Белая ворона

Время близилось к полудню. Дневной свет лился в просторную комнату и освещал бумаги, разложенные на столе аккуратными стопками. Вокруг царила образцовая чистота: стол и полки были внимательно протёрты, начищенные серебряные подсвечники блестели. Адем ага направил задумчивый немигающий взгляд в окно. В тёмных глазах читалась решимость, но вместе с тем и глубокая печаль. Мужчине стоило усилий вырвать себя из дум и вновь перевести взгляд на небольшое зеркало, стоящее на столе. Плавно и сосредоточенно Адем провёл бритвой по щеке, снимая лишние волоски. Движения были медленными и выверенными: Адем ага не мог сегодня допустить хоть малейшую небрежность в образе. Тут дверь скрипнула, и не успел Адем ага обернуться, как на плечи мягко легли нежные бледные руки. В зеркале отразились ледяные голубые глаза, а тонкие холодные пальцы проследили ворот одеяния и, огладив шею, сжали бритву. Чуть наклонившись к Адему аге, женщина мягко приподняла двумя пальцами подбородок мужчины. Холодное лезвие коснулось шеи и легко прошлось по смугловатой коже, выравнивая линию бороды. Адем молчал и внимательно наблюдал за действиями женщины. Ничто не изменилось в лице торговца. Лезвие замерло на шее, а ухо обжёг холодный властный голос: — Я пришла спросить у тебя: не омрачит ли что-то приезд шехзаде Сулеймана? — Всё выверено до мелочей, Мирай, — спокойно ответил мужчина. — А мне стоит опасаться склок внутри нашей семьи? Адем лёгким движением отвёл руку жены и встал из-за стола. Мужчина приблизился к Мирай и устремил задумчивый взгляд куда-то в сторону. — Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы этого не случилось, — после недолгой паузы произнёс Адем ага. — И что же ты скажешь Илькину и Текеру? — Не знаю, — голос мужчины стал сухим и тихим. Мирай хатун прикрыла глаза и выдохнула. Женщина подняла взгляд на мужа и поправила ворот его строгого чёрного кафтана. — Пора с ними поговорить. Раздор не делает нас сильнее. В комнате воцарилась тишина. Адем опёрся на стол и обвёл тёплым взглядом свою возлюбленную. Мирай хатун была высокой статной женщиной с величественной осанкой, которая выглядела намного младше своих лет. Тёмно-фиолетовое платье в пол подчёркивало тонкий стан и бледную кожу, длинные светлые волосы струились по плечам и падали на грудь. — Ничто не омрачит праздник, если там будешь ты, — крепкая жилистая рука Адема легла на холодную руку Мирай, — Ты прекрасна. Мирай хатун одарила мужа долгим поцелуем, напоследок чуть прикусив его нижнюю губу. — Но знаешь, чей день обещает быть тяжёлым? — мужчина покосился на жену, на его лице появилась полуулыбка, — У Малкочоглу. Мирай склонила голову набок и внимательно взглянула на мужа. — Неназванный автор этого письма, — Адем ага протянул Мирай сложенный лист, — сообщил мне, что Малкочоглу задумали подменить товары, которые я хотел представить Повелителю. — Этому осведомителю можно доверять? — Я всё проверил. Видел эти подделки: не сабли, а просто хлам, а ткани годятся лишь на заплатки. Малкочоглу решили выставить меня в дурном свете перед султаном Селимом. — Всё играют в эти детские игры, — в голосе Мирай слышалась усталость. — Корай уже подготовил карету. Нужно ехать. Но перед этим позволь показать тебе кое-что. Тут же на груди Мирай оказалось золотое ожерелье, которое было воплощением сдержанной роскоши. Тёплый медовый оттенок золота стал безупречным акцентом, а само украшение подчёркивало линию лебединой шеи.

***

Текер медленно шёл рядом с Ибрагимом агой по саду, задумчиво смотря себе под ноги. От духоты, стоящей в воздухе, было тяжело дышать, но и в янычарских казармах было ни капельки не лучше. — И о чём же Вы хотели поговорить? — произнёс Текер ага. — Хотел лишь выразить благодарность за спасение. Ибрагим устремил взгляд на раскидистый каштан и продолжил: — В связи с этим хочу помочь Вам кое с чем. — Помочь мне? — губы Текера изогнулись в ухмылке. В глазах Текера появился интерес, янычар повернулся к Ибрагиму и сцепил руки за спиной. — Я обладаю сведениями, которые будут весьма интересны Вам. Завтра вечером Малкочоглу Яхъя-бей встретится со своими помощниками. Он намерен подменить товар Вашего отца. — И Вы знаете место встречи Яхъи-бея с сообщниками? — Знаю. — Что ж, тогда окажите ещё одну услугу: одолжите мне человека, которому можно доверять. Всего на один вечер. — Как скажете, Текер ага. Янычар хмыкнул и склонил голову набок: — Не думаю, что Вы так отблагодарили каждого янычара, принявшего участие в Вашем спасении. Отчего такое особенное отношение? — Вы проницательны, Текер ага. Что ж, не буду юлить: Вы – Ворон, а такая дружба мне не помешает.

