Кашляю кровью

После очередного раунда сильно ранен оказался только 007н7. Была видна через порванный рукав рука, которая была чуть ли не наполовину разрезана, будто держась только на обрывках кожи. Эллиот, видя эту ужасающую картину, сразу побежал с аптечкой к явно обессиленному Севену, облокотившемуся на лестнице. Доставщик не мог сильно ненавидеть людей из-за своего добродушного характера, поэтому и Севена мог даже понять и наполовину простить его поступки, смотря, как он очень сильно изменился с его хакерской карьеры. — Снимай кофту, мне нужно удобно вылечить рану, да и порванный рукав уже не восстановишь, — говорил светловолосый, уже самостоятельно понемногу предпринимая попытки снять чёрно-красное одеяние, но на эти действия н7 лишь резко остановил Элла, смотря на него встревоженным взглядом. — Н-ненадо! Я сам всё сделаю! — выхватив здоровой рукой аптечку из рук хиллера, скомканно промолвил эксплойтер, уходя из хижины. — Ты никуда не пойдёшь! — неожиданно положил руку на плечо бывшему хакеру Гость 1337. — Ты хоть видел, что у тебя с рукой? Ты один не справишься, — говорил он явно обеспокоенный голосом. 7н7 всего лишь стряхнул чужую руку, словно пуля понёсся к себе в маленький отдельный домик, ловя на себе недоумевающие взгляды товарищей. Зайдя внутрь, 007н7 с тяжестью посмотрел помещение, найдя глазами зеркало, пошёл к нему. Аккуратно сняв кофту, чтобы не задеть свежую рану, он немедля достал всё нужное из аптечки и, потихоньку лив шипящую перекись на повреждение, после перевязал — рука мгновенно восстановилась. Наконец парень мог посмотреть на себя, а если точнее — на свои тёмные шрамы от своей несовершенной программы. Кулгай явно был небезопасной вещью, которую лучше было не использовать часто, ведь от его применения на любой из частей тела непонятным образом появлялись поначалу довольно болезненные ожоги, которые будто прожигали тело изнутри, давая отметины как постыдное клеймо на всю жизнь. Была ли это неисправность программы или некая кара за такую силу? До сих пор Севен рассуждал об этом на протяжении всей своей работы с кулгаем. После появления Кулкида в его жизни он стал сильно реже использовать устройство, чтобы не только остановить появление ожогов, но и чтобы его сынишка не унаследовал умение пользоваться этой хакерской силой. В измерении Спектра, по ощущениям н7, он применял кулгай даже чаще, чем в его молодости, что не могло его не удручать: ожоги стали частым явлением, которые даже нельзя было вылечить как обычные раны от убийц, да и прибавилось ещё несколько других мутаций. Например, медленно стали расти клыки, которые вообще не были похожи на человечьи. Из-за этого Седьмой боялся сильно раскрывать рот — будь то разговор или употребление пищи. Поэтому часто пытался либо прикрывать рот ладонью, либо не раскрывать его слишком широко, чтобы никто не увидел. Вырос натуральный хвост черта. Севен, конечно, для красоты в молодости делал себе электронные рога и хвост с помощью кулгая, но те были не настоящие. Он их практически не чувствовал как свою часть тела — они были всего лишь неким реквизитом. А эта новая конечность уже чувствовалась как настоящая часть тела: если наступил на неё — будет больно, тронешь — значит, почувствуешь. Да и в конце концов им стало явно лучше как-то двигать. Это всё ужасало 007н7. Он ни с кем не мог этим поделиться, поэтому до боли хранил всё в себе. А были вообще варианты тех, с кем он мог поговорить? Эллиот, хоть и относился к н7 на его удивление уже с неким пониманием и помогал в раундах как товарищу, всё равно между этими двоими веяло напряжением из-за прошлого. Админы и Таф, хоть и могли немного понять отца-одиночку, всё равно смотрели на него как на серьёзного нарушителя из прошлого. Ту Тайм, постоянно помешанный на культе, пытался 7н7 как ещё одного некого одиночку навязать спавн. Нуб, хоть и выглядел довольно общительным, по-настоящему был не сильно богат на общение. И только Гость с Шансом внушали больше доверия за счёт того, что увидели в нём не злобного хакера с тёмным прошлым, а просто закрывающегося в себе человека. Но несмотря на это всё, Севен постоянно чувствовал себя чужим. Он не был изгоем — он просто постоянно стоял в стороне и говорил с другими только тогда, когда это было необходимо. Седьмой, прокручивая всё это у себя в голове, рассматривал свои клыки, которые по его ощущениям ещё на миллиметр выросли. Но вдруг в отражении он увидел не совсем себя — он на миг увидел себя из прошлого, щёлкнувшего пальцами, чтобы привести мужчину в чувства. Электронные рога и хвост, линзы с красным оттенком глаз, модные штаны с прорезями и серая майка со смешным котом. От такой неожиданности Севен активно завелял хвостом, грохнулся на пол. Часть тела черта неугомонно и неуправляемо, будто в конвульсиях, билась об пол. — Да чтож ты! Чуть ли не крикнул Семёрка, прижав хвост к полу, явно раздражаясь от случившегося. Наконец, как длинная часть успокоилась, убрав мелкий пот со лба тыльной стороной руки, с облегчением выдохнул. В отражении зеркала он уже видел не себя, а свою молодую версию. 