Гордость и нежность

Март начался неустойчиво — то тёплый, то колючий ветер, но уже без той унылой серости, что тянулась всю зиму. В Лонгборне жизнь текла своим чередом: мистер Коллинз по-прежнему считал своим долгом ежедневно наставлять всех в вопросах добродетели, миссис Беннет жаловалась на скуку, а младшие дочери развлекали себя сплетнями и разговорами об офицерах. В один из таких дней у ворот послышался стук копыт, и вскоре показалась карета. Миссис Беннет, едва выглянув в окно, всплеснула руками и закричала так, что сбежались все слуги. — Джейн! Моя дорогая Джейн! — восклицала она, выбегая на крыльцо. Первым из экипажа показался мистер Гардинер — плотный, благообразный мужчина лет пятидесяти с живыми глазами и уставшим, но радостным выражением лица. Он грузно спрыгнул с подножки и, сняв дорожную шляпу, помог выбраться жене. Миссис Гардинер — старшая сестра миссис Беннет — была невысокой, сухопарой женщиной с энергичными движениями и ясным, доброжелательным взглядом. Бог не послал чете Гардинеров собственных детей, и, быть может, именно поэтому они всегда особенно тепло относились к племянникам. — Моя дорогая сестра! Какая радость! — сказала миссис Гардинер, обнимая миссис Беннет, которая уже чуть не плакала от восторга. Мистер Гардинер тем временем раскланивался с мистером Беннетом: — Прошу прощения за наш внезапный визит, — сказал он с добродушной улыбкой. — Мы так соскучились по семье, что не могли ждать приглашения. — Ах, дорогой, вы знаете, что двери Лонгборна для вас всегда открыты, — ответил мистер Беннет. Миссис Беннет сияла. — Какое счастье видеть вас обоих! Вы, верно, устали с дороги? Проходите же скорее, пока не простыли! Но где же Джейн? Уилл подал Джейн руку, помогая выбраться из кареты. На ней был новый, незнакомый плащ — изящный, но простой. Щёки побледнели от холода, однако при виде брата она сразу улыбнулась. Мать обняла её с таким пылом, будто боялась, что дочь снова уедет. — Ах, дитя моё, как же я волновалась! Ну проходите же скорее, зачем стоять на пороге! Все прошли в дом, в прихожей потянуло холодным воздухом. Слуги принесли чай, пальто и перчатки сняли, голоса сразу зазвучали громко и наперебой. Уилл вошёл последним и прикрыл за собой дверь. — Мы так рады вашему приезду, — сказал он, пожимая руку мистеру Гардинеру. — Я скучал по тебе, мой мальчик, — ответил тот, обнимая его крепко и по-домашнему. — Как ты вырос и возмужал! Приезжай к нам почаще, мы всегда рады видеть тебя. — С радостью приеду, — пообещал Уилл, и на лице его впервые с отъезда Джейн появилась настоящая улыбка. — А теперь — рассказывайте всё! — воскликнула миссис Беннет, подталкивая дочь к дивану. — Как прошла поездка? Вы ведь видели мистера Бингли? Джейн кивнула. — Да, мама. На балу у миссис Фостер. — Ну и что же он сказал? — воскликнула миссис Беннет, вся обратившись в слух. — Ничего, — ответила Джейн спокойно. — Он поклонился и прошёл мимо. Миссис Беннет отшатнулась. — Прошёл мимо? Не может быть! Наверняка всё объяснится, он верно тебя не узнал… или его сестра что-то ему наговорила! — Не думаю, мама, — тихо сказала Джейн. — Но позволь мне не говорить об этом. Я немного устала с дороги. Она поднялась, извинилась и, попросив не беспокоиться, ушла к себе. Миссис Беннет громко обсуждала «непостоянство современных юношей», мистер Беннет отпускал язвительные замечания, а Гардинеры пытались перевести разговор на более приятные темы. Уилл же наполнил чашку для сестры горячим чаем и незаметно вышел вслед за ней. Он нашёл Джейн в ее комнате у окна. Она сидела, расстегнув плащ, и глядела на дверь, будто знала что он придет. — Я принес тебе чаю, — сказал он, ставя чашку на столик. — Спасибо. — Она