Между строк

Лето стояло в самом разгаре, и Лондон будто смягчился: тёплые вечера, долгие закаты, уличные кафе, запах цветущих лип. Сьюзи снова оживала — её лицо посвежело, глаза светились. Она больше не пряталась за тенью боли, а всё чаще смеялась и позволяла себе быть игривой. Они снова стали ходить на свидания: кино под открытым небом, прогулки по паркам, ужины в уютных ресторанчиках. Сьюзи шептала ему в машине на обратном пути что-то озорное, и Эдвард, уже зная её намёки, смеялся и прижимал её ближе. Их близость стала другой — не осторожной и хрупкой, как в первые дни после Италии, а снова настоящей, яркой. Сьюзи сама тянулась к нему, провоцировала, целовала его первой, иногда даже позволяла себе дерзкие слова, от которых он мгновенно сгорал. — Кажется, — сказала она как-то утром, лежа рядом, вся растрёпанная и счастливая, — мы снова нашли себя. Эдвард прижал её к себе и рассмеялся: — Мы никогда себя не теряли. Просто делали паузу. А спустя несколько дней их пригласили на летнюю вечеринку в саду загородного дома знакомых. Живой джаз, гирлянды фонариков, запах роз и смех гостей — всё было лёгким, праздничным. Сьюзи пришла в коротком шёлковом платье с открытой спиной, и Эдвард с первой же минуты понял, что этот вечер сведёт его с ума. Она ловила его взгляды, будто играла с огнём, и с каждой минутой он чувствовал, что держаться всё труднее. Она наклонилась к нему и тихо прошептала: — Ты смотришь на меня так, что я боюсь — платье вспыхнет прямо на мне. Эдвард только сжал её талию и ответил хрипло: — Ещё слово — и я забуду, что мы не одни. Позже, когда музыка стихла и разговоры переместились ближе к дому, они вдвоём вышли вглубь сада. Дорожка вела между высокими живыми изгородями, туда, где горели лишь редкие фонари и пахло ночными розами. Эдвард держал её за руку, но стоило оказаться вдали от гостей, как он резко притянул Сьюзи к себе и поцеловал так, будто терпел слишком долго. Его ладони легли на её талию, пальцы скользнули ниже, и он прижал её к стене из зелени. — Ты понимаешь, что сводишь меня с ума? — прошептал он ей прямо в губы. Сьюзи улыбнулась — лукаво, вызывающе. — Может, это и был мой план. Его ладонь легла на её бедро резко, требовательно, и Сьюзи даже не успела ахнуть, как он сам приподнял край платья. Тёплая ткань мягко заскользила вверх, открывая её ноги. Эдвард не отводил взгляда от её лица — глаза потемневшие, дыхание сбившееся. Его пальцы двинулись выше, к её самому сокровенному. Сначала он коснулся её поверх тонкой ткани, едва-едва, и от этого лёгкого, дразнящего движения она задохнулась, вцепившись в его плечи. Он провёл медленно, но уверенно, и почувствовал, как она вздрогнула всем телом. Сьюзи прижалась к нему плотнее, и её горячее дыхание коснулось его губ. — Эдвард… — выдохнула она, но не успела сказать больше: он накрыл её рот поцелуем, глубоким и жадным, чтобы её стон не прорвался в саду. Его пальцы уверенно скользнули под ткань белья, и он коснулся её напрямую. Она чуть выгнулась, её колени дрогнули, и он тут же крепче прижал её к себе, поддерживая, не давая потерять равновесие. Движения его руки были сначала медленными, изучающими, потом ритмичнее, настойчивее. Сьюзи задыхалась в его поцелуях, тело откликалось на каждое движение. Она пыталась сдержать голос, но всё равно вырвался короткий, глухой стон, заглушённый его губами. Его пальцы ласкали её так искусно и уверенно, что она чувствовала, как волна удовольствия накрывает слишком быстро. Она вцепилась ногтями в его пиджак, вся напряглась, и