Белая ворона

Твёрдый взгляд скользил по телу шпионки, изучая, пытаясь забраться в душу. Диана чувствовала будто её бросили в снег и начали душить. Диана знала, что способна вытерпеть множество жестоких пыток, но у всего есть предел. Девушка опустила голову и отрешённо уставилась в пол. Илькин ага не торопился что-либо делать. Он испытующе смотрел на Диану, будто бы ждал чего-то. — Встань, — ледяной голос выдернул из мыслей. Диана рвано выдохнула и, поднявшись на ноги, нашла в себе силы взглянуть на Илькина. Он выглядел не так, как в ту ночь, когда она пришла во дворец, совсем иначе: глаза смотрели жёстче, в них не было и намёка на милость, а тело было напряжено. Холодная сильная рука схватила запястья девушки. Цепи, висящие под потолком, которые Диана не заметила в темноте, сковали руки шпионки. Плечевой сустав неестественно вывернулся, и, чтобы не причинить себе ещё большую боль, приходилось стоять на носочках. Ржавые цепи зазвенели и впились в тонкие девичьи запястья, оставляя глубокие царапины. Илькин медленно прошёл к столику в углу помещения и зажёг свечу длинной спичкой. Когда юноша взял свечу и вновь посмотрел на шпионку, что-то в его лице на секунду изменилось. Но вскоре его глаза вновь стали холодными и непроницаемыми. — И зачем же тебе нужно было сбегать из дворца? — бесстрастный голос разрезал воздух. — Я просто хотела домой. Та девушка сказала, что знает, как выбраться, — дрожащим голосом ответила Диана. — Кто вам дал ключ от двери? — Я не знаю. Я лишь шла за ней, — притворные слёзы потекли по щекам. Илькин тяжело вздохнул и грубо схватил девушку за шею, заставляя смотреть на него. Он провёл большим пальцем, царапая ногтём, вдоль сонной артерии и вновь сомкнул холодную руку на точёной шее. — Я знаю, кто ты. Тебе лишь нужно рассказать всё о своём заказчике. — Влад ему ничего не рассказал? — подумала девушка, в глазах промелькнула надежда, — Значит ни черта ты не знаешь, Илькин ага. — Простите, я не хотела ничего плохого, — залепетала девушка, задыхаясь в руках Илькина, — Я просто хотела вернуться домой. Разве желание увидеть вновь своих родных так ужасно? Илькин, не мигая, смотрел в карие глаза девушки, пытаясь заглянуть в самые укромные уголки души, но на этот раз Диана выдержала этот взгляд. Девушка смотрела на евнуха глазами, переполненными слезами, не желая сдаваться. В руке Илькина аги появился длинный кожаный кнут. Евнух приблизился к девушке и одним резким движением разорвал завязки платья на спине. Холодный воздух опалил обнажённую ноющую от боли спину. Диана зажмурила глаза и приготовилась, ожидая действий Илькина аги. — Я жду, Ксения, — небрежно сорвалось с губ юноши фальшивое имя Дианы. — Не думаю, что Вас устроят сведения, полученные с помощью пыток, от ни в чём не повинной девушки. Кнут со свистом рассёк воздух и обрушился на оголённую кожу девушки. В глазах потемнело. Боль от невероятно сильного удара прошила всё тело. Из глаз невольно брызнули слёзы, а зубы впились в нижнюю губу, сдерживая застывший в горле крик. Цепи натянулись и с новой силой впились в кожу. — Расскажи, что знаешь, и всё закончится, — хриплый голос опалил ухо. — Бьёшь почти как мужчина, — сиплым голосом отозвалась Диана. Шпионка не видела лица своего мучителя, но она почувствовала, как тот замер на месте и впился в неё взглядом. Илькин не сказал ни слова, а лишь вновь ударил девушку. Кожаный кнут рассёк кожу, оставляя глубокий длинный красный порез. Илькин выждал пару минут, чтобы боль успела утихнуть, и, размахнувшись, нанёс ещё один удар. Изо рта девушки вырвался крик. С искусанных губ на пол потекла кровь, а кровоточащие запястья продолжили тереться о металл. — Она куда крепче, чем я думал. Не хотел бы, чтобы это продолжалось слишком долго, — Илькин, переводя дух, поджал губы, — Подумать только, обычно мне такое даётся намного легче. Илькин обрушил ещё два быстрых удара на спину девушки. Капли крови полетели на белое одеяние. Илькин стряхнул с кнута кровь и кожу и занёс руку для нового удара. Диана застонала от боли, ноги подкосились, и девушка повисла на цепях, до боли выворачивая руки. Череда новых ударов не заставила себя долго ждать. Слёзы обожгли щёки, а в глазах читалась мука. Когда кнут размягчился, евнух отошёл и сменил его, мельком взглянув на девушку. — Ради кого, Ксения? Твой друг уже давно мёртв, — солгал Илькин, вновь заглядывая в глаза девушки. Диана подняла на Илькина затуманенный взгляд. Злые измученные глаза прятались под выбившимися из причёски волосами, а кожа была бледной. Сердце, бьющееся в бешеном ритме, болезненно кольнуло, но ничто в лице этой девушки не дрогнуло. — Вы можете убить меня. Всё равно не получите нужных сведений, потому что я ничего не знаю. Убейте меня, если у вас, проклятых османов, так принято, — слабым, но твёрдым голосом сказала Диана. Этого было слишком мало, чтобы заставить Илькина агу усомниться в правильности своих догадок, но следующий удар старший евнух нанёс невольно слабее.

