Белая ворона

Темноволосая худая девушка остановилась у входа в гарем, нервно вцепившись руками в крупный мешок с тканями. Она растерянно оглядела помещение и в последний раз оглянулась, взглянув на Хасана агу, который проводил её до дверей. Стражник кивнул в сторону Дианы, которая сидела на диване, лениво кладя в рот виноград. Как только торговка тканями вошла в гарем, наложницы облепили её со всех сторон, протягивая руки к мешку с товарами. Девушке с трудом удалось ускользнуть от них, оставив рабынь наедине с тканями. Когда девушка подошла к Диане, крутя в руках край шёлковой красной ткани, шпионка перевела на неё внимательный взгляд и оглядела с головы до ног. — Сядь, — сказала Диана. Видя, что девушка мешкает, Диана выдернула из рук торговки ткань и ещё раз указала на диван. — Значит, это ты жена Фируза аги? — произнесла девушка. — Я... Я не его жена, — лицо девушки зарделось. Диана чуть сощурила глаза и склонила голову набок: — Значит возлюбленная. И как твоё имя? — Айше. Диана внимательно оглядела собеседницу. Айше явно боялась: всё её тело было напряжено, а взгляд бегал. Тут Диана опустила глаза и заметила, что девушка уже слишком долго держит руки на животе, который казался несколько больше, чем должен быть у довольно худой девушки. — И как же ты познакомилась с Фирузом? — Он купил дом недалеко от дома моего... жениха, — Айше сжалась ещё сильнее. — Не бойся, Айше, я не тот человек, который осудил бы тебя за такое. Сложно смириться с тем, что придётся уживаться с человеком, который тебе ни капельки не нравится. — Не нравится? Он мне омерзителен, — в глазах Айше хатун наконец блеснуло что-то живое, настоящее, пропитанное злостью, — Он ужасный человек. — Боишься его? Думаешь, он навредит тебе, если узнает о твоей связи с Фирузом агой? — Не сомневаюсь. Но, может, люди, убившие Фируза, доберутся до меня первыми. — Тебе есть ради чего жить, Айше хатун. И есть, кого защищать... — Диана вновь посмотрела на живот девушки. Айше сомневалась, её глаза недоверчиво глядели на Диану. Наконец, девушка выдохнула, её взгляд стал твёрдым и уверенным. — Вы сможете помочь мне? — произнесла Айше. — Возможно... Но только, если ты расскажешь мне всё, что знаешь, — задумчиво ответила Диана, с безразличием осматривая ткань. Айше хатун молчала, в её горле засел ком. Пальцы уже до крови расчесали кожу на запястье, а сердце так и норовило выпрыгнуть из груди. — Не нужно больше смертей, Айше хатун. Теперь всё в твоих руках. — Фируз случайно узнал тайну семьи моего жениха. Мы решили использовать её для того, чтобы избавиться от моего суженого. Фируз говорил, что знает людей, которым эти сведения будут интересны. Сначала я очень испугалась: нельзя иметь дело со столь опасными людьми. Мы играли с огнём. Но потом я поняла, что если выйду замуж за того человека, то точно погибну. Я доверилась Фирузу... — Если доверишь мне эту тайну, останешься жива. Я и мой друг поможем тебе уехать туда, до куда руки врагов уже не дотянутся. — Мой жених вдовец. Он один растил своего единственного сына. Когда ему исполнилось шестнадцать, юноша стал работать на очень влиятельных людей. Фируз нашёл его редкие переписки с отцом, в которых юноша позволил себе много неосторожных слов. Он сейчас в Крыму. Думаю, кто-то вроде шпиона. Как он писал: «Присматривает за ханом», — в глазах Айше играли злые огоньки, девушка перестала сутулиться, а кожа стала на оттенок бледнее. — И как зовут твоего жениха и его сына? — Алим и Дерья. Надеюсь, вы сделаете так, чтобы я их больше не видела. — Думаю, одного имени шпиона недостаточно. Вряд ли оно у Дерьи одно. Как его можно узнать? — Даже не знаю... Выглядит обыкновенно. Темноволосый... Черноглазый... У него орлиный нос и крупные глаза. Высокий, немного сутулый. И смотрит на всех остро, возможно, даже с какой-то надменностью. Но людей располагать к себе умеет. На лице Дианы появилась ухмылка, а глаза насмешливо блеснули. — А у твоего Дерьи случайно нет родимого пятна на животе? — Вроде бы я слышала, что есть, — задумчиво произнесла Айше. Диана спрятала под тканью кусочек пергамента и незаметно написала на нём пару слов. Завернув записку в шёлк, шпионка подала ткань девушке. — Всё же хорошо, что Влад отправил её ко мне. Не думаю, что эта девушка доверила бы все эти сведения ему, — думала Диана. — Мой друг сегодня найдёт тебя. Передай ему записку. В свою очередь, он даст тебе деньги и поможет выбраться из города. Грядут перемены, Айше хатун.

