Прицел во тьме

Спустя полчаса, проведенных в пустой, звучной тишине своей новой комнаты, Ким Докча наконец решился выйти. Он принял душ, смывая с себя грязь переулков, пот страха и ощущение чужих рук. Вода была идеальной температуры, полотенца — мягкими и пахнущими свежестью. Все было безупречно, как в дорогом отеле, и от этого становилось еще более жутко. Он надел то, что ему принесли: простую белую хлопковую футболку и серые спортивные штаны. Одежда явно принадлежала Ю Джунхеку. Футболка висела на его более узких плечах мешком, а мягкий трикотаж штанов приходилось подворачивать в несколько оборотов на талии, чтобы они не спадали. Он чувствовал себя неловко, укутанный в чужой запах — тонкую смесь дорогого мыла, свежего белья и чего-то неуловимого, что было присуще только самому Джунхеку. Спускаясь по лестнице, он уловил ароматы — что-то острое, пряное, смешанное с запахом жареного мяса и свежей зелени. *Он готовит?* Мысль казалась настолько абсурдной, что Докча на миг замер на последней ступеньке. Глава мафии, человек, чье слово решало судьбы, стоял у плиты. Докча осторожно вошел в просторную кухню-столовую в стиле лофт. Ю Джунхек стоял спиной к нему, сосредоточенно помешивая что-то в воке на мощной индукционной панели. Плечи под тонкой тканью черной футболки были напряжены, движения точны и экономичны. Звук шагов заставил Джунхека обернуться. Его темные глаза скользнули по фигуре Докчи, остановились на слишком свободной футболке и явно не по размеру штанах. Взгляд его стал оценивающим, а в уголках глаз на мгновение появилась едва уловимая искорка. *Наверняка сваливаются*, — подумал он про себя. В этой одежде, с мокрыми, темными волосами, зачесанными назад, и бледным от усталости лицом, Ким Докча и правда выглядел как подросток, пытающийся носить одежду старшего брата. Забавно. И опасно обманчиво. «Садись, — голос Джунхека вернул его к реальности. — Почти готово.» Докча молча подошел к барной стойке из темного дерева и занял табурет, стараясь сохранить внешнее спокойствие. Его серые глаза скользили по кухне, выискивая детали: расположение выключателей, потенциальные укрытия, тип оконных замков, отсутствие явных камер (значит, они были скрыты еще лучше). Планировка этажа начала понемногу складываться в его голове в схему, пока еще с белыми пятнами. Через несколько минут перед ним поставили тарелку. Тхаллим из сочного говяжьего филе с овощами в островатом соусе, подаваемый с идеально белым рисом и хрустящими кимчи. Блюдо выглядело так, будто сошло со страниц кулинарного журнала. Докча смотрел на него с откровенным опасением, не касаясь палочек. Ю Джунхек, севший напротив с собственной тарелкой, тихо усмехнулся. Звук был низким и немного хрипловатым. «Яд не подсыпал. Ешь. Нам нужно обсудить детали контракта.» Докча и сам это понимал. Отравление сейчас было бы глупым и неэлегантным, не в стиле Джунхека. К тому же, если этот человек готовил так же мастерски, как и всем управлял, то блюдо наверняка было прекрасно. Он взял палочки, попробовал. Вкус был… божественным. Идеальный баланс остроты, сладости и умами. Мясо таяло во рту. «Вы прекрасно готовите», — произнес Докча на удивление искренне, не поднимая глаз от тарелки. Комплимент был дан не ради лести, а как констатация факта. «Спасибо, — последовал краткий ответ. Джунхек ухмыльнулся, поймав его взгляд. — Приходится самому. Доверять поварам в моем положении — роскошь.» Напряжение за столом, хоть и не исчезло полностью, смягчилось, преобразовавшись в странное, вынужденное подобие нормальности. Они ели почти молча, погруженные в свои мысли. После ужина они переместились в гостиную, на тот самый диван. Но на этот раз Джунхек сел не напротив, а на том же длинном диване, на почтительном расстоянии в три метра. Между ними на низком столе лежал плотный запечатанный конверт и несколько листов, сложенных стопкой. Докча протянул руку. Это была его работа. Он вскрыл конверт и погрузился в изучение. Фотографии, распечатки переговоров, выписки со счетов, схемы связей. Информация была исчерпывающей и беспощадной. Первый — торговец людьми, прикрывавшийся логистической компанией. Второй — ростовщик, доводивший семьи до самоубийств. Третий — наркобарон, расширявшийся