устало улыбнулась. — Как хорошо снова быть дома. — Всё было совсем плохо? — спросил он. — Нет, — ответила она после короткой паузы. — Совсем нет. Дядя и тётя были ко мне так добры. Мы гуляли по городу, были в театре, я видела выставку в Сомерсет-хаус. — Он действительно сделал вид, будто не знает тебя? Джейн кивнула. — Именно так. — Она говорила спокойно, но голос едва заметно дрогнул. Он помолчал, потом выдохнул: — Прости меня, Джейн. Это я уговорил тебя ехать. Она мягко улыбнулась. — Не кори себя. Лучше знать правду, чем гадать всю жизнь. Уилл не нашёл слов. С приездом Гардинеров и Джейн дом заметно повеселел. Миссис Беннет обрела благодарную аудиторию для своих рассказов, младшие сёстры не отходили от тёти, примеряя привезённые ленты и туфли, а мистер Гардинер охотно обсуждал с мистером Беннетом цены на пшеницу и последние новости из парламента. За обедом вновь звучал смех, и даже мистер Коллинз, вставлявший свои поучения, ни у кого не вызывал раздражения. Джейн выглядела почти как прежде. Они с Уиллом гуляли по саду или выбирались в Меритон. Часто к ним присоединялись дядя и тетя или Шарлотта Лукас: тётя рассказывала истории о лондонских знакомых, мистер Гардинер — о недавних поездках по северным графствам, обещая летом взять их с собой, а Шарлотта приносила книги и делилась деревенскими новостями. Весна вступала в силу — по утрам ещё бывало холодно, но в канавках уже бежала талая вода, и сад начинал зеленеть. Дом наполнился привычным шумом, и Уилл с удивлением понял, что уныние последних месяцев наконец-то осталось позади. На одной из прогулок, в на редкость ясный и тёплый мартовский день, Уилл, Джейн и мисс Лукас шли знакомой дорогой через рощу за Лонгборном. Разговор шёл о пустяках — о соседях, о воскресной проповеди, о том, как Лидия, кажется, снова влюбилась в какого-то офицера. Шарлотта всю дорогу будто собиралась что-то сказать, но откладывала. — Я должна сообщить вам новость, — сказала она наконец, остановившись. — Но обещайте не смотреть на меня слишком строго. Джейн удивлённо улыбнулась: — Что ты такое говоришь, Шарлотта? Та вздохнула и, не меняя спокойного тона, произнесла: — Мистер Коллинз сделал мне предложение. И я согласилась. Уилл слегка опешил. — Предложение? — переспросил он, будто не поверив. — Да, — кивнула она. — Мы обручены. Через несколько дней уезжаем в Розингс. Свадьба будет там же, в его приходе. Джейн на мгновение потеряла дар речи, потом, как всегда, первой собралась и взяла Шарлотту за руку: — Дорогая, я… я тебя поздравляю. Если ты счастлива, то и я тоже. Шарлотта улыбнулась — устало, но спокойно. — Спасибо, Джейн. Я не уверена, что счастлива, но теперь спокойна за своё будущее. А это дорогого стоит. Уилл всё ещё глядел на неё с недоверием. — Простите, но… — он замялся, подыскивая вежливое слово, — разве он не слишком… ? — Он добр ко мне, — спокойно ответила Шарлотта. — И предлагает хорошую, достойную жизнь. Мне этого достаточно. — Но вы заслуживаете большего, — тихо сказал Уилл. Она посмотрела на него без укора. — Я устала ждать, — сказала она просто. — Лучше быть хозяйкой в собственном доме, чем вечно гостьей в чужом. Джейн искренне обняла ее. — Я понимаю, — мягко произнесла она. — И желаю тебе большого счастья. Только не забывай писать. — Обязательно, — ответила Шарлотта, легко сжимая её в ответ. Они пошли дальше, Джейн расспрашивала подругу о предстоящей свадьбе, переезде, новом доме и Розингсе. Дорога петляла между редких деревьев, где-то вдали слышались голоса — младшие Беннеты возвращались из Меритона, громко смеясь и споря. У ворот Шарлотта остановилась, чтобы проститься. — Я загляну завтра, — сказала она, — хочу увидеться