***

Илькин ага испытующе глядел на Мёге, который, сжавшись, ждал слов старшего евнуха. Илькин тяжело вздохнул, во взгляде читалась брезгливость. — Он незаметен. Пока в нём теплится страх, он будет делать всё, что скажу. Но от таких людей можно ожидать любую подлость. Нужно внимательно следить за ним, — думал Илькин ага. — Всё ещё нуждаешься в моей защите? — наконец, произнёс Илькин. Мёге быстро закивал, в глазах появилась надежда. — Тогда тебе придётся следить за одной девушкой. — Как прикажете. Но кто она? — Польская рабыня Ксения. До её отъезда в Манису не спускай с неё глаз, пока меня нет рядом. Докладывай мне обо всём: что делала, с кем говорила. Ты меня понял? — Конечно, Илькин ага. Старший евнух небрежно махнул рукой, прогоняя слугу. Глаза среди девушек отыскали польскую рабыню, которая сидела одна. Её кожа была бледной, а глаза пустыми и уставшими. Илькин видел, как ей плохо, хоть девушка и старалась не подавать виду. Илькин знал, что её раны на спине будут затягиваться ещё долго, но, как оказалось, для того, чтобы сломить эту девушку, одних плетей было недостаточно.

***

Диана ковыряла вилкой в овощах, а к баранине даже не притронулась. Боль в спине не дала нормально поспать ночью и сейчас не утихала ни на минуту. Девушка чувствовала, что повязки вновь намокли от крови и прилипли к раздражённой коже. Даже после того, как шпионка утром потеряла сознание, ей никто не разрешил остаться в лазарете. Диана до сих пор чувствовала во рту горький привкус какого-то отвара, который лишь немного уменьшил мучительную боль. — Удивлена, что я всё ещё в гареме, — думала Диана, — В любом случае, от меня избавятся при первой же возможности. Даже если Илькин ага не решит расправиться со мной, мне предстоит отправиться в Манису с шехзаде Сулейманом. Теперь у меня нет права на ошибку. Нужно во что бы то ни стало остаться в Топкапы. За соседним столиком сидела девушка, нервно перебирая бумаги. Шелест страниц действовал шпионке на нервы, и девушка метнула раздражённый взгляд на рабыню. Тут девушка задела рукавом чернила, и тёмно-синее пятно растеклось по столу и испачкало листы. Девушка выругалась себе под нос и быстро схватила бумаги, пытаясь отряхнуть их. Рабыня приложила руку ко лбу и вгляделась в смазавшиеся записи. Тут одна из служанок подошла к девушке и подала ей тареллочку с лукумом, который завершал дневную трапезу. Взгляд девушки стал мягче, и она жадно уставилась на тарелку. — Это тот, что без орехов? — с надеждой спросила рабыня. — Да, — небрежно и раздражённо бросила служанка. — Ты же знаешь, что это не просто прихоть. В ответ служанка лишь закатила глаза. — Нурай хатун! — строгий громкий голос пронзил воздух. Девушка встала из-за стола и склонила голову перед казначеем гарема. Это была низкая полноватая женщина с густыми тёмными бровями и грубым взглядом. Губы казначея раздражённо изогнулись, и женщина произнесла сквозь зубы: — Ты должна была закончить свою работу ещё три дня назад. Разве так сложно переводить письма от торговцев? Не нужно было затягивать с этим! Это всего лишь описания товаров, только и всего. — Простите меня. Знаю, что дотянула до последнего, но... — Никаких «но». Давно пора было найти более подходящего человека для этой задачи. Диана с интересом наблюдала за склокой и, чувствуя, что казначей начинает кипятиться ещё сильнее, иронично хмыкнула. Шпионка перевела взгляд на служанку, которая, держа в руках поднос, наблюдала за происходящим. — А мне дай лукум с орехами, — произнесла Диана.

