Репетиция убийства

Понедельник. Было лето. Стоял ясный и очень тёплый день. Небольшой город рядом с Нью-Йорком был заполнен туристами, желавшими отдохнуть от суеты мегаполиса. Рядом с городком было небольшое озерце, на одном из берегов которого располагалась пристань, где можно было арендовать маленькую лодочку и покататься на ней. Одна часть берега была оборудована для купания, там были и шезлонги, и смотровая вышка спасателя; туда часто приходили люди, чтобы искупаться и порезвится. Вторая, где спуск был почти под девяносто градусов служила местом уединения. Склон, усыпанный полевыми цветами разного цвета, всегда манил эстетов своей красотой и отдалённостью от людей. Но в этот день около края, в куче травы, что доходила почти до пояса, резвились двое детей. Недалеко от них взрослые выясняли отношения, но ребята не обращали на них внимания. Они нежились в лучах солнца, задорно смеясь. Их радости от игры не было предела, пока мальчик не коснулся девочки рукой, победно вскинув голову. - Так нечестно! – Выпалила девочка, хмуря бровки. Её каштановые волосы трепетали от лёгкого дуновения ветра. Лицо детское, округлое, ей было примерно десять лет. – Ты всегда побеждаешь! Всегда! Девочка надула губки и демонстративно отвернулась. Мальчик, беззаботно игравший минуту назад, недоумённо смотрел на неё своими большими серыми глазами. Он не понимал, что сделал не так. Им же было так весело, разве нет? - Да, всегда. Потому что ты играть не умеешь. – Сказал мальчик своим высоким голосом. - Ты жульничаешь! Жульничаешь! – Девочка затопала ножками. Она сердилась, её лицо покраснело от злости. В глазах от обиды стояли слёзы. Девочка плюхнулась на землю, шмыгая носом и безжалостно срывая маленькие цветочки. Послышался всхлип, и у мальчика отчего-то закололо сердце. Он подошёл к ней, виновато посмотрел. Он хотел успокаивающе погладить её по голове, но девочка демонстративно отодвинулась и отвернулась. - Прости. Девочка не отреагировала. Она сорвала ромашку и повертела её в ручонках, не обращая никакого внимания на собеседника. Её лицо было закрыто волосами, и мальчик не знал, какое у неё настроение сейчас. Он встал перед ней, заслоняя собой солнце. Девочка подняла на него полный безразличия взгляд. Она больше не злилась и не плакала от обиды. На личике не отображалось ни одной эмоции. У мальчика по спине пробежали мурашки, и он повторил: - Прости. Девочка снова не обратила на него внимание, отвернувшись. Она была увлечена рассматриванием ползающих по земле жуков. К лицу мальчишки прилила кровь, а сердце начало быстро стучать. Он сжал кулачки и выпалил: - Не хочешь со мной говорить и не надо! Мальчик убежал в сторону взрослых. Он обернулся, но девочка даже не посмотрела в его сторону. Детский силуэт утопал в зелени травы, а сорванные цветы теперь обрамляли её голову. Мальчик сопит, раздувает ноздри и уходит. До его слуха доносится громкий спор взрослых. Они стоят поодаль, около деревьев. На траве был постелен плед и разложена еда с напитками, однако закуски так и лежали нетронутыми, а пакеты с соком были закрыты. Отец девочки рьяно что-то доказывал матери мальчика. Они разговаривали на повышенных тонах, почти что срываясь на крик. Неподалёку от них держалась молодая женщина со своим сыном. Она его отвлекала от спора своих коллег. - Знаешь, в чём твоя проблема? Ты не можешь признать, что он тебе не нужен! – Прошипел мужчина, складывая руки на груди. – Что тогда, что сейчас! Не-ну-жен! Оппонентка, что стояла перед ним, сжимала и разжимала кулаки. Между ними замерла женщина – супруга мужчины, – сдерживая обоих. - Враньё. Всё враньё! – Кричала женщина, и мальчик вздрагивает. - Да неужели?! Скажи, когда в последний раз ты с ним нормально общалась? Когда интересовалась, что ему нравится, есть ли у него в школе друзья? Хочет ли он заниматься балетом