***

Гарем стоял на ушах из-за приезда шехзаде. Множество разных цветов наполнили гарем: блестящие платья, дорогие украшения, ковры и шторы. Музыка разлилась по всему дворцу, просочилась в каждую комнату. Девушки выстроились позади Сюмбюля аги, готовясь следовать за ним. Пока юноша отчитывал одного из слуг, в гарем вошёл Илькин ага. Голубые глаза сурово оглядели всё вокруг, изучая беспорядок. Илькин приблизился к группе девушек и про себя пересчитал их. Не доставало лишь одной. — Сюмбюль ага, эти девушки идут со мной, — сухо произнёс Илькин ага. — С чего бы? — небрежно бросил Сюмбюль. — Им нужно на уроки. — Уроки? Праздник же, Илькин ага, — начала канючить одна из наложниц. Илькин бросил на неё строгий взгляд, заставляя замолчать. — Им завтра танцевать перед шехзаде. Необходимо всё повторить. Илькин ничего не ответил Сюмбюлю, он только обвёл девушек взглядом и мотнул головой, призывая их идти за собой. Рабыни тяжело вздохнули, но всё же отошли от Сюмбюля аги и встали за Илькином. — Простите, Сюмбюль ага, — одними губами произнесла одна из наложниц. Старший евнух недовольно скривил губы и посмотрел на девушек, как на предательниц. — Хорошо, Илькин ага. Но, позволь, я возьму всего лишь одну, — сказал Сюмбюль. Илькин медленно кивнул. — Только её здесь нет, — после этих слов взгляд Илькина стал внимательнее, — Но я непременно найду её. Сюмбюль ага повернулся к коллеге спиной и пошёл к арке, через которую можно было покинуть общий зал. Сюмбюль покосился на проходящую мимо Диану, на его лице появилась едкая ухмылка. Сделав шаг в сторону, Сюмбюль оказался перед девушкой и прислонился плечом к каменной стене. Диана остановилась и вздёрнула бровь. Когда девушка увидела ехидный взгляд старшего евнуха, она поспешила ответить тем же и скрестить руки на груди, ожидая слов юноши. Сюмбюль посмотрел на Илькина агу и, поймав его взгляд, обратился к девушке: — Значит ты теперь помогаешь Илькину аге в библиотеке? — Илькин ага посчитал, что мои навыки весьма недурны. — Впервые вижу, чтобы Белая Ворона так быстро соглашался работать с кем-то. Не думаю, что причина такого особенного внимания – исключительные навыки. Ты ведь не просто любишь сидеть ночами в библиотеке и переводить тексты? — Сюмбюль не надеялся на честный ответ, он всего лишь хотел посмотреть на реакцию. — А Вы ведь не просто любите задавать вопросы? — парировала шпионка, вздёрнув подбородок, — Собираете сведения об Илькине аге или же просто хотите послушать сплетню? — Сплетен в гареме предостаточно. И ты уже умудрилась стать их частью. После твоей попытки побега тебя стали сторониться, не так ли? — Не больше, чем Вас, после тех многочисленных склок с Илькином агой. А я уже налаживаю свои отношения с другими рабынями. — И почему Илькин ага так старательно хотел выгнать тебя из гарема? — Илькин ага – человек правил, разве он мог иначе? — Диана невинно хлопнула длинными ресницами, — Я уже поняла, что просто так Вы меня не оставите и придётся отблагодарить за то, что оставили меня в гареме. Но я не понимаю, что Вам нужно. — Это всё просто любопытство, Ксения, — отступил Сюмбюль, понимая, что нужно больше времени. — Любопытство многих сгубило. — Как и любовь к двойным играм. Острее слов были только взгляды. Сюмбюль пытливо осмотрел девушку и ухмылка стала ещё наглее. — Я обещал Айше Хафсе султан, что лично присмотрю за тобой. Так что сегодня ты будешь учиться под моим присмотром. — С большим удовольствием, Сюмбюль ага, — хмыкнула шпионка, следуя за старшим евнухом. Илькин ага не сводил взгляда со старшего евнуха и рабыни. Всё это время до евнуха долетали лишь обрывки фраз, которые невозможно было соединить воедино. Раздражение придало глазам особенный блеск и заставило зрачки сузиться.

