Идеальные дети

- А ещё мы в Анапе были. - не затыкалась Оля. - И в прошлом году, кстати, мы дачу поменяли. Ну, то есть, у нас была одна дача, но папе она не нравилась. Мы в прошлом году купили другой дом, сейчас там папа делает ремонт. Он планирует к лету успеть, чтобы мы с бабушкой Людой и дедушкой Виктором были там. Медицинский регистратор - молодая скромная шатенка, которую заставили слушать всё прошлое семьи Князевых, выдавливала из себя улыбку. Федя взял, наверное, двадцатую конфету, что стояла в вазочке на столе. Он переодически улыбался собственным шуткам в голове. Дети ждали маму. Шатенка придвинула вазочку с кофетами поближе к Князеву, на что тот благодарно кивнул. - А ещё папа обещал нас на неделю свозить в Египет. Они ездили туда с мамой на медовый месяц. - Оля посмотрела на скучающего брата, который разгрызал маленькие леденцы. - Ой, а Вы знаете что такое медовый месяц? - Ну конечно. - выдавила из себя девушка. - Я только вот недавно узнала. - Оля задумалась, чего бы ещё спросить. - А вообще наш папа хороший. Я у него с пяти лет прошу младшую сестрёнку, а он говорит, что ему хватает нас. Мы, видите ли, и так его достали. - девочка засмеялась. - А вообще старший брат - это круто. Он знакомит меня с его друзьями, так что я могу общаться с парнями постарше. Фёдор засмеялся, давясь конфетами, пробурчав что-то по типу: "да кому ты нужна". - Если честно, то наши родители очень любят друг друга. Они поссорились из-за какой-то секретарши у папы на работе или что-то такое... А как Вы считаете, измену простить можно? - Ну, думаю нет... - шатенка хотела сказать что-то ещё, но Оля ей не позволила. - А как Вы думаете, мой папа изменял? - Я, честно говоря, вашего отца и в лицо не видела... - Всмысле? - девочка переглянулась с братом. - А что Вы делаете на работе? - Помогаю пациентам, веду личное дело каждого, оформляю документы, назначаю дни операций, если они не срочные, рассчитываю примерный день выписки- - А Вы можете посмотреть примерный день выписки нашего папы? - Я не имею право разглашать личную информацию пациентов. Да даже если бы имела, я всё равно не знаю кто ваш отец. - Его зовут Влад. - попыталась помочь девушке Оля. Федя фыркнул, открывая новую конфету. - Я не вижу ни имён, ни возраста, ничего. - девушка опустила глаза, чувствуя свою вину. - У меня на компьютере просто цифры. Я не могу ничего вам сказать. Каждый пациент записан под определённым номером. Когда врачу нужно посмотреть информацию, он запрашивает определённый номер, а не имя. - Ясно. - девочка расстоилась. К стойке регистрации подходит молодой мужчина, приветливо улыбаясь девушке. - Ужасная погода, не так ли? Дождь так и льёт. - он облокачивается на высокий стол. - Я не видела. Максим Александрович, что-то срочное? - Посмотри одного человека, пожалуйста. - мужчина продиктовал шатенке номер. - Там его жена пришла, шуму подняла. - А что с ним? - девушка распечатала документы, расписываясь и ставя печать. - Что-то с ногой. То ли ампутируют, то ли ещё что-то. Оля с Федей переглянулись, Князев даже перестал грызть конфеты. Девушка протянула документы и медбрат ушёл. - А вы можете посмотреть имя того пациента? - накинулась Оля на бедную девушку. - Я же уже говорила, что нет! - Ну пожалуйста!