в конце концов. А я тебе отвечу: такого никогда не было! Не было ни три года назад, ни два, ни сейчас. Тебе плевать на него! - Хватит врать! Я делаю всё ради… - Ты занята своей карьерой! – Мужчина протянул женщине листок. Она злобно посмотрела на него и грубо вырывала бумагу из рук. – Ты оставила его на весь день одного в квартире! Стоит ли напоминать тебе, чем это закончилось? - Ты подал иск? – Её голос надломился и задрожал. – Ты хочешь забрать его? - Только оформить опекунство. Мужчина отвернулся. Его жена смотрела на него удивлённо, не веря тому, что услышала. Атмосфера стала гнетущей. Взрослые молчали, а мальчик стоял за деревом и не понимал, о чём говорили мама и дядя с тётей. Он переминался с ноги на ногу, и его шевеления привлекли внимание тёти. В её глазах было сожаление. Она подошла к мальчику, присела перед ним на корточки и спросила: - Долго тут стоишь? Её голос мягкий, улыбка нежная, не такая, как у большинства маминых гостей. Мальчик врёт: - Нет, только пришёл. Я хотел взять сок, но вы разговаривали, и я решил вас не отвлекать: мама не любит, когда я говорю со взрослыми. – Он потупился. - Ничего, всё хорошо. – Тётя взяла его за руку и снова улыбнулась. – Давай пойдём поиграем, втроём нам будет намного веселее. Они ушли на цветущий склон. Мальчик обернулся лишь раз, когда услышал всхлип. По лицу мамы градом катились слёзы, и она яростно выкрикивала: - Эгоист! *** Алекс открыл глаза. Он бездумно пялился в потолок, не спеша подниматься с кровати. Голова была совершенно пустой, все мысли будто исчезли. Тело ощущалось лёгким и воздушным, а все чувства словно исчезли. Ему не хотелось ни то, чтобы встречаться с парнями в кафе, а ни вставать, ни, тем более, шевелиться. Казалось, что любое движение погубит, убьёт, причинит страдания и невероятную боль. Лучше вообще просто исчезнуть. Желательно надолго, лучше –навсегда. - Эгоист. – Отчуждённо произнёс Алекс в пустоту. Слово будто повисло в воздухе, и он снова сказал: – Эгоист. Алекс несколько раз моргнул, сел на кровати и пошёл умыться. В квартире стояла почти непроглядная темнота, были видны только очертания мебели и коробок с личными вещами. Об одну такую Алекс и ударился, шипя от боли и потирая ушибленное место. Он с презрением посмотрел на то место, где должна была лежать коробка явно с чем-то тяжёлым. Алекс зажёг свет, что моментально его ослепил, и вновь бросил тяжёлый взгляд на не распакованную картонную тару. На ней были выведены слова – «дело А.Х». Алекс нахмурился и пошёл в ванную. Кафель приятно холодил босые ноги, приводя в чувства. Алекс подошёл к раковине и включил воду. Она небольшим потоком полилась из крана, создавая приятный шум. - Подал иск. – Сухо сказал Алекс, набирая в руки холодную воду. Он умыл лицо и посмотрел в зеркало. – Подал иск… Дело А.Х…Александра Хилла. Его взгляд в момент стал заинтересованным, а рой мыслей привычно заполонил голову. Тело, минутой ранее напоминавшее бесформенную массу, вновь наполнилось энергией. Алекс вылетел из ванной и сел рядом со злосчастной коробкой. Он начал нетерпеливо её открывать, сразу натыкаясь на многочисленные папки и документы. От их количества глаза разбегались, и Алекс не знал, за что хвататься. Он взял первый файл сверху. Это документ о переводе в среднюю школу неподалёку от дома семьи Элмер. Алекс отложил эти бумаги в сторону, продолжив рыться в коробке. В других папках анализы из больницы и медицинские справки. На самом дне лежала серая папка. Алекс открыл её и пробежался глазами по первой странице. Это заявление о передачи опеки. Листы изогнуты, а чернила поплыли. Кажется, эта папка когда-то сильно намокла или кто-то специально её намочил. Сердце начало стучать быстрее, когда Алекс разобрал дату. 02.11.2014. До смерти мамы ещё четыре года. На листе красовалась хорошо знакомая подпись – без