***

В шатре, расставленном около дворца, восседал султан Селим. Он ждал своего сына. По непроницаемому лицу и холодному расчётливому взгляду сложно было догадаться, в каком настроении сейчас Повелитель. Этот грузный, но крепкий мужчина сидел без движения на троне, лишь изредка нетерпеливо перебирая пальцами. Паши, стоящие у стенок шатра, ожидали слов султана. Но больше всего они хотели взглянуть на шехзаде Сулеймана, который должен был приехать с минуты на минуту. За время его правления в Манисе юноша превратился в мужчину. Тут послышался шорох ткани, и у входа в шатёр показался Левент паша. Вместо привычных ярких одеяний на нём был строгий тёмно-синий кафтан, а чуть вьющиеся светло-русые волосы были зачёсаны назад. Лишь по-кошачьи грациозная походка и плавные жесты оставались неизменными. Было необходимо внимательно вглядываться, чтобы заметить, что Левент паша едва заметно подволакивает левую ногу. Мужчина низко поклонился и многозначительно взглянул на султана. Султан Селим жестом подозвал к себе Левента и, опустив взгляд, стал внимательно слушать слова паши. — Всё куда серьёзнее, чем я думал, — шепнул один из пашей, наклонившись к своему коллеге, — Повелитель позволил подобраться этому негодяю слишком близко. — Ни роду ни племени. Даже дворцовую школу не окончил, — ответили ему. — Так ещё и самый молодой в совете Дивана. — Повелитель, Вороны и Малкочоглу прибыли, — сообщил слуга, войдя в шатёр. Султан Селим медленно кивнул. Куда более яркая эмоция появилась на лице Левента паши. Мужчина поспешил откланяться, он не был уверен, смог ли скрыть свою радость. Левент вылетел из шатра, и от солнечного света начало резать глаза. Сердце дрогнуло. Вокруг всё озарилось, и, наконец, появилось чувство праздника. Карета остановилась, поднимая в воздух пыль. Первым из неё вышел высокий мужчина лет сорока пяти в строгом неудобном кафтане, который, казалось, был ему столь же несвойственен, как и Левенту паше. Мужчина сощурился от солнца и обвёл взглядом гостей и слуг, гулявших по лужайке и сидящих за столиками. Его худое лицо было симпатичным, но нелепые тонкие чуть загнутые вверх усы всё портили. Каштановые волосы с проседью были взлохмачены и окончательно рушили строгий образ. Мужчина придержал дверцу кареты, и на землю ступил Адем ага. Он подал жене руку, Мирай вышла и сделала глубокий вдох. Нижнюю половину лица женщины закрывал полупрозрачный фиолетовый платок, который трепал ветер. Ухмылка, не покидающая лица Левента паши, превратилась в искреннюю улыбку. Сердце дрогнуло, дыхание участилось. — Мирай хатун, как хорошо, что Вы приехали на праздник, — сказал Левент паша, подойдя к Воронам. Мирай промолчала, удостоив Левента лишь холодным мрачным взглядом. — Позвольте на мгновение украсть у Вас Мирай, — обратился к Адему Левент. Адем вздёрнул бровь и сцепил руки за спиной. Мужчина не отошёл ни на шаг, а его лицо осталось бесстрастным. — От Адема у меня нет секретов. Говорите, что хотели, — произнесла Мирай. — Адем ага, Вас ждёт Повелитель, — поклонившись, сообщил слуга. Адем кивнул и, перед тем как удалиться, бросил многозначительный взгляд на своего слугу, который всё ещё стоял у кареты. Мужчина тут же подошёл ближе и встал за спиной Мирай, бросив на Левента презрительный взгляд. — И что же Вы хотели мне сказать? — Всего лишь хотел пригласить Вас на чай. Мы так долго не виделись, уверен, нам есть что рассказать друг другу, — Левент чуть склонил голову. — Нам не о чем разговаривать ровно с того момента, когда Вы начали строить козни против Адема. — Может быть, я против Адема аги, но я никогда не был против Вас, — голос Левента паши дрогнул и стал громче. — Если Вы враг моего мужа, то и мой враг тоже. Левент уже было открыл рот, чтобы сказать ещё что-то, но Мирай хатун впилась в мужчину ледяным взглядом ярко-голубых глаз, в котором чувствовалась угроза. Он прожигал насквозь, не давая даже шелохнуться. Мирай отвернулась от мужчины и пошла в сторону дворца, не дожидаясь слов паши. Малкочоглу Яхъя-бей прибыл во дворец в сопровождении двух своих младших сыновей, двух дочерей, которые были старше Бали-бея, и жены. Супруга Яхъи-бея шла рядом с мужем, держа безупречную осанку. Длинные прямые каштановые волосы, достающие до середины бёдер, были заплетены в тонкую косу. Они отливали медью и блестели на солнце. Её красивое лицо было изуродовано надменностью, а тонкие алые губы никогда не растягивались в искренней улыбке. Яхъя-бей отошёл от своей семьи и остановился у входа в шатёр султана. На траве уже стояли сундуки с товарами и подарками Воронов, от одного взгляда на них на лице мужчины появилась ухмылка. Да и его собственный подарок султану добавлял уверенности. Наконец, в шатре остались только Повелитель, Адем ага и Яхъя-бей. Малкочоглу покосился на Ворона: мужчина был невозмутим как и всегда, все чувства так старательно скрывались под внешней холодностью, что оставалось задаваться вопросом: были ли они вообще? Слуги внесли сундуки Адема аги и распахнули их перед султаном Селимом. Падишах осмотрел изысканные ткани и искусно сделанное оружие и одобрительно кивнул. — Повелитель, перед вами клинки, созданные самыми искусными мастерами. Они способны сохранять остроту после сотен ударов. Сталь многослойная. Рукояти усилены серебром и украшены рубинами, сапфирами и бриллиантами, — начал Адем ага. Но Яхъя-бей уже не слышал ничего. Он смотрел на подлинные товары высшего качества, дыхание участилось. Мужчина перевёл взгляд на своих слуг и подал им сигнал. Один из слуг подошёл к сундуку с подарками султану от Малкочоглу. Щёлкнули замки. Как только крышка приоткрылась, слуга вздрогнул всем телом и отшатнулся. В сундуке не было подарка, на его месте сидели три паука размером с ладонь и, заметив свет, поползли по деревянным стенкам. Мирай хатун шла по коридорам дворца, предвкушая встречу с Айше Хафсой султан. Мирай