***

В дверь библиотеки раздался тихий стук. Илькин ага отвлёкся от бумаг и устремил усталый взгляд на незваного гостя. — Нурай хатун сейчас в тяжёлом состоянии. Она оказалась в лазарете, — сообщила Дайе калфа. — Что с ней? — устало произнёс Илькин. — Когда очнулась, начала во всём винить служанку, раздававшую еду. Говорит, та пропустила мимо ушей её просьбы и подсунула ей лукум с орехами. — У Нурай хатун была работа. И кто теперь её сделает? — сказал Илькин. Дайе калфа тяжело вздохнула и многозначительно посмотрела Илькину в глаза. Ей ни капельки не нравились сложившаяся ситуация и единственное решение проблемы. — Мы нашли девушку, которая знает достаточно языков, чтобы выполнить эту работу. Советую тебе проверить её знания. Илькин ага кивнул. Ункяр-калфа жестом пригласила новую переводчицу, и в библиотеку медленным ленивым шагом зашла девушка. Судорога пробежала по лицу старшего евнуха, тонкие пальцы юноши начали крутить серебряное кольцо на правой руке. Диана ответила на ледяной взгляд Илькина аги фальшивой широкой улыбкой. Девушка приложила все силы, чтобы скрыть боль в спине, и осталась стоять прямо и горделиво. — Возможно, будет не так плохо, если эта девушка будет часть дня у меня в поле зрения. Нужно держать её близко. К тому же нужно проверить правдивость её слов, — придя в себя, подумал Илькин. Устало потерев пальцами переносицу, Илькин медленно кивнул. Когда входная дверь захлопнулась за Дайе калфой, Диана оглядела просторную библиотеку. Солнечный свет не пробивался сквозь плотно закрытые шторы, и в помещении царил полумрак. Не дожидаясь позволения, Диана села за стол напротив Илькина аги. Девушка придала своему лицу беззаботный вид, не лишённый иронии, и оглядела юношу: безупречная осанка, уложенные белые волосы, идеально выглаженное одеяние, на переносице сидели очки без дужек. Но, всмотревшись в безэмоциональное лицо, Диана заметила синие круги под глазами и слегка потрескавшиеся губы. — Как будто сижу с мертвецом, — Диана надула губы и скучающе уставилась на шкаф, изучая корешки книг. Тут из мыслей Диану выдернул громкий хлопок по столу. Рядом со шпионкой оказалась высокая стопка книг. Пыль тут же забилась девушке в нос, и она едва сдержала чихание. — Не слишком ли много, Илькин ага? — спросила Диана. Вместо ответа старший евнух бросил на стол стопку бумаг. — Значит, твой отец – владелец книжной лавки? Какие языки знаешь? — наконец, сказал Илькин. — Польский, русский, итальянский и немного греческий, — без стеснения ответила шпионка. В глазах Илькина мелькнуло недоверие. Оценивающим взглядом осмотрев девушку, евнух всё же протянул ей несколько книг и бумаг. — Что ж, тогда переведи. Сомнения роились в душе юноши, но, глубоко вздохнув, старший евнух опустил взгляд на лист, на котором были написаны лишь пара предложений. Стих выходил сухой и неказистый. Илькин чувствовал необъяснимую пустоту и скуку, это мешало и оставляло неприятный осадок в сердце. Идеи не складывались в стихи, и юноша понимал, что медленно теряет единственную отдушину. Голубые глаза скользнули по шершавой поверхности дубового стола к подрагивающим от лихорадки тонким девичьим пальцам, которые настукивали какой-то причудливый ритм. Кожа была болезненно бледной, но девушка скрывала своё недомогание. Взгляд упал на острые ключицы, видневшиеся из-под ткани простого голубоватого платья, затем проследил красивый изгиб длинной шеи. Лицо девушки было спокойно и сосредоточено. Диана не замечала, что Илькин ага внимательно разглядывает её... Или делала вид, что не замечает. Старший евнух перевёл взгляд на пергамент, на котором удалось быстро