***

Жар от огня заполнил воздух, дым щипал глаза, а по телу растеклась боль от удара о землю. Как бы ни хотелось зажмуриться или отвести мутный взгляд, это было невозможно. Горящее деревянное строение исчезало на глазах. Ещё один раскат грома отозвался в сердце. Дым от пожара невероятной силы продолжал душить и не давал пошевелиться, заставляя смотреть. В ушах слышались громкие крики, приближающиеся со всех сторон. Тело сковала тупая тягучая боль, глаза наполнились слезами. Тут ноги и запястья сковали жёсткие верёвки, от которых пекло кожу. Перед глазами возникли чужие тёмные глаза, но лица не было видно. А огонь никуда не уходил. Он окружал всё вокруг и не отпускал. Сюмбюль ага вздрогнул, открывая глаза. Голову сдавило болью, а ночное одеяние прилипло к взмокшей спине. Расплывчатые очертания собственных покоев, наконец, собрались воедино. Сюмбюль потёр всё ещё мокрые от слёз глаза и сжался, подтянув колени к груди, на изрядно помявшейся простыни. Евнух медленно втянул воздух носом и шумно, рвано выдохнул через рот, пытаясь восстановить сбившееся дыхание. Было необходимо пролежать так с четверть часа перед тем, как спустить ноги на пол и потереть всё так же холодные руки. Подойдя к зеркалу над умывальником, Сюмбюль поднял измученный взгляд на своё отражение: бледная кожа, искусанные припухшие губы и красные глаза. Кудрявые локоны растрепались и прилипли ко лбу. Губы евнуха скривились в отвращении к увиденному, а подрагивающие пальцы сильнее сжали мраморную поверхность. Когда в дверь раздался стук, Сюмбюль прикрикнул на незваного гостя и быстро окатил своё лицо ледяной водой, а затем, схватив полотенце, вытер кожу и спрятал под него волосы. — Сюмбюль, это я, — раздался высокий голос Нигяр. Плечи юноши чуть расслабились, но тонкие пальцы всё ещё продолжали крутить пуговицу на ночном одеянии. — Зачем пришла? — раздражённо бросил Сюмбюль, пряча лицо. — Весь гарем стоит на ушах. Сказали позвать тебя, — в голосе девушки послышались нотки беспокойства. — Что на этот раз? — Ночью две наложницы пытались сбежать. Одна из них погибла. Сюмбюль поднял изумлённый взгляд на Нигяр и быстрым движением схватил бирюзовое одеяние. — Послушай. Девушку, оставшуюся в живых, зовут Ксения. Она приветливая и старательная. Я бы не хотела, чтобы с ней что-то произошло. — Не надо было сбегать, — отмахнулся евнух. — Прошу, помоги ей, чем сможешь, — Нигяр приблизилась к Сюмбюлю, — Она сейчас в темнице, и происходит, видимо, что-то серьёзное. Илькин ага лично пошёл к ней. Говорят, лишь только к утру он покинул темницу. Сюмбюль сощурил глаза, во взгляде заиграл интерес. — Лично? Не его это заботы, — подумал Сюмбюль ага, — Может быть, Ксения не простая наложница.

***

Через полчаса Дайе калфа, главный евнух гарема и старшие евнухи предстали перед Айше Хафсой султан в её просторных покоях. Это была красивая статная женщина, которая была способна заставить замолчать одним только взглядом строгих карих глаз. Бордовое платье подчёркивало точёную фигуру, а тёмные волосы были завиты на концах. — Значит одна из девушек, которые должны были стать подарком для шехзаде, мертва, а другая сейчас находится в темнице. И что же она говорит? — Утверждает, что невиновна. Говорит, её потянула за собой та погибшая девушка, — ответил Илькин ага, — Но у меня есть сомнения насчёт её слов. Во избежание подобных случаев необходимо наказать девушку со всей строгостью и выслать из Стамбула как можно дальше. — Когда Ксению выгонят из Топкапы, представится возможность схватить её и допросить уже за стенами дворца. И на этот раз она не сумеет ничего скрыть, — подумал Илькин. — Зачем же так строго, Илькин ага? — сзади послышался голос Сюмбюля аги, — Госпожа, не нужно, чтобы остальные новоприбывшие девушки думали, что мы изверги. Уверен, в темнице этой хатун и так досталось. К тому же желание вернуться домой вполне естественно для недавно попавшей во дворец девушки. Думаю, на этот раз можно сжалиться над ней. — А если эта непослушная девушка навредит шехзаде? — голос Илькина стал холодным как лёд. — Я обещаю, что лично займусь этой девушкой, чтобы шехзаде остался доволен подарком, — медоточивым голосом продолжал Сюмбюль. — Я согласна... с Сюмбюлем агой, — произнесла Дайе калфа, обращаясь к Айше султан, — Необходимо проявить милосердие. Но и справедливого наказания девушке не избежать. — Хорошо, но сделайте так, чтобы подобное больше не повторилось, — сказала Айше султан, — Надеюсь, ничто не омрачит приезд моего сына.

***

— Значит она тебе ничего не сказала, — произнёс Левент паша, водя пальцем по краю чашки. — Ничего. Либо она действительно невиновна, либо очень хорошо подготовлена. Возможно, мы имеем дело с чем-то действительно серьёзным, — сказал Илькин. Илькин прокручивал в голове все слова, сказанные пленницей, её взгляд, движения. Не удавалось выцепить ничего, что указывало бы на её виновность. Противоречивые чувства скопились в груди Илькина, и юноша не знал, сколько времени понадобится на то, чтобы разобраться с ними. — Что ж, раз так, пускай останется у нас на виду. Приставь к ней человека, который не будет спускать с неё глаз. При первой же возможности мы расспросим её ещё раз. Но до тех пор необходимо, чтобы она была жива. — Она останется в гареме, но наказание за попытку побега должно быть таким, чтобы она поняла, что проще нам всё рассказать, — продолжал Левент паша. — Боюсь, она не в состоянии сейчас что-то делать. — Придётся найти в себе силы. — Наша задача узнать сведения, а не убить девушку, — возразил Илькин. — Я напишу главному евнуху. Пускай эта девка поймёт, что не сможет молчать вечно. — А что же тот шпион? — продолжал Левент паша. — Скрывается. Но в скором времени я его поймаю. — Ну, смотри, Илькин ага, не затягивай с этим. Повелитель не будет долго ждать от меня вестей.

