Моя любовь – ты, наркомания

      А все началось незадолго до этого кошмара в реальной жизни. По окончании школы Момои поступила на химико-фармацевтический факультет наук, где ей предстояло учиться добрых четыре года. Родители полностью оплачивали ей заочное обучение в университете, поскольку ни она, ни сами её предки, ни Саки не хотели, чтобы та уезжала на другой край страны. Учёба её шла своим чередом, лишь раз в полгода она улетала в другой город, чтобы сдать сессию, а после возвращалась в Копенгаген и продолжала работать. Да, она не хотела сидеть на шее у родителей, поэтому подрабатывала в местном баре официанткой, чтобы не просить у старших хотя бы на свои личные хотелки. Сказать, что она училась отлично – это промолчать. Действительно, что в школе, что в университете учёба давалась ей легко, а в её зачётной книжке красовались лишь пятёрки.       Нельзя не отметить, что пара Саки и Момои довольно хорошо устроилась в двухэтажном доме напротив бара, где работала девушка, что было несказанно удобно для вылазок на смену. Купили они этот дом, когда обоим было по двадцать лет, а деньги копили с самого совершеннолетия. Момои работала, плюсом её папка неплохо вложился в обустройство их очага. Саки же начал писать коды на заказ, а параллельно с этим вступил в киберспортивную команду, с чего тоже рубил неплохие деньги. Это послужило обоим хорошим старт-апом, после чего жизнь заиграла яркими красками. Совсем ничего не предвещало беды: девушка училась, а парень зарабатывал, как мог.       Саки закончил обучение гораздо раньше Момои, можно сказать, досрочно, поскольку отменно разбирался в компьютерах. Каково было удивление всех их общих знакомых, когда они узнали, что Саки получил высшее образование. Не исключено, что его пассия так повлияла на него, что ему вновь захотелось жить. Единственные вещи, которые не уходили из жизни Саки – это Нигель и сигареты. Со вторым все понятно, но вот его лучший друг часто отнимал у Момои внимание её парня, предлагая то где-то погулять, то куда-то пойти выпить, то поточить на кого-то зубы. Она часто злилась на это, поскольку Саки проводил больше времени со своим другом, чем с любимой девушкой. Нередко он возвращался домой «веселым», от чего мог отхватить пощёчину. Наутро они сильно ссорились, днем не разговаривали, а вечером мирились и после трахались сутки. Это были довольно эмоциональные отношения, иногда приносили тяготы и разочарования, но чаще доставляли невероятные удовольствия у обоих. Жизнь их шла своим чередом.       Насчёт других им было известно мало. Джейсон подался в военные, отслужил в армии год, а затем поступил в военное училище на другом крае страны, посвятив себя в защиту Родины. С Джоанной они расстались как только тот оповестил её о своих планах на будущее. Девушка была крайне разочарована, а их расставание стало скорее вынужденным, поскольку единственное, что могло обрести их любовь на печальный исход – это большое расстояние. Джоанна не получила высшего образования, лишь окончила несколько курсов по оказанию косметических услуг, устроилась работать профессиональным визажистом. С детства она любила красоту, чего нередко не могла себе позволить. Начала краситься с шестого класса, когда её ровесницы только с восьмого, поэтому исход её был один: работать именно в этой сфере. Единственный минус у неё был – злоупотребление алкоголем. Она часто приходила в бар, где работала Момои, и просила один и тот же сет настоек. Выпивала без закуски, а после пьяной возвращалась домой. Причину своей зависимости она не называла, но Момои нередко думала, что это из-за Джейсона. Да, она очень любила его, это расставание нанесло огромный урон обоим. Джейсон с друзьями общался редко – мобильные устройства были запрещены ему. Никто не знал, что с ним, как он, как дела его, и жив ли он вообще.       