Мы. И никого лишнего

      Год. Кажется, как раз-таки столько Тэхён находится в каком угодно состоянии, но не в душевном равновесии… Целый год, подумать только! Он уж напрочь забыл, каково это – просыпаться с благостным, просто чудесным настроением. Забыл, каково радоваться каждому наступившему дню и каково окрылённо возвращаться после учёбы в уютную квартиру с предвкушением скорого отдыха. Отдыха в компании с лучшим другом, разумеется, ведь именно с ним Тэхён и делил жильё и его арендную плату пополам. Именно с ним случались самые весёлые, добрые и трепетные моменты, которые нежно запомнились, как ни странно, даже сердцем. Исключительно с ним, Чонгуком, Тэхён чувствовал себя просто прекрасно и дышал полной грудью. Он чувствовал себя поистине живым и вдохновлённым, и всё из-за теплейших чувств к своему лучшему, любимому другу.       Но весь этот позитив происходил с ним ровно до одного случая.       Сегодняшним утром, проснувшись, Тэхён в очередной раз, словно следуя традиции, проклинает тот злополучный день, когда в академическую группу Чонгука перевёлся новенький из другого университета. Проклинает тот момент, в который этот самый новенький сел за одну парту с Чонгуком и познакомился с ним. А потом подружился. И дружит по сей день.       А ещё прямо сейчас этот ненавистный Кёниль занимает ванную комнату, и Тэхёна неимоверно бесит то, насколько громко тот чистит зубы. Но куда сильнее его раздражает другое, а именно то, что Кёниль в принципе живёт в их квартире. Чонгук по доброте душевной однажды предложил занять пустующую комнату, посчитав классным, что в таком случае в их с Тэхёном приватной компании появится новый хороший товарищ. Сам же Тэхён в тот момент, натянуто улыбнувшись, согласился с Чонгуком, но каждый день после этого лишь сильнее осознавал, что лучше бы не поддержал эту затею.       Кёниля слишком много. Слишком. Он буквально везде. Поскольку учится в одной группе с Чонгуком, то они возвращаются домой почти каждый день вместе. Вместе проводят и свободное время, едят хрустящую курочку из любимого кафе Тэхёна и Чонгука, вместе рубятся в приставку, а когда с учёбы возвращается третий жилец, то уже устают и хотят отдыхать, если и вовсе не спать. Но всё это – самый-самый минимум, чем Кёниль бесит Тэхёна. Главная причина его раздражения в том, что Кёниль буквально вьётся возле Чонгука. И это выводит Тэхёна из себя так, как ничто и никогда.       Сейчас от этих мыслей молодой человек почти буквально закипает, но, стиснув зубы и плотно-плотно сомкнув губы, накрывается одеялом с головой и даёт себе шанс оклематься, успокоиться хоть немного. Делает три глубоких вдоха и выдоха, потом ещё столько же с кроткой задержкой дыхания, и, кажется, ему действительно становится лучше. Чуть-чуть. Правда, чистка зубов соседа, как ни прискорбно, раздражает точно так же, как раздражала и до эдакой дыхательной медитации.       А что же насчёт поведения Чонгука в ситуации с Кёнилем? Если бы Тэхёна об этом спросили, он бы ответил, что его лучшего друга всегда всё устраивало и устраивает по сей день. Например, то, что Кёниль не платит за аренду квартиры уже третий месяц, нескончаемо жалуясь на недостаток финансов и трудное моральное состояние (разумеется, значительно привирая о бедственности положения). Как следствие, устраивает и то, что приходится докладывать за это из собственного кармана. Ещё для Чонгука норма, если Кёниль съест не свою еду, если пропустит неделю дежурства или заберёт себе часть его же посуды, а потом не вернёт до тех пор, пока не начнутся упрашивания. Отчего Чонгук вдруг начал так себя вести, закрыв глаза на ухудшенное качество жизни, – по сей день загадка для Тэхёна. О единственной причине того, почему Чонгук спускает всё своему дружку с рук, Тэхён лишь предполагает следующим образом – дело во внимании. Именно в том, чего сам молодой человек вынужденно не может дать Чонгуку в том количестве, в котором хочется, между прочим, им обоим.       Друзьям не повезло поступить в один и тот же университет после старшей школы, так как Тэхёну для этого не хватило толики баллов. Он зачислился в другой, с творческой направленностью, но снимать квартиру всё равно решили вдвоём. И всё было замечательно. Лишь постепенно, когда Тэхён начал рисовать иллюстрации на заказ и занимать своё свободное время этим, количество дружеских посиделок стало сокращаться. В тот же момент Чонгук попал в ряды студенческого совета и взялся упорно заниматься внеурочной деятельностью ради повышенной стипендии, так что совместных вечеров поубавилось ещё ощутимее. Но даже при всём при этом всё было нормально, молодые люди находили время друг на друга. Старались ради друг друга скорректировать график жизни, подстроиться в случае чего, а потом…       А потом появился Кёниль. Нигде не работающий и ничего не делающий. Вернее, проматывающий родительские деньги как эдакий профессионал во всяких тусовочных заведениях, в которых будто бы ещё давно приобрёл себе харизматичность, говорливость и умение не только расположить собеседника к лёгкой, незамысловатой беседе, но и всячески обводить его вокруг пальца ради собственной выгоды. И всё это, вероятно, имеет право на существование, чем бы дитя ни тешилось, но! Почему Кёниль, чёрт бы его побрал, пристал именно к Чонгуку? Почему не стесняется проводить с ним вечера, то и дело покупать его любимые вкусности, постоянно обнимать, чтобы в ответ тот выполнил абсолютно любую хотелку? И почему Чонгук, мирясь с неуважением Кёниля в быту, не понимает, что всё это имеет в себе корыстную подоплёку? Почему в упор не видит, что истинное добро и заботливые жесты всегда делал Тэхён? И делает по сей день?       Как Чонгук ни разу не заметил, что Тэхён любит его? Он даже взялся за те же иллюстрации, чтобы в том числе радовать Чонгука всякими подарками как можно чаще… Он согласился на присутствие Кёниля в их жизнях, чтобы не расстроить дорогого друга и не навязать ему своё противоположное мнение, и он каждый день терпит пренебрежение от соседа, потому что Чонгуку нравится с ним общаться.       Но самое болезненное для Тэхёна заключается в том, что в какой-то момент он заметил у Чонгука по отношению к себе почти истинное равнодушие. Например, однажды Тэхён вернулся с учёбы в привычное время, Чонгук и Кёниль обыденно сидели в комнате у последнего и смотрели сериал. Тэхён позвал своего возлюбленного друга попробовать новый кимбап из их любимого кафе, а Чонгук просто помотал головой в отрицании, даже не посмотрев в сторону Тэхёна. Ни на мгновение. Зато на него посмотрел Кёниль – одарил высокомерным взглядом с головы до ног, и, честно говоря, молодому человеку до сих пор хочется вмазать ему со всей силы, пусть с того момента прошёл уже месяц. А насчёт Чонгука, конечно, можно сказать, что тогда он просто был увлечён сериалом. Так-то оно так, однако похожие ситуации, как бы ни хотелось это признавать, происходили и до описанного случая, и после.       «Так, всё, пора вставать», – подумав об этом, Тэхён хмуро поднимается с постели. Сразу же заправляет её, мельком ёжится от утреннего холодка выходного дня, пробежавшего по обнажённой спине, а потом открывает шкаф и берёт оттуда коричневую кофту с высоким воротником. Чонгук подарил её на прошлый день рождения, и во время носки Тэхён почему-то всегда чувствует не обыкновенное тепло, а тепло объятий любимого человека. Сейчас же от этого ощущаются лишь остатки, потому как истинного тепла к себе Тэхён не улавливал уже год.       Разумеется, Кёниль вошёл в жизнь Чонгука не резко. Разумеется, Тэхён, опираясь на собственные ощущения, отходил на второй план постепенно. Но легче от данных фактов не становилось. И не становится. Тэхёна раздражает абсолютно всё, связанное с вполне конкретным человеком и именем, а злиться на Чонгука он себе запрещает. Не только по причине любви к нему, а ещё потому, что Чонгук в последние две недели стал относиться к Тэхёну внимательнее и даже трепетнее. Но, возможно, так просто показалось, ведь, по сути, он вернул себе те поступки в адрес Тэхёна, которые раньше считались основой их взаимоотношений: объятия, разговоры по душам, чашечка кофе или чая, принесённая в комнату в любой момент времени, и прочие знаки внимания, которых очень не хватало. Но какого-то удовольствия Тэхён не может от этого испытывать в той мере, в которой испытывал раньше, потому что не понимает, с чего вдруг Чонгука стал интересовать кто-то, кто не Кёниль.              К счастью, тот наконец заканчивает плескаться в ванной комнате, и Тэхён тотчас готовится выйти в коридор. Он выжидает момента, когда Кёниль уйдёт к себе, и только тогда сам навещает освобождённое помещение. Быстренько умывается и ополаскивается. Ну а потом Тэхён, вроде как даже посвежевший, направляется на кухню для того, чтобы как следует позавтракать. Правда, по-хорошему это лучше сделать, наверное, позже, когда Кёниль совсем денется куда-нибудь, а Чонгук… Ну, тоже займётся чем-нибудь своим. Хотя в последние как раз-таки две недели он всё меньше уделял внимание собственным делам, чего нельзя сказать о делах Тэхёна.              К примеру, вчерашним вечером он просто начал смотреть фильм на ноутбуке, а Чонгук, зайдя в его комнату, попросился присоединиться. И что бы там Тэхён ни думал о не той степени удовольствия, но то, как Чонгук приобнял его, когда лёг рядом, пришлось невероятно приятным. Как в старые добрые времена. Тэхён и сам обнял его, отчего на короткие полтора часа вновь почувствовал себя живым, пусть и не без болезненного трепета внутри.              Три дня назад Чонгук принёс Тэхёну ведёрко его любимого фисташкового мороженого, и они тоже поболтали, посидели как в старые добрые.              Неделю назад Чонгук встретил Тэхёна с учёбы со стаканчиками, полными горячего, ароматного кофе, а по дороге домой молодые люди прогулялись по парку, в котором в тёплое время года любили уплетать бургеры и картошку фри из ресторана быстрого питания неподалёку.              Ещё раньше произошли, в принципе, похожие события, но Тэхён всё равно не понимал и не понимает, с чего бы вдруг. У него, как ни прискорбно, мелькнула мысль о попытке Чонгука задобрить его перед чем-то, что может быть связано с Кёнилем, но думать об этом он себе запретил. Да и, на самом деле, Тэхён не обращал на это внимания как-то по-особенному, потому что прожить момент, разделённый с Чонгуком, для него гораздо важнее и ценнее. И, чего греха таить, с каждой прогулкой, с каждой совместной посиделкой обделённое теплом сердце Тэхёна оттаивало всё более явно. А ещё молодой человек всё беззастенчивее засматривался на Чонгука, будто ему наконец-то кто-то позволил это сделать, всё смелее приобнимал, а иногда и вовсе намеренно дотрагивался до его ладони, словно решив взять от жизни всё, пока можно.              Вчера так и вовсе, пока Чонгук прижимался в объятии во время просмотра фильма, у Тэхёна промелькнула одна щекотливая мысль – может, стоит признаться в чувствах? Об этом задумалось сердце. А обиженный мозг ответил: «Пока рядом Кёниль, ни в коем случае!» И следом же выдал, что нужно сделать всё, чтобы ненавистного соседа больше не было рядом. В квартире и жизни.              К счастью, у Тэхёна накопились некоторые аргументы в пользу вышвыривания Кёниля за порог. А у Чонгука их нет. И лишь один этот факт уже некоторое время провоцирует Тэхёна на кое-что вполне конкретное. На то, чтобы помочь Чонгуку узнать правду о своём друге. Раскрыть его корыстные намерения.       С кухни слышится деликатный звон посуды и приборов, когда Тэхён всё-таки доходит до неё. Быть может, он уловил эти звуки и раньше, просто в собственных думах, скорее всего, не сразу заметил их.              