не нравились эти холодные стены, вселяющие беспокойство в её душу. Тишина сгущалась вокруг женщины, и сквозь эту тишину она отчётливо слышала чьи-то быстрые шаги за её спиной. Перед тем, как воздух рассекло лезвие сабли, Мирай успела отпрянуть. Женщина споткнулась и ударилась плечом о стену. Тут же послышался лязг сабли о каменный пол. Стражник в красном одеянии зло посмотрел на Мирай хатун и замахнулся вновь. Мирай понимала, что мужчина находится слишком близко и она не сможет ничего предпринять. Сердце пропустило удар, дыхание перехватило. Но тут перед глазами мелькнула знакомая фигура в белых одеяниях. Илькин ага всем телом навалился на стражника и оттолкнул от матери, падая вместе с противником на пол. Илькину потребовалась секунда, чтобы достать нож, крепящийся на щиколотке, но стражник, не выпуская сабли из рук, успел отпрянуть. Старший евнух вскочил на ноги и заслонил собой мать, выставив руку с ножом вперёд. Голубые глаза полыхали от гнева, а пальцы сжали рукоять оружия так сильно, что побелели костяшки. Стражник тяжело дышал и, наклонившись вперёд, внимательно наблюдал за Белой Вороной. В глазах стражника виднелся страх. Мужчина медленно двинулся к стене, выверяя каждый шаг. Илькин, не моргая, наблюдал за противником, готовясь в любой момент отразить атаку. Стражник оценивающе оглядел Илькина: боевые навыки старшего евнуха были намного лучше его собственных, но в руках юноши был всего лишь нож. Мужчина был внимателен и осторожен, но он упустил из виду лестницу, ведущую вниз, с которой слышались торопливые шаги. Стражник замахнулся, готовясь к схватке с Илькином агой, но тут прямо перед его носом возник человек в чёрных одеждах. Он отгородил собой Илькина и Мирай от врага и лёгким движением парировал удар. Сабля защитника нанесла пару быстрых ударов, и оружие стражника со звоном покатилось по полу. Глаза стражника округлились, когда перед собой он увидел Адема агу. Зловещая холодность окутывала всю фигуру мужчины, взгляд метал молнии. Благородные движения и взмахи сабли были пропитаны беспощадностью. Чтобы нарушитель покоя перестал дышать, Адему аге понадобилось два удара. Первый рассёк кожу на животе, заставляя мужчину согнуться, а второй лишил врага головы. По щелям между плитами потекла кровь. — Мирай! — Адем ага тут же подошёл к жене, осторожно взяв её за плечи, — Он тебя не ранил? — Нет, всё в порядке благодаря тебе и Илькину. Адем обвёл обеспокоенным взглядом старшего сына, который был мрачнее грозовой тучи. — Помощь отца была необязательна, — сквозь зубы процедил Илькин, не глядя на Адема агу. — Риск здесь неуместен, — Адем встал перед сыном. — Я бы сам смог защитить матушку. Голос Илькина стал громче, и это вовсе не понравилось Адему. Взгляд мужчины стал жёстче и строже. Илькин глубоко вздохнул и выпрямил спину, вновь становясь холодным и сдержанным. — Теперь мне нужно идти, — произнёс Илькин ага. Только миновав несколько поворотов, Илькин остановился и прислонился спиной к холодной стене. Ногти впились в ладонь, старший евнух сильно стиснул челюсти. — Что за ребячество? Глупость... — Илькин помассировал пальцами виски, — Я должен держать себя в руках. Илькин ага не заметил, как оказался на балконе. Из мыслей его вырвал порыв прохладного ветра, ударивший в лицо. Старший евнух наклонился и опустил голову на мраморные перила балкона. Голова гудела от недостатка сна, глаза болели. Илькин даже забыл укрыться от палящего дневного солнца. Юноша поморщился, услышав женские голоса. Илькин приподнял голову и увидел группу девушек, стоящих на траве одного из гаремных двориков. Когда до старшего евнуха донёсся знакомый звонкий девичий смех, юноша выпрямился и прищурился. В руках старшего евнуха оказалась карманная подзорная труба, украшенная золотыми завитками. Взгляд Илькина был направлен на Диану. Девушка собрала вокруг себя наложниц и воодушевлённо рассказывала им что-то. Так или иначе, в связи с последними событиями, Диана привлекла всеобщий интерес и, казалось, совершенно не смущалась этого. Илькин не смог не подметить, что Диана выглядит намного здоровее, чем раньше: щёки приобрели розовый румянец, а глаза блестели. Она поправлялась намного быстрее, чем Илькин мог предположить. Тут девушка подняла голову и пронзила Илькина насмешливым взглядом. Илькин ага сделал шаг назад. Девушка смотрела на него, не отрывая глаз, на её лице появилась ехидная ухмылка. Илькин опешил: никто никогда не смотрел на него так. Игривые карие глаза дерзили, но юноша не чувствовал злости, только негодование. Тем временем девушка перевела взгляд на наложниц и произнесла что-то, не скрывая насмешки в голосе. Затем Диана расслабила лицо, сощурив глаза. Она слегка опустила уголки губ с аристократической надменностью. Диана нарочито сильно выпрямила спину и сцепила руки за спиной в присущей Илькину манере. Лицо девушки было безэмоционально и серьёзно, на нём не было даже тени улыбки. За забавой Дианы последовали смешки, сорвавшиеся с губ девушек, но рабыни тут же опомнились и приложили палец к губам, советуя Диане остановиться. Адем ага присел на крупный валун, лежащий на траве. Мужчина закрыл руками лицо и сгорбился, шумно выдохнув. Рядом с ним остановился его слуга, глядя невидящим взглядом на траву. — Не волнуйтесь, Адем ага. Теперь Мирай хатун в безопасности, — сказал мужчина. — Во дворце никто не в безопасности. Они напали на мою жену, Корай! Если бы шехзаде Сулейман приехал позже, и я бы задержался у Повелителя... Я лично найду виновника. И живым он от меня не уйдёт... Корай ага опустил свою руку на плечо господина, едва касаясь, но вселяя в душу Адема уверенность. — Мне понадобится твоя помощь, — наконец, произнёс Адем ага. — Всё, что угодно. После недолгой паузы помощник Адема аги спросил: — Не хотите увидеться со своим младшим сыном? — Встретимся на празднике, — хмурясь, отвернулся Адем.