набросать стих. Илькин вчитался в текст и почувствовал лёгкую растерянность. — Какого чёрта... — опешил юноша, — Ничто и никто во всём Стамбуле не могло вдохновить меня на что-то подобное уже несколько месяцев... Так или иначе, последние несколько дней Ксения играла не последнюю роль в его жизни. Очень много сил уходило на размышления об этой девушке. Илькин подпёр кулаком подбородок и внимательно обвёл взглядом рыжеватые волнистые волосы. Хитрющие глаза и аккуратный нос с горбинкой делали лицо интересным. Только сидя довольно близко, Илькин ага разглядел едва заметные веснушки на когда-то румяных щеках и маленький рубец около линии волос. Тут Илькина отвлёк вежливый кашель, и прямо перед ним на столе оказалось несколько листов. Вчитавшись в их содержимое, Илькин посмотрел на девушку исподлобья. — Неплохо, хоть греческому ещё стоит уделить внимание, — сухо бросил Илькин, — Теперь займись переводом посланий торговцев. — И сколько у меня на это времени? — Вся ночь. — Гадство. Эта Нурай всё дотянула до последнего момента. Ну, что ни сделаешь для того, чтобы остаться во дворце, — подумала Диана, прикладывая ладонь к горячему лбу, — Ещё и Илькин ага продолжает сверлить меня взглядом. От этого даже в дрожь бросает. Время тянулось медленно, а бумаги всё не кончались, в библиотеке становилось всё темнее и темнее. Юноша не произносил ни слова, а все попытки Дианы начать разговор Илькин пресекал односложными ответами или вовсе молчанием. Тоска очень скоро завладела душой Дианы. Девушка резко подняла взгляд на старшего евнуха, и карие глаза встретились с голубыми. Илькин быстро отвёл взгляд, но было уже поздно. Диана ухмыльнулась и поднялась из-за стола. Медленно, по-кошачьи грациозно подойдя к окну, она одним движением распахнула тяжёлые шторы, а затем открыла ставни. Вместе с потоком света в библиотеку ворвался холодный вечерний ветер. Он подхватил часть бумаг, и те, плавно проскользив по воздуху, упали на пол. Диана состроила виноватое лицо и тут же приблизилась к Илькину, присаживаясь перед ним на пол, подбирая бумаги. — Стихи? Не думала, что Илькин ага – творческая натура. Евнух лишь опустил на девушку усталый взгляд, в котором чувствовалась досада. Тяжело вздохнув, Илькин ага наклонился, поднимая разбросанные листы. Но девушка вовсе не хотела останавливаться на этом, ей вдруг захотелось увидеть, как лицо Илькина будет выражать хоть что-то, кроме ледяного безразличия, будь то ярость, изумление или желание. Выждав подходящий момент, Диана «нечаянно» задела плечом ножку стола, и чернильница, стоящая на краю, полетела вниз, выплёскивая своё содержимое на светло-серое одеяние Илькина аги. Но тот остался спокоен, хоть его взгляд и стал жёстче. — Прошу, простите меня. Это вышло случайно, — затараторила девушка. Диана не собиралась сдаваться. Шпионка встала на колени и вплотную приблизилась к евнуху. Рука коснулась самого крупного чернильного пятна на груди и провела вниз по сильному торсу, лишь размазывая тёмно-синюю жидкость. Илькин ага опешил, мысли спутались, и юноша не понимал, что ему делать с быстрыми суетливыми движениями чужих рук на своём теле. Диана умело притворялась, что пытается сделать как лучше, но на самом деле попросту размазывала пятна по светлой одежде. Руки скользили по, на удивление, мускулистой груди. Когда правая рука очертила грудную клетку, левая опустилась ниже и огладила рельефный пресс. Диана едва сумела скрыть удивление, узнав, что старший евнух довольно неплохо сложён. Руки оставляли длинные чернильные линии по всему телу Илькина аги. Девичьи руки незаметно скользнули по низу живота и вернулись на