* * *

Запах антисептиков в больничной палате смешивался с ароматом дождя, доносившимся из приоткрытого окна. Влад лежал на высокой кровати, бледный, с тугой повязкой на голове и загипсованной правой рукой. Свет лампы явно раздражал его при сотрясении, поэтому он лежал с закрытыми глазами, пока скрип двери не заставил его поморщиться. Варя вошла тихо, стараясь не стучать каблуками. - Если это опять медсестра с уколами, то передайте ей, что я впал в кому до завтрашнего утра. - выдавил из себя мужчина. - Слишком много пафоса для того, кто даже не может самостоятельно стакан воды поднять, Морок. Князев резко открыл глаза. Взгляд сфокусировался не сразу, но когда он увидел Варю, в глубине его зрачков промелькнуло что-то, что он тут же поспешил скрыть за привычной усмешкой. - А, Колючка... Пришла проверить, не стала ли ты вдовой? Разочарую, я живучий. - Я просто мимо проходила. - она села на стул рядом с его кроватью. - Решила, что будет невежливо не зайти и не убедиться, что ты не разгромил тут всё. Между ними повисла тяжелая тишина - отголосок их крупной ссоры, развода, обещания больше никогда не лезть в жизнь другого. Влад попытался приподняться на локтях, но тут же охнул и зажмурился от резкой боли в голове. Князева, забыв о своей напускной холодности, мгновенно оказалась рядом. Её руки потянулись к его плечам, чтобы помочь лечь обратно. - Лежи, идиот! Тебе же сказали - никакого движения! Когда её ладони коснулись его плеч, Влад замер. Даже через боль он почувствовал это знакомое тепло. Она поправляла его подушку, её лицо оказалось близко. Слишком близко. Он чувствовал её дыхание и едва уловимый аромат её духов - до боли в груди знакомый запах. - Мимо проходила? И пришла несмотря на всё, что я наговорил? Варя закусила губу. Её пальцы на мгновение задержались у его виска, поправляя край бинта. Касание было мимолетным, но Князев почувствовал, как внутри всё переворачивается. Он буквально таял от этой нежданной нежности. - Я всё еще на тебя зла, придурок. Очень зла. И я не простила тебя за то отношение и те слова. Она отстранилась, возвращая на лицо маску безразличия, но её руки слегка дрожали. - О, я заметил. Именно поэтому примчалась на другой конец города? Варя вспыхнула и резко отвернулась к окну. - Мне было по пути. Я убедилась, что ты жив, так что мне пора. Она направилась к выходу, но у самой двери остановилась, не оборачиваясь. - Поправляйся. Если ты не выпишешься к концу марта... Я сама приду и сломаю тебе вторую руку. Чтобы не расслаблялся. Дверь закрылась. Влад выдохнул, чувствуя, как губы сами собой растягиваются в слабой, но искренней улыбке. Голова всё еще раскалывалась, но тяжесть на сердце стала чуть меньше.

* * *

23 года назад. Комната мужского общежития. - Влад, просто признай, что ты её любишь. - Ветерок ухмыльнулся, пододвигаясь ближе к другу. - Не люблю я её. - фыркнул Влад, не отрываясь от телевизора. - Мы договорились посмотреть хоккей. Вот и не отвлекайся. - Да ты всегда только о ней и думаешь. - поддакнул Абрикосов. - Неправда. В комнату заходит Алёнка. - Всем привет! - Привет, Колючка. - не отрывая взгляда от телевизора, бросил Морок. В комнате повисла тишина. Все взгляды были устремлены на Влада, что тут же начал заливаться краской. - А говорил, что не думаешь о ней. - улыбнулся Корвин. - Вон, даже с Алёнкой её путаешь! - Признай, что был бы не против, если бы она сейчас пришла! - Я подумал о ней только из-за вас. - Влад натягивает капюшон на глаза, стараясь скрыть румянец на щеках. - Я знала! - садится рядом с лучшим другом Алёнка, приобнимая его одной рукой. - Я знала, что тебе Варечка понравилась! Ура, впервые за 21 год ты в кого-то влюбился! Поздравляю! - Поздравляю, это не взаимно. - ухмыльнулся Ветерок. - Всё, не отвлекаемся, у нас хоккей. - Да не люблю я её... - Ой, Князев. - улыбнулась Рыжова, снимая капюшон с друга. - Себе то не ври.