завитков, с небольшим наклоном и прямыми линиями. Финн Элмер. Алекс сжал папку в руках до белых костяшек. Он не понимал, что чувствует. Но решение поехать к опекуну вспыхнуло в голове ежесекундно. Алекс бросил папку в рюкзак, накинул на плечи бежевого цвета плащ и выбежал на улицу. Кровь стучала в ушах, а внутри всё холодело. Он примчался на ближайшую остановку и сел на первый попавшийся ему автобус, идущий до Манхеттена. Когда Алекс добрался до Элмеров, его сердце стучало так быстро, будто он пробежал марафон. Но Алекс был настроен решительно и без промедления нажал на кнопку звонка у двери. Через пару секунд послышался щелчок замка, и на пороге показалась Лори в домашней одежде и собранными на затылке волосами. Она недоумённо смотрела на Алекса, пока тот не произнёс: - Привет, Финн дома? Я могу войти? – Лори растерянно глядела на Алекса, пропуская в квартиру. – Спасибо, мне надо с ним поговорить. Алекс старался подавить рвение ворваться в кабинет Финна и расспросить обо всём, что его интересует. Он спокойно зашёл в прихожую, снял с себя плащ и сел на табуретку, чтобы развязать шнурки. Алекс затылком чувствовал растерянный взгляд Лори и её желание задать миллион ненужных ему вопросов, поэтому начал разговор первым: - Прости, что так неожиданно, – Алекс улыбнулся настолько непринуждённо и легко, насколько он умел. – Просто, понимаешь, я же ставлю балет и сегодня нашёл кое-какие огрехи в своём первоначальном плане. Замысел прекрасен, но танец кажется слишком сложным. А завтра ещё и первая репетиция, и мне срочно нужен совет Финна. Это ведь ничего? Алекс поднял взгляд на Лори и невинно похлопал глазами, чтобы сильнее убедить её в своей мерзкой лжи, от которой становилось тошно. Это просто отвратительно врать такому открытому и доброму человеку, как Лори. Алекс подсознательно просил у неё прощения, искренне презирая себя за свою неспособность быть с ней честным. Алекс мог бы расспросить Лори, но он не был уверен, знала ли она хоть что-нибудь про тот документ. Если судить всё строго по сну – то да, возможно. Но раз на листе стояла подпись Финна, то Алекс будет говорить только с ним. Точка. И, если чтобы побеседовать с ним наедине, надо соврать, Алекс это сделает. Да, потом он будет заниматься самобичеванием, но это будет потом. Сейчас Лори повелась на выдуманный рассказ. Она засмеялась и потрепала Алекса по голове. - Не стоит беспокоится по таким мелочам, Александр. Финн с радостью даст тебе совет, ты же знаешь. – Лори провела по его щеке рукой, погладив кожу большим пальцем, а затем неожиданно ущипнув. – Но как тебе не стыдно не приходить в гости целый месяц! Как ты мог? Алекс издал смешок. Напряжение немного спало, но предстоящий разговор всё равно сковывал тело. Они прошли в гостиную, одна из стен которой была полностью завешана картинами. Большими, маленькими, средними; их было так много, что они скрывали обои. - Прости-прости, ты же знаешь, столько всего произошло. - Да, я всё понимаю. – Лори приобняла Алекса за плечи и воскликнула. – Ого, Александр! Ты похудел! Тебе следует поесть. - Нет, спасибо, всё хорошо. Я позже поем... - Нет, так не пойдёт. – Лори потащила Алекса на выполненную в светлых тонах кухню. – Мы ещё не завтракали, и, думаю, ни Финн, ни Алисия не будут против, если ты к нам присоединишься. Лори подошла к плите, выключив одну из конфорок. На другой ещё стояла небольшая кастрюля, где, судя по запаху, варилась каша. На столешнице перед Лори лежала доска с не до конца нарезанными огурцами и миска, внутри которой уже лежали нарезанные помидоры, рукола и какие-то маленькие орешки. Алекс наблюдал за Лори, вспоминая те времена, когда он ещё жил с семьёй Элмер. - Да, это было бы замечательно. – Послышался звучный голос Финна из-за спины Алекса. Он обернулся назад, столкнувшись с тёплым взглядом голубых глаз. – Привет, Алекс. Чего