в следующее мгновение её накрыло — жарко, резко, так что она спрятала лицо у него на шее, дрожа всем телом. Эдвард держал её, пока дрожь не стихла, одной рукой обнимая, другой всё ещё лаская мягко, успокаивающе. Он прижался губами к её виску и прошептал хрипло, сдерживая собственное безумие: — Моя. Всегда. Она обмякла в его руках, дыхание всё ещё было рваным, но в глазах — огонь и вызов. — Ты и правда сошёл с ума, Эдвард. — От тебя, — ответил он, глядя прямо в её глаза. И в этом мгновении не было ни капли сомнения — он потерял голову, но только ради неё. Они вернулись к гостям так, будто ничего не произошло: Сьюзи пригладила волосы, Эдвард с тенью улыбки, которую он не мог стереть. Никто и не заметил, что они отсутствовали минут 20. А уже через полчаса их машина мягко катилось по ночным улицам Лондона. Водитель сосредоточенно смотрел вперёд, а в заднем сиденье царила тишина. Тишина, натянутая, полная жара и электричества. Сьюзи сидела рядом, чуть наклонившись к Эдварду, её платье всё ещё было высоко на бёдре, и каждый её вдох сводил его с ума. Она наклонилась к нему, губами почти касаясь его уха, и прошептала: — Ты знаешь, что я всё ещё хочу тебя? Его челюсть напряглась, пальцы сжались в кулак на колене. — Сьюзи… — предупредил он хрипло. Но она не остановилась. Её рука легла ему на бедро, скользнула чуть выше. Он резко вдохнул, схватил её запястье и прижал к себе, глаза вспыхнули. — Ты играешь с огнём, — прошептал он, склоняясь к её губам. Она улыбнулась дерзко, почти невинно: — А разве тебе это не нравится? Он не выдержал. Поцеловал её резко, глубоко, жадно, так что у неё закружилась голова. Его рука скользнула ей на талию, он прижал её ближе, но… в последний момент остановился, тяжело дыша. — Если бы не водитель… — выдохнул он ей в губы. — Клянусь, я бы не дотерпел до дома. Сьюзи рассмеялась тихо, скользнула пальцами по его груди и прошептала: — Тогда, возможно, мне стоит ещё немного тебя подразнить. Он закрыл глаза, сдерживая себя, и хрипло ответил: — Женщина, ты сведёшь меня с ума окончательно. Когда машина остановилась у их дома, Эдвард едва дождался, пока водитель откроет дверь. Он вышел первым, помог Сьюзи, но взгляд его был настолько тёмным и прожигающим, что она почувствовала дрожь ещё до того, как они вошли внутрь. Стоило за ними закрыться двери, он больше не сдерживался. Эдвард прижал её к стене в прихожей и поцеловал так, что у неё подкосились ноги. Его руки были повсюду сразу — на талии, на бёдрах, на спине, будто он боялся потерять хоть секунду. Сьюзи рассмеялась сквозь поцелуй, задыхаясь: — Кажется, ты и правда был готов остановить машину прямо на дороге. Он подхватил её на руки, и она обвила его ногами, прижимаясь к нему так, что он почти задохнулся от её тепла. По пути наверх он целовал её жадно, и к тому моменту, как они ворвались в спальню, в его взгляде не осталось ничего, кроме желания. Он прижал её к стене ещё раз, поднял руки над её головой и удержал их там одной ладонью. Сьюзи ахнула, но в её глазах был вызов, а не страх. — Так тебе этого не хватало? — прошептал он, глядя прямо в её глаза. Она кивнула, прикусив губу. Его свободная рука легла на её бедро, скользнула выше, и пальцы нашли её под платьем. Он ласкал её уверенно, неторопливо, и каждый его штрих заставлял её извиваться и задыхаться. Она стонала прямо в его поцелуи, и чем больше он дразнил её, тем сильнее дрожали её колени. Когда он ускорил ритм, Сьюзи вскрикнула и уткнулась лицом в его плечо, пытаясь заглушить крик. Её тело содрогнулось