грудь юноши. Пальцы нащупали под одеждой что-то напоминающее ключ, висящий на тонкой цепочке. Но тут ледяные чуть влажные руки сомкнулись на запястьях Дианы. — Хватит. Я всё сделаю сам, — голос Илькина стал ниже и тише. Когда хватка ослабла, шпионка поднялась на ноги, напоследок, как бы случайно, проведя руками по бёдрам юноши. Девушка с досадой заметила, что ничто не изменилось в лице Илькина, лишь странное оцепенение сковало его тело. Но спустя мгновение старший евнух наклонился за бумагами, нарочно не глядя на Диану. Шпионка скрестила руки на груди и отвернулась, углубляясь в свои мысли, но тут из дум девушку выдернул громкий звук. Илькин сильно ударился затылком об угол стола и прижал руку к ушибленному месту. Глаза Дианы округлились, когда она заметила, как из-под белых волос виднелись ярко зардевшиеся уши. На лице шпионки появилась ухмылка и девушка произнесла: — Письма торговцев я закончу завтра рано утром, так что не закрывайте библиотеку. А сейчас я пойду отдохну. Чувствую себя неважно.

***

Рослый мужчина в дорогом коричневом одеянии проходил мимо торговых лавок. Близилась ночь, на улицах становилось всё меньше людей. Дойдя до нужного дома, мужчина остановился около двери и три раза золотыми перстнями ударил по деревянной поверхности. За дверью послышался шорох, но никто явно не спешил ему открывать. Мужчина посмотрел по сторонам и провёл рукой по своей густой каштановой бороде. Перед тем, как входная дверь отворилась, он заметил юношу, который стоял неподалёку и украдкой поглядывал на него. Густые брови сдвинулись к переносице, но мужчина всё-таки перешагнул порог дома. Когда он вошёл в тёмное помещение, дверь сразу же захлопнулась. Свеча, стоящая на низком столике, освещала лицо худощавого мужчины, который вальяжно откинулся на диване. — Почему именно здесь, Левент паша? — спросил гость. — Обсуждать подобные вещи во дворце небезопасно, — ответил паша, поправляя волосы. — Но Вы собрались говорить в присутствии этих людей, — мужчина указал на двоих, затаившихся в темноте. — Они глухие. Левент паша махнул в сторону кресла напротив, приглашая гостя. — Яхъя-бей, Вы нашли подходящего человека? — Думаю, да. Только я всё же хочу знать, какую выгоду извлечёте именно Вы? — Зачем же Вам знать? Благодаря подобным затеям мы медленно уничтожим Адема агу в глазах Повелителя. Разве не этого Вы хотели? Делайте, что требуется, и вновь никто не будет сильнее Малкочоглу. — Не Вы ли ведёте дела с Белой Вороной? Неужели нельзя было попросить его помощи. Получи мы сведения об Адеме аге от его старшего сына, уже сегодня этот человек был бы казнён. — Илькин ага не говорит ничего о своей семье. Думаю, он не намерен сотрудничать с нами. — Он же ненавидит всю свою семью. — Почём знать... Вы пытаетесь выведать тайны не того человека, Малкочоглу Яхъя-бей. Не тратьте время. Лучше пригласите человека, которого отыскали. Яхъя-бей недовольно вздохнул и поманил мужчину, стоящего у дверей. Лицо слуги Малкочоглу было закрыто капюшоном. Мужчина был невысокого роста, но тело его было крепким и жилистым. Левент паша внимательно осмотрел слугу. Не без видимого сомнения паша, зажав записку между двумя пальцами, протянул её мужчине. Слуга принял послание, спрятав его в рукав, и низко поклонился. Когда мужчина выскользнул из помещения, Левент паша одёрнул рукава красного одеяния и скрестил руки на груди. — И когда же я смогу увидеть Вашего сына? Каждый раз Вы появляетесь один, Яхъя-бей. Разве не пора начинать посвящать старшего сына в свои дела? Или и в семье Малкочоглу раздор? — Бали-бей сейчас занят, — Малкочоглу Яхъя-бей устало потёр переносицу.

