4 года в пучине амнезии

Убрав фотографию обратно, Аддамс подумала, что ей нужно срочно позвонить матери и всё выяснить насчёт Энид. Почему эта девушка так важна для Уэнсдей? И почему, когда она видит фотографии Энид, её сердце начинает биться чаще? Вещи так и остались стоять со вчерашнего дня, при этом как раз появилось время их разобрать. Подойдя к своей чёрной сумке, она расстегнула молнию. В сумке было не так много вещей: только одежда, несколько предметов и главная штука, которую она никогда не поймет, — телефон. Набрав номер Мортиши, Уэнсдей прислонила телефон к уху, ожидая ответа. Гудки тянулись, казалось, бесконечно. В голове роились вопросы, требующие немедленных ответов. Наконец раздался щелчок, и знакомый бархатный голос в трубке. — Моя грозовая тучка, как ты? Всё ли в порядке? — сразу полились вопросы. — Мама, мне нужно с тобой поговорить, — Уэнсдей сделала паузу и продолжила. — Я вспомнила кое-кого. Энид Синклер. Что ты знаешь о ней? На другом конце трубки воцарилась тишина, затем Мортиша произнесла медленно, обдуманно: — Энид… Конечно, тучка. Она была твоей соседкой по общежитию, и вы отлично ладили. Возможно, это был человек, который оказал на тебя значительное влияние. Почему ты спрашиваешь? Ты вспомнила её? — Да, — выдохнула Уэнсдей. — Вспомнила отрывками, вспышками воспоминаний… Я купила дом, в котором жила ее семья. Я нашла ее фотографии, и… — она замолчала, обдумывая слова. — И я хочу знать лишь одно: почему я ее подпустила ближе? — Уэнсдей, милая, — голос Мортиши стал мягче. — Твоя амнезия затронула многие аспекты твоей жизни. То, что ты чувствуешь, естественно. Энид была очень важна для тебя. Дай себе время, чтобы разобраться в своих чувствах, и если ты хочешь узнать, где сейчас Энид, я могу помочь тебе найти ее. — Нет, — отрезала Уэнсдей, — я не хочу ее искать. Пока что. Я просто должна понять, что произошло между нами, почему эта блондинка с маниакальной тягой к розовому смогла добраться до моих чувств. Это… нелогично. Мортиша, вздохнув на другом конце провода, произнесла: — Ты всегда была непредсказуемой, Уэнсдей. Возможно, именно это в тебе и привлекало Энид. Она – твоя противоположность, свет во тьме. Не бойся своих чувств, моя грозовая тучка. Аддамс вздохнула и уже спросила тихим голосом: — Хочешь сказать, мы были близки? — вопрос прозвучал не матери, а, наверное, самой себе. Трубку повесили, так и не дав ответ. — Что ж, ясно, опять ставишь меня в неведение, мама? Аддамс, вздохнув, решила отложить это дело на потом. Сейчас ей нужно было заняться своими вещами и тем, что было необходимо. Днём, примерно к двум часам дня, вещи были аккуратно сложены, а дом прибран. Если уж делать нечего, то можно как раз таки и начать маленькое расследование по поиску блондинки. В комнате, которую Уэнсдей выбрала для хранения вещей, она взяла коробку, которую уже немного разобрала. Как оказалось, в ней были не только фотографии, но и личный дневник её подруги. Две недели назад Синклер сделала последнюю запись, где рассказала, что начинает новую жизнь в другом городе с молодым человеком по имени Бруно. Почему-то именно в моменте в сознание пришло воспоминание о Синклер. *** Сильные руки оборотня бережно обняли брюнетку, выражая заботу и нежность. Из голубых глаз выступили слезы. — Уэнс... Аддамс отстранилась и не могла не залюбоваться блондинкой. На мгновение у неё возникла мысль смахнуть слезу, снова обнять её и никогда не отпускать, лишь зарыться в её светлые, сладко-пахнущие волосы. Даже если у брюнетки аллергия на яркие цвета, в этот момент её словно не существовало. Но, словно очнувшись ото сна, Аддамс отстранилась, осознав, что на глазах у всех обняла этот яркий лучик света. Аякс, поджав губы, подошёл к Энид и нежно положил руку ей на плечо, выражая поддержку. В этом жесте читалась забота и искренняя любовь. Наблюдая за этой сценой, Аддамс ощутила странное и необъяснимое чувство. Её руки сжались в кулаки, а челюсть напряглась, словно струна. Возможно, это была зависть от того, что не она оказалась на его месте. Однако, быстро встряхнув голову, она вернула себе холодный разум и сказала, что нужно идти в школу, а шерифы разберутся с этим на следующий день. *** Вернувшись в реальность, она перевела взгляд обратно на дневник. Бруно… Это имя резануло слух каким-то странным образом. Уэнсдей почувствовала нечто, похожее на оскорбление, хотя и не понимала, почему. Как будто кто-то посмел прикоснуться к… её вещи, даже несмотря на то, что вещь эта никогда ей не принадлежала. — Какое необычное ощущение, — пробормотала Аддамс, глядя в окно. На ветке дерева, словно одинокий страж, сидел ворон. Он пристально наблюдал за ней, и она, в свою очередь, не отрывала от него взгляда. Между ними установился зрительный контакт. Но когда за окном послышался гром, ворон, издав каркающий звук, улетел вглубь леса. — Этот город странный. И ещё этот парень в кафе — мне кажется, я где-то его видела, но не могу вспомнить где. Уэнсдей приложила подушечки пальцев к вискам и начала массировать, так сказать, рыться в своей памяти, может, вспомнит что-нибудь. *** Шатен взглянул на девушку и улыбнулся, не замечая, как её лицо исказилось от отвращения во время просмотра фильма. Это было первое и уже такое неудачное свидание в жизни Уэнсдей Аддамс. После просмотра фильма она, кажется, готова сама себя похоронить на семейном кладбище. Уэнсдей встала с мягкого одеяла, и Тайлер тоже поднялся. Он спросил: — Ну как тебе? — Отвратно, — ответила Уэнсдей. Тайлер лишь улыбнулся, не обидевшись, и сохранил своё веселье. — Тебя подвезти? — предложил он. — Не вижу в этом смысла, я доберусь сама, — сказала Уэнсдей. Когда она уже собиралась уходить, её запястье перехватили, не слишком мягко, чтобы остановить. — Уэнсдей, я хотел поговорить с тобой, — произнёс Тайлер. Брюнетка обернулась к нему, вопросительно приподняв бровь. — Я чувствую между нами сильное притяжение, и, как мне кажется, ты тоже не против. Сегодня я хочу всё обсудить и прояснить, — продолжил парень. — Признаюсь, ты мне нравишься, и даже если у тебя есть некоторые странности, меня это не пугает. Уэнсдей приблизилась к нему, и в тот момент, когда уже почти коснулась его губ, дверь склепа с грохотом распахнулась, и внутрь заглянули шериф Галпин и другие. *** — Теперь я понимаю, что нас связывало. И как только я могла влюбиться в идиота? Бред. Ещё раз осмотрев комнату и поставив на пол коробку, она вышла и закрыла дверь невидимкой, чтобы у риелтора не возникло вопросов по этому поводу.