на школьную аудиторию. Все трое — крысы, сливавшие информацию о структурах Джунхека за океан, пытаясь играть на два фронта. Грязь липла к ним со всех сторон. Призрак таких не прощал. Внутри Докчи закипело холодное, знакомое чувство — не просто желание выполнить заказ, а почти праведный гнев. Это облегчало принятие. «С кого начнем и когда — скажешь ты, — отозвался Джунхек, наблюдая за ним. — У меня есть предпочтения, но технические детали — твоя область.» «Хорошо, — Докча кивнул, откладывая папку. — Но есть проблема. Моя винтовка. И остальное снаряжение.» Ю Джунхек, откинувшийся на спинку дивана, слегка повернул к нему голову. «Говори сразу, что тебе нужно. Не люблю, когда ходят вокруг да около.» Докча сжал челюсти. Раскрывать тайники, места хранения — значило отдавать последние козыри, полностью разоружаться. Но без инструментов он был бесполезен. «Винтовка. Специфический ноутбук. Экипировка для работы. Патроны.» «Экипировка — это не первостепенная необходимость. Одежду я тебе обеспечу, — заметил Джунхек, его взгляд скользнул по мешковатой футболке.** В ответ Докча скептически приподнял бровь. «Экипировка, — повторил он, делая акцент на слове. Он неловко пошевелился, и широкий вырез футболки сполз, обнажив хрупкую ключицу и бледную кожу, на которой, если присмотреться, виднелись старые, тонкие шрамы. Взгляд Джунхека на секунду задержался на этом, его брови чуть сдвинулись. Он больше не стал спорить о «необходимости». Обсуждение очередности целей растянулось на час. Говорил в основном Докча, излагая тактические соображения: уязвимость режимов, маршруты, возможные точки для идеального выстрела. Джунхек слушал, изредка задавая уточняющие вопросы или давая информацию о расписании жертв. Сошлись на том, что первое устранение можно провести через два дня. Но главная битва была еще впереди. На столе лежал незаполненный бланк контракта. И Докча настаивал на трех пунктах: свобода передвижения (выход из пентхауса), гарантии его анонимности для сторонних лиц и, самое главное, пункт о полном прекращении отношений после выполнения заказа — его должны были отпустить, целого и невредимого, без дальнейших попыток связаться. Ю Джунхек уперся, как скала. Особенно по последнему пункту. «Разорвать связи полностью — неразумно. Ты теперь знаешь слишком много о моих внутренних проблемах.» «А вы знаете слишком много обо мне, — парировал Докча. — Это делает нас патом. Идеальный расклад — нулевой контакт после. Вам не придется беспокоиться, что я продам информацию о вас, потому что вы будете знать, где меня найти. А я не буду беспокоиться, что вы решите… ликвидировать актив, чтобы подстраховаться.» Это была не ложь, но и не правда. Джунхек смотрел на него, его лицо было непроницаемо. Казалось, он взвешивал не слова, а саму сущность человека перед ним. Может, он боялся оказаться под прицелом? Но Докча и не собирался этого делать — это было бы профессиональным самоубийством. Три часа. Три изматывающих часа ушло на этот торг. В комнате стемнело, и Джунхек включил приглушенную подсветку. В итоге, сжав зубы от усталости и раздражения, Докча добился компромиссов: 1. **Выход:** Ему разрешали выходить, но «сопровождение» (то есть слежка) оставалась. Пункт был сформулирован мягко, как «меры безопасности». 2. **Анонимность:** Этот пункт приняли сразу. Джунхеку тоже было выгодно, чтобы его личный инструмент оставался тенью. 3. **Разрыв связей:** Полный отказ от взаимодействия был заменен на «периодический контакт для оценки потенциальных взаимных угроз». А также добавлена отдельная, устно подтвержденная оговорка: если Докча получит заказ на самого Ю Джунхека, он обязан немедленно сообщить. Это был знак уважения, странный и опасный. Когда Джунхек наконец встал, чтобы распечатать финальную версию, Докча остался сидеть, чувствувая себя выжатым. Он выиграл немного пространства для маневра, но проиграл в главном — его теперь навсегда связали с этим человеком невидимой нитью. Он получил контракт, но свобода оставалась иллюзией. Он по-прежнему был в клетке. Просто теперь у клетки была приоткрытая дверца, за которой стоял страж, которого он сам, своими руками, сделал своим единственным контактом в этом новом, тесном мире.