***

Тяжёлая дверь с громким стуком ударилась о стену. Левент паша влетел в свой кабинет и, тяжело дыша, опёрся на стол. Мужчину бросило в жар, дыхание было тяжёлым и прерывистым. Мысли окончательно спутались, гнев, ранее кипящий в груди, разлился по всему телу. — Кто посмел напасть на Мирай? Ублюдки... Жалкие уроды, — шипел Левент. Тут за спиной послышались шаги. Яхъя-бей встал в дверном проёме и скрестил руки на груди. Малкочоглу вздёрнул бровь, наблюдая за Левентом пашой. — Я понимаю, что Вы расстроены моей неудачей, но у нас будет ещё шанс осуществить задумку, — устало произнёс Малкочоглу Яхъя-бей. — Попытка подставить Адема-агу наша общая неудача, — пытался совладать с собой Левент. — Я не про это. У Мирай хатун уж очень много защитников. — Что? Левент паша замер. В глазах потемнело от злости. Зубы сомкнулись так сильно, что норовили сломаться. — Ничто не ослабит Адема агу так сильно, как гибель его любимой жены. Зрачки Левента сузились до размера двух точек, на губах зазмеился злой почти сумасшедший оскал. Глаза нашли кочергу, лежащую возле камина. Лишь появление слуг Яхъи-бея и Левента паши предотвратило насилие. Паша запустил пальцы в чуть взмокшие волосы и выпрямился, ожидая слов прислуги.