***

Сюмбюль ага, Дайе калфа и Нигяр молча, не мигая, смотрели на девушку, повисшую на руках двух евнухов. Она больше напоминала тряпичную куклу, нежели будущую наложницу шехзаде. Одежда была перепачкана запёкшейся кровью, ткань была разодрана и повисла на измученном теле. Растрёпанные рыжеватые волосы закрыли бледное лицо, сквозь них были видны искусанные губы. — Ну, показать девушкам милосердие османов не получилось, — сказал Сюмбюль ага, поджав губы. — Кто это сделал? Это же просто немыслимо, — в голосе Дайе калфы слышался ужас. — Да ваш дорогой Илькин ага не иначе. Нигяр перевела перепуганный изумлённый взгляд на Сюмбюля. Губы девушки задрожали, а разочарование больно кольнуло сердце. Когда Диану опустили перед слугами гарема на каменный пол, наложницы тут же зашептались. В их голосах слышался страх, хоть иногда проскальзывали насмешки. Кое-кто приблизился к Диане и молча наблюдал за её попытками подняться на ноги. — Зачем принесли её сюда? Необходимо показать её лекарю, — обратилась к евнухам Дайе калфа. — Не велено, — ответили ей. Тут же в гарем вошёл другой евнух, в его руках было ведро с водой, на котором висела грязная местами порванная тряпка. Глаза Дайе калфы округлились, и женщина метнула потемневший от гнева взгляд на Омера агу, который наблюдал, не пытаясь ничего предпринять. — Что происходит, Омер ага? Разве это мы называем справедливостью? — Я не могу ничего сделать. Это приказ, против которого я бессилен, — печально промямлил главный евнух. Ведро с водой поставили рядом с девушкой на пол, а тряпку бросили ей в руки. Диана подняла мутный взгляд на окруживших её людей и слабо ухмыльнулась. — Ничего страшного, Дайе калфа, — раздался слабый сиплый голос девушки, — Я всё сделаю. Каждое движение давалось Диане тяжело и отзывалось болью по всему телу. Шпионке казалось, что на то, чтобы вымыть хотя бы крохотный участок каменного пола, уходит вечность. Спину резала боль, а ноги не слушались. Диана чувствовала, как раскалывается опухшее левое плечо при каждом движении. Когда девушка пыталась двигаться дальше, всё плыло перед глазами, а сознание мутнело. — Меня впечатляет твоё усердие, но тебе стоит отдохнуть, — Нигяр наклонилась к Диане и заглянула в её глаза. — Ничего страшного, Нигяр. Могло бы быть ещё хуже, — увы, Диана знала, что такое «ещё хуже». — Хорошо, что я попросила Сюмбюля агу помочь. Иначе тебя бы выгнали из дворца или... убили. — И зачем же Вы помогли? — Диана обратилась к Сюмбюлю аге, — Больно Вам надо помогать простой наложнице. — Ты девушка неглупая... Я не помогаю людям, которые мне безразличны, просто так, — отозвался Сюмбюль, наблюдая за девушкой. Диана на минуту остановилась и приложила руку к горящему лбу. Девушка чувствовала на себе множество взглядов, и волна раздражения прокатилась по телу. Диана не могла себе позволить лишиться сознания и, переведя дыхание, чуть выпрямилась, оглядывая гарем прямым, хоть и измученным, взглядом. Тут карие глаза встретились с непроницаемыми голубыми, которые всё это время буравили её испытующим взглядом. Диана брезгливо скривила губы и нашла в себе силы медленно подняться на ноги. Хоть всё тело дрожало, а спину вновь прошило болью, шпионка удержалась на дрожащих конечностях и расправила плечи, отвечая на взгляд Илькина аги и не отводя глаза ни на секунду. Выражение лица евнуха не изменилось, но во взгляде мелькнули изумление и что-то похожее на едва уловимое восхищение.

***

Влад поёжился от холода и сонно потёр глаза руками. После того как юноша сбежал от Илькина аги, он не вернулся домой, боясь, что за ним кто-то проследит. Шпион встал, борясь с болью в затёкших ногах, шее и спине. Влад уже и забыл, что значит спать на улице на какой-то тряпке, и теперь хотел, чтобы эта ночь стала всего лишь ещё одним болезненным воспоминанием. Поёжившись и убрав с лица взъерошенные волосы, Влад вышел из переулка и пошёл по людным улицам, смешиваясь с толпой. — Илькин ага несомненно видел моё лицо. Я должен сделать всё, чтобы не попасться, — от мыслей у Влада гудела голова. Выбора не было. Необходимо было узнать, что случилось с тем человеком после визита Илькина аги. Влад сомневался, что кроме него ещё кто-то может им помочь. Владу предстоял долгий путь до нужного дома, так что юноша закрыл лицо капюшоном от солнца и от чужих глаз. Уже издали Влад увидел толпу, скопившуюся у дома. Люди галдели и толкались, борясь за возможность разглядеть причину всего этого шума. Юноша спрятался за чужими спинами и ткнул одного из мужчин в бок: — Что тут происходит? — Говорят, ночью здесь произошло убийство, — заговорчески зашептал собеседник, — Бедняге воткнули нож прямо в шею. А ведь он был простым торговцем... Кому успел дорогу перейти? Влад ожидал такой исход, но всё же в горле встал ком, а кончики пальцев похолодели. Тут из дома послышался шум, и двое рослых мужчин выставили худенькую девушку за порог. Девушка кричала им что-то, по её щекам лились слёзы, но дверь захлопнулась прямо перед её носом. Множество клейких взглядов наблюдало за ней, пока девушка быстрым шагом шла мимо людей. Влад отделился от толпы и уже скоро нагнал девушку. — С Вами всё в порядке? — с лживой участливостью спросил Влад. — Разве может? Моего возлюбленного убили, обыскали весь его дом, а теперь саму прогнали... — плача сетовала девушка. Надежда зародилась в душе юноши. — Это просто ужасно. Позвольте, я провожу Вас. Негоже оставаться одной в таком состоянии. Влад остановился рядом с девушкой и подал ей щербет. Когда она закончила плакать, её взгляд вовсе потух и перестал выражать хоть что-то. Девушка ссутулилась, каштановые волосы растрепались, и вся она казалась хрупкой и несчастной. — Почему эти неверные так поступили с Вашим возлюбленным? Как посмели? — начал Влад. — Не знаю. Фируз уверял, что у него самая обычная жизнь, но я перестала верить в это после того, как несколько месяцев назад к нам заявились какие-то люди, — тут девушка осеклась, думая, что сказала непозволительно много. — Думаю, такие люди, как убийцы Фируза аги, не остановятся, и Вам нужно быть осторожной, — голос Влада стал тише и ниже. — Считаете, я в опасности? — От этих головорезов всего можно ожидать. Если хоть на минуту посчитают, что Вы можете обладать нужными им сведениями, тут же доберутся до Вас. — И что же мне делать? — на глазах девушки вновь проступили слёзы, а губы задрожали. — Скажите, Вы чем-нибудь занимаетесь? — Продаю ткани, но это приносит мало денег. — Я мог бы Вам помочь, но не хочу рисковать своей жизнью. Мне вовсе не хочется оставлять девушку в беде, но я должен быть уверен, что Вы не скажете никому ни слова, — Влад скрестил руки на груди и отвёл глаза. — Если Вы действительно знаете, что делать, я ни за что не предам Ваше доверие, — залепетала новая знакомая Влада.