А вот Чонгука, готовящего завтрак, он замечает без каких-либо проблем и трудностей. Поварские навыки у него развиты очень хорошо, правда, плита нечасто имела честь помочь молодому человеку в приготовлении пищи – Чонгук не прям уж любил это дело, как ни странно. До поры до времени, в основном, только Тэхёну и готовил, а себе покупал в магазине уже сделанную кем-то еду, если сам Тэхён по какой-то причине не успел накормить его.              – Доброе утро, Тэхён-и, – Чонгук моментально расплывается в улыбке и поворачивает голову к вошедшему молодому человеку, а его руки на автомате сворачивают на сковороде омлет с зеленью.              – Привет, – отвечает Тэхён и почему-то смущается.              Как и всегда, когда Чонгук называет его ласковой формой имени. Но сейчас молодой человек старается не выдать своего смущения, однако вопреки этому всё равно уводит взгляд куда-то на омлет. Рядом с плитой на тарелочке лежит ещё один, от которого исходит пар, и Тэхён старается не думать о том, что он может быть для Кёниля.              – Позавтракаем вместе? – Чонгук же наоборот не сводит с него глаз. Преимущественно. Лишь на мгновение отводит, чтобы переложить горячий омлет на другую тарелку. – Я как раз заканчиваю.              Хочется спросить, а Кёниль тоже присоединится? Но желание это мигом пропадает, ведь не существует ничего лучше времени, проведённого с Чонгуком. Особенно когда тот сам предлагает. На всяких дурачков, в таком случае, стопроцентно начхать.              – Давай, да, – негромко отвечает Тэхён, затрепетав внутри. – Спасибо.              Чонгук молчит ровно секунду.              – Тогда садись, сейчас всё подам, – и наконец отворачивается, обращая всего себя к завтраку.              Тэхён неслышно выдыхает, а сердце его вдруг скоро колотится. И он почему-то вновь смущается, только ещё пуще.              – Давай помогу тебе? – спрашивает, подойдя к Чонгуку. – Что ты ещё думаешь сделать?       Следующий сердечный удар выходит чувствительнее и ярче: Чонгук кротко улыбается, и прямо перед взором Тэхёна оказывается его ямочка на щеке. Ещё он замечает чуть влажные волосы и чует аромат свежести и мятного шампуня.       – Нет-нет, Тэхён-и, ничего не нужно, садись за стол.       А когда он поворачивается лицом, у Тэхёна напрочь и предательски спирает дыхание от близости к своему возлюбленному. Но долго в этом моменте Чонгук не задерживается и, снова улыбнувшись, огибает Тэхёна, после чего проходит к холодильнику позади него. Тот ослушаться не смеет, а потому покорно присаживается на стул. Они в количестве трёх штук стоят почему-то очень странно – один повёрнут спинкой к столу, другой прямо напротив первого, а третий и вовсе на противоположной стороне. Тэхён не хочет думать о том, кто и, главное, как сидел на двух рядом расположенных.       Однако занимает он именно один из – тот, что развёрнут спинкой к столу. Получается удобно подтянуть к себе левую ногу и её же коленом легко опереться о стену рядом. Взгляд устремляется в окно на затянутое снежными тучами небо. Снег пока не сыплет, но, возможно, всё впереди. Уж конец декабря близится, а сеульские крыши лишь самую малость запорошены подтаявшими хлопьями. Пора бы количеству осадков и увеличиться.       Однако Тэхён не думает об этом всерьёз. Он наоборот тут же занимает себя более полезным делом – провожает внимательным взглядом каждое движение Чонгука. Сегодня он одет в свою любимую домашнюю футболку, которую носит реже прочих, – чёрную с серым ажурным рисунком спереди. Штаны обыкновенные, свободные и тоже чёрные. Этот цвет Чонгук выбирает значительно чаще других и прямо-таки обожает. Возможно, так же сильно, как Тэхён обожает самого Чонгука.       Ну а на его губах замерла улыбка, и именно с ней он через чуточку времени вручает Тэхёну тарелку с омлетом, ставит на стол миску с токпокки во вкусненьком соусе и треугольный кимбап. Повторяет всё это и для себя, после же подаёт молодому человеку металлические палочки и рядом с кимбапом оставляет ещё и кружку горячего зелёного чая. Для себя, разумеется, тоже.       Ладно, всё-таки Тэхён не может не спросить. Он бессилен в том, чтобы побороть это желание.       – А Кёниль не будет есть?       Чонгук молчит всего секунду, перестав улыбаться. То ли из-за тона голоса Тэхёна, который он не проконтролировал, то ли из-за какой-то своей причины.       – Не знаю, – без какой-либо эмоции отвечает он. – Наверное, нет.       Внутри клокочет удовлетворение. Истинное довольство. И чтобы его скрыть, Тэхён буквально кутается в свою кофту – складывает на груди руки и прячет подбородок в высоком воротнике, незаметно улыбаясь. Если Чонгук вдруг поссорился с Кёнилем – это очень здорово. Но своего возлюбленного он в случае чего всё равно поддержит и подскажет ему, как лучше поправить положение. Такова участь Тэхёна, как влюблённого в Чонгука – помогать ему с отношениями с тем человеком, которого сам ненавидит.       – Как-то ты странно сел, – замечает Чонгук, вернув себе улыбку и тем самым сменив тему. – Удобно? – бровь его очаровательно изгибается кверху.       Чонгук в принципе очаровательный. И перед ответом Тэхён убеждается в этом уже в тысячный раз, пока смотрит в округлённые, блестящие тёмные глаза. Недавно Чонгук подстриг чёлку, и теперь её волоски небрежно спадают на прямые брови, подчёркивая и их, и сияющий взор. Об очаровательности носа, щёк, острых скул и, главным образом, губ, чья мягкость видна невооружённым глазом, и говорить не стоит – всё из перечисленного хотелось созерцать и запоминать собственными губами.       – Ага, вполне, – Тэхён впервые за утро улыбается Чонгуку в ответ.       – Значит, не зря я вчера не убрал стулья на место, – усмехается он, и Тэхён мельком глядит на его губы.       Красивые. Созданы для того, чтобы получать поцелуи.       – А что ты…       – Доделывал исследование по учёбе, потом ноги захотелось вытянуть и на закат поглядеть, – отвечает на не вполне заданный вопрос Чонгук, а Тэхён завораживается тем, каким ловким движением он ерошит чуть влажную чёлку. – Вот и развернулся.       Значит, Кёниля рядом не было. Это Тэхёна очень радует.       – Забавно, – с усмешкой заключает он. – Присядешь? – и кивает на стул напротив себя.       Чонгук поначалу теряется. Невероятно очаровательно…       – Пожалуйста, – Тэхён улыбается возлюбленному настолько мило, насколько только может.       И это действует. Чонгук, потупив взгляд, с неловкой улыбкой усаживается напротив. С миской токпокки перед собой он выглядит ещё очаровательнее, чем всегда, и Тэхён, в принципе, готов забыть об испытываемых злости, обиде и ощущении собственной ненужности.       Когда Чонгук сидит напротив, неторопливо ест и мельком поглядывает на Тэхёна, тот снова чувствует себя на своём месте. Словно и не было между ними недоразумения в лице Кёниля. О том, что он сейчас находится в этой квартире, Тэхён совсем забывает. Но, увы, поганые чувства, которые вызваны его присутствием, всё равно остаются внутри. Мозг-то рад забыть о них и о причине их возникновения, а сердце пока нет. Однако в нём, к счастью, в разы больше тепла и любви.       – Спасибо за завтрак, Чонгук-и, – мягко обрывает молчание Тэхён, скрыв улыбку в вороте кофты, и удобнее усаживается на стуле. Удобство – это закинуть правую ногу на Чонгука, чтобы коснуться и бедра, и колена. Раньше они частенько сидели вот так. И Чонгук, судя по смущённой полуулыбке, тоже это помнит.       – Приятного аппетита, – с набитой щекой отвечает он.       – И тебе.       И хорошо сразу на душе, ни к чему обижаться. Говорить не хочется, а вот наслаждаться компанией с возлюбленным – очень даже. Прикосновение почти что плавит, вкус еды, приготовленной заботливыми руками, дарит беззаботное чувство дома и тепла. И как же Тэхён по всему этому скучал… Просто безумно скучал по своему Чонгуку, которого хотя бы сейчас, в момент размеренно текущего завтрака, не нужно делить ни с какой сомнительной персоной.       А стоит только Чонгуку вдруг легонько и как бы между прочим уложить ладонь на бедро Тэхёна, как дыхание у него спирает ничуть не образно, а вполне реально. Он снова прячет подбородок в вороте, поджимая губы, и удивлённо глядит на Чонгука. Тот допивает чай и отставляет кружку на подоконник.       – Ты уже думал, как хочешь отметить день рождения? – спрашивает как ни в чём не бывало. Спокойно. С морем тепла, которое разлилось по всей тёмной радужке глаз.       – Не думал, – кротко мотает головой Тэхён. – Но, наверное, как обычно.       Как только Тэхён с Чонгуком переехали в Сеул два с половиной года назад ради поступления в университет, дни рождения каждого из них получалось справлять одинаково из раза в раз. Первого сентября, в день Чонгука, молодые люди по желанию именинника оставались дома и праздновали, как полагается – с украшением его комнаты, тортом, подарками и совместным времяпрепровождением до глубокой ночи. А в день Тэхёна ходили в кафе, где им обоим уже давно полюбилась та самая жареная курочка. Прочие детали празднования оставались понятными и такими же, как для Чонгука, и пусть эти значимые события выглядели довольно-таки просто, они имели огромное значение и драгоценность для души.       – Я буду в числе гостей? – вдруг спрашивает Чонгук. А Тэхён только и может, что упереться в него изумлённым взглядом, транслирующим один вопрос.       – Всё нормально? – именно его и озвучивает молодой человек, приподняв брови. – Ты буквально единственный и самый дорогой гость.              Не из-за того, что Тэхён больше ни с кем не общается и не дружит. Просто Чонгук особенный, и конкретный день в году хочется проводить только с ним. А с другими хорошими друзьями, с родителями Тэхён по обыкновению видится уже после официальной даты праздника.              – Ну я уж так, уточняю, мало ли… – тушуется Чонгук, с улыбкой отводя взгляд в сторону. Правда, далее вдруг шевелит рукой на бедре Тэхёна, отчего провоцирует у него кучу мурашек таким обыкновенным, мимолётным поглаживанием.              Но Тэхён не может не спросить о причине этого вопроса. Вряд ли ведь на пустом месте у Чонгука появились сомнения…       – А почему вдруг уточняешь?       С ответом тот медлит. Да так, что Тэхён даже успевает забрать свою кружку со стола и отхлебнуть насыщенного чая. Чонгук всегда делает вкуснее, чем кто-либо, абсолютно любой напиток.       – Не знаю, просто… – на миг замолкает, но затем кротко поджимает губы и возвращает взгляд на Тэхёна. – Мне кажется, в последнее время что-то не так. У нас с тобой.       «Ну вот...»       – Тебе не кажется, – сразу же отвечает Тэхён и чувствует, как недавнее спокойствие норовит вот-вот ускользнуть. Это обязательно случится, если, разумеется, Чонгук планирует развить эту тему как следует для того, чтобы в разговоре прозвучало что-то наподобие «Кёниль».       – Что случилось? – беспокоится Чонгук. Взглядом будто бы старается выцепить ответ раньше, чем его озвучит Тэхён, который словно намеренно принимается выдувать весь чай из кружки.       Ну, просто допить захотелось, ведь при мысли об одном конкретном человеке уже не до наслаждения вкусами. И при мысли о том, что Чонгук, оказывается, за всё время общения с Кёнилем заметил что-то неладное между собой и Тэхёном только сейчас. Спустя… Спустя больше полугода, как один «чудесный» парень живёт в этой квартире? Невероятно.       – Пока я не начал злиться, скажу так: ты можешь общаться с кем угодно, завести себе сотню друзей и видеться с ними всеми абсолютно каждый день, если хотя бы минута из двадцати четырёх часов будет уделена и мне тоже, – серьёзно заговаривает Тэхён. – Но сейчас, Чонгук, уже несколько месяцев ты не делаешь для меня даже этого.       Молодой человек явно замирает, дыхание его стихает. Чонгук кротко, едва заметно покусывает губы и не сводит глаз с Тэхёна. Тот тоже не прерывает никакого контакта, а просто выжидающе смотрит и тихо постукивает пальцами по кружке.       – Ты сейчас имеешь в виду меня и Кёниля? – вздохнув, в конце концов говорит Чонгук.       Тэхён честно ненавидит это имя. Главным образом, человека. Более того, он, вероятно, будет с пренебрежением относиться и к тёзкам, и никакой стыд у него не появится по этому поводу. Только злость. Он Кёниля не-на-ви-дит. И любое его упоминание невероятно злит.       – О ком же ещё.       – Тэхён-и, понимаешь… – начинает Чонгук, чуть подавшись ближе к Тэхёну и даже снова погладив его по бедру, но тот вспыхивает просто моментально, словно внутри него наступили на мину.       – Я не хочу ничего понимать про него! – перебивает он. – И слышать тоже не желаю ни одного слова про этого человека!       Чонгук снова замирает, аж опешив.       – Но… Что он тебе сделал? – кажется, тот и правда ничего не понимает.       К счастью, Тэхён всегда умел хорошо объяснять. К сожалению, не очень спокойно, вспыльчивости в нём явно побольше, чем у остальных.       – Лично мне ничего, а вот к тебе приклеился так, что для меня теперь просто нет места в твоей жизни! – тон голоса грубеет. – Вспомни, когда в последний раз ты проводил время с ним и со мной. Только не бери в счёт две последние недели, а то нечестно будет.       Молчит. И Тэхёну бы закончить на последнем высказывании и дождаться ответа от Чонгука, но… Но как же его бесит Кёниль и, как следствие, равнодушие в свою сторону! Неимоверно бесит!       – И, кстати, с чего вдруг ты решил вспомнить про меня? – Тэхён тоже склоняется к Чонгуку, он почти что кипит. – Неужели вы с Кёнилем поссорились?       Тэхён заметно хмурится, но даже и без прочих мимических признаков на его лице переливается злость вперемешку с обидой. Чонгук же просто внимательно глядит на него.       – Знаешь, а я буду самым счастливым, если однажды вы рассоритесь так, что он наконец-то свалит отсюда и оставит тебя в покое, – цедит Тэхён.       – Всё сказал? – бесцветно отзывается Чонгук.       – Нет, не всё.       – Договаривай.       Тэхён усмехается.       – Я ещё всё никак не пойму, неужели тебе нормально каждый месяц платить и за него тоже? – начинает с очевидного он.       – У Кёниля трудно с деньгами сейчас, родители высылают мало, – оправдывает его Чонгук.       – У него всё в порядке с деньгами, ты разве никогда не интересовался, почему твой дорогой дружок прогуливает занятия? – Тэхён таким язвительным, возможно, не был никогда, невзирая на вспыльчивость. – Где пропадает ночами и откуда приносит на себе следы женской помады? На что арендует дорогие машины, чтобы развлекаться с девчонками? На что тебе потом покупает всякие финтифлюшки, чтобы ты порадовался и в очередной раз сделал то, что он хочет? А, Чонгук?       Снова молчит.       – Неужели ты реально не понимаешь, что тобой этот Кёниль тупо пользуется? – Тэхён даже не пытается звучать спокойнее или хотя бы тише. Пусть посторонние уши согреются как никогда. – Или тебе реально нормально ужиматься самому за толику его внимания?       – Не говори так… – напряжённо отвечает Чонгук.       – А я скажу: ты унижаешься перед ним! Ты делаешь для него всё тупо за то, что он с тобой разговаривает, смотрит что-то и играет. Чонгук, я это делал для тебя всегда! – незначительно повышает голос. – Я всегда рядом с тобой, я о тебе заботился! Когда начал подрабатывать, я так старался выделять время для тебя, и ты старался не меньше меня! Но как только ты сблизился с Кёнилем, то просто забыл обо мне… Как так, Чонгук? Неужели я не заслужил вообще ничего от тебя после всего, что мы прошли вместе?       Говорить это больно, а Чонгуку явно неприятно слушать такой тон и, в общем-то, обвинения. Но он не отвечает. Просто смотрит, и дыхание его тяжелеет.       – Кёниль стал моим первым и единственным другом из группы.       – Я повторюсь, общайся с кем и сколько хочешь, но почему я-то сразу отошёл на второй план? – ещё больше не понимает Тэхён. – Я перестал быть тебе другом?       Чонгук прячет взгляд.       – Скажи мне, Чонгук, – Тэхён слышит нотки мольбы и тоскливой обиды в собственном голосе. – Скажи, если я больше тебе не нужен, ты… Ты даже не смотрел на меня частенько, когда я что-то говорил тебе. Даже не обращал внимания, вообще ни на секунду не отвлекался от Кёниля! Я не знаю, может… – резко вздыхает он. – Может, он что-то сказал про меня тебе, раз ты ограничил общение со мной? И до такого абсурда ведь люди могут доходить…       Предположив, Тэхён вдруг вспоминает одну интересную переписку. Вернее, даже две. Одна из них была напрямую с Кёнилем, а другую молодой человек случайно увидел в его телефоне – диалог вёлся с каким-то товарищем. Разумеется, Тэхён улучил момент и сфотографировал её, ведь переписка содержит в себе всю ту информацию, о которой Чонгук, по всей видимости, не догадывается.              – Ну-у-у… – тянет Чонгук и сжимает ладонь, лежащую на бедре, в несильный кулак. Тэхён невольно напрягается ещё пуще, ведь, видимо, всё-таки Кёниль что-то сказал. – Больше намекал, что у тебя кто-то появился, отчего ты и стал задерживаться на учёбе.              Вот оно как…              – «Кто-то» – это кто? – твёрдым голосом уточняет Тэхён.              – Ну… – продолжает Чонгук с неудобством. – Отношения у тебя появились. Кёниль сказал, что-              – Мы с ним даже не общаемся, как ты мог поверить ему?! – Тэхён едва не подпрыгивает на месте, почти буквально взорвавшись. – Как, Чонгук?! Он же наплёл тебе абсолютную чушь!              – Я заметил, что ты и правда стал куда-то пропадать, чаще закрываться в своей комнате… Я подумал, что Кёниль говорит правду и что мне самому лучше не надоедать тебе.              – Ещё раз: как ты мог ему поверить? – Тэхён искренне этого не понимает.              – Я не мог знать наверняка, мы с тобой отдалились, и-              – А знаешь, почему отдалились? – снова вспыхивает Тэхён. – Потому что этот Кёниль прилип к тебе! Потому что ты предпочитаешь верить ему, а не узнать, что происходит у меня!              Чонгук этого огня, кажется, даже пугается.              – Я закрываюсь в комнате, потому что вы всё время вместе! Потому что ты даже не смотришь на меня, а Кёниль всё время расщедривается на снисходительность во взгляде и забирает себе всё твоё внимание! Он обнимает тебя, он постоянно вьётся вокруг, он буквально занял моё место возле тебя!              – Тэхён…              – Ты позволил это сделать, Чонгук, – твёрдо заключает Тэхён, и внутри него что-то безнадёжно падает. – Я… Я ненавижу его! И не понимаю тебя, просто, почему он… Почему ты заметил неладное между нами только сейчас?              – Не только сейчас, – шепчет Чонгук.              – Почему ты вдруг стал вести себя нормально только в последние две недели? С чего вдруг? Готовишь меня к чему-то, задабриваешь, чтобы от тебя снова прозвучало что-то связанное с Кёнилем? Может, ты вообще влюблён в него?!              Взгляд Чонгука резко меняется. Тэхён и сам не понимает, что несёт.              – Не говори ерунды, пожалуйста, – отрезает Чонгук.              – Это не ерунда, а именно то, в какой ситуации я оказался, в чём я живу уже чёрт знает сколько! – но Тэхён распаляется всё сильнее. – За что ты вообще так поступаешь со мной?!              И всё вокруг словно разом стихает. До звона в ушах. Тэхён слышит только своё тяжёлое дыхание, чувствует бешеный стук сердца и видит в глазах Чонгука… Сожаление? Но, скорее, так просто кажется. Тэхён не заслуживал даже его взгляда, а сейчас заслужил аж целое сожаление? Чонгук даже не извиняется за всё, за всю доставленную боль, он её, видимо, даже не понимает! И это обижает ещё сильнее.       В конце концов, Тэхён поднимается со своего места. В горле саднит обида, в груди клокочет злость, губы его подрагивают, когда он думает уйти в свою комнату. Хотя лучше, конечно же, прогуляться…              – Куда ты? – Чонгук звучит расстроенно.              – Пойду пройдусь, – бросает Тэхён через плечо, но затем решает остановиться прямо в дверях и договорить. – Если вдруг ты будешь обсуждать всё это с Кёнилем, попроси его показать переписку за пятнадцатое ноября. Ты слишком наивно веришь каждому его слову, а мне нисколько.              – И что там будет? – Чонгук и выглядит действительно расстроенным. Рука его всё ещё сжата в кулак, причём в напряжённый, сильный.              – Там будет аргумент в пользу того, что он пользуется тобой. Если он уже удалил её, то ничего, я всё сфотографировал. А потом я покажу, что Кёниль писал мне ещё раньше и как говорил, чтобы я отвалил от тебя, что я тебе не нужен и что он сделает всё, чтобы поссорить нас, а сам займёт моё место возле тебя.              Чонгук молчит всего секунду.              – Почему ты не рассказал мне про это? – голос истончается.              Тэхён же бесцветно усмехается.              – Я хотел. Я подошёл, уже держа наготове скриншоты, ведь Кёниль всё удалил. Но ты на отвали бросил мне, что тебе некогда, ведь вы с ним договорились пойти в боулинг через пять минут. И всё. А когда вы вернулись такие весёлые, уж не до меня было.              Чонгук поджимает губы, но Тэхён отворачивается прежде, чем тот успевает что-то сказать. Сдерживает жидкую обиду внутри, как может.              – Я люблю тебя, Чонгук, и не хочу делить ни с кем, кто как-то забирает у меня тебя. Поговори с Кёнилем, почитай его писанину и реши, кто тебе дороже. В случае выбора не в мою пользу, я уйду без промедлений.              Сказано это больше для пафоса, ведь если так будет, Тэхён, скорее, избавится сам от Кёниля, чем уйдёт. Наверное. Смотря, как и с кем Чонгуку будет лучше. Ведь как бы Тэхён ни ненавидел соседа, благополучие Чонгука важнее. Вернее, то благополучие, которое тот сам для себя выбрал.              За спиной слышатся робкие шаги, но Тэхён отдаляется от них по коридору быстрее. Доходит до курток в прихожей и вдруг встречает Кёниля в дверях его же комнаты. Тот улыбается. Настолько мерзко, что хочется съездить кулаком по его наглому лицу.              – Ты так орал, Ким, что мне даже подслушивать не пришлось, – говорит он и опирается плечом о косяк, складывая на груди руки.              – Свали и не разговаривай со мной, – злобно бурчит Тэхён и, более не смотря на Кёниля, отворачивается от него к курткам.              – Чонгук, а он всегда такой злюка или только по праздникам? Скоро ведь день рождения у него, репетирует? – нагло усмехается Кёниль, и от упоминания его устами имени возлюбленного Тэхён крепко сжимает челюсти.              Тот недостоин даже обращаться к Чонгуку. Но он сам почему-то ничего не отвечает. Тэхён мельком бросает на него взгляд, укутываясь в куртку, а Чонгук наоборот не сводит своего. Просто встревоженно смотрит.              – Тэх-              – Хотя он каждый день такой! – восклицает Кёниль, перебив Чонгука. – Как ты вообще с ним дружишь, дорогой?              Всё. Это всё. Этого достаточно для рукоприкладства. И именно в этой связи Тэхён без промедлений и грубо заталкивает Кёниля в его же комнату и с грохотом закрывает дверь, не обращая внимания на брань в собственный адрес. А затем захлопывает уже и входную, теперь за собой.              От Чонгука не слышится ни звука.