007 не мог больше смотреть на это отражение его прошлого, поэтому, быстро встав с холодного деревянного пола и надев свою чёрно-красную кофту не в лучшем состоянии, решил пошариться в своём шкафу в надежде отыскать хоть что-то закрывающее, в итоге найдя оверсайз лонгслив с сильно знакомой смешной рожицей. Это смешное изображение любил его сын, поэтому чаще всего по дому ходил в этой одежде. От воспоминаний внезапно заныл круглый шрам у виска, чаще всего незаметный, так как закрыт волосами. Но другой закрытой одежды не было, поэтому, взяв ещё сменных вещей, он пошёл в главную хижину, в ванную комнату. Все выжившие были на кухне, поэтому никак не могли заметить Седьмого. Мужчина, зайдя в ванную комнату, в последний раз снял, посмотрев на так полюбившуюся ему кофту, и выкинул в мусорное ведро. Полностью раздетый в душе, от прилива воды на кожу ожоги стали немного усиливать боль, а после, как привыкли, пошло расслабление. Закончив процедуру и одевшись в свежую сменную одежду, перед тем как выйти, Седьмой последний раз в этот день взглянул на себя снова и, увидев молодую версию, тяжело вздохнув, вышел из ванны. Единственные мысли, что крутились у него в голове всю ночь, это то, почему он теперь видит не совсем нынешнего себя. Может, опять проделки Спектра или кулгай ещё и на зрение влияет? Об этом можно было гадать вечно. Прошло пару недель, а ожоги, хоть и стали поменьше, но теперь появляются чаще. 007 даже пришлось надеть перчатки, ведь теперь и на пальцах виднелись чёрные, неприятные отметины. Парень стал ещё более неразговорчив из-за ситуации, он стал сильно остерегаться зеркал или других отражающих поверхностей, чтоб только не видеть ту версию себя, будто насмехающегося над ним. Такое странное поведение заметили и другие, став часто переговариваться на эту тему за кухонным столом, на котором тот теперь практически не появлялся. В очередной ужин после раунда все собрались вокруг стола, и тут Шанс, крутящий в ладони потёртую монетку, поднял тему: — Опять Севен не явился... Он вообще питается или его пища — это воздух? С некой обеспокоенной усмешкой в конце сказал он всем. — Вы, кстати, не замечали, что он стал практически самым первым умирать? — вдруг уместно встрял Дуссекар. — Может, он это как раз из-за недостатка сил? — спросил Шедлетский, на удивление сегодня без аппетита ковыряя в блюде вилкой. — Эм... А разве никто из вас не замечал, что он в последнее время своей этой... Как его... Программой своей вообще не пользуется? — говорил явно неуверенно Нуб, на ходу подбирая слова. — Ты про кулгай? — предположил Билдермен, сидя за столом и читая давно неактуальную газету. — Д-да! Спасибо, что напомнил! — оживлённо сказав, облегчённо вздохнул начинающий. Всем показались странными новые подробности о Семёрке, поэтому с тарелкой вкусной гречневой каши и сытной мясной котлетой Эллиота отправили к домику н7, чтобы тот разведал обстановку и отдал пищу. 007н7 в то же время сидел калачиком на упавшем, не отражающей частью зеркале, до этого уравнивавшем его от того, что, снова посмотрев на своё отражение прошлого, стал чуть ли не задыхаться, кашляя кровью. И вот, прижимая колени к себе, обнимая их, он бездумно плакал кровью от боли из-за ожогов. Он понятия не имел, что с ним происходит, и это его сильно пугало, как никогда. Внезапно три коротких стука в тонкую деревянную дверь дома, а за ними и заботливый голос товарища: — Севен, ты не спишь? Открой, пожалуйста, я принёс тебе еды. Глаза 7н7 сразу же сильно выкруглялись то ли от шока, то ли от паники, что к нему кто-то неожиданно пришёл, по голосу даже явно беспокоясь. Если светловолосый увидит, какая тут разруха, то сразу заподозрит Севена в чём-то не очень хорошем, поэтому, взяв ближайшее полотенце, он вытер кровь с лица. — Ты там живой? Я захожу... — с скрипом дверь стала приоткрываться, но вовремя закончивший Семёрка ринулся к двери, чуть ли не придавливая пальцы курьера. — Ой! Прости! Не задел тебя?! — с рваным беспокойством спросил 007. — Со мной-то всё хорошо, а что происходит с тобой? — беспокойство и маленькая доля раздражённости смешались в голосе работника. — А-а-а, что со мной? — спросил 7н7, нервно перебирая пальцами волосы на затылке. — Ну, например... Объяснишь кровь на твоей майке? И... Погоди... Почему в комнате пахнет немного, будто железом? — ткнув пальцем на явно заметное пятно на середине одежды, спросил Эллиот. 