в оргазме прямо у него в руках, и он держал её крепко, не давая упасть. — Господи, Эдвард… — выдохнула она, всё ещё дрожа. — Я ещё даже не начинал, — сказал он с хриплой усмешкой и, подняв её на руки, бросил на кровать. Он склонился над ней, поцеловал грубо, и его руки скользнули к запястьям, прижимая их к простыням. Она улыбнулась, задыхаясь, и прошептала: — Веди меня… Он целовал её грудь, живот, бёдра, пока она извивалась и просила больше. Его губы и язык довели её до дрожащего, долгого наслаждения, и только тогда он поднялся к ней снова. Эдвард вошёл в неё резко, глубоко, заставив её вскрикнуть, и начал двигаться ритмично, жадно. Она подставлялась под каждый его толчок, обвила его ногами и впилась ногтями в его спину. — Ты моя, — выдыхал он ей в губы, — только моя. Сьюзи смеялась и стонала одновременно: — И свожу тебя с ума… — До конца, — прорычал он и ускорился, целуя её так, что они оба едва дышали. Их ночь была безумной — со смехом, с криками и стонами, с её просьбами «ещё» и «сильнее», с его поцелуями, грубыми и нежными, с его руками, удерживающими её, и её дерзкими ответами. Они снова и снова находили друг друга, пока не рухнули на простыни, переплетённые, измученные, но счастливые. Утро после той ночи было совсем другим. Комната заливалась мягким светом, занавески колыхались от летнего ветра. Сьюзи лежала, уткнувшись носом в его плечо, и улыбалась — настоящей, лёгкой улыбкой. Эдвард, ещё сонный, гладил её по волосам и лениво сказал: — Если бы стены умели говорить, им пришлось бы краснеть. Сьюзи тихо рассмеялась и подтянулась к нему ближе. — Повезло нам, что стены молчат. Но если ты не замолчишь, я заставлю их кричать вместе со мной ещё раз. Август подходил к концу, и Лондон был залит мягким золотым светом. Их жизнь текла в новом ритме: лёгком, насыщенном, полном маленьких радостей. Сьюзи снова сияла — её глаза смеялись, её шаг был быстрым, а смех звучал всё чаще. Эдвард ловил себя на мысли, что влюбляется в неё заново каждый день. Они стали больше путешествовать. Иногда это были короткие вылазки за город — старинные усадьбы, прогулки вдоль рек. Иногда — спонтанные поездки в Европу. Сьюзи смеялась в аэропортах, говорила: — Раньше ты был слишком серьёзен для таких сумасбродств. — Я всё ещё серьёзен, — отвечал Эдвард, целуя её в макушку. — Но только не с тобой. Вечера дома тоже стали игривыми. Они устраивали себе «частные ужины» — свечи, паста, музыка, и неизменно заканчивали всё смехом и страстью. Их спальня превратилась в мир, где они могли пробовать новое, играть, дразнить друг друга. Иногда он брал инициативу и показывал ей силу, иногда — позволял ей вести, и тогда она сводила его с ума своей дерзостью. Но между шутками и поцелуями появлялись и серьёзные разговоры. Они начали осторожно обсуждать будущее: врачей, правильный ритм жизни, планы на ребёнка. Сьюзи настаивала, что в этот раз не будет никаких приготовлений заранее — и Эдвард соглашался без споров. Ему было важно одно: она снова хотела идти вперёд. — Ты знаешь, — сказала она как-то вечером, лёжа у него на груди, — я не хочу, чтобы наши жизни крутились только вокруг ожидания. Мы будем жить, веселиться, любить. А ребёнок придёт в свой момент. — Согласен, — ответил он, целуя её в висок. — Но если честно… я уже вижу тебя с ним на руках. И знаю, это будет самое прекрасное зрелище в моей жизни. Сьюзи улыбнулась и прижалась к нему крепче. И это было новое начало. Без тени прошлого — только свет, смех, путешествия, страсть и планы на то, что ждёт впереди.