***

В огромный пустой зал из высоких окон лился утренний свет, освещая пол, выложенный плитами. Диана сделала несколько ленивых взмахов мечом, наступая на Влада. Юноша, пятясь, парировал атаки Дианы. Влад быстрым движением рассёк лезвием воздух и перешёл в наступление, пытаясь сделать битву более жаркой и напряжённой. Но Диана лишь вяло отмахнулась от этих ударов, казалось, девушка сейчас зевнёт. — Диана, прошу, нам нужно тренироваться, — сказал Влад. Диана ухмыльнулась и вздёрнула подбородок. Меч коснулся ткани рубахи Влада, и отрезал несколько верхних пуговиц, оголяя смуглую сильную грудь. — Хочешь, чтобы было интереснее? — медовым голосом произнесла девушка. — Всё-таки решила сжалиться над Владом? — раздался голос за спиной Дианы. К паре приблизился высокий крепкий юноша. Часть тёмных волос длинной до шеи была собрана в хвост, а на нахальном смуглом лице виднелась ухмылка. — Не думал, что такие в твоём вкусе. — А ты продолжаешь завидовать? У тебя было время, чтобы молить меня о прощении, — хмыкнула Диана. — Думаешь хан одобрит ваши отношения? — Хан не одобрит никакие отношения. Так что иди, Тимур. — Да ну, Диана, нам же было хорошо вместе. А это что? — Тимур указал пальцем на Влада, — Ты посмотри, он что, от страха говорить разучился? Похоже, хан переоценил его. Тимур подошёл ближе к Диане и посмотрел ей прямо в глаза: — Сегодня вечером я свободен. Юноша коснулся большим пальцем алых губ шпионки и с нажимом провёл по ним, чуть оттягивая нижнюю. Острый клинок вонзился в ногу Тимура. Лицо юноши исказилось от боли, а изо рта вырвался разъярённый рёв. Диана же продолжала невозмутимо смотреть на юношу, надавливая сильнее на меч. Взбешённый юноша хлестнул девушку по губам, в уголке тут же проступила алая капля крови. Боль разлилась по ноге Тимура, когда девушка провернула лезвие в ране. Изо рта юноши вновь вырвался крик, но Диана сжалилась над ним и выдернула меч. Когда Тимур впился в Диану злым взглядом, девушка лишь ухмыльнулась и слизнула кровь с губ. — Диана, ты уверена, что в порядке? — Влад сел рядом с девушкой на жёсткую кровать, заглядывая ей в глаза, — Прости меня, не думал, что всё так обернётся. И... не хотел сделать хуже. Диана была уверена, что эта ситуация никак не повлияла на её настроение, сначала шпионка даже думала, что это повеселило её. Но после слов Влада что-то кислое и противное засело глубоко в груди. Диана отвернулась, чтобы не смотреть на Влада, и устремила взгляд в дальний угол маленькой, но довольно уютной и светлой комнаты. Хан лишь недавно пожаловал ей эту комнату, но обставил помещение весьма старательно и даже с какой-то отцовской заботой. Много растений и цветов, мягких ковров, свечей и книг. Окно выходило на южную сторону, и летом здесь было невыносимо жарко, так что приходилось плотно зашторивать окна. Диана заметила, что, нервно крутя пуговицу на тёмной синем мужском одеянии, чуть не оторвала её и, глубоко вздохнув, наконец, посмотрела на Влада. — Ничего. Я не нуждаюсь в защите, — сказала Диана. — Можешь рассказать о Тимуре хану. Он несомненно что-то сделает. — Пф, ещё чего. Он мне не отец. — Ну твой отец уж точно ничего бы не сделал. До сих пор не могу забыть этого тюфяка, — Влад раздражённо повёл плечом. — «Этот тюфяк» не дал тебе сгнить где-то в канаве. И только благодаря ему ты провёл детство под крышей, а не спал рядом со скотом или всякими отбросами. — Кроме тех жалких корок хлеба, он ничего нам не дал. Хорошо, что мы теперь здесь. — Что хорошего? Что мы теперь «собачки» хана до конца наших дней? — Надеюсь, вскоре мне удастся сделать что-то, после чего хан отпустит меня, — после недолгой паузы произнесла Диана. — Хочешь сбежать отсюда? Диана лишь печально хмыкнула, устремив взгляд в пол. — Бежишь только от хана или ещё и от меня? — Конечно, нет, Влад. Диана нежно провела рукой по плечу юноши, но нельзя было точно сказать, что таится за этим непроницаемым взглядом.