***

Текер быстрым шагом вылетел из казарм и бросился навстречу Кораю, который с широкой улыбкой ждал его посередине дороги. Как только янычар приблизился, мужчина раскрыл руки для объятий, и Текер тут же прижал слугу к груди, похлопывая по спине. — Корай! Ну наконец-то, — широко улыбаясь, сказал Текер, — Время над тобой не властно: ты ни капельки не меняешься. Отец и матушка тебя не замучили? — Замучили, но я не только их слуга, но и лучший друг, так что деваться некуда. Как Ваши дела в казармах? — Без изменений, — с безразличием в голосе отозвался янычар. — Буду болеть за Вас сегодня вечером. — Масляная борьба – всего лишь потеха. — Там будет Повелитель и шехзаде. Можете показать себя. Корай ага отвёл взгляд от Текера и осмотрелся. Тут мужчина поморщился и, рвано выдохнув, потёр запястья. — Снова начали болеть руки? — обеспокоенно спросил янычар. — Да, видимо, к дождю, — после недолгой паузы Корай улыбнулся, продолжая говорить с теплотой в голосе, — Надеюсь, вечером и Илькина агу смогу увидеть. Он ведь придёт поддержать Вас? — Сказал, что это ему неинтересно.

***

Яркий дневной свет растёкся по просторной комнате. Порывы сильного ветра трепали занавески, перебирали листья, разбросанные по столу. Перечёрканные записи были запачканы чёрной краской и местами порваны. Постучав, Корай ага зашёл в комнату и поморщился от резкого потока воздуха. Нога тут же наткнулась на стопку книг, по неизвестной причине стоящую на полу, а взгляд наткнулся на белое одеяние, которое лежало ровно там же, где он его оставил. — Илькин ага, почему Вы ещё не оделись? Нельзя опаздывать на эту встречу. — Я не пойду, — раздался тихий хриплый голос. Корай подошёл к господину: мальчик в синем ночном одеянии сидел за столом, опустив голову на перепачканные в чём-то чёрном руки. Перед ним на столе стоял таз с водой, а рядом басма. Сердце Корая ёкнуло, в груди разлилась глубокая печаль. Когда-то снежно-белые волосы Илькина приобрели зелёный оттенок и слиплись. Но местами краска не схватилась, и белые проплешины сильно выделялись. — Ну что Вы натворили, Илькин ага? Что, совсем не смывается? Мальчик отрицательно помотал головой, не поднимая взгляд. Корай тяжело вздохнул и, наконец, захлопнув окно, присел на пол рядом с Илькином агой. Мальчик поднял на слугу печальные глаза и шмыгнул носом. — Зачем, Илькин ага? У Вас были такие замечательные волосы, — с сожалением и укором спросил мужчина. — Я ненавижу их, — со злостью в голосе сказал Илькин. Корай ага поднялся на ноги и ободряюще взъерошил волосы мальчика, сразу же испачкав руку в басме. Илькин поднял на слугу ледяной взгляд, заставляя смутиться. — Не беспокойтесь, наверняка, удастся всё быстро исправить, — воодушевлённо произнёс Корай, но тут же притих, внимательнее осмотрев голову мальчика, — Боюсь, придётся срезать некоторые пряди. Корай не решился сообщить старшему сыну Адема аги, что придётся срезать большую часть волос. — Я всё исправлю. Хорошо, что Вы не испачкали своё белое одеяние, это бы не обрадовало Вашего отца. — Я не буду это надевать. Никакого белого. — Это необходимо. Иначе обгорите как в прошлый раз. — У меня больше нет сил выдерживать все эти взгляды и скрытые ехидные ухмылки. — Оставьте их наедине со злобой, не позволяйте нападкам трогать Ваше сердце. — Они снова будут называть меня Белой Вороной! За дверью притаился младший сын Адема аги. Текер нахмурился и поджал губы. Мальчик осмотрел свой тёмно-синий кафтан, принимая решение. Уже через десять минут Текер предстал перед Кораем и Илькином в белом одеянии. На лице мальчика сияла улыбка, а глаза блестели. — Ты выглядишь в этом как дурак, — насупился Илькин. Старший брат Текера отвёл глаза, чтобы мальчик не увидел, как его взгляд потеплел, а лицо стало чуть светлее. Текер оглядел Илькина: весь вымазанный в чёрной краске, половина головы коротко пострижена, а половина всё ещё зеленоватого цвета. Губы сами по себе растянулись в улыбке, а изо рта вырвался громкий смешок. В ответ на это Илькин поморщился, подняв на брата суровый взгляд. Чувство благодарности выцвело сразу же после того, как в голове пронеслась мысль, что младший брат вновь его защищает, помогает избежать насмешек. Илькин почувствовал, будто прячется за его спиной. От этого мерзкое чувство крепко засело в груди, а руки сами сжались в кулаки.