* * *

- Ну что с ним, мам? - подбежала Оля к матери. - Живой он. Не будут ему ничего отрезать. - улыбнулась Варя, обнимая дочь. - Фух. - выдохнул Федя, доедая конфеты. - А то мы уже испугались. - Не волнуйтесь, ваш папа живучий. Ну а пока он лежит в больнице, Федя поживёт у нас. - Нет. - вскочил парень. - Я лучше дома. - Один? Князев помнил о Воронцове, который жил с ним. И планировал рассказать о нём маме, ведь она хорошо к нему относилась. - Нет, не один. С Воронцовым. Он... вышел из тюрьмы. - Ну так приезжайте оба к нам. Поживём вчетвером. - улыбнулась Князева. "Как хорошо, что она положительно относится к Серёже." - И кстати, дети. - резко вспомнила Князева. - С организаторами свадьбы Жени и Саши возникли трудности, так что её перенесли на месяц. Как раз папа успеет поправиться. - Жалко. - выдохнула Оля, а затем встрепенулась, встречаясь взглядом с матерью. - Я имела ввиду жаль, что свадьбу перенесли. А то, что папа поправится - это замечательно. - Ага, конечно. - фыркнул Фёдор, скрещивая руки на груди, садясь в машину. - Уверен, ты бы от радости прыгала, если бы он разбился. - Так а если он правда виноват в разводе? - Хватит. - надоело Князевой. - В любой ссоре виноваты оба. Машина тронулась в сторону дома. - Чего же вы не помиритесь тогда? - пробурчал Князев себе под нос. - Что ты сказал, Феденька? - не расслышала Варя. - Ничего. - Он спрашивает почему вы не хотите помириться. - пародируя голос Феди, ухмыльнулась Оля, смотря в окно. Затем девочка повернулась к брату. - Давай я отвечу на твой вопрос? Потому что в жизни не всё так легко: поговорили = помирились. - Ой, много ты знаешь о жизни, кониха. - Оля права. - выдохнула Варя, смотря через зеркало заднего вида на сына. - Есть люди, с которыми бесполезно разговаривать. - Да вы разговаривать толком не пробовали. - Ты думаешь мы за 20 лет брака не разговаривали? - начинала злиться Варя. - Думаешь я не просила его не шутить надо мной? Думаешь я не просила его больше времени уделять семье? Думаешь мне так нравится смотреть в вечно холодные глаза? Да даже на садьбе он не упустил возможности пошутить! - Так зачем ты вышла за него, если он такой... неправильный? - Всмысле "зачем"? Потому что любила. - Берд какой-то. - фыркнул Фёдор. - Ты говоришь что любишь его. Если любишь человека, значит любишь его всего, все его недостатки и плохие привычки. А теперь вы расстаётесь как раз из-за этого. Бред. - Сынок, ты не знаешь как было раньше. - мыгко улыбнулась девушка. - Ты многое не знаешь, поэтому судишь так строго. - Логично, что раньше было лучше, но что теперь, расставаться из-за жизненных трудностей? - Успокойся. - не выдержала Оля. - Мама права. Раньше папа был другим. - Да потому что вы все требуете от него чего-то. Начальник мозги пилит на работе, Оля дома деньги высасывает, тебе, мам, постоянно мало внимания и времени! А папа, если что, вступил в брак и завёл детей, чтобы создать семью, а не разгребать проблемы. - Дети это не животные, чтобы их заводить. - В нашей семье, кониха, это домашние животные. Толку ноль, зато милые и погладить можно. - Хватит уже. - перебивает Князева сына. - Федя, ты не прав. - В чём? - Во всём. Отношения и семья это не так просто, как ты думаешь. Ты вот, встречался с Оливией. Так из-за чего же вы расстались? - Потому что перевоспитывать людей бессмысленно. Люди не меняются. - Меняются. - Нет.

