Тёплый перекус

**Ночная кухня** Полина проснулась от странного ощущения пустоты рядом. Одеяло было тёплое, но вторая половина кровати уже остыла. Она потянулась рукой — никого. Сердце ёкнуло один раз, второй. В темноте комнаты тихо тикали часы, а из-под двери в коридор пробивалась тонкая жёлтая полоска света. «Дим?» — шёпотом позвала она, хотя понимала, что он её не услышит. Тишина. Только где-то далеко-далеко, приглушённо, пульсировал бас. Полина села, потёрла глаза. На ней была его старая чёрная футболка, которая доходила ей почти до колен, и коротенькие шортики. Волосы растрепались, чёлка лезла в глаза. Она спустила ноги с кровати, нащупала тапки Димы (свои она забыла дома, как всегда) и тихо вышла в коридор. Свет лился из кухни. А вместе со светом — запах свежего чёрного хлеба и чуть подтаявшего сливочного масла. Полина остановилась в дверном проёме, прислонившись плечом к косяку. Дима стоял спиной к ней у столешницы. На нём были только серые спортивные шорты, которые сидели низко на бёдрах. Лампа над столом красиво подсвечивала его лопатки, тонкую линию позвоночника, лёгкую россыпь родинок между плечами. Он слегка покачивался в такт музыке — в ушах белые наушники, провод тянется к телефону, лежащему рядом с разделочной доской. На доске уже лежали два толстых куска хлеба. Дима как раз щедро намазывал масло — тем самым ножом с жёлтой ручкой, который Полина всегда называла «нож-убийца», потому что он выглядел слишком серьёзно для масла. Потом он аккуратно, почти любовно, выкладывал кружочки докторской колбасы. Один слой, второй… явно не собирался останавливаться на скромном перекусе. Полина улыбнулась уголком губ и бесшумно прошла к столу. Села на стул, подтянула колени к груди, обхватила их руками. Подбородок на колени. И стала смотреть. Дима как раз включил чайник. Вода зашумела. Он потянулся за любимой кружкой Полины — той, с нарисованным кривым котом и надписью «мяу-успокоительное». Поставил рядом свою — огромную, на 500 мл, с надписью «кофеин — мой дух-покровитель». Потом обернулся за сахарницей… …и замер. Наушники всё ещё играли, но его глаза расширились. Полина помахала ему пальцами. Маленькая ладошка, чуть дрожащая от ночного холода. — Привет, — беззвучно сказала она одними губами. Дима выдернул один наушник. Музыка стала слышна — что-то электронное, с глубоким битом. — Блин… — выдохнул он и тут же покраснел до ушей. — Ты давно сидишь? — Минут пять, — честно ответила Полина и улыбнулась шире. — Ты очень мило покачиваешь попой, когда мажешь масло. Дима закатил глаза, но уголки губ предательски поползли вверх. Он подошёл, наклонился и быстро чмокнул её в макушку. — Я думал, ты спишь крепко. — Я проснулась, потому что тебя не было, — тихо сказала она, глядя на него снизу вверх. — Испугалась на секунду. Он сразу посерьёзнел. Сел рядом, придвинул её стул ближе к себе, так что их колени соприкоснулись. — Прости. Просто… живот заурчал так, будто там ремонт делают. Решил, что успею сделать бутер и вернуться, пока ты не проснёшься. Полина протянула руку и провела пальцами по его ключице, просто потому что захотелось. — Ты всегда такой тёплый, — пробормотала она. — А я проснулась — и холодно. Дима вздохнул, обнял её одной рукой, притянул к себе. Она уткнулась носом ему в шею, вдохнула знакомый запах — гель для душа, чуть пота, чуть его самого. — Давай так, — сказал он тихо. — Я сейчас дорежу колбасу, залью чай, и мы вместе съедим. А потом вернёмся и я тебя буду греть, пока ты снова не уснёшь. Идет? Полина кивнула, не отрываясь от его шеи. — Только сделай мне тоже бутерброд. Но с одним слоем колбасы. Я не такой монстр, как ты. — Один слой — это не бутерброд, это издевательство, — фыркнул Дима, но послушно отрезал ещё один кусок хлеба. Он снова надел один наушник, но второй оставил висеть, чтобы слышать её. Полина положила голову ему на плечо и смотрела, как он орудует ножом. Свет лампы, запах колбасы, тихий гул чайника, его тёплая кожа под её щекой. Три года вместе. А такие ночи всё равно кажутся самыми лучшими. Когда бутерброды были готовы, Дима поставил тарелку перед ней, пододвинул кружку с котиком. — Ешь, мелкая, — сказал он и поцеловал её в висок. — А то опять начнёшь говорить, что я тебя не кормлю. Полина засмеялась тихо-тихо. — Кормишь. Очень даже хорошо кормишь. И откусила огромный кусок, нарочно испачкав щёку маслом. Дима посмотрел на неё, покачал головой и нежно стёр масло большим пальцем. — Моя, — сказал он просто. Полина улыбнулась, прижалась к нему сильнее. — Твоя.