***

К вечеру улицы наполнились людьми, в тавернах зажглись огни, а торговцы зазывали людей, пытаясь продать оставшийся товар. Текер ага распрощался с владельцем фруктовой лавки, который долго не хотел отпускать младшего сына Адема аги расспрашивая об отце и то и дело пытаясь предложить свои услуги в любом деле. Когда удалось отделаться от назойливого торговца, Текер направился дальше по улице. Этим вечером воздух был необыкновенно влажный, а духота преследовала жителей Стамбула. Чтобы на время спастись от жары и утолить жажду, Текер открыл двери одного из многочисленных заведений. Стоило Текеру развернуться к прилавку, за спиной послышался знакомый низкий насмешливый голос: — Текер ага, давненько я тебя не видел? Зрачки янычара сузились, и юноша медленно обернулся. За одним из столиков сидел темноволосый юноша. Черты его, безусловно, смазливого лица были правильными, а выразительные глаза смотрели чуть насмешливо из-под густых прямых бровей. Вокруг юноши расположились семеро мужчин, которые, по-видимому, приходились ему друзьями. Среди них Текер заметил Аяза агу, глаза которого смотрели озлобленно, хоть в них и виднелась явная боязнь. На коленях гостя таверны расположилась темноволосая фигуристая девушка, которая то и дело подливала в стакан юноши вина. — Значит ты всё же решил приехать к празднику, Малкочоглу Бали-бей? — сухо бросил Текер ага. — Да, решил повидаться с шехзаде. А ты теперь заделался янычаром, Текер ага? Значит, это правда, что Адема ага снял тебя с довольствия? — А ты всё сидишь на шее у своего отца? Бали-бей поднялся из-за стола и, напоследок проведя девушке рукой по бёдрам, вплотную приблизился к Текеру. Юноша оправил дорогое тёмно-синее одеяние и язвительно ухмыльнулся. — До меня тут дошли кое-какие слухи о твоих предпочтениях... На месте Адема аги я бы тоже постарался как можно скорее стереть это грязное пятно с имени моей семьи. — Странно, что такие слухи ходят не про тебя. Ты ничем не брезгуешь, когда дело касается утех. Удивительно, что твоя неразборчивость ещё не погубила весь род, — усмехнулся Текер, отвечая на насмешливый взгляд тёмных глаз. Бали-бей раздражённо поджал губы и оценивающе обвёл Текера взглядом. — А ты ни капельки не изменился... Разве что подрос, — несмотря на высокий рост Бали-бея, Текер всё равно нависал над ним, что давало повод для невольного беспокойства, — Уверен, и твои боевые навыки остались прежними. Всё так же нечем похвастаться? На лице Текера появилась ухмылка, а в глазах начало читаться снисхождение. Текер наклонился к Бали-бею, низкий бархатный голос обжёг ухо: — Если я решу похвастаться своими боевыми навыками, ты костей своих не соберёшь. Так что советую тебе и твоей семье уехать из Стамбула как можно скорее. На прощание хлопнув Бали-бея по плечу, Текер вышел из таверны. С лица янычара сползла ухмылка, гнев сдавил горло, а раздражение сжало грудную клетку.