* * *

25 лет назад. Загородный дом Князевых. - Ну и что это, Владислав? Секреты от меня? Влад прожигает взглядом отца. Руки у него засунуты в карманы, тот не садится напротив отца. Он всегда чувствовал себя в своем доме гостем. - Я спрашиваю, кто это? На массивном столе Владимира лежали фотографии, сделанные частным детективом. На них - дешевое кафе на окраине, и его сын, наследник огромного состояния, нежно держащий за руку девчонку в застиранном фартуке официантки. - Официантка, Влад? Серьёзно? У неё в семье долги, мать болеет, а она разносит подносы. Ей шестнадцать, а тебе уже двадцать! Ты понимаешь, что это юридическая петля на твоей шее, если я захочу? - Ей шестнадцать, и она работает больше, чем все Ваши партнеры вместе взятые! Она чище и честнее любого в этом доме. И мне плевать на её статус. Я люблю её. - "Люблю"?! - вскакивает Владимир. - Это слово для поэтов или нищих! В нашем кругу есть обязательства! Ты опозоришь меня перед всеми, если вытащишь эту... девку в свет. - он с презрением косится на маленькую девушку на фотографии. - Она - грязь на твоих ботинках, которая надеется отмыться за счет твоего кошелька. - Я не Ваш бизнес-план! Это моя жизнь! - он ударяет кулаком по столу. - Вы не купите моё сердце и не продадите его подороже! Елена - молодая мать Владислава - стоит у окна, обхватив себя руками. Она выглядит как фарфоровая статуэтка, которая боится разбиться от звука их голосов. - Влад, милый... отец прав насчет возраста. Она же еще ребёнок. Князев поворачивается к матери, смотря на неё с нескрываемой злостью в глазах. - Ребёнок? Она тянет на себе семью! А ты, мама? Ты когда-нибудь принимала решение сама? Ты хоть раз защитила то, что тебе дорого, или ты просто часть интерьера в этом кабинете? Владимир обходит стол, сокращая дистанцию до минимума. Он выше сына, мощнее. Его авторитет и репутация заставляют Влада опустить взгляд. Елена вздрагивает от звука пощёчины и поднимает взгляд на сына, чья щека стремительно краснела. - Я даю тебе один шанс, щенок. Ты забываешь её сегодня. Я оплачу её долги, дам её семье денег, и они исчезнут из города. Если нет - она может попрощаться со своей матерью. Ты знаешь, я это могу. - Если Вы сделаете это, Вы потеряете не только сына, но и единственного наследника, которому можете передать своё состояние. - Влад поднимает взгляд, встречаясь с ледяными голубыми глазами отца. - Я сменю имя. Я буду работать в том же кафе, лишь бы не иметь с Вами ничего общего. Попробуйте, отец. Проверьте, насколько я Ваш сын. Наступает гробовая тишина в кабинете. Елена даже не старается разнять мужчин. Она смотрит на сына с нескрываемой жалостью, но не смеет ступить ни шага в его сторону. - Ты пожалеешь об этом. - сквозь зубы говорит Владимир. - Ты приползешь ко мне на коленях, когда она выжмет из тебя всё и найдет кого-то подороже. А теперь пошел вон! Влад развернулся и вышел, с грохотом захлопнув дверь. Владимир стоял посреди кабинета, чувствуя, как внутри всё вскипает от злости. Он посмотрел на жену. - Чего стоишь? Иди, успокаивай своего никчёмного сына. Елена ничего не ответила. Она лишь бросила взгляд на фотографии на столе, на маленькую девочку в фартуке, и тихо вышла вслед за сыном, так и не сказав ни слова в его поддержку. Женщина подходит к комнате Влада, коротко стучит и открывает дверь. Подросток лежал на кровати лицом в потолок, о чём то глубоко задумавшись. - Сынок. - мягко начинает Елена. - Мне жаль, но... - Но отец прав. - передразнивает голос матери Князев. - Ничего вы не понимаете. Вот родится у меня сын, я ему ничего запрещать не буду. Пусть встречается и общается с кем хочет. Влад резко садится, оглядывая комнату. Затем тот берёт рюкзак, начинает собирать вещи. - Что ты делаешь? - Ухожу. - Куда? - Подальше отсюда. - фыркает парень, застёгивая рюкзак. После чего он отодвигает шкаф, просовывая руку и пытаясь что-то нащупать. Раздаётся щелчок, а затем Влад достаёт несколько стопок купюр. Елена открыла рот, чтобы что-то сказать, но передумала. Влад берёт небольшой ножик, отодвигает кровать и взламывает ламинат. Силой дёрнув за доску, Князев ломает её и достаёт следующие несколько десятков тысяч. - У тебя были секреты от семьи? - с ужасом смотря на сына, спрашивает женщина. - Конечно. Копил, между прочим, с 14 лет. Перевернув комнату и открыв матери ещё несколько тайников, Влад пересчитывает деньги. - Ну, на три года хватает. Перееду в общагу, хватит лет на пять. Хорошего вечера, мам. Князев проходит мимо матери, спускается по лестнице и выходит из дома. Елена так и осталась стоять, смотря на разрушенную комнату, в которой жил её сын.