***

Малкочоглу Бали-бей, смеясь, шёл по улице в окружении своих друзей. Чуть позади компании шли трое слуг. Голоса юношей разносились по всей улице и были слышны в каждом доме, тревожа их обитателей. От Бали-бея тянулся едва заметный аромат вина, а взгляд уже впился в новую таверну. Но тут юноша краем глаза заметил красивую девичью фигуру. Несмотря на невзрачное платье и крупный мешок в руках, она была привлекательна и цепляла взгляд. Стройная, высокая, темноволосая и черноглазая, она полностью соответствовала вкусу Малкочоглу, хоть в последнее время ему в девушках хватало лишь симпатичного личика. — Вы идите... Я скоро приду, — произнёс юноша, не отводя от девушки глаз. Айнур долго вглядывалась в детскую одежду, с досадой глядя на цены. Но каждый раз девушка поглядывала на платья, которые висели предательски близко и манили к себе. Айнур досадливо цыкнула и протянула торговцу несколько монет. — Прошу прощения, мы не могли видеться где-то раньше? — Бали-бей подкрался к девушке и встал за её спиной, — Хотя, впрочем, я бы запомнил эту встречу. Айнур чуть вздрогнула и обернулась. Взгляд тут же упал на красивое лицо юноши и глаза, которые смотрели игриво и внимательно. Девушка быстрым движением прикрыла пятно на платье шалью и выпрямила спину. — Я живу неподалёку. Мой отец – торговец коврами. Тут взгляд Бали-бея упал на детскую одежду, которую Айнур держала в руках. — У тебя есть дети? — юноша не сумел скрыть недовольство. — Нет, это для моего младшего брата, — тон Бали-бея не понравился Айнур, и взгляд чёрных глаз стал холоднее. — Могу я узнать твоё имя? — Айнур. — Малкочоглу Бали-бей, — не без гордости произнёс юноша. Брови девушки поползли вверх. Когда изумление прошло, Айнур поняла, что так и представляла наследника одной из самых влиятельных семей Османской империи: красивым, уверенным, чуть наглым, но обаятельным. Тут в руках девушки оказалось красное шёлковое платье с серебряными узорами, а по прилавку зазвенели золотые монеты. Девушка перевела взгляд на Бали-бея. Но не успела она запротестовать и вернуть подарок, как Бали-бей сказал, оперевшись на прилавок: — Надень его завтра вечером. Поужинаем вместе.

