о_гранка

      Елисеева Людмила Михайловна, 34 года.       Спортсменка формульных гонок. ВИЧ-позитивна. Диагностирована депрессия, в ремиссии.       Людмила ценила свой сон. Конечно, каждой «хорошей девочке» нужно было с утра пораньше заниматься хозяйством и собой – разбирать посудомойку с вечера, варить кофе и готовить завтрак для семьи, сделать зарядку, сходить в душ, всех вовремя разбудить, красиво накраситься, сделать укладку, протереть обувь перед выходом и еще куча подобных – и абсолютно ненужных – времяпрепровождений. Люда считала, что все это может подождать в угоду здоровому сну. Раньше из-за недосыпа она ловила галюны, и сейчас, когда большую часть времени она проводила за рулем, они были совсем не к месту.       На кухне из ежедневной рутины – стакан воды, столовая ложка масла и включенный чайник. Далее – умывание и очень долгая чистка зубов. Никаких разминок – нет времени. «Если в этом сезоне я не подойду для гран-при, я клянусь, брошу все и даже не обернусь. Сволочь, сам-то с утра медитирует и Лану слушает! Видимо, вот секрет успешной жизни». Быстрые сборы и на выход, пешочком до кафе, далее размеренный завтрак, вкусный чай и прием препаратов. Потом в метро, слушать фонк и глазеть на стрёмных заспанных мужиков.       Людмила водила машину в то далекое время до обращения к психиатру, а потом вышла замуж и продала ее. Зачем? Во-первых, некого катать, кроме себя любимой. Во-вторых, она начала заниматься формульными гонками; с приобретенной привычкой гонять лучше не появляться на городских неторопливых дорогах. В-третьих, Олег так замечательно курил… Она часто не могла устоять, да и не хотела. А вообще, теперь она могла позволить себе такси.       Хотя частенько, стоя в тесном вагоне метро в час пик, она мечтательно задумывалась о том, чтобы выкупить машину назад. Объективно говоря, от этого не будет ожидаемого профита, только проблем прибавится – дорогое обслуживание, пробки, парковки – но как же было бы хорошо…       Люда отвлеклась от мыслей, учуяв фруктовый аромат чьего-то парфюма. «Это, наверно, вон та девушка, - смекнула про себя она. – Небрежно уложенные волосы, возможно, даже не расчесанные после сна, жвачка, съеденная помада. Большой планшет у ног. На пары торопится, бедная. Брызнула духами перед выходом, чтобы хоть как-то прихорошиться. Сразу видно – первый курс». Людмила дождалась следующей остановки, чтобы основной поток людей схлынул из вагона, и поинтересовалась у девушки ее парфюмом. Она засмущалась от неожиданности.       За тренировками Люда пропустила обед, но зато ушла раньше всех. Тренер, с которым она вчера поругалась, проворчав наставления перед турниром, все-таки отпустил ее. Планов на вечер не было – хотелось скорее вернуться домой, завернуться в одеяло и поиграть в симс. Растворившись в однотипных действиях игры, она напрочь забывала о том больном азарте, который она испытывала на гоночной трассе. Хотя, даже не смотря на эмоциональный передоз, Людмила все равно трепетно радовалась, когда заглядывала внутрь себя.       В метро по пути назад она встретила Федора. Они обменялись новостями: она поинтересовалась, нашли ли они репетитора по информатике, а он поддержал ее перед завтрашним турниром. «Я с другом приду. Когда закончится, тебя подождать?» - «Да, можно». Федор очень хорошо ладил с новым мужем Люды: он был уже достаточно взрослым, чтобы понять, насколько его мать счастлива в новых отношениях.       Первые несколько месяцев после рождения сына она была на седьмом небе, однако следующие долгие-долгие годы показались ей сущим адом. Все силы разом уходили, когда она заставляла себя подняться с постели, а те немногие крупицы оставшейся энергии моментально растворялись после принимаемой терапии. На самом деле Федор был тихим ребенком, но для матери его немногочисленные слезы были кошмарным сном. Один раз она вполне серьезно попыталась задушить его наволочкой. Мальчик был тогда еще совсем маленьким, и Людмила молила Бога, чтобы он никогда этого не вспомнил. Собственно, этот случай стал точкой невозврата.       Сейчас Федор жил вместе с отцом через четыре станции от нее, они гуляли вместе раз в пару недель и часто пересекались в метро. Она была подписана на его тикток и телеграм-канал, платила алименты и иногда переводила сыну деньги на личные расходы. Недавно они созвонились с Вовой и договорились о том, что через год, когда Федор окончит школу, Людмила возьмет ему квартиру; всеми же расходами на жизнь и учебу, вплоть до коммерческого обучения, будет заниматься он. Люда уже давно откладывала деньги (с тех самых пор, как перестала наблюдаться у психиатра), а недавно начала мониторить рынок недвижимости. У нее была возможность заплатить первый взнос за ипотеку, так почему бы не воспользоваться ею сейчас?       Тем более, если она выиграет завтрашний турнир.       Однако Олег предложил другой вариант. Ужинали они всегда молча (чтобы на фоне обсуждений еда не казалась безвкусной) и все разговоры переносили на чайное завершение трапезы. Утопив три ложки сахара в стакане, Олег задумчиво произнес: «Он может жить в одной из моих квартир».       Людмила от неожиданности не успела возмутиться. Она, конечно же, знала, что свои миллионы он хранил в недвижимости, часть из которой сдавал под студии и офисы, остальную же – передал в ведомость агентству. Если речь идет о том, чтобы сдать квартиру Федору без комиссии…       - Ты неправильно меня поняла, - видимо, он прочитал мысли Люды по ее выражению лица. – Давай перепишем одну квартиру на него. Федор будет собственником, - после этих слов она совсем растерялась. Это было совсем не похоже на Олега, всегда ревностно ищущего для себя выгоду. Тот лишь поджал губы: - Чего ты так распереживалась? Скажи, ну зачем тебе брать ипотеку – даже для твоего сына – если жилья и так хватает? Мы ни на что не откладываем, для комфортной жизни у нас все есть. Да еще и работаем оба, хотя могли бы уже давно сложить полномочия и лоботрясничать. Я ничего, э-э… Мы ничего не потеряем. К тому же, Федор в том числе и мой наследник.       - Ты что, собираешься передать ему все-е-е свои капиталы? – Людмила правда думала, что он шутил.       - На самом деле, я тут подсчитал… - он замялся и разом допил чай. – Я, наверное, летом начну продавать площади. Сейчас страшно жить. Поторгуюсь за недвижимость заграницей, остальное вложу в акции, они-то Федору и перейдут. А тебе, между прочим, уже давно не помешало бы получить израильское гражданство.       Людмила в целом привыкла к пессимистичному взгляду мужа на собственную жизнь и снисходительно относилась к его желанию втюхать ей еврейский паспорт. Тема переезда поднималась с регулярной частотой. Она была не против, но… Для получения гражданства по мужу ей придется переехать в Израиль на три года. Этого «но» было достаточно для отказа.       На этом разговор был окончен. Весь остаток вечера Люда была весьма воодушевлена открывшейся перспективой. Она как никогда чувствовала любимой и важной. Главное – не проболтаться Федору.       Кстати, о нем. Репетитора на следующий год они так и не нашли, а у нее как раз был знакомый айтишник. Забравшись с ногами на табурет у окна и закурив оставленную для нее самокрутку, она начала поиски давно забытого контакта в телеграмме.