***

Множество факелов, чей огонь трепыхался от порывистого ветра, освещали площадку для масляной борьбы. Ближе всего к ней сидели паши, а в самом центре восседали султан и шехзаде Сулейман. Одного взгляда на этого молодого человека было достаточно, чтобы понять, что он, как никто другой, похож на будущего правителя, хоть никто бы не решился сказать об этом вслух. Шехзаде Сулейман держался уверенно и собранно, без напряжения. Этот юноша был высоким и подтянутым, в нём всё выдавало благородное происхождение. Но и излишней напыщенности в нём не было. Все взгляды были направлены на двух бойцов, вступивших в финальный бой. Янычары, расположившиеся позади гостей, напряжённо наблюдали за боем, следя за каждым движением рук, выражением лица. Взгляд Илькина также был прикован к фигурам бойцов. Только юноша стоял намного дальше, чем другие зрители: Илькин прятался в тени деревьев, их ветви скрывали его белые одежды. Илькин наблюдал за каждым движением брата, за тем, как он уклоняется от атак противника. Краем глаза юноша заметил, как Сюмбюль ага, стоящий около шатра Повелителя, впился пристальным взглядом в Текера, рассматривая чересчур внимательно. Руки бойца не смогли схватить Текера за плечо, заскользив по коже, обильно намазанной маслом, и оставляя длинные красные полосы от ногтей. Текер ага тут же отскочил в сторону и толкнул противника, выводя из равновесия. Ноги мужчины заскользили по траве, и он чудом не упал. Несмотря на невероятную усталость, Текер не сумел сдержать ухмылки, на что противник ответил звериным оскалом. Мужчина налетел на янычара, вкладывая в это большую часть сил. Текер ага почувствовал острую боль в груди, все мышцы в теле напряглись, чтобы выдержать этот удар. Юноша перенёс вес тела вперёд, упираясь ногами в землю. Руки болели, волосы были влажными от пота. Пальцы впились в рёбра противника. Затем последовал ловкий удар, избежать которого враг мог только быстро отпрянув. Воспользовавшись этим, Текер схватил мужчину за пояс чёрных кожаных штанов и повалил его на траву. Янычар обвёл победным, хоть и слегка мутным взглядом, толпу, которая взорвалась радостным криком. — И вот снова этот горделивый взгляд, — подумал Илькин. Но обманывать себя было бесполезно. Илькин был рад за брата, к безупречно отточенной технике боя нельзя было придраться, а его собственные приёмы вызывали интерес. Илькин ага знал, что младший брат заслужил и золотой пояс, дарованный ему Повелителем, и кошелёк, полный золотых монет. Но тут же где-то в глубине души шевельнулось до боли знакомое колючее кислое чувство. Илькин вновь видел Текера всеобщим любимцем, хоть, на самом деле, это было далеко не так. А на языке начало вертеться привычное оскорбление, которое Илькин ага всегда говорил брату в подобных ситуациях. — Выскочка, — буркнул себе под нос старший евнух. Но от мыслей его отвлёк шорох, доносящийся откуда-то сверху. За ним последовали тихие девичьи голоса и едва слышные смешки. Илькин прислушался, и сквозь шелест листьев до его ушей донёсся до боли знакомый голос: — Рада, что он победил. Не знала, что янычары бывают настолько симпатичными. — Это не просто янычар, Ксения, это младший сын самого Адема аги. — Брат Илькина аги? Диана вновь внимательно осмотрела Текера, ища сходства со старшим братом. Девушка свесила с ветки старого раскидистого дуба ноги и беззаботно вдохнула холодный ночной воздух, пропитанный запахами дыма, сахарного сиропа и мёда. Но покой длился недолго. — Ксения! — послышался строгий хрипловатый голос. Диана опустила обречённый взгляд и увидела пару ярко-голубых глаз, которые смотрели прямо на неё. Диана безутешно вздохнула и схватилась руками за царапающую кожу ветвь перед тем, как мягко спорхнуть на землю. Следом за ней с дерева слезла Нигяр хатун и устремила виноватый взгляд вниз. Илькин молча переводил взгляд с одной девушки на другую, и ему показалось, что он знает, чья это была идея. — Нигяр хатун, иди в гарем немедленно, — от ледяного голоса Илькина по спине побежали мурашки. Когда служанка удалилась, Илькин ага приказал девушке идти за ним. Старший евнух шёл впереди так быстро, что Диана едва поспевала за ним. Шпионка почувствовала от юноши ледяной холод, который был даже сильнее обычного. Когда Илькин и Диана оказались в библиотеке, юноша захлопнул дверь и встал перед наложницей, нависая над ней. В помещении воцарилась мёртвая тишина, лишь снаружи доносились музыка и смех. — А Вы ни капельки не похожи на своего брата, — язвительно подметила Диана, нарушая молчание. Илькин поморщился, в его глазах блеснул недобрый огонёк. — Ты знаешь, что бывает за подобные проделки, Ксения? — каждое слово Илькина кололо сердце, словно игла. — Что, снова высечете меня? Или приставите ещё пару слуг для того, чтобы наблюдали за мной, — Диана склонила голову набок. Илькин не ожидал от девушки такой внимательности и осведомлённости. И Диана это прекрасно знала, поэтому рада была увидеть тень изумления на его лице. — Я заметила, что Вы любите наблюдать за мной. Вы всегда рядом, — ухмыльнулась Диана, подходя ближе к юноше. — Ну что ж, тогда посмотри на это, — подумала Диана, начиная свою новую игру. Девушка расстегнула золотые застёжки на чёрной накидке и повесила её на спинку стула. На девушке было длинное платье винного цвета, которое подчёркивало все изгибы её тела. На нём не было никаких узоров или лент, внимание привлекло другое: глубокий треугольный вырез, подчёркивающий пышные округлые груди. Диана подняла самоуверенный взгляд на Илькина и сразу же стала наблюдать за ушами старшего евнуха, потому что прошлый раз изрядно позабавил её. Но юноша тут же повернулся к ней спиной и начал перебирать бумаги на столе. Если бы Диана посмотрела на лицо Илькина сейчас, то она бы увидела, каким потерянным оно было. Голубые глаза округлились и быстро забегали. Илькину аге понадобилось несколько минут, чтобы прийти в себя и обернуться. — Ты будешь работать всю ночь. Бумаг для перевода предостаточно, — произнёс Илькин, — Это и будет твоим наказанием. Но это последний раз, когда оно такое лёгкое. Илькин впился в её карие глаза своим холодным прямым взглядом. От этого Диане стало неуютно, но она не могла отступить. — Впервые я хочу, чтобы мужчина смотрел мне не в глаза, — хмыкнула про себя девушка. Она не могла отпустить Илькина просто так. — Что ж, значит меня ждёт бессонная ночь, — с притворным равнодушием сказала девушка. Шпионка не дала сказать Илькину ни слова. Диана приблизилась к Илькину аге и, положив правую руку на стол сбоку от Илькина, потянулась левой за бумагами, прижимаясь к старшему евнуху. Она почувствовала, как всё его тело в момент стало напряжённым. Илькин вытянулся, как струна, острый край стола впился ему в поясницу. Острое чувство растерянности засело в груди старшего евнуха. В горле встал ком, и Илькин почувствовал жар в ушах, который усилил смущение. Илькин ага вцепился в край стола пальцами, чтобы сохранить остаток самообладания. К тому же юноша совершенно не знал, куда ещё ему деть руки. Евнух понял, что не может даже пошевелиться. Взгляд Илькина был потерянным, юноша даже не заметил, как прокусил губу.