***

Подозрения зароились в голове Сюмбюля, а интуиция подсказала, что есть возможность узнать сведения, которые позже могут дать свои плоды. Сюмбюль ага дождался, когда дверь отворилась и из дома выскользнул мужчина в чёрном. Он быстрым шагом пошёл вдоль улицы и свернул в переулок. Старший евнух последовал за ним, держась на приличном расстоянии и надеясь, что не окажется на безлюдных улицах наедине с этим человеком. Когда мужчина свернул на тёмную улицу, заканчивающуюся тупиком, юноша притаился за углом и рвано выдохнул, пытаясь не терять самообладание. Сюмбюль весь превратился в слух, различить чужие слова мешало только собственное сердцебиение. Мужчина в чёрном подошёл к человеку, стоящему у каменной стены. Этот высокий мужчина в красных одеяниях стоял к слуге спиной и смотрел на тело, лежащее на земле без движения. Услышав шаги за спиной, юноша медленно развернулся. — С ним покончено. Не хотелось вмешивать в это посторонних... Да и самому быстрее, — произнёс Текер ага, указывая на тело. Мужчина стянул с лица чёрный платок и подал записку Текеру. Юноша развернул листок и бегло ознакомился с его содержимым. — Что ж, получилось даже лучше, чем я ожидал. Идея с подменой посыльного действительно была отличной. Слава Аллаху, мы не будем наблюдать довольные лица Малкочоглу на празднике. — Я спрячу тело. Можете ни о чём не беспокоиться, Текер ага. Взгляд Текера помрачнел. Янычар отчётливо чувствовал чьё-то присутствие и устремил взгляд в темноту. Давящая тишина сгустилась вокруг заговорщиков. Глаза Сюмбюля нервно бегали, хотелось поскорее убраться отсюда. Этот низкий бархатный голос казался чересчур знакомым, беспокойство только усилилось. Тут крепкая хватка сомкнулась на вороте его одеяния. Противник впечатал евнуха в стену так, что по всей спине пронеслась вспышка боли. Когда взгляд прояснился, Сюмбюль ага увидел перед собой знакомое лицо. Взгляды Текера и Сюмбюля встретились. На лице юноши читалась растерянность, а серые глаза непонимающе бегали туда-сюда. Хватка тут же ослабла, а руки мягко легли на плечи старшего евнуха. — Что ты здесь делаешь? — спросил Текер, в голосе слышались изумление и беспокойство. — Я... А ты, чем здесь занимаешься? — оставил вопрос без ответа евнух, тут же сбрасывая чужие руки с плеч. В ответ Текер лишь наклонил голову на бок, желая услышать объяснения. Сюмбюль сдался. —Я увидел Малкочоглу Яхъю-бея, затем появился этот человек... И я решил, что смогу узнать что-то стоящее. В моём положении любые сведения важны, особенно о таких важных персонах. — А если бы тебя увидел не я? Этот мужчина не сторонник Малкочоглу, но тебя бы не пощадил, — голос Текера стал строже, а взгляд тяжелее. — Обычно мне удаётся оставаться незамеченным. Ведь я не в первый раз занимаюсь чем-то подобным, — ухмыльнулся Сюмбюль. — Как бы то ни было, это лишь между моей семьёй и Малкочоглу. Поклянись не вмешиваться больше. Я не смогу всегда оказываться рядом. Текер осмотрел Сюмбюля, который чуть сгорбился от боли в спине. Янычар смягчился, а во взгляде можно было прочесть чувство вины. Текер сделал шаг назад, чтобы евнух смог отойти от стены. — У тебя кровь, — вскрикнул Сюмбюль, указывая на глубокую царапину на ладони Текера. — Ерунда, — отмахнулся юноша. Сюмбюль ага раздражённо вздохнул и закатил глаза. Тонкие пальцы юноши обхватили запястье янычара, и евнух повлёк друга за собой с невероятной решимостью и настойчивостью. Губы Текера изогнулись в ухмылке, и он позволил увести себя. Сюмбюль тащил за собой янычара, идя быстро и стараясь держаться впереди, чтобы юноша не видел его лица. Евнух