Теркель, пожалуй, был вторым успешным человеком из этой шайки друзей после Момои. Он как раз оканчивал последний курс юридического университета: его давней мечтой было стать адвокатом, ходить по СИЗО и работать в суде. Приносило это неплохие деньги, поэтому вариант был крайне удачлив. Единственный из компании вёл здоровый образ жизни: не пил, не курил, не употреблял, ходил в спортзал, иногда на пару с Саки. Если в свои семнадцать лет был заядлым дрыщем, то сейчас стал вполне уверенным мужчиной, которого можно побаиваться, выходя на улицу ночью. Какой неожиданностью стало для всех то, что он начал встречаться с Дорис. Та, благодаря своей мотивации и одержимости Теркелем в средней школе, сбросила сорок киллограм, питалась исключительно полезной едой, даже подсела на вегетарианство, вылечила кожу, увлеклась спортом, да так, что Теркель мог поднять её на руки и какое-то время держать. Она обрела свое счастье, а Теркель нашёл в ней среди всего жира душу. Часто их можно было встретить на утренней пробежке с утра. В общем, здоровая и счастливая семья, которой бы позавидовал каждый.       Не изменились только Майк и Рэмбо. Второй был главным барыгой во всем городе, которого не раз прикрывали в конфузных ситуациях. Правда, одна закончилась для него не совсем хорошо: парень отсидел три года в тюрьме (по местным законам) за хранение опиатов у себя дома. Возможно, кто-то его слил ментам, ибо другая причина неизвестна даже самим правоохранительным органам. Но, как известно, бывших наркоманов не бывает, и по прибытии домой он продолжил свое дело, только уже через офшоры, прикрываясь официальным бизнесом, а Майк ему во всем помогал: сам он не сидел, но все эти три года разбрасывал товар за своего друга. Рэмбо вернулся с тюрьмы другим: весь в наколках, побритый налысо, но все также в своей странной шапке с цветными косами. Стал разговаривать на тюремном сленге, стал более агрессивным, а после долгой ремиссии длиной в несколько лет, когда снова начал принимать, развил себе паранойю. Когда выходил на улицу постоянно оборачивался, а если человек шёл в его сторону, сразу пытался вычислить, не к нему ли он направлялся. Резко сузил круг друзей, оставив единственным и устоявшимся корефаном и сотрудником Майка. Ребята торчали на пару, поэтому сильно изменились внешне: кожа их стала синевато-зеленой, лицо постоянно кровоточило, оставляя на щеках мелкие ранки, которые ужасно чесались. Майк приобрёл себе хронический, прогрессирующий со страшной скоростью ринит. Принимаемый им назально кокаин – своего рода мощный сосудосуживающий стимулятор, который убивает слизистую носа, после чего она перестаёт выполнять защитную функцию. Он часто чихал, практически каждое утро его нос кровоточил, но наркомановая жила все не отпускала. Рэмбо же, не оставив места на вене, распологавшейся на локтевом суставе, начал колоть в пах, что свидетельствовало о глубокой зависимости. Увидеть этих двоих в адекватном, или хотя бы пьяном состоянии можно было редко, поскольку наркомания не только очень прогрессивна, она также вызывает быстрое разложение мозга и дегенерацию, от чего единственной желаемой вещью в жизни наркомана была доза.       Что сказать об остальных знакомых ребятах? Да в общем ничего хорошего. Оспри совершил суицид, когда узнал, что его не взяли в физико-математическую академию, потому что заявление он подал слишком поздно. Вместо того, чтобы стремиться к своей (или, скорее, родительской) мечте, он решил сдаться и исполнить свою смерть в кратчайшие сроки. Макси переехал в другую страну, но что уж тут говорить? Переехал да и Бог с ним. Момои все равно с ним не особо общалась, так, простые одноклассники, не более.       