* * *

- Ну что, Серёж, ты рад, что наконец-то на свободе? - улыбнулась Варя, придвигая чашку к мужчине. - Не то слово. - он косится на Фёдора. - А это правда, что Влад в больнице? - Да, выйдет не раньше, чем через месяц. - Отлично. Через месяц будет конец марта, а до 17 апреля там не далеко. Две недели пересидеть на вокзале, а потом- Воронцов вскрикивает, бросая гневные взгляды на Федю, что ударил его ногой под столом. - А потом что? - с интересом смотрит на мужчину Оля. - Потом подумать надо. - улыбается фёдор, допивая чай. - А Маша уже в курсе, что ты вышел? - Варя садится за стол рядом с сыном. - Или Корвин? - Нет, они пока что... не знают. Раздаётся звонок дверь. Варя переглядывается с детьми. - Вы кого-то ждёте? - Нет. - Федя с Олей мотают головами. Звонок повторяется, теперь более настойчиво. Князева встаёт из-за стола и подходит к двери. Как только открывается дверь, на пороге появляется Владимир. Он смотрит на Варю сверху вниз, а затем криво ухмыляется. - Где Владислав? Мне он срочно нужен. - Владимир Николаевич? - девушка отходит на пару шагов. - В-влад в больнице, он... попал в аварию. Что-то серьёзное? Вы... не разговаривали со мной более 20 лет... - И не планирую. - взгляд голубых глаз скользит дальше, на кухню, где разговаривали его внуки. Владимир тут же отводит взгляд. Он понимает, что если посмотрит на внуков, то признает, что ошибался 20 лет. Однако Фёдор, что заволновался о матери, сам выходит в прихожую. Владимир встречается взглядом с сыном. Таким же ледяным, что пробирался в мозг, выбрасывая все мысли. Мужчина быстро рассмотрел подростка. Каштановые, как у Вари волосы, вздёрнутый нос, поджатые губы, голубые, как у него, глаза. Широкие плечи и тёмные брови, как у Влада. Сам парнишка был полной копией отца. Мужчина смотрел на Фёдора и видел Влада в юности. Влада, которого он сломал своим... "воспитанием". - Владимир? - поднял брови Фёдор, скрещивая руки на груди. У мужчины перехватило дыхание: Влад всегда именно так втавал, слегка наклонял голову. - Мне нужен Владислав. - он снова смотрит на Варю. - В какой он больнице? - Не уверена, что он захочет Вас видеть, Владимир Николаевич. - А я уверен. - ухмыляется подросток. - Не захочет. "Он ещё смеет мне дерзить?" - 32 больница. - холодно отвечает Варвара. - Но не удивляйтесь, если он не захочет с Вами разговаривать. Фыркнув, Владимир выходит из квартиры. К маме с братом подходит Оля. - Кто это приходил? - Это... твой дедушка. - тихо отвечает Князева. - Отец твоего папы... - А почему мы раньше его не видели? - Потому что семья у него не на 1 месте. - огрызнулся Фёдор. - Мам, расскажи про него. Почему Федя знает, а я нет? - Рассказать?... - Варвара поднимает взгляд на дочь. - Владимир воспитывал вашего папу... не совсем... правильно. Он придерживался мнения, что люди делятся на первый и второй сорт. Когда Влад познакомился со мной, Владимир пытался сделать всё, чтобы я не подходила к его сыну. Он присылал письма с угрозами, запирал Влада дома, предлагал моей семье порядка пяти миллионов, лишь бы я отстала от его сына. Когда мы с вашим отцом начали встречаться, мне было 20, а Владу 24. Владимир поставил перед Владом выбор: либо он выбирает меня, либо многомиллионные компании. - И что папа выбрал? - Меня. После того случая, ваш папа прервал все связи с ним, он не был приглашен на свадьбу, на рождение детей, он спокойно жил без нас. Влад этого и хотел: чтобы отец оставил его в покое. - Варя пожимает плечами. - Видимо сейчас что-то случилось, раз ему так резко понадобился Влад. Княжева уходит на кухню, а Оля переводит взгляд на брата. - Ничего не понимаю. Что значит "неправильно" воспитывать? - А то и значит. Избивал его, месяцами держал на хлебе и воде, разрешал общаться с определённым кругом лиц, контролировал каждый шаг. Мне папа рассказывал, как он объявил голодовку отцу, так он ответил, что не против, если его сын подохнет с голоду. - Как можно бить своего же сына? Как можно так обращаться с ребёнком? А бабушка? - А бабушка у нас бесхребетное существо. Она даже слово поперёк мужа сказать не могла. Погибла она, правда, ещё до нашего рождения. Видать, не выдержала. Оля молчала, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Она с ужасом смотрит на брата. - Почему же тогда наш папа не стал таким, как Владимир? - Не знаю. - Фёдор пожимает плечами. - Знаю только то, что в детстве он был как Владимир. Потом влюбился. Из-за мамы, может. - А ты, Феденька, говорил, что люди не меняются. - улыбнулась Князева. - Давайте доедайте. Не волнуйтесь, Владимира не пустят к папе. Медсёстрам запрещено говорить конфиденциальную информацию.