ругал себя за всё, что произошло в этот вечер, особенно за то, что этому негодяю удалось разжалобить его. — Теперь придётся возиться с ним. Мало того, ещё и заставил меня оправдываться, — думал Сюмбюль. В глазах евнуха читалось раздражение, на скулах играли желваки, губы были плотно сжаты. Что-то не давало юноше спокойствия. Подойдя к дому лекаря, Сюмбюль громко постучал в дверь, но лишь через несколько минут послышались шаркающие шаги. Этот домик был небольшим. На первом этаже лекарь принимал пациентов, а на втором расположился сам. Уже с улицы можно было почувствовать аромат целебных трав, из окна на дорогу лился тёплый свет. — Что такое? Сегодня больше никого не принимаю, — раздался хриплый голос лекаря. Мужчина даже не потрудился полностью открыть дверь. — Это недолго. Давайте без этих детских глупостей, откройте дверь и перевяжите рану, — голос Сюмбюля стал сухим и холодным. — Я же сказал: на сегодня всё. — А я сказал: иди работай! — должность старшего евнуха пошла Сюмбюлю на пользу. Одним резким движением Сюмбюль ага распахнул дверь настежь, лекарь даже не ожидал такой силы и решимости от столь миниатюрного юноши. — Иди вон, мерзавец, — рявкнул лекарь и попытался захлопнуть дверь. Сюмбюль попытался затормозить дверь ногой, но едва сдержал болезненный вскрик, когда тяжёлая дубовая дверь ударила по стопе. Во взгляде Сюмбюля заиграли злые огоньки, кожа побледнела, а руки сжались в кулаки. — Я великий евнух гарема султана Селима. И ты дашь мне спирт и бинты сейчас же, — голос Сюмбюля леденил душу. Лекарь опешил, но все угрозы от этого человека звучали неубедительно. Выражение лица изменилось, когда за спиной Сюмбюля аги появился Текер. Глядя на очень высокого юношу в янычарском одеянии, правая рука которого измазана в крови, лекарь ссутулился и быстрым шагом пошёл к одному из своих шкафов. — Видел, как я его? — Сюмбюль развернулся и самодовольно хмыкнул, — С такими людьми по-другому никак. Текер поджал губы и медленно кивнул, пытаясь держать себя в руках. Сев за столик около маленькой таверны, Текер подпёр голову кулаком, протянув больную руку Сюмбюлю. Евнух тяжело вздохнул, но всё же прикоснулся смоченным в спирте бинтом к коже. — И что произошло между вами и Малкочоглу? Отчего такая нелюбовь? — спросил Сюмбюль. — Яхъя-бей чувствует, что теряет влияние. Султан Селим прислушивается к моему отцу, и если раньше могущество Малкочоглу нельзя было отрицать, то сейчас всё обстоит несколько иначе. К тому же Малкочоглу Яхъя-бей взял на себя управление некоторыми торговыми путями, и его деятельность во многом стала пересекаться с делами моего отца. Да и в последнее время многие говорят, что наместник Семиндере вышел из него скверный. — А что насчёт Бали-бея? — Этот-то? Ума так и не набрался, — отмахнулся Текер. Сухой бинт мягко лёг на царапину и сделал несколько оборотов вокруг кисти. Текер чувствовал аккуратные и ловкие прикосновения чужих рук, а серые глаза рассматривали смуглое сосредоточенное лицо. На губах Текера появилась мягкая улыбка, и юноша наклонился к Сюмбюлю аге чуть ближе. Старший евнух опасливо покосился на янычара и замер. Игривый взгляд Текера аги встретился со всё ещё суровым взглядом Сюмбюля. Сюмбюль ага думал, что выдержит этот завораживающий взор, но сердце пропустило удар, дыхание перехватило. Сюмбюль резко дёрнул за концы бинта, заставляя его впиться в рану. Текер поморщился от вспышки боли и отстранился, изумлённо глядя на юношу. — Ну вот и всё, — голос евнуха подрагивал. Сюмбюль ага вскочил из-за стола и скрылся в толпе не попрощавшись, оставляя Текера глядеть ему вслед.