В основном, сладкая парочка с горьким привкусом не прям уж и плотно общалась со своими бывшими друзьями: большинство попробовали на вкус трудную, полную обязанностей и ограничений взрослую жизнь. Саки и Момои это не обошло стороной: оба самозанятые, оба при деньгах, обоим хорошо, а их контраст в виде сладкой, доброй принцеесы и местного хулигана делал эти отношения яркими и насыщенными. Никто из них не знал, что вскоре эти отношения превратятся в настоящую созависимость.       А кошмар начался тогда, когда родители Момои попали в авиакатастрофу на выезде из города (направлялись они к старым друзьям из родного города на день рождения), после которой оставили свои жизни на трассе в осколках стекла и общих слезах. Отец был за рулём, а когда произошло лобовое столкновение с пьяным водителем, что в Копенгагене – не редкость, он головой ударился о руль, а в шею ему вонзился кусок стекла, что совершенно несовместимо с жизнью. Мать Момои умерла от болевого шока: рычаг, с помощью которого двигалось пассажирское сиденье, пронзил ей коленный сустав. Она также получила открытый перелом обеих рук в районе лучелоктевой кости, когда рефлекторно уперлась руками о бардачок. Сила тяжести сделала своё дело, скончались оба, судмедэксперт выдал Момои извещение о смерти родителей, от чего та была в шоке.       Хоть родители её завели ребёнка не сколько из желания обрести счастливую семью, сколько для статуса. Хоть они растили её по своим странным «методом», но она безумно любила их, поэтому смерть буквально разрушала её изнутри. Это стало не «несчастьем в прошлом», а открытой раной, что кровоточит на протяжении всей жизни. Похороны состоялись в их родном городе, где присутствовали все: от родственников, до друзей их друзей. В том числе был и Саки. Момои была настолько подавлена, что приостановила свое обучение, она была не способна адекватно мыслить, а уж тем более водить машину. Саки, гордый обладатель Toyota Mark 2, был за рулём. Обычно он любить гонять на трассе, чтобы попугать свою девушку и посмеяться, но именно эта поездка стала отправной точкой для адекватного вождения.       Стоя на самих похоронах над гробами родителей она смотрела на солнце и думала: «Как оно может светить, если рядом их нет?» В груди была не боль, а ватная пустота, словно её конечности выпотрошили и засунули внутрь бумажные газеты. Саки подходил к ней, обнимал за плечи и смахивал со своей щеки мужскую слезу. Проблема Момои – равно проблема обоих.       Это не нож в сердце. Это ампутация. Ты продолжаешь жить, но часть тебя всегда отсутствует. Триггеры повсюду: теперь для неё разлука, даже если на день, пахнет смертью.       Спустя месяц после смерти родителей, она немного оклемалась: продолжила учёбу, но начинала она вяло. На носу была летняя сессия, которую она вскоре закрыла почти на все тройки, едва не получив неуд и не вылетев из ВУЗа. Саки всячески поддерживал её: водил на улицу, чтобы та хоть немного подышала воздухом, поскольку на улицу она выходила только в вечернее время четыре через три дня на работу. Он часто с ней разговаривал, даже стал реже видеться с Нигелем, чтобы его пассия не расстраивалась ещё больше. Он понимал, каково это, поскольку в свои ранние годы сам потерял отца.       В приданное от отца девушка получила желанный бизнес, к которому так стремилась: во время её обучения, он выстраивал её путь предпринимателя. Открыл ИП, оформил документы, и фактически Момои уже на данный момент могла работать, но все таки сессию закрыть решила. После смерти родителей, она получила все права на управление бизнесом: руководство собственными аптеками по всему краю. Это была бы несомненно хорошая новость, если бы она обошлась без смерти родителей...