***

      Тэхён не взял с собой телефон, и поэтому ему впервые в жизни пришлось подходить к прохожим для того, чтобы обновить актуальные знания о времени суток. И не взял, на самом деле, очень зря, потому что в какой-то момент приготовленный Чонгуком завтрак испарился из желудка, видимо, истратившись на восполнение калорий после всплеска агрессии в отношении того, кто её полностью заслужил. К Кёнилю в сложившейся ситуации, растянутой на неприличное количество времени, просто нельзя относиться по-другому. К тому же, именно из-за него Тэхён и выскочил из дома без важного технического оснащения, отчего теперь, за давним неимением наличных, не имел возможности даже перекусить. Кёниль – это причина всех бед, так что агрессия к нему более чем обоснована, как считал и считает Тэхён.       А вот об агрессии по отношению к Чонгуку молодой человек пожалел практически моментально, как оказался на свежем воздухе и отошёл от дома настолько, чтобы тот исчез из поля зрения. Тэхён пусть и вспыльчивый, но контролировать это умеет, однако… Однако когда каждый день живёшь в жесточайшем раздражении и напряжении, невольно начинает бесить абсолютно всякая мелочь. И то, что априори не должно. Вернее, кто. Чонгук.       Как бы ни раздражали его непонимание, его некая слепота к происходящему, можно было всё-таки обойтись без ора. И пока Тэхён пешком измерял, кажется, целую кучу улиц, то без конца в голове прокручивал, как иначе мог бы случиться разговор. Правда, думы эти оказались не совсем плодотворными. Чонгук в любом случае назвал бы имя ненавистного Тэхёном человека, а то, судя по всему, действует на него, как красный цвет на быка. Так что всё следующее осталось бы прежним, как оно уже и случилось. Правда, появись у Тэхёна возможность отправиться в прошлое и прожить разговор с Чонгуком вновь, он определённо бы сменил тон и смягчился. Но таковой возможности нет, зато есть другая – сделать выводы и в будущем исправиться. В недалёком будущем.       В общем-то, в итоге таких размышлений, который настал секунду назад, Тэхён приходит ещё и к выводу о том, что дома перед Чонгуком нужно обязательно извиниться. Нельзя сначала орать на всю квартиру, а потом говорить о любви. Это как-то дебильно. Так что Тэхён действительно исправится. Правда, если вдруг Чонгук попросит извиниться перед Кёнилем, то этому не бывать. Молодой человек попросит прощения у кого угодно, но не у него.       Мерзкий выродок. Ещё и насмехаться смеет! Ещё и «дорогим» Чонгука называет… Да за одно это нужно толкнуть его ещё раз десять, и то мало будет!       Кстати, Тэхён никогда не был драчливым. Но, разумеется, в ситуации будто бы вечного стресса может произойти вообще всё что угодно.       И на этом Тэхён заканчивает шевелить извилинами. В том числе и потому, что доходит до длинного парка, в котором он не так давно гулял с Чонгуком. В памятном месте сразу становится лучше, угрюмый взгляд поднимается с примятого снега на пусть и серое, но по-зимнему душистое и свободное небо. Когда оно голубое, то, конечно, выглядит милее, однако грех жаловаться. Ясная погода обязательно настанет, как бы долго ни длилась пасмурность.       Впоследствии Тэхён узнаёт у одного гуляющего аджосси, что время едва перевалило за час после полудня. Значит, молодой человек охлаждается уже пару часиков, ведь проснулся около десяти. Условно, до одиннадцати он ел и выражал неприязнь к Кёнилю, минут сорок назад узнал о двадцати минутах первого, так что да, пару часов точно забрало себе времяпрепровождение на улице. И только сейчас Тэхён чувствует себя лучше. Шёл бы рядом Чонгук, вообще стало бы прекрасно, но тот, очевидно, остался дома. Что уж там делает, разговаривает со своим дружком или нет, Тэхёна не касается. Как и прочие дружеские взаимоотношения Чонгука. Правда, это не касается Тэхёна ровно до тех пор, пока он не перестанет чувствовать собственную нужность, как случилось и в данной ситуации. Иначе смысл ему жить с Чонгуком и этим, чтобы что? Нервные клетки, вообще-то, не восстанавливаются…       «Так, ладно!» – мысленно встряхивается Тэхён и делает глубокий вдох. Затем выдох. И повторяет эти незамысловатые действия прямо как утром, отчего только после замечает, что, оказывается, почти полностью продрог. Не сказать, что на улице холодно, но Тэхён, во-первых, голодный, во-вторых, его больше не тормошит и не разогревает агрессия, а в-третьих, с подаренной кофты почти полностью уплыло тепло и растворилось в декабрьском воздухе. Поэтому тем более нужно возвратиться, извиниться перед Чонгуком и при хорошем раскладе даже обняться – только так тепло и вернётся. Хотя бы немного.

***

      В квартиру Тэхён заходит тихонько, поскольку полминуты назад у самой входной двери вдруг услышал разговор на повышенных тонах. На очень повышенных, раздался почти что крик, причём от Чонгука. Сердце Тэхёна заколотилось чаще от этого, заколотилось в тревоге, поскольку он ни разу не слышал такого от своего возлюбленного…       Однако, когда молодой человек всё-таки заходит в прихожую, то уже слышит просто напряжённый диалог между Чонгуком и, очевидно, Кёнилем. Всё-таки разговаривают… Все два часа? Или только сели? Может, Тэхёну ещё немного погулять?       Ага, стоп! Уйдёт он, как же! А вдруг этот Кёниль отчебучит что-нибудь в ответ на то, что Чонгук прикрикнул? Тэхён будет сидеть в своей комнате и бдеть, благо, она ближе всего к кухне, на которой молодые люди и разговаривают.       И чем ближе Тэхён подходит к ней, оставив куртку в прихожей и разувшись, тем отчётливее слышит диалог на вполне конкретную тему, на которую и посоветовал поговорить с Кёнилем. Это даже злорадно радует. Но разочаровывает одно – Чонгук вытягивает ответы из своего дружка чуть ли не клещами. Однако вмешиваться в их разговор Тэхён всё равно не станет. Если позовут, придёт и выскажется ещё раз, но в остальном пусть разбираются сами. Чонгук должен узнать о гнилостной натуре своего друга честно и от него самого.       Разговор на пару мгновений затихает, когда молодым людям становится слышно шаги Тэхёна. Тот просто заворачивает в свою комнату и закрывает дверь, не запирая, ведь его не пугает вероятность того, что Кёниль придёт мстить за толчок. Если так будет – пусть. Тэхён, по собственному мнению, тоже не пальцем деланный.       В комнате лишь слегка темнее, чем утром, но Тэхён принимает решение включить не свет, а подсветку, растянутую по всему периметру потолка. Выставляет фиолетовый свет с помощью пульта, откладывает его на тумбу, переодевается из кофты в обыкновенную чёрную футболку и с той же тумбы забирает телефон с собой на кровать. И только ложится, выдыхая, как вдруг замечает коробку на своём письменном столе прямо напротив. Коробку с логотипом любимого кафе и иллюстрацией с жареной курочкой, самой любимой на свете. В неверии Тэхён чуть вытягивает губы и переползает на край кровати, а затем видит ещё и банку пива. Тоже любимого.              Это ведь от Чонгука...              – Ух ты-ы-ы, – шепчет он и укладывает коробку себе на колени, за своим удивлением и не замечая разговор, происходящий за стенкой.       Приоткрывает крышку, видит золотистую красоту и с закрытыми глазами вкушает чудесный аромат. В животе вдруг нещадно урчит, но Тэхён позволяет себе съесть лишь один кусочек, ведь будет лучше, если они с Чонгуком поедят вместе. Неизвестно, правда, когда это случится, но хомячить в одиночку любимую обоими еду, так ещё и пивом запивать, как-то некрасиво. И не настолько вкусно будет, как с Чонгуком.              Поэтому Тэхён отставляет коробочку обратно на стол, забирает оттуда бутылку с водой и отползает к изголовью кровати. Ложится и начинает бесцельно листать ленту в интернете, занимая взгляд. А вот уши получается умело навострить – именно они и улавливают какие-то отдельные слова. И по мере того, как те начинают слышаться всё разборчивее, наверное, минут через пять или десять, рука самостоятельно откладывает телефон в сторону. Тэхён садится на кровати и, вперившись взглядом куда-то в пол, малость хмурится. Хмурится сильнее и забирает у бутылки глоток воды.              И ненавидит Кёниля ещё сильнее. Такие слова, переходящие в грубые восклицания, как «идиот» и «ты тупой», он какого-то чёрта адресует Чонгуку, а тот заслуженно срывается в ответ. Но его голос слышится слабее на фоне истерики Кёниля, и Тэхён даже ненароком вздрагивает, когда мимо его двери проносится нечто, а рядом со входом в квартиру что-то гремит. Вероятно, Кёниль сбежал в свою комнату, Чонгук же, судя по звенящему звуку, во что-то неудачно вписывает стакан или иную вещь. Тэхён улавливает звук льющейся воды, значит, тот захотел попить. Пришёл бы сюда, тут не из-под крана вода… Но Тэхён быстро одёргивает себя от этой мысли, поскольку Чонгуку после подобных ситуаций всегда требуется передых наедине с самим собой. Лучше реально не вмешиваться.       Но бездействие угнетает. Тэхён так и глядит в одну точку, малость тяжело дышит и краем уха вновь улавливает грохот в правой части квартиры. Кёниль, видимо, бушует, и лучше бы он ненароком вывалился за входную дверь и больше не зашёл сюда. И когда Тэхён действительно понимает, что этот грохот-то принадлежал именно ей, то как-то с облегчением, что ли, выдыхает.              Кёниль жутко бесит. Но бездействие бесит сильнее. Потому Тэхён тут же поднимается с кровати, после чего направляется к выходу из комнаты. И только собирается открыть дверь, сородичи которой вдоволь настрадались сегодня, как слышит стук с другой стороны. На миг замирает, как и собственное сердце, а после всё-таки открывает.              Чонгук.              – Можно? – голос его, как и весь облик, невольно транслирует вымотанность вовсю текущим днём.              – Конечно, – Тэхён без промедлений впускает его к себе. Чонгук лишь кротко поджимает губы в подобии улыбки, прячет взгляд и проходит.              Ритм сердца учащается. Оно бьётся малость взволнованно, причём, разумеется, в хорошем смысле, ведь Тэхён рад видеть Чонгука. Очень рад видеть его и в принципе, и в своей комнате. И неважно, что сейчас явно не милости всякие будут происходить, а, скорее всего, разговор. Серьёзный.              – Ты разве не поел ещё? – спрашивает Чонгук.              Его это, кажется, и правда волнует, что чуть странно, учитывая всё случившееся между ним и Тэхёном. Однако Чонгук даже глядит с искренним любопытством, обернувшись на молодого человека. А тот мигом тушуется из-за этого и машинально поправляет волосы на затылке, приглаживая их.              – Я подумал, что лучше нам вместе съесть это, – с кроткой улыбкой отвечает Тэхён.              – Правда? – Чонгук, несмотря на усталость, даже светится. Слегка. По крайней мере, Тэхён делает такой вывод, увидев скромный блеск в глазах. – А я как раз купил и себе баночку пива.              – Ну так неси, – скромно усмехается Тэхён.              И сердце его вновь замирает, когда Чонгук с улыбкой и лёгким взглядом проходит мимо, держа путь на кухню. А когда возвращается, Тэхён дожидается его уже у стола со своим напитком в руках.              На голодный желудок лучше не употреблять увеселяющие напитки, однако молодые люди именно так и поступают – не говоря ни слова, открывают банки, чокаются и просто отпивают. Пиво терпко и чуть щекотно сбегает по горлу, но Тэхён чувствует лёгкие мурашки отнюдь не из-за него. Просто Чонгук, стоя напротив, смотрит, причём почему-то внимательно… Это в некотором роде смущает и заставляет сердце трепетать.              – Я хочу извиниться перед тобой, – говорит Тэхён, придав себе уверенности, несмотря на взгляд возлюбленного. Тот ничуть не меняется, а всё по-прежнему дотрагивается до самого сердца в истинном трепете. – Я не должен был кричать на тебя, мне, честно говоря, очень стыдно… – неловко улыбается и кротко облизывает влажные после питья губы. – Я научусь контролировать себя, особенно при обсуждении подобных тем. Больше никакой агрессии. Обещаю, Чонгук-и.              Чонгук же сразу расплывается в улыбке. Мягкой, расслабленной, затрагивающей даже его глазки, в которых деликатно отражается фиолетовая подсветка.              – И в целом я наговорил очень категоричных вещей... – вздыхает Тэхён, пряча взгляд на пару секунд, уводя его вниз. – Их можно было преподнести иначе.              – Можно было, – соглашается Чонгук. – Но уж как получилось.              Стыдно. Тэхён именно пристыженно и глядит на возлюбленного.              – Прости меня… – тихо лепечет он.              – Присядем? – Чонгук легким кивком указывает на кровать. – Я постараюсь потянуть уже третий разговор за день.       Теперь Тэхёну ещё пуще стыдно. Оттого он ничего и не отвечает, а просто послушно садится. Чонгук приземляется рядом, справа, чуть ли не вплотную, затем же у молодых людей получается почти синхронно выпить ещё немного пива.              – Спасибо за угощение, кстати, – тихо даёт о себе знать Тэхён, пусть о нём, впрочем, и не забыли за прошедшие пять секунд. – Очень приятно.              – Тогда давай покушай, и начнём обсуждение, – Чонгук сам тянется за коробкой, которую Тэхён аккуратно принимает и ставит на колени. Банка оказывается перемещённой на пол.              – Так поешь со мной, я думал, ты уже согласился.              – Ну ладно, давай, – тихо усмехается.       Чонгуку очень идёт улыбка. Хоть какая. Ведь вкупе с ней Тэхён наслаждается и ямочками, и лучистыми мешочками под глазами, и щеками. Наслаждается, увы, лишь визуально, но задумываться о поцелуях будто бы не к месту. По крайней мере, в данный момент.              А курочка очень вкусная, как и всегда. Всё внутри ликует, ощущая живительную пищу, но куда больше радуется в связи с тем, что Чонгук ест с хорошим аппетитом. Это, к слову, ещё один вид визуального наслаждения.              – Если что, Кёниль съедет где-то к концу недели. Ну, я на это рассчитываю. Завтра позвоню аджумме, они там сами всё решат.              Новость эта прямо гремит над головой Тэхёна, отчего он чуть не прикусывает язык во время пережёвывания курочки.              – Реально? – и он, распахнув глаза, в неверии смотрит на Чонгука. Тот в ответ лишь усмехается. – А… – в неловкости умолкает.              Глупо спрашивать, почему съезжает, ведь Тэхён и сам знает ответ на этот вопрос.       – Он действительно говнюк, – сообщает Чонгук, а затем с лёгкой улыбкой обращается к курочке и принимается отъедать её внушительными укусами. – А я дурак. – затем добавляет с набитым ртом.              – Не говори так… – тихо отзывается Тэхён. – Это он виноват во всём.              Чонгук с наполовину набитой щекой, до сих пор жуя, поворачивается к молодому человеку. Оканчивает это дело и отпивает пиво.              – Понимаешь, Тэхён-и, – начинает он, – когда я познакомился с Кёнилем и вскоре сблизился с ним, то действительно посчитал его другом. Он поддерживал вообще любую тему для разговора, даже если не знал её. Его интересовала учёба, он всё время просил меня более подробно объяснить материал. Даже восхищался тем, что я много всего знаю, и это подкупило. Но главным образом я порадовался тому, что Кёниль – первый, с кем мне удалось подружиться на учёбе. Ты же знаешь, как трудно мне было всегда заводить элементарных товарищей, не говоря уже о настоящих друзьях…              Тэхён скромно кивает. И ведь действительно, учась в школе, Чонгук отлично поладил только с Тэхёном. Среди одноклассников и ребят из параллели он не сыскал товарищей, впрочем как и в кружке по баскетболу, и в художественной школе, куда ходил ещё в младшем возрасте. У Чонгука нет проблем с общением, но прямо дружить особо ни с кем и почти никогда не получалось. Болтать в классе или группе на близкие к учёбе темы – пожалуйста, но разговаривать о чём-то даже чуть более личном уже будто бы не к месту. Чонгук много раз рассказывал Тэхёну, как он начинал какую-то подобную тему, но никто её так и не подхватывал, не говорил о себе в ответ. Поэтому вполне логично, что Кёниль своим интересом и корыстным вовлечением очаровал Чонгука. Только Тэхён об этом совершенно не подумал, позабыв о трудностях возлюбленного с заведением друзей… Злость на Кёниля и ревность настолько захлестнула, что напрочь погасила способность к хоть какому-то критическому мышлению. И это очень-очень плохо. Поэтому-то Тэхён кивает снова, только уже пристыженно и виновато.       – Кёниль был всё время рядом, получилось, по сути, так, что с ним я общался больше и чаще, чем с тобой, пусть и живём мы вместе, – Чонгук неловко прячет взгляд где-то внизу. Возможно, на руках Тэхёна. – А когда он сказал, что собирается съезжать от родителей, я почему-то без задней мысли предложил жить с нами. Но, Тэхён-и, – вдруг встревоженно глядит снова прямо в глаза, отчего Тэхён заметно тушуется. Сердце снова живо бьётся, – почему ты согласился на это, если Кёниль тебе, как я понимаю, изначально не понравился?              Вопрос хороший.              – Чонгук-и, не имеет значения, нравится мне твой друг или нет, если он нравится тебе, – уклоняется он. Но, в целом, это правда. Единственное, кто бы мог подумать, что всё в итоге сложится вообще неоднозначно и что никакого терпения не хватит на этого Кёниля.              – Но должно же и тебе быть комфортно, – упирается Чонгук. – А ты ничего не сказал…              – Я не думал, что не смогу вытерпеть его, – безрадостно усмехается Тэхён и вновь приглаживает затылок. – Как не предполагал и о том, что мы с тобой настолько сильно отдалимся друг от друга.              Когда Чонгук вдруг придвигается ближе, то всё внутри Тэхёна невинно трепещет. Ноги молодых людей соприкасаются, и Чонгук робко берёт своего Тэхён-и за руку, правда, от оглушительного внутреннего восторга тот даже не сразу соображает развернуть ладонь и нежно сжать пальцы в ответ.       – Я очень виноват перед тобой, Тэхён-и, – мягко говорит Чонгук, в голосе которого Тэхён с щемящим сердцем узнаёт прежнюю нежность возлюбленного, когда между ними ещё не было никакого Кёниля. – Я… Честно, я сам никак не пойму, отчего же так поступил. Это ведь так глупо и нечестно по отношению к тебе… – на миг прерывается и вдруг поглаживает ладонь Тэхёна, в ответ на что тот в трепете поджимает губы. – Я так радовался новому другу, что отвратительным образом отодвинул тебя на второй план. Я не должен был этого делать.              Тэхён аккуратно поднимает взгляд на Чонгука. Он так близко, такой родной и милый сердцу…              – Я не хочу и не буду себя оправдывать. Я признаю свою ошибку и клянусь, что больше никогда не сделаю тебе больно, – договаривает Чонгук, и голос его едва не обрывается. – Извини меня, Тэхён-и…              Тэхён же крепче сжимает руку возлюбленного и долгожданно льнёт к нему в объятия, укладывая подбородок на плечо. Жаль, не обняться нормально, пальцы в курице испачканы, блин! Но на самом деле хватает и этого. По крайней мере, когда Чонгук, выдыхая, прижимается в ответ, не обрывая прикосновение рук, всё внутри трепещет в нежности и любви.              – Всё хорошо, Чонгук-и, – мягко шепчет Тэхён. – И ты прости меня, я тебя к Кёнилю просто ужасно…              И почему-то замолкает. Вдруг становится неловко, особенно когда Чонгук вновь гладит его руку и усмехается.              – Ревновал? – хитрым тоном предполагает он.              Ещё немного, и Тэхён начнёт смущённо обзываться. В шутку, разумеется.              – Мне не нравилось, что ты постоянно и только с ним проводил время, – бурчит в ответ Тэхён. – Но раз он съезжает, то теперь, как ты выразился, ревновать не буду.              И прежде, чем Чонгук отвечает, Тэхён добавляет в беседу любопытства:              – Может, сейчас задам глупый вопрос, но вы продолжите общаться на учёбе? И о чём, кстати, говорили на кухне?              – «Говорили» это громко сказано, – коротко смеётся Чонгук, отстраняясь. – Скорее, говорил я, а он изредка отвечал.              – Да, я слышал это, когда пришёл.              Как же приятно держаться за руку с возлюбленным… С любимым.       – Кстати, мы сели разговаривать почти сразу после твоего ухода, – добавляет Чонгук. – Так что пару часов тянуть из Кёниля ответы было действительно тяжким делом. Меня спас только заказ курочки для тебя, хоть отвлёкся. А ты, Тэхён, – вдруг сражает грозностью в голосе, – в последний раз ушёл куда-то без телефона, ясно тебе?              Грозность просматривается и во взгляде тоже. Но Тэхёна она лишь веселит.              – Понял-понял, Чонгук-хён.              Чонгук, на самом деле, младше Тэхёна на год. Так что хён здесь явно не он, но иногда ради скромного веселья именно им и назывался лучшим другом.              – Я серьёзно, – именно так и заявляет «хён».              – Говорю ж, я понял! – ответив, Тэхён улыбается, что называется, от уха до уха. Кто ж его знает, отчего, хотя…              Ладно, причина улыбки даже более чем ясна, ведь рядом с Чонгуком невероятно прекрасно душе и сердцу. Чудесно. Потрясающе. Тэхён, пробыв в дефиците внимания и обделённости, хочет раствориться и в этом, и в любом другом совместном моменте без остатка. Хочет этого в сто крат сильнее, чем раньше.              Особенно когда Чонгук улыбается в ответ. Но недолго, ведь потом переходит к пересказу разговора с Кёнилем.              – В общем, уж не помню, как я начал разговор, но скоро попросил Кёниля показать переписку, о которой ты говорил. Он сразу начал отнекиваться, сначала в шутку, мол, да зачем, а потом стал яро отказываться. Я предположил, что ничего он не удалил, и это оказалось верным.              