со всеми перед отъездом. Когда она ушла, Уилл ещё долго смотрел ей вслед. — Она всё решила, — тихо сказала Джейн. — Да, — ответил он. — И, пожалуй, права. — Думаешь, она будет несчастна? — Нет, — после короткой паузы сказал Уилл. Они молча пошли по дорожке обратно к дому. Солнце стояло низко, и его холодный свет делал всё вокруг особенно чётким — будто мир, наконец, показал себя таким, каков он есть. Весна пришла незаметно. Земля просохла, в саду распускались первые цветы. Мистер Коллинз вскоре покинул их вместе с мисс Лукас, Гардинеры вернулись в Лондон, обещав непременно взять с собой Уилла и Джейн в путешествие летом. Жизнь в Лонгборне постепенно встала на привычные рельсы и Уилл всё чаще ловил себя на том, что ему не хватает новостей. В один из тёплых дней конца апреля почтальон принёс письмо: «Моя дорогая Джейн, мы с мистером Коллинзом надеемся, что вы с братом навестите нас. Дом наш скромен, но очень удобен, а Розингc — удивительно красивое место. Леди Кэтрин, покровительница мистера Коллинза, изъявила желание познакомиться с вами. Я верю, что это приглашение послужит развлечением, которое принесет вам удовольствие...» Джейн какое-то время вертела письмо в руках, потом положила его на стол. — Я не знаю, — сказала она, — стоит ли ехать. Всего день пути, но… — она запнулась. — Шарлотте будет приятно тебя увидеть. — возразил Уилл. — Может быть… — Джейн улыбнулась, но нерешительно. — Не знаю, как мама отнесётся к поездке. — Мама будет в восторге, — усмехнулся он. — Такая возможность рассказать соседям, что её дочь приглашена в имение леди Кэтрин де Бёр. Уилл оказался прав. Миссис Беннет приняла новость с восторгом, ведь «высокое общество так благотворно действует на молодых людей». Через несколько дней экипаж уже стоял у ворот. Дорога казалась длинной, но погода стояла почти летняя и сулила приятное путешествие. Джейн сидела у окна, глядя, как за стеклом мелькают деревушки, где мальчишки гнали скот, а на заборах сушили бельё и пучки трав. Уилл, радуясь возможности выбраться за пределы Лонгборна, читал вслух надписи на дорожных указателях и безуспешно пытался уговорить сестру остановиться на постоялом дворе, чтобы попробовать местное пиво. — Признаться, — сказал он, — всегда находил в путешествиях что-то весьма приятное: ни одна дорога не ведёт к плохим мыслям, пока не доехал до конца. Джейн рассмеялась: — Неужели ты становишься романтичным, Уилл? Он улыбнулся: — Просто размышлять легче, когда повозка качается и мир за окном всё время меняется. Джейн покачала головой, но улыбнулась: — Тогда, может быть, дорога и вправду лечит. Дом викария стоял на пригорке, в четверти мили от Розингс-парка. Кирпичный, с ровными грядками и невысокой живой изгородью. Экипаж подъехал к нему уже затемно, но Шарлотта встретила гостей на крыльце, сияя от радости. — Моя дорогая Джейн! Мистер Беннет! Как же я рада вас видеть! — Она обняла Джейн с неподдельной теплотой. — Добро пожаловать в Дербишир! Дом оказался именно таким, каким его описывала Шарлотта в письмах — аккуратным, скромным, но ухоженным. На столе в гостиной стояли свежие цветы, а в камине уютно потрескивал огонь. Всё вокруг дышало спокойствием, словно хозяйка передала дому свой характер. — Вам здесь понравится, — уверенно сказала Шарлотта. — Комнаты небольшие, но светлые, а по утрам в саду поют дрозды. Мистер Коллинз появился из кабинета, раскланиваясь. — Какая честь для нас! — воскликнул он. — Её превосходительство леди Кэтрин будет чрезвычайно довольна, узнав, что мои дорогие родственники прибыли погостить. Ах, леди Кэтрин! Её гостеприимность — пример для всех нас! Мистер Коллинз не изменял себе, но Уилл уже знал, в какие