Отражения, что лгут.

Дверь автобуса резко распахнулась, являя миру Дашу. Девушка вдруг поняла, что не может уехать не объяснившись. В это же время по школьному двору метался Андрей, его взгляд лихорадочно скользил по пестрым кучкам расходящихся детей. «Опять, — стучало в висках. — Опять куда-то запропастилась». Шестилетняя сестра Надя обладала талантом исчезать в самый неподходящий момент, превращая любую рутину в квест на выживание для своего старшего брата. – О, Алиса, слава богу! – его голос прозвучал с неподдельным облегчением, когда он заметил знакомую косичку. – Где Надя? Девочка-первоклашка, с важным видом волоча за собой чемодан на колесах, размером с неё саму, лишь пожала плечами. – Она ушла отправить маме письмо, – ответила она будничным тоном, как будто сообщала о погоде. – Как ушла? Куда? – голос Андрея сорвался на высокую, тревожную ноту. Холодная мурашка пробежала по спине. Алиса посмотрела на него с легким недоумением, будто он спросил, куда девается ночь. – В волшебный камин, Андрюш, куда же ещё, – произнесла она, как самоочевидную истину, и потянула свой чемодан к ждущей машине. – В камин… – прошептал Андрей, и слово повисло в воздухе тяжелым, ледяным комом. Все детские страшилки, все предостережения о старом здании школы всплыли в памяти разом. «Пока не стало слишком поздно», – пронеслось в голове панической мыслью. Развернувшись на месте, он бросился бежать обратно, в зияющую темным провалом дверь школы. Андрей влетел в вестибюль на всех порах, его шаги гулко отдавались в опустевших коридорах. Воздух внутри пах пылью, старыми книгами и тишиной — зловещей, непривычной после шумного дня. Библиотека. Надо в библиотеку. Он мчался, не замечая расплывающихся стен, сердце колотилось где-то в горле, отчаянно выстукивая: «Вниз, скорее вниз». Массивная дубовая дверь библиотеки поддалась с скрипом. И вот он — огромный, старинный камин, темный зев которого всегда казался просто декорацией. Теперь он выглядел как портал в иной, чуждый мир. Андрей, не раздумывая, влез внутрь. Под пальцами скользнула холодная металлическая заслонка, которая с тихим лязгом отъехала в сторону, открыв узкий лаз. Запах сырости, плесени и чего-то затхлого ударил в нос. – Надя! Надюша! – его крик терялся в лабиринте низких кирпичных тоннелей, поглощался липкой темнотой. Он шел, спотыкаясь о неровный пол, забыв об осторожности. Казалось, прошла вечность, наполненная шепотом паутины и шорохом невидимых существ за стенами. И тогда, в боковом ответвлении, он увидел слабый отсвет — не свет, а скорее, легкое серебристое сияние, окутывавшее маленькую фигурку в ярком платьице. – Боже мой, Надюша! – он сгреб сестру в охапку, прижимая так сильно, будто хотел вдавить обратно в свое сердце, откуда она вырвалась. Голос его срывался, слова набегали друг на друга. – Больше никогда! Слышишь? Никогда! Здесь нельзя, здесь опасно! – Ты меня сейчас задушишь, Андрюш, – раздался ее веселый, беззаботный голосок, когда он на миг ослабил хватку. Девочка выскользнула из его объятий, глаза ее сияли восторгом. – Меня Петрушка нашел и к тебе отвел.Наверное, он друг Гномика и теперь будет мне помогать, – она продолжала разглагольствовать, уже вприпрыжку направляясь обратно по тоннелю, к едва видному прямоугольнику света. Ледяная волна накатила на Андрея. – Петрушка? Какой еще Петрушка? – он резко схватился за голову, будто пытаясь удержать разбегающиеся мысли. И в этот миг тьма вокруг сгустилась, поплыла, и его пронзили воспоминания.

***Flashback***

Голос Авдеева, хриплый от напряжения и пыли, глухо отдавался в сырых каменных лабиринтах. «Надя! Надюша, отзовись!» — эхо насмешливо повторяло его слова, растворяя их в темноте. Воздух здесь пах затхлостью, плесенью и чем-то металлическим, приторным. Луч фонарика, дрожа в его потной руке, выхватывал из мрака груды битого кирпича и ржавые обрушившиеся трубы. За очередным поворотом, где тень была особенно густой, эхо внезапно смолкло. И замер сам Авдеев. В тишине, ставшей звенящей, послышался скрежет — негромкий, словно кто-то волочил ногу по щебню. Из сгустка тьмы навстречу ему вышел человек. Человек в костюме Петрушки. Ярко-алый колпак съехал набекрень, открывая неестественно бледное, размалеванное сажей лицо. Уголки губ были насильственно подняты в застывшей, маскарадной улыбке, но глаза, маленькие и блестящие, как бусины, смотрели пусто и цепко. Костюм, когда-то пестрый, был в пятнах, а в его белых холщовых руках не было никаких погремушек. Время замедлилось. Мозг Авдеева, отказываясь верить, лихорадочно пытался сложить картинку: масленица… камин… сестра…. Он сделал шаг назад, и его горло сжал ледяной ком. «Я… я сестру ищу…» Петрушка не ответил. Только его злобная, нарисованная усмешка, казалось, стала шире. Рука за его спиной плавно вышла вперед. В ней был не бубенец, а кирпич — тяжелый, рыжий, с острыми сколами. Движение было на удивление стремительным и точным. Андрей даже не успел вскинуть руку для защиты. Короткий взмах, тупой свист в воздухе, и оглушающий, раскатистый удар обрушился на его висок. Яркая, ослепительная вспышка боли на миг выжгла все мысли. Затем мир опрокинулся, перевернулся с ног на голову. Темные стены поплыли, сплетаясь в причудливый калейдоскоп с лицом клоуна, который, не теряя своей жуткой улыбки, медленно расплывался в наступающей пелене. Звон в ушах сменился нарастающим гулом, а потом — гробовой тишиной. Свет фонарика плясал на потолке, сузился в точку и исчез. Тело подростка, обмякнув, безвольно рухнуло на холодный бетонный пол. Последним, что он ощутил, был резкий запах пыли, смешанный со сладковатым ароматом грима, и тяжелые, размеренные шаги, приближающиеся к его неподвижной фигуре.

***End of flashback***

Свет из отверстия камина резанул по глазам. Андрей стоял, прислонившись к холодной кирпичной стене, судорожно глотая воздух. На его виске пульсировала свежая, липкая боль — не воспоминание, а реальное, жгучее напоминание. Он медленно, с невероятным усилием, повернул голову туда, куда весело бежала Надя. В дальнем конце тоннеля, там, где тень сливалась с чернотой, мелькнуло движение. Мелькнул и исчез пестрый лоскут. И тишина, воцарившаяся следом, была уже не пустой. Она была внимательной. И выжидающей.