Злорадство насчёт того, что Кёниль слишком глуп, раз оставил в прихожей телефон с открытой перепиской, пока долго копошился в своей комнате перед выходом из дома, Тэхён не выражает вслух. Главное, что он сам, придя с учёбы, не стал терять времени и сфотографировал всё, увидев там упоминание Чонгука. Если бы переписка не содержала в себе ничего компрометирующего, Тэхён сразу бы удалил фотографии. Но, разумеется, она содержала, что и привело к имеющемуся сейчас – Кёниль, слава богу, съезжает. Так что подглядывать в чужие телефоны иногда очень даже полезно.              – В итоге я всё-таки уломал его показать. От прочитанного, честно говоря, очень расстроился. И из-за того, что обвинения по отношению к Кёнилю оказались правдивыми, и из-за того, что сам не раскусил его истинного отношения ко мне, и потому, что не захотел слушать тебя, когда ты пришёл ко мне ещё раньше с этими переписками.       Тэхён кивает. Он помнит обсуждение Кёниля с каким-то своим товарищем, которое удалось сфотографировать, почти дословно: «Этот вон позвал меня в кино, я просто ненавижу ужасы! Но придётся идти». Тот товарищ ответил: «А зачем смотришь каждый раз? Зачем идёшь?» И тогда Кёниль выдал просто невероятное: «Чего не сделаешь, чтобы мой любимый Чонгук-и дальше считал меня своим другом и снова заплатил за аренду… Сам знаешь, у меня куча других дел, а этой дряхлой аджумме сам я не дам ни воны!».              – Потом он уже взорвался и истерично подтвердил, что хотел нас рассорить, о чём даже писал тебе, но ты оказался слишком тупым, чтобы уйти по-хорошему.              – Прям так и назвал меня? – слегка удивлённо усмехается Тэхён. Слегка, потому что, ну, чего ещё ожидать от Кёниля? Главное, больше злить не будет, а ещё главнее – наконец-то сам отвалит от Чонгука и в дальнейшем никогда не обманет. Тэхёну думается, что общаться они больше не будут. По крайней мере, он сам больше не заговорил бы с таким «другом».              – Я очень мягко сказал, – Чонгук кротко улыбается и снова гладит Тэхёна по руке. Самое душещипательное в том, что ни на секунду не перестаёт внимательно смотреть. – В общем, я настолько расстроился, что зачем-то начал говорить Кёнилю о том, как для меня важна дружба с ним, что мне очень нравится общаться, и спросил, зачем же он всё время меня обманывал. И дальше отвечаю на вопрос, будем ли мы общаться на учёбе – ни в коем случае! Какой смысл общаться со мной, цитирую, с таким занудой, всезнайкой и просто раздражающим, тупым, требующим внимания идиотом?       Тэхён глазками луп-луп.              – Ты же в действительности так не считаешь, Чонгук-и? – искренне беспокоится он, потому что Чонгук произнёс это будто бы и без толики сарказма, невзирая на открытое цитирование.       – Ну конечно же нет, – мотает головой в стойком отрицании, к счастью. – Если для кого-то я действительно такой, то это не имеет ни малейшего значения. Мне это неинтересно, ведь у меня есть один потрясающий человек, который принимает и любит меня любым.              Сердце нежно трепещет, а на губах едва заметно смущается улыбка.              – Надеюсь, это я, – Тэхён, откровенно говоря, кокетничает. Немного. Так сказать, в меру.              – Мне ни с кем больше так не повезёт, как с тобой.              И всё внутри Тэхёна плавится от этих слов и оттого, насколько нежно Чонгук накрыл его руку своей второй.              – Уверен, у тебя будет ещё много достойных друзей, – как бы там ни было с Кёнилем, Тэхён правда желает Чонгуку наилучшего в этом деле, в дружбе. – В группе твоей не все по компашкам разошлись, а потом, может, ещё новенькие придут. Студенческий совет у тебя есть. И на работе тоже встретишь интересных людей, поэтому не расстраивайся, что Кёниль оказался редкостным придурком. Такой друг тебе явно не нужен.              Чонгук вдруг истинно тает в улыбке, побудив сердце Тэхёна плавиться ещё сильнее.              – Тэхён-и, честно говоря, я теперь не так уж и уверен в том, что мне нужно много друзей, – тон его голоса невообразимо мягок и даже ласков. – В принципе, я вообще немало общаюсь с кем-то каждый день. Это хорошо. Эти люди хорошие. Но в разы лучше тот, к кому я всё равно возвращаюсь каждый вечер. Он лучший из лучших.              «Пожалуйста, продолжай…»              – С ним мне уютнее и теплее всего.              «Да, да, да…»              – С ним я открыт и честен, и ему со мной тоже комфортно и хорошо, – трепетно договаривает Чонгук.              – Без сомнений, – не менее трепетно шепчет Тэхён, подтверждая. И почему-то лицо Чонгука вдруг становится ближе, причём не по «вине» его самого.       – И он всё равно любит меня, несмотря на то, какую боль я ему причинил, – теперь во взгляде и голосе расплывается трогательность. Чонгук на секунду поджимает губы с сожалением. – Прости меня, Тэхён-и, я обещаю тебе. Обещаю, что больше никогда не буду таким придурком по отношению к тебе, я-              Тэхён тотчас касается его губ своими, не желая слышать, как Чонгук обвиняет себя. И это очень действенный способ, поскольку возлюбленный просто мило замирает, даже сжав руки в слабые кулачки. Замирает очаровательно. Тэхён довольствуется этим сполна, даже если после такового прикосновения ему в ответ прилетит что-нибудь нехорошее.              Правда, куда больше Тэхён, прикрыв глаза, наслаждается тем, о чём всегда мечтал – поцелуем с любимым человеком. Его губами. Их можно с уверенностью назвать вкусной мягкостью, словно они не иначе как любимый десерт. Тэхён не наглеет и пока не смакует их в поцелуе, однако даже простое, практически невинное прикосновение сводит с ума и, что удивительно, одновременно дарит столько приземлённого счастья, что это сводит с ума куда активнее. И так по кругу.              А когда Чонгук наконец оживает и шумно втягивает в себя воздух, Тэхён наоборот оканчивает поцелуй. Губы его горят, сердце нежно пылает, но молодой человек словно специально прячет это от возлюбленного, улыбаясь, чуть отодвигаясь и пряча взгляд будто бы на чём-то более интересном. Но письменный стол, разумеется, априори не может быть интереснее Чонгука.              Тэхён чувствует себя невероятно легко и расслабленно. И раз ему до сих пор не прилетело никакого возмущения и недовольства, значит, беда миновала.              – Когда ты говорил, что любишь меня, это значило, что-              – Люблю тебя по-всякому, – Тэхён не сдерживает умилённого смешка. – И как друга, и как парня тоже. Любовь такая, что следует за влюблённостью в дорогого человека.              Ну а вдруг непонятно будет, ведь слово «любовь» – понятие растяжимое, да и каждый человек вкладывает в него свой смысл... Для Тэхёна смысл таков: любовь – это Чонгук.              – А давно? – и вопрос его звучит неожиданно легко. Так, будто Чонгук не очень-то удивлён признанием. Наверное, оттого в его голосе и слышится улыбка.              – Не знаю, я как-то постепенно к этому пришёл, – без раздумий отвечает Тэхён. Когда кротко облизывает губы, чувствует на них вкус других, любимых. – Мне кажется, что точно больше полугода.              Чонгук мягко подсаживается ближе и неожиданно кладёт подбородок на плечо Тэхёна.              – Ты мне так и не ответил, почему в последние две недели снова ведёшь себя, как раньше, – тут же продолжает Тэхён, а когда, опустив взгляд, видит руку возлюбленного, то беззастенчиво забирает её в свою. Забирает правую. На ней Чонгук любит носить свой единственный серебряный браслет.       И почему-то стоит только Тэхёну зависнуть на сногсшибательном виде их сцепленных ладоней, как ответ на свой аж утренний вопрос ему становится как-то и не очень обязательно получить. Хочется, но… То, что он видит перед собой и чувствует на губах, очаровывает полностью, пьянит. Оттого Тэхён и сбалтывает далее совершенно странный, учитывая контекст, вопрос:       – А ты вроде другое пиво себе купил, да? Не такое, какое берёшь обычно?       Волнуется просто, что ж поделать… Сердце ведь ни на секунду не переставало трепетать в нежности. Более того, этот трепет то и дело усиливался, особенно когда Чонгук улыбался или усмехался. Как и сейчас, впрочем.              – Да, другое, – развеселённо отвечает он. – Попробуешь? Возможно, тебе понравится.              Чонгук вынужденно прерывает прикосновение ладоней, чтобы подать Тэхёну баночку. Но затем, к счастью, возвращает своё тепло молодому человеку.              Тэхён всем телом чувствует чужой внимательный взгляд, замечает его боковым зрением, когда принимает напиток и пробует. Делает вывод, что он вполне ничего такой. В духе Чонгука.              – Хорошее, – заключает Тэхён и протягивает банку обратно Чонгуку. И только когда тот ставит её на пол, рискует взглянуть на возлюбленного впервые после, вообще-то, поцелуя.       И ох уж этот фиолетовый свет, который отражается в глазах… Тэхён, рзвернувшись, совсем не заметил, как Чонгук поднялся с его плеча. Но зато явно и с придыханием замечает и, с ума сойти, чувствует его губы на собственных.              Это сон?..       К счастью, нет. И в этой нереально приятной и трепетной действительности Чонгук, в отличие от Тэхёна пару минут назад, беззастенчиво пробует его губы на вкус. Смакует. Совсем легко, практически невесомо. Словно специально вот так, чтобы ласку мог подхватить и весьма изумлённый Тэхён. И пусть поцелуй в некоторой степени ленив, неспешен и мягок, он щекочет абсолютно всё внутри, да настолько сладко, что Тэхён от греха подальше даже упирается ладонями в кровать.              Это точно не сон… Во сне Тэхён никогда так приятно не целовался с Чонгуком, как сейчас, наяву. Но в то же время Тэхён ни разу не был разочарован от его прекращения в той степени, в которой расстраивается сейчас.              – Я ответил на твой вопрос? – с улыбкой спрашивает Чонгук, глядя на Тэхёна из-под полуприкрытых век. Это будоражит вдобавок к поцелую. Как и то, что Чонгук, оказывается, упёрся одной ладонью в кровать рядом с правым бедром Тэхёна, а другой, оказывается, обхватил левое.              «С ума сойти…»              – Не понимаю… – честно признаётся он, выдыхая.              Чонгук молчит всего секунду.              – Люблю тебя, – мягко отвечает и так же глядит Тэхёну в глаза.       У него не выходит земля из-под ног, не переворачивается весь мир. Происходит кое-что в разы лучше – сердце ласково загорается теплейшим пламенем, пусть и весь облик всё равно сквозит удивлением.       – Понимаю, что это никак не вяжется с тем, как ужасно я себя повёл, но… – Чонгук подаётся ближе, чтобы проговорить в самые губы. – Я безумно скучал по тебе, Тэхён-и. Мне действительно никого не нужно так близко, кроме тебя. Извини меня за совершённую ошибку, мой любимый. Мой самый дорогой, прости меня…              – Когда ты уже закончишь извиняться? – шепчет Тэхён, растерянно улыбаясь. А затем думает, что происходящее нельзя прекращать и оставлять просто так. Ни в коем случае. – На минутку отойду, ладно? Не уходи никуда.              – Я тоже отойду, – усмехается Чонгук, и в его облике тоже видится растерянность.       «С ума сойти...»       Руки помыть да зубы почистить – именно с этой целью Тэхён занимает ванную, а Чонгук скрывается на кухне за неимением иных вариантов. И впоследствии чем дольше Тэхён задерживается, усердно освежаясь, тем ярче ощущает собственную взволнованность. Восторженность. Правильнее сказать, трепет, причём неистово нежный. Молодой человек, стоя перед зеркалом, то и дело ловит в отражении собственную улыбку, почему-то смущаясь даже её, и потом чуть ли не загоняется из-за того, что одет в самую обычную домашнюю футболку, а не во что-нибудь более презентабельное в связи с происходящим. Хотя, с другой стороны, какая разница?.. У него с Чонгуком, можно сказать, парные образы сегодняшним вечером, да и в целом будто не имеет значения то, в чём целоваться. Главное ведь в том, как и с кем, и этими обстоятельствами Тэхён доволен просто сполна.              Настолько, что снова смущается собственной улыбки и искорок в глазах.              Он реально поцеловался с Чонгуком.              Который, кажется, любит взаимно.              Так что возвращается Тэхён в свою комнату почти что паря над полом. Сердце трепетно замирает, когда взгляд целиком забирает себе Чонгука, расслабленно лежащего поперёк кровати. Он переключает цвета подсветки с помощью пульта, чуть раскинув по сторонам свободную руку и ноги. И именно между ними Тэхён, заперев дверь, и укладывается, как ни странно, теперь не испытывая никакого смущения. Оно в принципе оказывается неуместным, когда молодой человек низко склоняется над своим любимым и жадным взглядом ловит его удовлетворение в выражении лица. И самую красивую на свете улыбку.              – Занял ванную, мне пришлось за жвачкой идти, – с напускным возмущением говорит Чонгук. Вернее, почти буквально мурлычет, и нежно прикрывает глаза, когда Тэхён с придыханием забирает у него пульт и откладывает куда-то подальше. От Чонгука действительно доносится мятный аромат, впрочем, как и от Тэхёна.              – Никак не могу оправдаться по этому поводу, – отвечает с лёгкой улыбкой.       Чонгук целует первым, стоит только Тэхёну упереться локтями по сторонам от его головы. Целует сладко, нежно, и эта чувственность любимого сумасшедшим образом будоражит и возбуждает. Заставляет отдаться ощущениям и стремительно захлёстывающим эмоциям без остатка, однако Тэхён, скоро прекратив поцелуй, не может не спросить:              – Чонгук-и, ты это серьёзно?              Спрашивает с надеждой и хрупкостью в голосе, представая перед любимым будто бы как никогда открытым и чувствительным.              – В плане? – Чонгук укладывает ладонь Тэхёну на щёку и большим пальцем поглаживает румяную кожу. И его вид под собой на секунду сбивает с толку – в конце концов, Тэхён об этом страстно мечтал каждый день своей жизни, разделённой с Чонгуком.              – О том, что любишь меня.              Чонгук расплывается в ещё более нежной улыбке. Другой рукой легко обнимает за спину, и Тэхён истинно тает.              – Мне просто кажется, что ты пьян, – усмехается он, прикрыв глаза.              – Мне сложно опьянеть, ты это знаешь, – отвечает Чонгук с особой мягкостью в голосе.              – Я всё ещё помню тебя в твой прошлый день рождения, – Тэхён улыбчивым взглядом трепетно проходится по лицу любимого. – Или скажешь, что не был пьян?              – Нисколечко, – хихикает Чонгук. – Мне просто было очень весело и комфортно.              Настолько весело, что безудержно лез обниматься, а на следующий день ходил весь в неловкости.              – Охотно верю!              – И к слову, о том дне рождения, – Чонгук вдруг смотрит истинно хитренько и мягче прижимает Тэхёна к себе. Тот нежно загорается. – Помнишь, как ты пытался вытащить какую-то пушинку из моих волос?              Тэхён согласно мычит, погладив Чонгука по голове, и в памяти само собою всплывает озвученное воспоминание. Он, углядев в чёлке Чонгука ни то соринку, ни то пушинку, тут же встал перед ним и склонился к волосам, принявшись корпеть над извлечением этого нечто. Оказалось не так-то и трудно убрать её. Однако при чём тут данная ситуация?              – Ты будто бы впервые оказался настолько близко… – воздушно продолжает Чонгук, глядя прямо в глаза, отчего Тэхён тает ещё пуще. – Либо я это так воспринял, но… – робкая улыбка практически сражает наповал. – Но твои губы та-а-ак заворожили меня, Тэхён-и! Помню, что смотрел на них безотрывно, пока ты занимался своим делом, а в груди у меня вдруг мягко и тепло, практически даже горячо затрепетало.              Молодой человек удивлённо ухмыляется, уловив в голосе любимого чувственные, откровенные нотки.              – Не знал, что ты умеешь так флиртовать, – и снова гладит Чонгука по волосам.              – Правда, на следующее утро я посчитал, что всё себе надумал. Но, Тэхён-и, потом я начал обращать внимание на каждую твою близость ко мне, на каждый жест и слово. Начал реагировать на них и желать большего, – шёпотом продолжает Чонгук. Тэхёна это плавит ещё сильнее, хотя, казалось бы, уже некуда. – Потом я переживал насчёт того, что продолжаю надумывать чувства к тебе, но в конце концов отпустил себя и… – ласково льнёт к губам в поцелуе, касается их всего на секунду. – И понял, что влюбился.              – Влюбился… – мягко шепчет Тэхён, осознавая сказанное.              – Понял, что люблю и хочу тебя рядом.              И он обнимает Тэхёна настолько бережно и любяще, что тот буквально горит. Но горит безудержно нежным теплом и носом утыкается в изгиб шеи любимого, ведь слова Чонгука будто бы окутывают плюшевым одеялом.              – Когда Кёниль сказал, что у тебя вроде как появились отношения, меня это расстроило, – усмехается Чонгук, нежно поглаживая Тэхёна по спине.              – Поэтому ты перестал обращать на меня внимание? – хитрым тоном предполагает он и, поднявшись, вновь заглядывается на Чонгука.              – Я поверил ему, да, потому что считал другом. И твоё поведение мне показалось отстранённым, будто ты действительно слишком увлекся кем-то, так что… – Чонгук вздыхает и ладонями мягко обхватывает шею Тэхёна, отчего по ней тотчас разбегаются мурашки. – Так что всё сложилось, как сложилось. Но вины и ответственности за это я с себя не снимаю, Тэхён-и.       Тэхён же просто расплывается в улыбке и звучно целует Чонгука в губы. Он вообще не пьян для осуществления глупостей, однако одна из всевозможных слетает с его уст прямо-таки самостоятельно, деловито и беззастенчиво:              – Если позволишь, сниму я. Как и одежду с тебя.              И он поджимает губы в попытке не засмеяться, когда Чонгук на пару секунд зависает и просто хлопает глазками.              – Ты просто… – заметно теряется. – Ты сумасшедший! – с усмешкой восклицает, правда, не очень громко.              – Да, я, – Тэхён мажет поцелуем по губам любимого, на что он моментально отзывается – приятно поглаживает по шее.              – Когда?              Тэхёну, кажется, слышится. Либо он вообще не понимает сути вопроса.              – Что? – переспрашивает, и его сердце тут же простреливает чем-то жарким, когда Чонгук смотрит на него из-под полуприкрытых век и улыбается, прикусив губу.              – Ну… – усмехается и вдруг скользит пальцами от шеи Тэхёна прямо до живота, а после обнимает за талию, будто и не подозревая, что молодой человек почти что абсолютно не в себе. – Когда разденешь меня? Как насчёт сегодня?              Всё внутри то ли замирает, то ли вспыхивает жарчайшим пламенем. Тэхён тяжело выдыхает.              – Ложись на подушки, Чонгук-и, – отвечает, невольно понизив тон.              Любимый на собственной кровати выглядит просто превосходно. Чонгук утопает в мягкости подушки и застеленного одеяла, когда Тэхён снова накрывает его своим телом и увлекает в настойчивый поцелуй. Сладко ласкает в ответ и после позволяет Тэхёну вести в поцелуе, отчего тому просто-напросто сносит крышу.              Тэхён пылает изнутри.              А стоит только Чонгуку протяжно выдохнуть, как молодой человек легко прикусывает его нижнюю губу и проникает в рот языком. Всем телом ловит кроткий стон и порыв быть ещё ближе и, сплетаясь губами в горячей ласке, гладит Чонгука по животу. Пробирается под футболку, задевая обнажённую кожу, и тянет ненужную ткань наверх. Она-то через несколько мгновений оказывается, скорее всего, в дальнем углу кровати.              – Какой красивый… – шёпотом комментирует Тэхён вид подтянутого тела под собой, а после с жадностью проводит ладонями по талии, рёбрам, груди, останавливается на плечах. Ощущение разгорячённой, мягкой кожи всё больше дурманит и возбуждает.              – Сними тоже, – с придыханием просит Чонгук, которому Тэхён просто не может отказать. Не тогда, когда любимый смотрит с ничем не прикрытым вожделением.              Тэхён уже чувствует себя раздетым. А в следующий момент, всё-таки сняв футболку, ещё и самым желанным на свете, стоит Чонгуку с нежностью огладить его теперь обнажённый торс. Он сладко тянет: «Вау», и Тэхён это восхищение принимает в поцелуе, как и тихую усмешку.              Наконец-то… Наконец-то он может касаться Чонгука так, как хочет и прямо-таки жаждет уже неизвестно сколько дней. И то, как любимый отзывается, заставляет желать ещё большего, в чём, в общем-то, Тэхён не собирается себе отказывать.       Он губами ловит нежный, негромкий стон напротив, когда ладонью накрывает возбуждённый член под бельём, и, размазывая по длине смазку, сам плавится от разгорячённых бликов в глазах Чонгука. Плавится оттого, что тот шире раздвигает ноги и чуть запрокидывает голову, прикрывая веки, и Тэхён влажно припадает поцелуями к шее. Легонько прикусывает под ухом, спускается к ключицам, жадно запоминая жаркое дыхание Чонгука, и в плотном поцелуе прижимается к ямке между ними. Улавливает собственные мурашки, когда любимый пальцами вплетается в его волосы и чувственно, приятно сжимает пряди, а затем Тэхён опускается поцелуями на грудь, лаская член всё настойчивее.              Однако дальше зайти Чонгук будто бы не даёт. По крайней мере, так думается Тэхёну, когда любимый вдруг переворачивает его с себя и укладывает спиной на кровать. Но все сомнения и прочие мысли мигом исчезают, стоит Чонгуку усесться на него сверху. Руки Тэхёна моментально тянутся к поясу его штанов, и тот не только помогает ему снять их, но и избавляет от сейчас абсолютно ненужной вещи и его тоже. Вместе с бельём. И только тогда склоняется над лицом Тэхёна, отчего молодой человек тут же весь трепещет и не может оторвать взгляда от пылающих глаз Чонгука.              – Я люблю тебя, – шепчет он и приникает поцелуем к губам Тэхёна.              Его накрывает полностью. С головой. В грудной клетке сладко расплывается тепло, внизу живота – жар, и Тэхён с удовольствием сжимает бёдра Чонгука, а после настойчиво обхватывает ягодицы, когда любимый целует с языком. Сплетается им с языком Тэхёна, и тот чувствует, как собственный член оказывает в сладостном плену горячей ладони. Он несдержанно толкается навстречу ласке, насколько это возможно лёжа на спине, а после с нетерпением и вовсе садится, придержав Чонгука за талию.              Тот ухмыляется, но Тэхён смазанным поцелуем забирает улыбку себе, прижимая ближе. Прижимает так, словно хочет забрать всего Чонгука. Без остатка. А тот будто бы и не против, ведь отвечает с такой отзывчивостью, что даже немного смущает этим. Заставляет рапаляться ещё сильнее, и Тэхён обнаруживает себя совершенно не в силах перестать наглаживать Чонгука, ухватившегося за плечи, по спине, наслаждаться мягкостью и жаром его кожи, весом тела на собственных ногах и, главным образом, им самим в руках. Он бы слипся с любимым прямо сейчас, лишь бы не прекращать обнимать его и целовать.              Взгляд в окружении фиолетового света пленит, и Тэхён сам отдаётся Чонгуку без остатка, когда тот обхватывает оба члена и начинает их размеренно ласкать. Тэхён осыпает его шею беспорядочными и нетерпеливыми поцелуями, чувственно стонет и трепетно плавится внутри ещё и от жаркого дыхания на ухо. Сжимает ягодицы Чонгука, прикусывая нежную кожу под мочкой, и желанно забывается в тепле и ласке любимого. Тот сам чуть отклоняет голову, открывая больше доступа к чувствительному месту, и Тэхён этот шанс не упускает – влажно целует и оставляет совсем маленький засос, отчего Чонгук мягко и кротко дрожит в руках. Ласка доводит до исступления, его самого в первую очередь, и в конце концов Тэхён перехватывает инициативу, ускоряя темп и чуть сжимая пальцы на членах, а сам Чонгук рвано толкается в такт движений руки.       Это сводит с ума... Особенно когда Чонгук кончает первым, а его сперма оседает на животе Тэхёна. Он сладостно напрягается в его руках, и самому Тэхёну хватает ещё нескольких движений руки, чтобы, низко простонав, тоже закончить. Только вот отдышаться после Чонгук ему не даёт – давит на вздымающуюся грудь, безмолвно прося лечь, а как только молодой человек укладывается, накрывает его своим телом и тепло прижимается. Ощущая всё в сто крат ярче после оргазма, Тэхён окутывается трепетом в виде мурашек и мягко обнимает Чонгука за спину. Липкость между животами он успешно игнорирует и носом утыкается любимому в шею, вдыхает головокружительный аромат разгорячённой кожи.              – Тэхён-и, – тихо доносится от Чонгука перед тем, как он поднимает голову и в приятной усталости глядит на молодого человека из-под полуприкрытых век. – А ты будешь моим парнем?              Тэхён ухмыляется.              – Считаешь, справедливо спрашивать такое, когда лежишь на мне голый? – он поглаживает спину, проводя по позвоночнику самыми кончиками пальцев, отчего Чонгук слегка выгибается, улыбаясь и прикрывая глаза. – У меня буквально нет выбора.              – А в другом случае отказал бы мне?              – Разумеется, нет, – усмехается Тэхён, а после вдруг переворачивает Чонгука на бок рядом с собой и поворачивается к нему сам, притягивая за талию.       – А чего тогда выделываешься? – наигранно возмущается Чонгук.              – Потому что ответ очевиден, – произносит Тэхён в его губы. – Конечно же да, я буду твоим парнем, потому что очень люблю тебя, Чонгук-и.              И только довольный Чонгук тянется за поцелуем, как Тэхён намеренно отворачивается от него, чтобы с усмешкой из-за теперь недовольного пыхтения взять из прикроватной тумбочки салфетки. Липкость всё-таки немного надоедает.              – И я люблю тебя, – бубнит Чонгук, пока Тэхён убирает с их тел остатки недавнего наслаждения. После этого салфетка ловким движением летит в мусорное ведро в ближайшем углу комнаты.              Больше ничего не мешает, так что Тэхён, попросив Чонгука приподнять голову, кладёт руку так, чтобы тот улёгся на неё шеей, и как только это происходит, молодой человек без стеснения, уверенным движением притягивает любимого ближе. Закидывает его ногу на своё бедро, собственную же умещает между ног Чонгука, мягко обнимает за поясницу, и укрывает их обоих одеялом, которое неплохо скомкалось в связи с недавним событием.              – Вот так вот, да? – смущённо говорит Чонгук, улыбаясь, и обнимает Тэхёна в ответ, прижимаясь и притираясь ближе.              – Как? – весело поднимает брови Тэхён, однако его тут же кротко целуют.              – Тэхён-и… – начинает Чонгук, словно хочет спросить что-то.              – Люблю тебя, – Тэхён с улыбкой и ненавязчиво перебивает.              – Я знаю, – усмехается Чонгук и снова чмокает его в губы. – Я просто спросить хочу…              – Давай.       Чонгук кротко вздыхает и заглядывает в глаза. В его собственных Тэхён видит надежду, хрупкость и сожаление, и начинает поглаживать спину любимого раньше, чем тот вновь заговаривает.              – Ты не обижаешься на меня?              – Чонгук-и, – мягко останавливает его Тэхён, нежно улыбаясь. – Я уже не вспоминаю про то ходячее недоразумение по имени Кёниль.              – Я не про него, а про то, как сам себя повёл в отношении тебя… – тихо поясняет Чонгук. – Правда, прости меня, пожалуйста.              – Любимый, чтобы простить, нужно обижаться, а я не обижаюсь, – Тэхён мягко целует его в щёку. – Теперь я всё понимаю и уверен, что дальше всё будет хорошо. Правда ведь?              – Конечно.              – И будем сразу разговаривать друг с другом, если что-то будет не так, да? – снова целует, но уже в губы. – Не будем больше отдаляться, хорошо?              Чонгук нежно улыбается и кивает.              – Хорошо.              – Тогда иди сюда, – быстро шепчет Тэхён и увлекает любимого сразу в глубокий поцелуй.              Целует влажно и чувственно прикусывает нижнюю губу, а Чонгук льнёт ещё ближе, хотя уже, в общем-то, некуда. Наступившие после оргазма лёгкость и расслабленность куда-то улетучиваются, и путь к чему-то большему, чем поцелуи и поглаживания, никто пока не переходит, жаркое возбуждение всё равно настигает и едва ли не распирает.              Вместо Кёниля никого подселять точно не нужно, потому что Тэхён больше не сможет проходить просто так мимо своего любимого парня. И спать в одиночку тоже. И завтракать, и ужинать, и прочее, прочее, прочее… С другом он мог так делать, а с парнем уже не получится. Тэхён даже пытаться не будет, как не пытается сейчас оторваться от сладких губ. Когда он смотрит на них, то видит, что они очаровательно покраснели и припухли, призывая подарить ещё больше поцелуев, но, в общем-то, Тэхён уверен, что выглядит так же, как и Чонгук. И останавливаться ничуть не хочется, не во время ласки ещё и с языком, даже когда словно из-под толщи воды слышится хлопок входной двери.       А вот Чонгук вздрагивает.       Кёниль откуда-то вернулся. И он тотчас принимается звать Чонгука.       – Лежи спокойно, – Тэхён ласково гладит его по спине и пояснице и целует в нос. Аккуратно вынимает руку из-под шеи любимого и привстаёт на локте, устремляя взгляд на запертую дверь.       – Чонгук, где ты? – громко спрашивает Кёниль, чьи шаги останавливаются у комнаты Тэхёна. – Ты тут?       – Что надо? – кричит ему Тэхён.       Кёниль раздражённо цыкает.       – Чонгук где? Вот что мне надо!       – Он лежит рядом со мной, – самодовольно отвечает Тэхён. – Так что иди туда, откуда пришёл.       – Мне нужно с тобой поговорить, Чонгук! – не унимается Кёниль. Судя по скачущему тону голоса, он может быть подвыпившим. Тэхён бросает кроткий взгляд на любимого и замечает недовольство на его лице.       – А мне не нужно! – отвечает он Кёнилю так, чтобы тот услышал. – Завтра придёт аджумма, так что пакуй вещи.       – Чонгук! – кричит тот.       – Или я вышвырну их уже сегодня! – рявкает он.       Тэхёну очень хорошо от этой ситуации. Наконец-то Чонгук посылает этого придурка! И тот, аллилуйя, уходит, правда, перед этим мнётся и что-то бубнит. Видимо, решает прислушаться к Чонгуку, потому-то и действительно уходит. Из квартиры. Хлопок входной двери ни с чем не перепутать.       – Ты молодец, Чонгук-и, – улыбается Тэхён и ложится обратно к любимому.       – На чём мы остановились? – нежно шепчет в губы, словно и не рявкал на Кёниля полминуты назад.       – На очень интересном, – Тэхён моментально подхватывает его настроение и, вспомнив о поцелуях, ощущает возбуждение. И не только своё.       – Назови меня ещё раз так, как назвал недавно, – Чонгук мажет по губам Тэхёна своими.       – Любимым? – тотчас же догадывается и тает, как только Чонгук расплывается в улыбке.       В ней, кажется, сосредоточено всё счастье для Тэхёна.       – Именно.       Влажно поцеловав, Чонгук вновь усаживается на Тэхёна сверху с возбуждающей ловкостью. А он, не сводя взгляда с томного взора любимого, легко касается его члена и начинает большим пальцем поглаживать влажную головку.       – Знал бы ты, какой классный вид передо мной, любимый, – ухмыляется Тэхён и откровенно наслаждается тем, как сладко Чонгук прикрывает глаза и толкается в руку Тэхёна, когда тот окольцовывает его член.       – Передо мной тоже нереальный, так что не хвастайся, – на выдохе отвечает и, открыв глаза, мягко проводит ладонью по животу своего любимого.       – Мне никогда не достигнуть твоего уровня, – выдыхает Тэхён.       Чонгук усмехается и склоняется над своим парнем, который уже в сотый раз плавится от близости с тем, о ком давным-давно мечтал.       И теперь Чонгук – его парень. Тэхёну для счастья больше не нужно ничего, оно всё само приложится…       – Тогда я покажу, как люблю тебя, – шепчет Чонгук и прежде, чем Тэхён успевает ответить ему, опускается вниз, к паху.       Тэхён, тяжело выдохнув, раздвигает колени, когда чувствует и видит мягкие поцелуи на бёдрах. Прикусывает губу и дотягивается до ладони Чонгука, которой тот обхватил ягодицу, а как только его член опаляется горячим дыханием, Тэхён больше ни о чём не думает, просто прикрывая глаза и расслабленно откидывая голову на подушку. Думает только мельком и лишь о том, что обязательно расскажет Чонгуку о своём наконец-то наступившем счастье во всех красках и подробностях, правда, значительно позже. Например, на завтрашнем свидании. Чонгук вряд ли воспротивится посидеть в их любимом кафе, поэтому-то в нём Тэхён и расскажет обо всём, что лежит на душе. Расскажет о том, что согревает сердце. Вернее, кто.       Тэхён расскажет о том, что его счастье – сам Чонгук.

А тот признается в этом в ответ.