* * *

- Конечно я скажу! - дрожащим голосом залепетала шатенка, смотря на крупную сумму денег перед собой. - Как ещё раз, имя пациента? - Князев Владислав Владимирович. Девушка закивала, печатая что-то в ноутбуке. - Палата 24, второй этаж, четвёртая дверь направо. - Спасибо, и... - он протягивает ещё одну пачку купюр. - Выключите камеры на полчаса. И никого не впускайте. - Конечно! - закивала девушка. - Всё, что хотите! "Что деньги творят с людьми?" Владимир ухмыльнулся, поднимаясь на второй этаж. Дойдя до четвёртой палаты, тот открыл дверь, заходя внутрь. Палата частной клиники тонула в стерильной белизне и приглушенном гуле медицинских приборов. Когда дверь без стука распахнулась, Влад даже не повернул головы — он узнал этот тяжелый, уверенный шаг. Шаг, который больше был похож на отсчёт до смерти. Владимир вошел, не снимая дорогого пальто. В руках он сжимал кожаную папку. - Выглядишь паршиво. В груди Влада заныло - и это была не рана. Это был старый, выдрессированный годами страх, который он так отчаянно пытался скрыть. При виде отца он снова почувствовал себя тем маленьким мальчиком, который прячется в углу комнаты и умоляет опустить руку с ремнём. Владимир смотрел на сына не с жалостью, а с холодным раздражением. Для него Влад сейчас был не больным ребёнком, а вышедшим из строя механизмом, который нужно срочно починить и заставить работать. Мужчина бросил папку прямо на одеяло, к ногам Влада. Щелкнул дорогой ручкой и протянул её сыну. - Здесь передача прав. Официально ты становишься генеральным директором «Север Групп». Это успокоит акционеров. Но подпишешь еще одно соглашение - доверенность на моё имя. Все решения, каждая подпись, каждый контракт будут проходить через мой кабинет. Ты будешь лицом компании. Подписывай. - Тебе всё равно на меня, или что? Жив я или нет? Тебе нужны только подписи. - он смотрит на бумаги, затем на отца. - Варя сказала, что ты заходил к ней домой. С моими детьми же всё в порядке? Ты не трогал их? Владимир на мгновение замер. Его лицо исказилось в презрительной гримасе. Он медленно наклонился к самому лицу сына, так что Влад почувствовал запах его дорогого табака и холода с улицы. - Дети? Ты про тех двух выродков, которых тебе родила эта твоя... официантка? Это не дети, Влад. Это генетический мусор. Ошибка, которую я совершил, позволив тебе тогда уйти. Мало тебя в детстве лупили. И пока ты в больнице, я с радостью отправлю их туда, где им самое место. Туда, где из них вырастят достойных людей, а не тряпок, как их отец. - Не смей так о них говорить! - Влад хватает отца за воротник куртки. - Они - моя семья! Владимир отталкивает сына, заставляя того отпустить его куртку, из-за чего Влад ударяется затылком о деревянный каркас кровати. Недавнее сотрясение даёт о себе знать - перед глазами тут же потемнело, а разкая боль заставила парня вскрикнуть. - Твоя семья - это компания. А эти ублюдки - лишь рычаг, за который я буду дергать, пока ты не станешь послушным. Подписывай бумаги. Или детей ты больше никогда не увидишь. Боль в голове Князева горела огнем, возвращая