***

Несколько юношей преградили дорогу Текеру. Дворцовый сад скрыл близящуюся склоку от чужих глаз. Солнечный свет, пробивающийся сквозь зелёную листву, осветил насмешливые лица. — Ну и как, нравится тебе и твоему отцу ходить по дворцу и ловить на себе косые взгляды? — Бали-бей встал прямо перед Текером, чуть наклонясь к нему. — Убирайся. Что бы не произошло, весь твой род не сможет сделать и половину того, что удалось моему отцу, — огрызнулся Текер, сжимая кулаки. — Я думал, что ты первый опорочишь свою семью, — не умолкал Бали-бей, — А оказалось, что возлагать надежды на Белую Ворону не стоило. У тебя теперь брат или сестра? Дыхание Текера затруднилось, ногти впились в ладонь. Волна жара прокатилась по телу, гнев, словно пламя, за секунду завладел всем телом сына Адема аги. Сильный удар пришёлся в челюсть Бали-бея, заставляя юношу отшатнуться и схватиться за стремительно опухающее место. Бали-бей метнул на Текера взбешённый взгляд и выхватил из-за пояса саблю. Бали-бей сделал выпад, желая приставить оружие к шее Текера, но юноша отскочил и парировал удар. Скрестившиеся лезвия сабель высекли искру. Текер навалился на саблю всем телом и оттолкнул Бали-бея. Следующий удар сын Адема аги нанёс снизу вверх, цепляя край кафтана едва успевшего отскочить Бали-бея. Юноша обрушил на противника череду быстрых ударов, которые Бали-бей успевал лишь парировать. Серые глаза Текера смотрели твёрдо и уверенно, мышцы были напряжены, а сердце билось в бешеном ритме. Бали-бей отскочил в сторону и нанёс сильные удары. Лезвие сабли рассекло кожу на шее Текера, алая жидкость полилась на тёмно-зелёный ворот кафтана. Бали-бей тут же пригнулся, чтобы ударом ноги повалить противника на землю. Но Текер вовремя отпрянул, зажимая рану на шее, и лишь слегка запнулся. Друзья Бали-бея увлечённо наблюдали за битвой, лишь изредка вздыхая и крича что-то соперникам. Текер отразил следующую атаку Бали-бея и отвёл саблю противника в сторону. Воспользовавшись моментом, юноша тут же ударил Малкочоглу ногой в живот. Бали-бей, не удержав равновесие, повалился на землю, сабля откатилась в сторону. Юноша тяжело дышал, глаза бегали, а гнев разлился по всему телу и просочился в каждый сосуд, словно яд. Юноша сгрёб с земли горсть дорожного песка и зажал его в руке, пряча от соперника. Рывком поднявшись на ноги, Бали-бей бросил в лицо Текера пригоршню песка. Глаза юноши тут же начало резать и жечь. Текер отпрянул, пытаясь открыть глаза, но противник ударил его в скулу и, навалившись всем телом, повалил на землю. Сильным ударом Бали-бей выбил из рук противника саблю и навис над Текером. Следующий удар пришёлся в живот. Текер выбросил руку, пытаясь схватить Бали-бея за горло, но тут друзья Малкочоглу сжали его предплечья, выкручивая руки. Бали-бей обрушил череду ударов на Текера, вкладывая в них всю силу и злость. Текер с диким рыком рванулся вперёд, пытаясь сбросить с себя врагов. Юноша мотнул головой, нанося удар Бали-бею в нос. Противник вскрикнул, по лицу тут же потекла струя крови. Разгневанные противники тут же накинулись на Текера, желая помочь Малкочоглу. Илькин быстрым шагом свернул в дворцовый сад, почти срываясь на бег. В глазах читались беспокойство и растерянность. Остановившись на распутье, евнух огляделся по сторонам. Взгляд зацепился за знакомую фигуру, прислонившуюся к дереву. — Текер! — Илькин метнулся к брату и опустился на землю рядом. Голубые глаза внимательно оглядели Текера в разодранном кафтане, перепачканном кровью. Лицо было покрыто кровоподтёками и ссадинами, на бледной шее запеклась кровь. Юноша держался за левое предплечье и зло смотрел себе под ноги. — Ну и зачем ты полез в битву, которую не можешь выиграть? — Илькин схватил брата за волосы, заставляя смотреть на себя, — Зачем сцепился с этим Малкочоглу? — Я бы выиграл! — закричал Текер, — Никому не позволено говорить подобные вещи про нашу семью! Ты бы его слышал. Илькин вздохнул, тяжело глядя на брата. Глаза евнуха округлились, когда юноша увидел мелкие песчинки в глазах брата. Взгляд ещё раз скользнул по телу Текера, и что-то изменилось в голубых глазах. Распрощавшись с друзьями Бали-бей ещё раз оправил повязки на руках, закрывающие изодранные костяшки пальцев. На лице до сих пор играла ядовитая ухмылка. Сцепив руки за спиной, юноша направился домой, чтобы как следует выспаться перед завтрашним днём. Дойдя до перекрёстка, Малкочоглу заметил скопление повозок на привычном пути к дому. Сквозь это столпотворение нельзя было пробиться. Люди кричали друг на друга, воздух заполнило лошадиное ржание. Бали-бей раздражённо вздохнул и огляделся вокруг. Между домами проходила узкая улочка, которая, на первый взгляд, позволяла обогнуть весь этот беспорядок. Свернув, Бали-бей обнаружил, что улица была погружена в сумрак, и звуки с перекрёстка, на удивление, довольно слабо доносились до неё. Пройдя чуть дальше, Бали-бей обнаружил, что улица имеет множество развилок, которые уводили куда-то вглубь. Дома стояли близко друг к другу и нависали над юношей. Здесь было тихо, в окнах не горел свет, но отчётливо чувствовалось чьё-то присутствие. Его собственным шагам порой вторили чужие, словно эхо. Сердце забилось быстрее, а дыхание участилось. Бали-бей положил руку на рукоять сабли и ускорил шаг. Казалось, эта улица никогда не закончится, она лишь продолжала сужаться, сковывая движения. Боковым зрением Бали-бей заметил мелькнувшую в переулке белую фигуру. Бали-бей пристально вгляделся во тьму, и на секунду ему показалось, что что-то вынырнет из неё. Когда вокруг всё затихло, юноша стиснул зубы и развернулся, чтобы идти дальше. Тут кожу на лице обожгло болью, юноша даже не успел понять, что произошло. В воздухе вновь пронеслась толстая тяжёлая цепь и рассекла щёку. Чьи-то сильные руки схватили Малкочоглу за волосы и плечо и ударили головой о каменную стену ближайшего дома. Бали-бей сполз по холодному камню на землю и поднял на недруга мутный взгляд: над ним стоял человек в свободном белом одеянии и пожирал его ледяным взором ярко-голубых глаз. — Илькин ага... — слабым голосом сказал Бали-бей, — Пришёл мстить за братца? Юноша попытался достать из ножен саблю, но тут его руки обвила цепь, а твёрдый каблук белого сапога угодил в солнечное сплетение. Илькин ага, не произнося ни слова, отбросил саблю юноши так далеко, что не было ни малейшего шанса быстро схватить её. Евнух намотал часть цепи на кулак и нанёс удар, который угодил противнику в глаз. Холодная бледная рука сжала шею Бали-бея. На Малкочоглу обрушился град безжалостных ударов, перед глазами стояло лишь ничего не выражающее лицо Илькина аги. Старший сын Адема аги пинком перевернул Бали-бея на живот, цепь обвилась вокруг шеи Малкочоглу. Уперевшись ногой между лопаток юноши, Илькин натянул цепь, душа Бали-бея. Лицо Малкочоглу покраснело, а глаза в ужасе вытаращились. Бали-бей задыхался и пытался вырваться, но пальцы лишь беспомощно хватались за камни мостовой. Когда юноша обмяк на земле, Илькин ослабил хватку и, перевернув Бали-бея на спину, отвесил тому сильную пощёчину. — Мне нужно, чтобы ты оставался в сознании, Малкочоглу Бали-бей, — раздался хриплый голос, когда Бали-бей открыл глаза и закашлялся, — Не будь слабаком. Бали-бей вздрогнул и захрипел, когда в руках Илькина оказались металлические щипцы. Сильная рука сжала щёки, открывая рот Бали-бея. У юноши не было сил сопротивляться, он лишь хвастался за рукава сына Адема аги. Щипцы, царапая дёсна и щёки сомкнулись на дальнем зубе Бали-бея. Раздался громкий хруст. Вспышка боли пронеслась по всему телу, перед глазами заиграли искры, во рту появился металлический привкус крови. Илькин небрежно отбросил вырванный зуб и принялся за следующий. В глазах потемнело, но Бали-бей как назло оставался в сознании и отчётливо чувствовал каждую вспышку пронзительной боли. К счастью, три вырванных зуба удовлетворили Илькина, и юноша положил окровавленные щипцы на землю. — Помни, Бали-бей ага, я могу сделать так, что на тебя больше никто не сможет смотреть без отвращения, — произнёс Илькин ага, — А могу лишить тебя жизни. И это будет медленно... Очень медленно.