***

      А все началось с того вечера, когда Момои была в хорошем расположении духа, что бывало нечасто. В этот день она проснулась с необычной мотивацией сделать всё: вылизать каждый угол своего дома, приготовить вкусный обед, красиво накраситься, выучить все невыученные конспекты по органической химии. Химия, по сути своей, страшная наука, способная творить чудеса: от сложнозапрограмированного человеческого тела, до препаратов, которые это самое тело медленно убивают. Девушка любила эту науку, но органика ей никогда не давалась. А сегодня был тот самые день, когда, как ей казалось, все двери открыты, а впереди лишь успех и репутация.       До самого вечера она сидела за книжками, изучала свои записи и, как это обычно случается, зубрила. В это время к ней подошёл Саки, который тоже весь день сидел дома: с похорон он старался реже отпускать её из виду, возможно, потому что боялся потерять её. Попытки были, шрамы на бедре остались. В то время он спрятал все острые предметы в доме, когда увидел кровоточащие полосы на её теле. Сейчас доверие вернулось, и ножи тоже вернулись.       Мягко говоря, Саки отпросился у неё к своим старым друзьям, которых давно не видел. На вопрос о том, что это были за друзья, он сначала потупился, а потом ответил: – Да Рэмбо это с Майком. – Что?! – Она внезапно подскочила со стула, – но ведь Рэмбо в тюрьме сидел! – Ну и че? Он же не убийца какой-то. Я за себя постоять могу ваще-то. – Я не про это! Скажи мне, когда ты последний раз курил? – Ну, может часа пол назад, а че? – Я про... Ну ты понял. – А, ну если ты про это, то, – он немного задумался, – ну, получается с того момента, как мы убегали от ментов из хаты Нигеля. – Хм, ладно, – сердито сказала девушка, скрестив руки на груди, – только возвращайся не поздно, я буду волноваться. – Да за че волноваться? Я в адеквате, не юзал уже давно. Нигель кстати там тоже будет, – последнее предложение он добавил после короткой паузы. – Вот это меня больше всего и пугает, – насупилась Момои.       Саки подошёл к ней ближе, взял за затылок и поцеловал в горячий от переизбытка знаний лоб. Она обняла его за талию и прижалась к телу. Парень собрался быстро: кроме ветровки ему больше не нужно было надевать: ходил он по дому в том же, что и на улице: широкие чёрные джинсы и чёрная толстовка. Да, переодевался в нормальную одежду, возьмём, допустим, пиджак, он довольно редко: в исключительных случаях, когда Момои тащила его в приличные места. Момои ждала его у выхода, нервно куря сигарету. Она сидела в домашних шортах и футболке Саки, с неряшливым пучком на голове и пускала табачный дым в окно. – Да не стесняйся, кури прям в хате, – сказал внезапно появившийся Саки, от чего Момои подскочила, – может со мной пойдёшь? – Нет, мне надо диплом повторять. Я бы пошла, но у меня сдача через два дня, – пожав плечами, ответила она.       Саки ничего не ответил и принялся обуваться. Он завязывал потрепаные конверсы, а Момои смотрела на него так, будто они расстаются навсегда. Когда парень выпрямился и увидел её лицо, то сказал: – Не кипишуй, все ок будет.       Момои кивнула и выдавила кривую улыбку. Саки подхватил её за талию одной рукой (вторую держал в кармане) и притянул к своим губам. Это был жаркий, чувственный поцелуй, который явно ожидал продолжения и кульминации. Момои не хотела его отпускать, она прижалась руками к его груди и встала на носочки для большего удобства. Она знала, что все будет хорошо, но подсознательно ожидала тотального кошмара.       Когда Саки ушёл, сигареты её начали кончаться стремительно быстро. Ей уже было совсем не до диплома, а уж тем более, до органической химии. Она пыталась отвлечься, приготовила ужин, посмотрела телевизор, попыталась поиграть на компьютере, но ничто не могло её отвлечь. Все мысли, как и тогда в давние семнадцать лет, были заняты только им. Только вот это были мысли не похотливые, не влюбленные, а параноидальные. Самое настоящее волнение за близкого ей человека.       На часах было около полуночи, опухшие веки начали смыкаться, а в легких часто кончался кислород, от чего девушка зевала без остановки. Было принято решение пойти спать, потому что даже думать о том, как же там Саки, она устала. Устала волноваться. Мягкое одеяло накрыло девичье тело и сон медленно приходил в её голову. Но тут раздался звонок на её телефон. Сначала Момои сматернулась, а затем её осенило: это мог быть Саки! Она подскочила с кровати, сон сняло как рукой. Руки дрожали, а в мыслях было диспропорционирование: трезвый или уже угашенный? Но трубка показала неизвестного абонента и страх тут же сняло рукой. Вероятно, это были мошенники, но неизвестная тяга к правде взяла верх и Момои подняла трубку. Сначала не смогла разобрать ни слова, а затем послышался знакомый сиплый голос: – Блять, Момои, да? – Д-да, – взволнованно ответила Момои. – Срочно, приезжай! Саки нахуй в неадеквате! Феназепам есть?!