007н7 ошарашенными глазами смотрел на товарища, чувствуя ком в горле, из-за которого не мог вымолвить ни слова. — И тут, немного на крае рукава. Погоди... Ты что, режешься?! — с явным шоком в голосе, чуть ли не повысив его на собеседника, спросил. — Чего?! Нет, конечно! — Если это не так, то покажи, что под рукавом. Этого нельзя было делать. Если 7н7 покажет, что там, то вопросов будет ещё больше. Хвост, спрятанный в штанах, предательски будто панически завилял от напряжения ситуации. — Это что там у тебя? — спросил Элл с явным недоумением, что происходит. Семёрка хотел уже отвертеться чем-то, но, почувствовав, как горячие слёзы подступают к глазам, а кровь из глотки уже вырывается наружу, тот резко закрыл на щеколду дверь перед доставщиком. Ещё были слышны звуки за дверью от парниши, но 007 уже ничего не слышал из-за сильного звона в ушах, заглушающего его собственные мысли и беспрерывный кашель кровью. Наступило сильное потемнение в глазах, из-за которого тот упал прямо на то самое зеркало. Очнулся Семёрка уже лежащим на диване. Поначалу в ушах был тот же сильный звон, который он пытался заглушить, закрывая уши. После он медленно открыл глаза, привыкая к свету. На часах была уже глубокая ночь, все выжившие спали, кроме только что осознавшего, где находится н7. Осмотрев помещение, он заметил рядом сидящего на стуле Тафа, которого, похоже, поставили следить за болеющим, но тот не сдержался и заснул. Севен, не рассчитав силы, резко встал, из-за чего голова закружилась, а в глазах опять потемнело. Он плюхнулся на мебель, пару минут посидев в неведении, и уже аккуратно встав на ноги, поплёлся к ванной, чтобы хотя бы рассмотреть себя. В зеркале он наконец увидел настоящего себя: всё тело перевязано повязками, где были ожоги. Вдруг Эксплойтер почувствовал, как на его шраме от выстрела была намазана какая-то мазь. — Они теперь всё знают... Дрожащим тихим голосом сказал он, снова увидев в отражении молодую версию, которая на этот раз начала самостоятельно говорить. — Знаешь, что они тебя осудят? — Знаю... — Ооо, сколько плохого они о тебе подумают! — Заткнись... Кровавые слёзы снова подступили к глазам, медленно стекая по лицу. — Плакса. — Знаю... — Жалкий. — Знаю... — А твой сын так вообще в такую дыру те- Молодой, не договорив, испуганно стал наблюдать, как настоящий 007 ударил кулаком об раковину, сделав этим неприятный звук. — Не смей говорить о нём, сволочь! Стиснув зубы в злости, пытался тихо сказать 007н7. — Да если бы не твой глупый Кулкид, ты бы сюда не попал, ты бы не дал слабину и не самоубился бы, ты бы не страдал по своему пропавшему тупому сынишке, сколько возможностей ты из-за него потерял! — Он сделал мою жизнь лучше! Двое личностей спорили друг с другом, будто ждали этого всё своё существование. — Хах... А он благодарен за всё добро, что ты ему делал? Да если бы и был, то не убивал бы тебя в каждом своём раунде. — Он думает, что всё это детская игра... — Ага, знаю, знаю, будешь так всё оправдывать? Севен снова почувствовал, как кровь приближается к горлу, снова кровавым кашлем чуть ли не задыхался парень. — Ты бы мог стать Богом хакинга! Но выбрал такую пустую, бессмысленную отцовскую жизнь! — Тварь! Последнее, что услышал молодой Семь перед тем, как зеркало было разбито вдребезги сильным ударом кулака. Вытерев кровь с подбородка, 7н7 стал жадно вдыхать драгоценный воздух, по которому сильно соскучился за такое короткое время. Выйдя из ванной, Севен увидел перед собой всех выживших: кто-то спускался с лестницы, кто-то сидел на диване около камина, а кто-то поджидал у двери, внимательно вслушиваясь в каждый звук, изданный Семёркой. У этих, на первый взгляд разных, лиц было сейчас кое-что одно, а именно обеспокоенный взгляд, направленный на товарища.

Они ждали ответов.

В эту ночь, они их и получат.