или… нет, ладно. У меня тоже нет идей. Наступило молчание, которое нарушил лишь шелест листьев. Лука и Суа переглянулись. В их взгляде — скептика и реалистки — промелькнула одна и та же мысль: если оставить это на волю эмоций и спонтанности, больше никакого развития не будет. Нужен план. Суа вдруг ухмыльнулась, и в её глазах зажглся тот самый огонёк расчётливого ума, который так ценили в ней на парах по логике. — Ну что ж, — начала она, отчеканивая слова. — Если романтический порыв провалился, вступает в силу холодный расчёт. Первое: нужно узнать всё. Не просто имя и факультет. Его увлечения. Что он любит читать, слушать, смотреть. Его вкусы. Его расписание — до минуты. Чтобы подходить не «случайно», а в нужное время, когда он будет в подходящем расположении духа. Второе: на основе этой информации — найти или создать точку соприкосновения. Общий интерес. Повод для разговора, который не будет выглядеть натужно. Третье: если повод найдётся — подготовить подарок. Не что-то пафосное, а что-то… значимое. Что покажет, что ты видишь его, а не просто хочешь познакомиться с красивым парнем. Она сделала паузу, глядя на изумлённые лица друзей. Хёна свистнула, впечатлённо. — Ого, Суа. Не ты ли часа два назад клеймила это всё «сталкингом» и нарушением границ? Суа цокнула языком, и её щёки слегка порозовели, но взгляд оставался твёрдым. — Либо вы слушаете мой план, либо продолжаете топтаться здесь и лить сопли. Выбирайте. Так вот. Узнать всё это… — её взгляд медленно и выразительно перешёл на Луку, который уже почувствовал на себе тяжесть этой ответственности. — Лука, наш тихий гений информационных потоков, думаю, сможет организовать необходимые… данные. Все взоры устремились на Луку. Тот замер, чувствуя, как на него давят ожидание Хёны,и других ребят. Он пожал плечами, пытаясь сохранить видимость безразличия, но его взгляд невольно скользнул к Хёне. Она смотрела на него с такой явной заинтересованностью, что сопротивляться было бесполезно. Он вздохнул, но не мог отказаться от всего этого. — Ладно, — пробурчал он. — Но только ради интереса. И если что — я ничего не знаю и здесь не был. В ту же секунду в глазах Ивана, которые ещё недавно были полы мраком и стыдом, вспыхнула крошечная искорка. Это был скорее тлеющий угольёк надежды. Путь предстоял сложный, извилистый и полный препятствий. Но теперь у него был план. И, что важнее, — команда.