ты так неожиданно пришёл? - У него есть какие-то вопросы по балету. – Ответила Лори, перевернув поджарившийся панкейк. - О, да, конечно. Спрашивай, я постараюсь на них ответить. – Финн улыбнулся, и на его висках собралась сеточка морщин. - Это, так скажем, приватный разговор. – Алекс посмотрел на Финна с полной серьёзностью. От его взгляда улыбка исчезла с лица опекуна. Он выпрямился и жестом показал Алексу пройти в его кабинет, не сказав при этом ни слова. - Когда-то вы с Алисией проникали сюда без моего разрешения и исследовали всё, что вам было интересно. – Первое, что произнёс Финн, когда они зашли в небольших размеров комнатку, заставленную шкафами с книгами. По середине стоял деревянный стол, на котором валялись разного рода бумаги с работы. – Какие времена были. Финн подошёл к окну и приоткрыл форточку. Он стоял спиной к зашедшему за ним Алексу, чтобы не видеть выражение его лица. В последний раз, когда у них был приватный разговор, Алекс выторговал свою самостоятельность и съехал от Элмеров. Взамен пришлось год отчитываться о том, где он, что он и как он, но это меньшее из зол. Контроль после того, как четыре года ты провёл словно в трансе, был не самым плохим вариантом. Хуже могло быть только пребывание в психбольнице, куда Алекса изначально хотели отправить врачи. - Когда-то мама оставляла меня с вами на несколько дней и в итоге забирала спустя неделю. – Сказал Алекс, закрыв за собой дверь в кабинет. – Ты хотел лишить её родительских прав. За что? Финн резко повернулся. Он одарил Алекса самым тяжёлым взглядом, который тот когда-либо видел. Финн отодвинул своё отделанное кожей кресло и плавно в него опустился. Прикрыв глаза и, вероятно, посчитав до десяти, он ответил: - О чём речь, Алекс? По спине Алекса прошли мурашки. Он сильнее сжал лямку рюкзака, сердце забилось так сильно, что грудная клетка начала болеть. Алекс достал найденные ранее документы и положил их на стол Финна. Его глаза в мгновение расширились и стали величиной с монету в один цент. Он резко схватил папку и сжал её в своих узловатых пальцах. Финн не верил тому, что видел. Его рот приоткрылся, а руки задрожали. Алекс наблюдал за ним, оценивал реакцию, надеясь при этом не потерять самообладание. Ему хватило смелости ежедневно ходить к Олфорду, пробраться в дом Дилана, взглянуть на труп мёртвой балерины; в таком случае поговорить со своим опекуном должно быть делом плёвым. Должно быть. - Я разобрал пару коробок и нашёл эти документы. – Финн поднимает на него глаза. Смотрит пристально, словно дыру прожечь хочет. Алекс не понимает, что означает этот взгляд, но от него внутри всё скручивается в узел, а нога, наконец, начинает болеть. – Не делай вид, что не знаешь, о чём идёт речь. Если бы ни эта бумажка, то я списал бы всё на игру моего разума, что подкинул мне интересного содержания сон. Я хочу знать, почему ты это сделал? - Много причин не нужно. – Голос Финна звучал ровно, уверенно, хоть и глухо. Он отложил бумагу, потёр переносицу и сказал: – Тем более ты только что назвал одну из них. - Мне этого мало. – Алекс сделал шаг вперёд. – Хочу знать всё. Финн настороженно наблюдает за ним, напрягаясь всем телом. Алекс подходит ещё ближе к столу. Сердце быстро бьётся, от избытка адреналина кружится голова. Странно, что обычный, казалось бы, разговор с Финном страшит его больше, чем вид заколотой Гарриет, лежащей в луже собственной крови. От воспоминаний об этой картине во рту у Алекса пересохло, а по спине прошёл холодок. Эмоции смешались в кашу, и он ощутил насколько сильно напряжено его тело. Алекс подошёл совсем близко к столу, остановившись в полуметре. Их взгляды пересеклись. Финн вздохнул и сказал: - Она была плохой матерью. Ты это несомненно знаешь, Алекс. Элизабет, – Финн осёкся, отводя взгляд в сторону. – Была безответственной