моменты следовало вежливо кивать, чтобы проповедь быстрее закончилась. Джейн же слушала, улыбаясь: ей было радостно видеть Шарлотту — уверенную и счастливую в своей новой роли. Позже, за чаем, Шарлотта сообщила, что на следующий день леди Кэтрин желает видеть гостей у себя на ужине. — Она весьма любезна, — сказала Шарлотта. — И я уверена, что примет вас с интересом. Только… — она слегка понизила голос, — не удивляйтесь её манерам. Леди Кэтрин любит командовать. — То есть спорить с ней не стоит, — усмехнулся Уилл. — Ни в коем случае, — подтвердила Шарлотта. — Это лучший способ заслужить её расположение. Джейн улыбнулась: — Значит, нужно просто быть вежливыми. — И не слишком разговорчивыми — добавила Шарлотта. — Она не любит, когда молодые люди задают вопросы — считает это признаком праздного ума. — Похоже, я немедленно завоюю её симпатию, — заметил Уилл. — Буду молчать! Шарлотта рассмеялась. — В таком случае вам и вправду нечего бояться. Она на минуту задумалась и добавила: — У неё есть единственная дочь, мисс Энн де Бёр. Очень тихая девушка. Мать никуда её не отпускает и, кажется, сама решает, что ей думать и говорить. — Какая печальная судьба, — тихо сказала Джейн. — Да. — Шарлотта вздохнула. — Но в этой части Дербишира всё устроено по воле леди Кэтрин. Ночью в доме стояла лёгкая суета: горничная проглаживала платья, Шарлотта и Джейн не могли наговориться друг с другом после разлуки, а мистер Коллинз читал вслух свои проповеди, надеясь выбрать подходящую цитату для беседы с «её превосходительством». Уиллу отвели комнату возле гостиной, и, отправляясь спать, он слышал, как викарий репетирует: — «Когда юноша честен и скромен — он уже наполовину богоугоден»… Нет, не то. «Умение хранить почтительное молчание — добродетель, достойная христианина». Да, это звучит гораздо лучше. Уилл тихо прикрыл дверь и усмехнулся. Нужно было постараться отдохнуть, раз на следующий день им предстояло впервые увидеть Розингс-парк — имение, о котором мистер Коллинз говорил с таким благоговением, будто это был храм. Розингс-парк оказался ещё величественнее, чем его описывал мистер Коллинз. Когда Уилл и Джейн пересекли кованые ворота с гербом де Бёров, то с трудом сдержали возгласы изумления: старинное монументальное здание возвышалось среди старых вязов, словно древний страж. Тёплый закатный свет не смягчал, а лишь подчёркивал холодный блеск серого камня. Высокие окна, медные трубы, каменные львы у входа — всё здесь говорило не просто о достатке, но о богатстве и роскоши обитателей. В вестибюле, таком высоком что под потолком еще долго эхом отзывались шаги, их встретил дворецкий в старомодной ливрее. Мистер Коллинз сиял. — Какая честь! — шептал он, шагая чуть впереди. — Какая честь для нас всех! В золоченых рамах на стенах висели картины в несколько рядов. Те, что успел рассмотреть Уилл, вполне могли быть украшением Лондонской галереи, а не частного дома. — Мистер и миссис Коллинз, мистер Беннет и мисс Беннет, — громко объявил дворецкий, отворяя двери в гостиную. У камина сидела статная женщина в тяжелом бордовом платье, с жемчужным ожерельем на шее и тем непоколебимым выражением лица, какое бывает, вероятно, только у тех, кто с юности привык распоряжаться судьбами других людей. — Ваше превосходительство, — обратился к ней мистер Коллинз, чопорно склонившись в поклоне, — Позвольте выразить мою смиренную благодарность за честь быть сегодня принятым в вашем доме. Леди Кэтрин медленно повернулась к гостям. — Мистер и миссис Коллинз, — сказала она с видом покровительницы. — Уже обустроились? — Благодаря вашей бесценной помощи, ваше превосходительство! Всё устроено в точности так, как вы изволили