его в те темные вечера детства. Но в этот раз что-то внутри не сломалось. В этот раз старый страх встретился с новой, взрослой ненавистью. Он смотрел на отца сквозь пелену слез, ярости и безграничной ненависти. - Ты их не получишь. Ни компанию... ни меня, ни Варю. Ни моих детей. В палате повисла тяжелая, звенящая тишина. Слышно было только прерывистое дыхание Владимира и мерный писк кардиомонитора. Мужчина всё еще стоял, занеся руку для удара, но он замер. Его кулак дрогнул. Он ожидал увидеть в глазах сына знакомый с детства надлом - тот самый момент, когда воля Влада рассыпается, и сын превращается в податливый воск. Но вместо этого он наткнулся на нечто новое. Впервые за десятилетия он не почувствовал страх. Он смотрел в глаза Влада и не видел там отражения своего величия. Он видел там пустоту, в которой его угрозы тонули. Это было не просто непослушание, это было равнодушие. И это испугало его больше, чем любой открытый бунт. Боль в голове Князева пульсировала, но она казалась какой-то далекой, почти чужой. Влад вдруг осознал удивительную вещь: самое страшное уже случилось. Отец уже ударил его, уже попытался уничтожить его личность, уже сказал все угрозы, уже обещал забрать детей. И... Влад всё еще был здесь. "И этого старика я боялся всю жизнь?" - Ты думаешь, эта твоя наглость что-то изменит? Я уничтожу тебя, Влад. Я сотру тебя в порошок, и твоя семья забудет даже твое имя. Влад медленно, преодолевая боль в голове и сломанной руке, сел. Он не отвел взгляда, как в далёкие двадцать. Наоборот. На его губах заиграла слабая, пугающая улыбка. - Ты уже опоздал, отец. Ты бил меня в десять лет, и я плакал. Ты бил меня в пятнадцать, и я тебя ненавидел. Ты бил меня в двадцать, и я ушел. Но сейчас... - он ухмыльнулся. - Сейчас мне тебя просто жаль. Ты так боишься потерять контроль, что готов превратить в пепел всё вокруг себя. Но... у тебя нет власти над тем, кто тебя больше не боится. "Что он несет? Какая жалость? Я держу в руках судьбы тысяч людей!" - Ты запугал до смерти мать, ты угрожал моей жене, ты планируешь отобрать у меня детей. Из всех своих угроз ты осуществил ровно ноль. - Влад перевёл взгляд на папку. - Эти бумаги... Можешь оставить их себе. Подделай подпись, подкупи нотариусов - ты это умеешь. Но знай: я заберу у тебя твою единственную любовь - твою компанию. Я знаю её слабые места лучше, чем ты думаешь. И напоминаю: Варя - юрист. Она отсудит у тебя лицензию как нефиг делать. Что, отец, не ожидал, что маленькая официантка может угрожать тебе? Владимир отшатнулся, словно его самого ударили. Он смотрел на сына так, будто видел его впервые. Его пальцы, привыкшие сжимать горло обстоятельствам, теперь бессмысленно перебирали пуговицы пальто. - Ты подохнешь в нищете прежде, чем сделаешь первый шаг. - Может быть. Но я подохну свободным от тебя. А теперь уходи. Владимир стоял еще несколько секунд, глядя на папку. Затем он резко развернулся и вышел, почти выбежал из палаты. Дверь захлопнулась, но в этот раз звук не показался Владу приговором. Это был звук закрывающейся главы его прошлой жизни.