карьеристкой… - Многие родители безответственные карьеристы, но их не лишают прав на своих детей! – Выпаливает Алекс, чувствуя, как страх резко сменяется гневом. – Некоторым родителям вообще плевать на свои обязанности и класть они хотели на отпрысков! Но что такого сделала мама, что ты решил подать на неё в суд?! Что вообще… Финн неожиданно резко встал с кресла, и сделав менее двух шагов, заключил Алекса в крепкие объятия. Слова застряли в горле неприятным комом, перекрыв доступ к кислороду. Алекс чувствовал, как всё тело отзывается необъяснимой болью на эти тёплые отцовские прикосновения. Весь гнев исчез, оставив за собой приевшуюся с годами зябкую пустоту. Тело становится ватным, а ноги перестают держать. - Поверь мне, Алекс, она меня вынудила. – Полушёпотом сказал Финн, стискивая Алекса ещё сильнее. – Её невнимательность чуть не привела к твоей смерти. Что мне ещё оставалось делать? - Сказать мне правду два года назад. – Алекс отстранился и обнял себя за плечи. – Я понимаю, что воспринимать всерьёз человека, прожившего в апатии почти четыре года сложно, но неужели я совсем не заслуживаю доверия? - Это не то же самое… - Нет, то же. Я знаю о себе столько, сколько ты позволяешь мне знать. Я свободен настолько, насколько ты можешь контролировать меня. Мистер Олфорд разрешил поставить балет только из-за вашего разговора. Мне прекрасно известно, что в «Ферстен» меня приняли не за талант: на конкурсе Олфорд не стал даже вызывать меня на индивидуальном просмотре. Ты думал, я не догадаюсь, что за этим стоит? - Алекс, я не понимаю, о чём идёт речь. – Финн выглядел растерянно, будто впервые об этом услышал. - Про иск ты говорил точно также. Финн ничего не ответил, поджав губы и сложив руки на груди, впиваясь пальцами в плечи. Алекс смотрел на него потерянным взглядом, чувствуя себя как никогда паршиво. Финн и Лори Элмер заменили Алексу родителей до и после смерти его матери. Он их знал с самого детства, и они практически стали для него семьёй. Алисия была для Алекса самым настоящим проводником в жизни, человеком, за которым можно пойти. Она смогла вывести его из того состояния, когда от личности не осталось ровным счётом ничего, а огонёк, горевший глубоко в душе, потух, оставив после себя звенящее ничего. С Финном Алекс был особенно близок, считал его доверенным лицом, к которому всегда можно обратиться. Но сейчас мерзкое, тянущее чувство сомнения, как сорняк, начало прорастать где-то внутри Алекса. Они оба молчали: атмосфера больше не располагала к задушевным разговорам. А когда послышался лёгкое постукивание в дверь, Финн, выдохнув с облегчением, бодро сказал: - Да-да, открыто. - Не хотела вас отвлекать, но завтрак вас ждать не будет. – Лори открыла нараспашку дверь и жестом указала им в сторону кухни. – Алисия уже. - Мы уже закончили. – Финн сухо улыбнулся, пропустив Алекса вперёд себя. – Ты ей ещё не рассказала, что у нас сегодня гость? - Нет, но думаю, Алисия будет рада видеть тебя, Алекс. – Лори улыбнулась ему. Так и вышло. Алисия, как и всегда, назвала его солнцем, ероша чёрные волосы. Она, как и Лори, прибывала в хорошем настроении и даже не попрекала отца за разговоры о работе. Финн, казалось, тоже расслабился и чуть отвлёкся от неприятного разговора, хотя изредка он всё же бросал на Алекса нахмуренный взгляд. Тот же, не поднимая головы, насильно впихивал в себя овсяную кашу с красиво уложенными на ней ягодами. Алекс хотел уйти отсюда, но его словно приклеили к стулу так, что не отдерёшь. Он не вслушивался в разговоры, но когда Алисия встала и ушла в комнату, чтобы собраться, наконец сказал: - Ты же помнишь, что я сегодня не иду в школу? – Обратился Алекс к Финну. - Да, конечно помню. – Легко кивнул он, задумавшись. – Вы, если не ошибаюсь, с Гиллом куда-то идёте? - Да, я хотел убедиться, что не забыл рассказать тебе об этом.