рекомендовать. — Превосходно, — сказала леди Кэтрин. — Я пришлю к вам на днях моего садовника — пусть посмотрит, как прижилась жимолость у забора. Боюсь вы за ней не уследите. Шарлотта сдержанно улыбнулась. — Большое спасибо, мадам. Леди Кэтрин кивнула и перевела взгляд на коренастого мужчину в форме, стоящего у окна. — Позвольте представить моего племянника, полковника Фицуильяма, — сказала она, с оттенком гордости. — Он служит в гвардии и недавно вернулся из Брайтона. Полковник слегка поклонился, с доброжелательной улыбкой, которая разительно отличала его от тетки. — Рад знакомству, мистер Беннет, мисс Беннет, — сказал он приветливо. — А это моя дочь, мисс Энн де Бёр. Она не совсем здорова и ведёт уединённую жизнь. Леди Кэтрин кивнула в сторону девушки на низком диване, хрупкой, болезненной, с тонкими, как ветви руками, и взглядом, устремленным в пол. После этого внимание леди Кэтрин снова вернулось к Коллинзам. — Я довольна, что дом викария наконец будет содержаться в порядке. Женщина должна следить за хозяйством — это её долг. Шарлотта сдержано поблагодарила, а мистер Коллинз ответил явно заготовленной цитатой о «вдохновляющем примере мудрого руководства». Затем хозяйка перевела взгляд на Джейн, стоявшую немного в стороне. — А это, полагаю, ваша кузина, мистер Коллинз? — спросила она. — Какая миловидная девушка. Сколько вам лет, дитя моё? — Двадцать пять, мадам, — ответила Джейн вежливо. — Уже столько? — удивилась леди Кэтрин. — И вы всё ещё не замужем? — Нет, мадам. — Как странно, — сказала она, не скрывая любопытства. — С таким лицом можно было бы найти мужа ещё в пятнадцать. Хотя, возможно, приданое у вас не столь привлекательно, как внешность? Джейн слегка побледнела, но сохранила ровный тон: — Наш отец не богат, но мы довольны тем, что имеем. — Похвальное смирение, — произнесла леди Кэтрин с видом судьи, объявляющего приговор. — Вы, вероятно, старшая дочь? — Да, мадам. Уилл на год младше меня, а за нами — ещё три сестры. — Четыре дочери! — изумлённо воскликнула она. — Невероятно. Надеюсь, остальные еще не вышли в свет? — Все кроме самой младшей выходят, мадам, — сказала Джейн. — Какая беспечность. Я не одобряю ранних знакомств, — с некоторым пренебрежением произнесла хозяйка. — Девушки должны держаться дома и учиться скромности, пока не получат достойного предложения. Уверена, вы согласны со мной? — Конечно, мадам, — ответила Джейн, опуская глаза. Мистер Коллинз поспешно вмешался: — Её превосходительство, как всегда, изрекает истину! Леди Кэтрин не обратила на него внимания — для неё подобное подхалимство было естественным порядком вещей. Всё это время Уилл стоял немного позади сестры. Леди Кэтрин, казалось, вовсе не замечала его присутствия, как не замечают мебель, если она не мешает. Зато мисс Энн время от времени поднимала глаза и украдкой смотрела на него. Уилл же наблюдал за леди Кэтрин и всё сильнее ощущал отвращение. В её манерах не было ни доброты, ни даже подлинной вежливости — лишь бесконечная уверенность человека, наслаждающегося своей властью. Когда леди Кэтрин наконец поднялась, дав понять, что беседа окончена, слуга распахнул двери в столовую. Помещение сияло — полированный стол, серебро, хрусталь, зеркала, отражающие ряды свечей, лакеи застывшие вдоль стен как часть интерьера. Леди Кэтрин заняла место во главе стола и благосклонно позволила всем рассесться. Полковник по левую руку от хозяйки, по правую - Энн. чета Коллинзов напротив друг друга, рядом с Шарлоттой - Джейн. Уилл оказался дальше всех от леди Кэтрин, чему был очень рад. Когда слуги уже разливали вино, дверь внезапно открылась. Дворецкий, поклонившись, объявил: — Мистер Дарси, из Пемберли.