***

От раздражения покалывало кончики пальцев, а на душе скребли кошки, хоть все эти чувства Текер ага старательно пытался игнорировать. Теперь свободный вечер казался упущенным, и янычар задумался над тем, чтобы вернуться в корпус. Тут взгляд юноши прояснился, а губы изогнулись в удивлённой улыбке. Около одной из многочисленных лавок стоял Сюмбюль ага. На евнухе сидело подшитое янычарское одеяние, на руках виднелись чёрные кожаные наручи, у сапог была высокая подошва, которая заметно увеличивала рост, а кудрявые волосы были собраны в хвост. Но взгляд Текера вновь помрачнел, когда янычар увидел, что евнух беседует с симпатичной брюнеткой, одетой в розовое платье. Из-под кружевного платка выбивались вьющиеся локоны, а ясные глаза внимательно смотрели на собеседника. Сам же Сюмбюль покручивал в пальцах розу и воодушевлённо рассказывал что-то девушке. Когда Сюмбюль решил завести разговор о завтрашнем дне, чьи-то сильные руки внезапно опустились ему на плечи. Сюмбюль вздрогнул, а сердце пропустило удар. Тут же рядом с евнухом возник Текер и, лукаво улыбнувшись, приобнял Сюмбюля агу за плечо. — Так вот, где ты, Сюмбюль ага? Не познакомишь меня со своей новой подругой? Сюмбюль возмущённо вскинул голову и посмотрел в глаза Текеру. Попытка юноши вывернуться из цепкой хватки не увенчалась успехом, и евнуху оставалось только прожигать янычара взглядом. — И как Вас зовут? — на губах Текера появилась игривая улыбка. Сюмбюль перевёл взгляд на свою новую знакомую, но девушка уже не смотрела на него. Её карие глаза изучали стройное красивое тело Текера, а затем клейкий взгляд вновь вернулся к лицу янычара. К тому же янычар возвышался над Сюмбюлем, и это не играло евнуху на руку. — Сайжи, — девушка приветливо улыбнулась, а глаза загорелись. — Мой друг безоружен и не сможет принести Вам пользы в такой час. Позвольте я провожу Вас. Сюмбюль крепко стиснул зубы и побледнел от гнева. Юноша ткнул острым локтем в бок Текера, но тот не шелохнулся. Янычар одарил евнуха таинственным взглядом и выдернул из его рук розу. — Идите. Я непременно догоню Вас, только скажу пару слов своему другу, — сказал Текер и протянул Сайжи розу. Когда девушка отошла от двух друзей, Текер ага, наконец, ослабил хватку, и Сюмбюль смог отскочить от него на пару шагов. — Отлично, Текер ага. Просто замечательно! Твоя взяла. Давай, беги за ней, — Сюмбюль раздражённо отряхнул свою одежду. Взгляд евнуха метал молнии, и Текер невольно напрягся и поёжился. — Надеюсь, ты не накинешься на меня при свидетелях, — усмехнулся Текер, оглядывая людную улицу. — Да подавись, — прошипел Сюмбюль. — Нечего нам здесь стоять, Сюмбюль ага. Пойдём прогуляемся. — Разве тебя не ждёт твоя дама сердца? Текер мягко взял Сюмбюля за предплечье и потянул за собой. Евнух растерянно смотрел в серые глаза Текера аги, который так настойчиво вёл его за собой, и оглядывался по сторонам. Непонимание и возмущение не давали Сюмбюлю аге сосредоточиться и оказать сопротивление. — Едва успел приехать, а уже посягаешь на честь местных девушек, сераскер Сюмбюль паша? — продолжал Текер ага, поглядывая на спутника. — Тебе какое дело? — зло огрызнулся Сюмбюль ага. — Да вот, думаю, ждать ли новые лица в роте. И откуда только янычарское одеяние взял? — Выиграл у одного янычара в Манисе. Сюмбюль чувствовал на себе пристальный взгляд Текера. Евнух встал перед Текером и, подняв голову, устремил острый, как игла, взгляд в глаза янычара. Но юноша даже не собирался отводить взгляд. — Это же младший Ворон, — раздался громкий шёпот со стороны лавки, около которой остановились спутники. Стоило янычару махнуть торговцу рукой, как в руках спутников оказались ароматные кусочки сладкого фруктового пирога. Пальцы мгновенно перепачкались в сахарном сиропе. — Нам некуда торопиться, Сюмбюль ага. Текер ага оказался куда болтливее, чем ожидал Сюмбюль, и, евнух понял, что сам бы ни за что не догадался о его родстве с Илькином. — Как подготовка к приезду шехзаде Сулеймана? Хватает времени на прогулки по городу? — спросил Текер ага. — Впервые выбрался в город за всё это время, — ответил Сюмбюль, — Толком не успел познакомиться со Стамбулом. — Что ж, значит начнём знакомство с этого места. Текер взял Сюмбюля за плечи и развернул лицом к большому красивому дому, который выделялся на фоне других. Наверху высокой дубовой двери был вырезан ворон, раскрывший тяжёлые крылья. — Это мой дом. Жаль, что сегодня не смогу показать тебе его изнутри. — И ты предпочёл янычарские казармы этому дому? — Это не было добровольным решением. И, честно говоря, я надеюсь, что вскоре смогу покинуть казармы. Сюмбюль подошёл к двери дома Воронов и провёл пальцами по вырезанной птице. — Почему ворон? — Это был выбор отца. До того как он стал главой семьи, нашим символом был волк, но после гибели моего деда отец сразу же отказался от всего, что было. — А