***

Озёрная гладь искрила под последними лучами уходящего солнца. Небо приняло красно-оранжевый цвет и окрасило в свой цвет воду. Сюмбюль ага почувствовал чужие руки на своих плечах и, вздрогнув всем телом, оторвался от чтения. Текер тут же присел рядом с евнухом на поваленное дерево и мягко улыбнулся. Волны светло-русых волос средней длины были всё ещё влажными после хаммама, они спадали на лицо и лезли в глаза. Юноша пристально смотрел на Сюмбюля, будто ожидал слов насчёт прошедшей борьбы. В ответ Сюмбюль лишь недовольно сморщил нос, но всё же остался сидеть рядом с янычаром. — Зря я недооценивал эту борьбу. Она принесла мне не только дары от султана, но и собственную комнату в казармах. Дженгиз ага одержал победу в споре и исполнил одно моё желание. Теперь не придётся терпеть соседей, — произнёс Текер ага. Юноша оглядел чуть бледное лицо старшего евнуха. Текер заметил, что у Сюмбюля не осталось сил даже на раздражённое выражение лица, а это служило плохим знаком. — Это праздник, предназначенный лишь для господ. Я хочу, чтобы и ты развеялся, — сказал Текер ага. — Я не нуждаюсь в этом. И встречаться сегодня вечером было ни к чему. — Я бы не хотел, чтобы ты скверно себя чувствовал. Так что придётся тебе терпеть меня. Сюмбюль поднял усталый взгляд на янычара и недоверчиво осмотрел его: даже после тяжёлых боёв он выглядел беззаботно и безупречно. Сейчас Сюмбюль ага отдал бы всё, чтобы вновь почувствовать привычное раздражение, глядя на этого человека, но на душе было что-то иное. Теперь улыбка казалась искренней, а забота правдивой. Сюмбюль позволил крепким рукам лечь на талию. Старший евнух не шевелился, глядя на янычара сквозь прикрытые веки. Юноша ощутил тепло чужого дыхания на своих губах и думал отстраниться, но было уже поздно. Мягкие губы Текера легли на его собственные. Янычар запустил пальцы в длинные кудри и прижал евнуха к себе, углубляя поцелуй. От движений языка Текера мысли спутались, сил сопротивляться больше не осталось. От Текера исходил приятный аромат жасмина, черники и леса после дождя. Неведомое чувство кольнуло сердце, а мурашки побежали по спине. Поцелуй Текера аги был бережным и осторожным. Левая рука огладила талию евнуха, прошлась по острым рёбрам и плечами и легла на смуглую щёку. Наслаждение от долгожданного поцелуя прошило тело Текера, но янычару было мало. Дверца шкафа захлопнулась с глухим стуком и скрипнула, когда Сюмбюль прижался к ней спиной. Текер даже не дал оглядеть его новые «покои», страстно целуя коралловые губы евнуха. В темноте приходилось действовать по наитию. Руки гуляли по телу Сюмбюля, осторожные прикосновения стали уверенными и жгучими. Сильные руки вжимали юношу в деревянную поверхность шкафа до боли в лопатках, ловкие пальцы подцепили застёжки на верхнем одеянии старшего евнуха. Ладонь янычара прошлась по худым бёдрам Сюмбюля, а губы переместились на смуглую тонкую шею. В голове Сюмбюля аги завертелось много малоприличных мыслей, и он ответил на чужие прикосновения. Перед тем, как развязать бирюзовые ленты, удерживающие одеяния на теле старшего евнуха, Текер ага спросил тихим глухим голосом: — Ты действительно этого хочешь? В ответ на это Сюмбюль лишь грубо потянул за белую рубашку янычара, расстёгивая её. Одна из пуговиц оторвалась и со звоном покатилась по полу. Сюмбюль и не заметил, как остался полностью обнажённым, поддающимся на любые ласки Текера аги. Старший евнух прикрыл глаза и чуть запрокинул голову, когда губы Текера легли на кадык, а горячий язык прошёлся по коже, оставляя мокрую дорожку. Руки Сюмбюля огладили обнажённую грудь Текера, то и дело натыкаясь на глубокие шрамы. Нежные руки огладили рельефный пресс и дотянулись до пряжки кожаного ремня. Сюмбюль извернулся и оттолкнул от себя Текера. Взгляд Сюмбюля аги стал хитрым и чуть взволнованным, юноша провёл кончиками пальцев по разгорячённой груди Текера и подтолкнул в сторону кровати. Когда янычар сел на холодную простыню, Сюмбюль опустился на колени и устроился между ног юноши. Храбрости поубавилось, но старший евнух никогда не сторонился авантюр. Текер тяжело дышал и пьяным клейким взглядом наблюдал за Сюмбюлем, позволяя делать, что он хочет. Тонкие проворные пальцы распутали завязки на бордовых янычарских штанах. Текер ага был «большим мужчиной». Везде. Это заставило Сюмбюля усомниться в своих силах, и юноша нерешительно коснулся головки каменно твёрдого члена, сочащегося смазкой, языком. Перед тем, как обхватить его губами, Сюмбюль облизал весь ствол, очертив его формы. Пальцы евнуха чуть дрожали. Обхватив член янычара рукой у основания, Сюмбюль взял головку в рот и надавил на неё языком. Текер издал сдавленный протяжный стон и толкнулся навстречу горячему рту. Янычар запустил пальцы в волосы Сюмбюля и мягко надавил, направляя евнуха, но юноша тут же хлопнул Текера по руке и поднял на него острый, как стрела, взгляд. Сюмбюль ага глубже насадился ртом на член Текера и начал быстро двигать головой, пытаясь показать, что всё умеет, хоть на самом деле его знания были весьма поверхностны. Комната наполнилась хлюпающими звуками и тяжёлым прерывистым дыханием, смешанным с тихими стонами. Сюмбюль продолжал, хоть и говорил себе, что всё это полнейшая стыдоба. — Не перестарайся, — хмыкнул Текер, наблюдая за усердными действиями Сюмбюля. Сюмбюль поморщился и попытался взять член глубже. Но затея потерпела крах: старший евнух подавился слюной и закашлялся. Текер издал тихий смешок и, наклонившись, обхватил Сюмбюля за талию, притягивая к себе. Насмешка Текера заставила бурю гнева завладеть сердцем евнуха, щёки ярко зарделись. Но злость продолжалась недолго. Текер уложил Сюмбюля на жёсткую кровать, а сам навис над ним. Текер ага сбросил штаны на пол и прильнул к шее Сюмбюля аги. — Мне продолжить? — Только не оставляй меток, — прерывистым голосом ответил Сюмбюль. Текер спустился вниз, облизывая соски евнуха и оставляя на них глянцевый блеск. Янычар покрывал худое тело поцелуями. Он спустился по плоскому животу к бёдрам и закусил на них нежную кожу. Сюмбюль тяжело дышал, прикрыв глаза. — И что ты чувствуешь? — с хитринкой в голосе спросил Текер ага. — Мне... приятно. Текер дотронулся рукой до мягкого члена Сюмбюля, пальцы скользнули к рубцу. В ответ на это Сюмбюль поморщился и издал недовольное мычание. Текер извинился, чмокнув юношу в губы. С невероятной быстротой Текер выудил из тумбочки аромамасло и вылил немного на свои руки и на член. В воздухе разлился яркий цветочный запах. Сюмбюль шумно выдохнул, когда в него проник один палец, растягивая и лаская. Вскоре Текер добавил ещё один, заставляя вздрогнуть всем телом. Изо рта Сюмбюля аги вырвался всхлип, когда янычар дотронулся до особенно чувствительной точки внутри него. Незнакомое чувство заставило выгнуться и впиться ногтями в плечи Текера. — Приятно, когда я трогаю здесь? — разгорячённо произнёс Текер ага. От бережных движений чужих пальцев внутри стало не по себе, но с каждой минутой хотелось всё больше и больше. Старший евнух обвил янычара ногами, настаивая перейти к главному. Текер послушно вошёл наполовину и замер, давая время привыкнуть. Тело Сюмбюля прошила резкая боль, а из глаз брызнули слёзы. Сюмбюль ага стерпел, но по лицу пробежала судорога, а зубы сжались. — Расслабься немного, — прошептал Текер, поглаживая бедро юноши. — Да как тут расслабишься, — прошипел Сюмбюль. Текер понятия не имел, как доставить удовольствие евнуху, особенно такому своенравному, поэтому янычар делал всё, на что способен. Лоб янычара покрылся испариной, а пальцы подрагивали от возбуждения. Текер ага начал медленно двигаться внутри Сюмбюля. Член плавно проезжался по внутренним стенкам, старшему евнуху казалось, что он достаёт прямо до желудка. Но, когда боль прошла, её заменило иное чувство. Каждое движение вызывало дрожь в теле, простыни намокали от проступившего пота. Было жарко, очень жарко, как в самый солнечный июльский день. Сюмбюль чувствовал рваное громкое дыхание янычара около своего уха, оно опаляло кожу щеки и шеи, с губ янычара срывались хриплые стоны. Русые волосы Текера постоянно лезли в глаза, сильный торс янычара плотно прижался к телу Сюмбюля. Кровать поскрипывала от ритмичных толчков. Каждый раз, когда деревянные ножки издавали протяжный плаксивый звук, Сюмбюль кусал губы, боясь, что кто-то услышит их. Но мысли превращались в кашу от каждого движения Текера внутри него, от каждого его бережного касания и ласкового слова. — Почему так хорошо? — пронеслась мысль в голове у Сюмбюля. С губ старшего евнуха сорвался тихий стон. Раскрасневшееся лицо Сюмбюля аги тут же обжёг игривый смешок. Наконец, по телу Текера пронеслась судорога. Янычар с низким стоном излился евнуху на живот и присел на кровати, оперевшись спиной на стену. Понадобилось около четверти часа, чтобы оба восстановили дыхание. В груди Сюмбюля кипело столько эмоций, что изнеможённый организм потянуло в сон. Текер мягким клейким взглядом оглядел обнажённого юношу на своей постели и осторожно кончиками пальцев провёл по гладкой коже на животе. Янычар накрыл руку евнуха своей и почувствовал, что она стала совсем холодной. Понадобилось время на то, чтобы обтереть спящего евнуха мокрым полотенцем и накрыть его одеялом, но затем Текер лёг рядом с любовником и устремил на него сонный взгляд. Сюмбюль завозился на жёсткой узкой кровати, будто ему снилось что-то нехорошее, но тут же оказался в объятиях Текера.