ты, значит, решил стать главным евнухом, несмотря на явную тягу к военной карьере? — усмехнулся после небольшой паузы Текер ага, ещё раз обводя взглядом янычарское одеяние собеседника. — У меня нет выбора. Либо я главный евнух, либо гнию где-то в отдалённых санжаках с жалованием, которого хватает только на заплатки для единственного одеяния. — Хочешь меня отговорить от борьбы с твоим братом? — произнёс Сюмбюль. — Ни в коем случае. Илькину не нужно расслабляться. Сюмбюль и Текер шли рядом друг с другом. Миновав оживлённые улицы, спутники вынырнули на тихую дорогу, по бокам которой около редких домов росли высокие раскидистые деревья. В очередной раз бросив на Сюмбюля взгляд, янычар заметил, что евнух замедлил шаг и начал прихрамывать. На лице были написаны упорство и досада. Текер опустил оценивающий взгляд на сапоги Сюмбюля и пришёл к выводу, что они не выглядят удобными, идти на них очень долго было невозможно. Также Текер понял, что Сюмбюль ага скорее сотрёт себе ноги в мясо, нежели скажет, что ему сложно идти. — Сюмбюль, я устал, давай присядем, — сказал Текер. В глазах Сюмбюля аги появился радостный блеск, и он быстро кивнул. Плюхнувшись на лавку, Сюмбюль вытянул ноги и, наконец, расслабленно вздохнул. Вновь посмотрев на евнуха, Текер заметил, что тот даже не притронулся к пирогу, да и кожа была несколько бледнее обычного. На душе заскребли кошки. Сюмбюль тяжело вздохнул, и покосился на Текера. Так или иначе, евнуху пришлось признать, что вечер выдался неплохим, и «неотёсанный янычар» оказался куда более интересным собеседником, чем он ожидал. Тут под полами янычарского кафтана Сюмбюль ага заметил прицепленные к бедру ножны, в которых сидели три тонких метательных ножа. — Нравятся? — сказал Текер, заметя пристальный взгляд собеседника. Янычар ловко выудил из ножен один из ножей и подал Сюмбюлю. Взгляд евнуха переменился, и юноша пренебрежительно фыркнул, но это показное безразличие вышло неубедительно. Текер заговорчески улыбнулся и встал на ноги. Кивнув в сторону, Текер ага поманил евнуха за собой. Около одного из домов стояла телега, на которой небрежно валялись набитые чем-то мешки. На улице царил мрак, и лишь слабый свет из окна освещал улицу. Текер ага подал Сюмбюлю нож и сказал: — Попробуй. Это не так сложно, как кажется. Сюмбюль ага недоверчиво взглянул на янычара и медленно протянул руку, беря метательный нож. Острое лезвие блестело при свете луны. Евнух сдался и неуверенно перехватил лезвие. Видя, как Сюмбюль ага крутит в руках нож, Текер снисходительно хмыкнул и встал за спиной евнуха. Крепкая жилистая рука юноши легла на нежную руку Сюмбюля и отвела её чуть назад. — Держи крепче. Замахнись. Когда будешь бросать, сделай шаг вперёд, — произнёс Текер. Текер ага мягко удерживал руку Сюмбюля, помогая сделать бросок. Янычар почувствовал, что красивая рука с длинными розовыми ногтями напряжена в запястье. Да и сам Сюмбюль будто специально старался не оглядываться на Текера. Юноша наклонился ближе к Сюмбюлю, изучающий взгляд скользнул вниз по тонкой шее и спине с острыми лопатками. От волос старшего евнуха исходил сильный аромат корицы и шоколада, и это притягивало ещё сильнее. В груди появилась приятная дрожь, и янычару пришлось приложить усилие, чтобы сбросить наваждение. Отведя руку евнуха чуть дальше, Текер помог совершить Сюмбюлю первый бросок. Метательный нож вонзился в один из мешков, и евнух победно вздёрнул подбородок. — Теперь брось сам. Только расслабь немного руку. Да, вот так. Нож полетел косо и лишь разорвал ткань мешка, падая на землю. Сюмбюль раздражённо цыкнул и скрестил руки на груди. — Ничего. Кидай сильнее, — Текер подал Сюмбюлю аге третий нож. Лезвие рассекло воздух со слишком большой скоростью. На секунду показалось, что нож всё же пронзит один из верхних мешков, но тут послышался громкий звон стекла. Окно дома разбилось на сотни мелких осколков, которые тут же посыпались на землю. Тут же хлопнула входная дверь, и зрачки евнуха сузились от страха. Послышались тяжёлые мужские шаги. Сюмбюль перевёл испуганный взгляд на Текера, который прикрыл рот рукой, скрывая улыбку. Гнев зарокотал в груди евнуха, и он хлопнул янычара по плечу. — Пойдём отсюда сейчас же, — прошипел Сюмбюль ага. — Скрываешься с места преступления, ага? Разве так должны себя вести янычары? — голос юноши дрожал от смеха. Старший евнух впился в Текера агу уничтожающим взглядом и потянул за рукав в сторону. Сюмбюль быстрым шагом шёл к ближайшему повороту, прикладывая усилия, чтобы не перейти на бег. У евнуха даже получилось игнорировать боль в ногах. Затащив Текера агу за угол, Сюмбюль остановился, переводя дыхание и боязливо прислушиваясь. — Чтобы я ещё раз куда-то пошёл с тобой, — громким шёпотом процедил старший евнух. — Брось, тебе же понравилось, — ухмыльнулся Текер, — Да и к тому же уверен, что мы видимся не в последний раз.