Как заполучить Грейнджер?

      На шестом году обучения Хогвартс потрясла невероятная новость: Турнир Трех Волшебников вновь состоится! Еще и не просто где-то в Англии, а прямо здесь, в старинной школе волшебства! Все ученики были взбудоражены самой возможностью посмотреть на такое великое событие из первых рядов.       Долгие месяцы до прибытия гостей — других участников соревнований — всех лихорадило. Тут и там велись обсуждения, уже делались не совсем легальные ставки на победителя, кто-то в открытую рассказывал, что обязательно будет участвовать, другие медлили, но их уговаривали товарищи. В общем, учебный процесс шел со крипом, что не приносило радости учителям.       Гермиона одной из первых сходила в библиотеку и разузнала все о Турнире, после чего сделала вывод, что возрастное ограничение в семнадцать лет вполне обосновано. Гарри и Рон возмущались этому, как и многие парни и даже девушки их возраста, им казалось, что они достаточно взрослые для подвигов. Они, конечно, прислушивались к подруге обычно, но в этот раз их мнения разошлись.       Тем не менее, все очень ждали приезда учеников из других школ. Кто-то собирался налаживать полезные связи и заводить знакомства, кто-то хотел найти новых друзей, Грейнджер мечтала разузнать больше подробностей о Дурмстранге и Шармбатоне непосредственно от учеников этих школ, а Гарри и Рон, как и почти все в Хогвартсе, мечтали увидеть звезду квиддича — Виктора Крама. О его участии в этом Турнире давно было известно из газет.       Замок гудел, готовясь к приему гостей, и никто даже не подозревал, что за их счет некая маленькая девочка собирается отлично повеселиться. Правда, понятия о веселье у нее были несколько… специфичными.       В свои одиннадцать лет Габриэль Делакур уже была хитрее самого Салазара Слизерина и коварнее его змей. Если бы эта малышка когда-либо решила учиться в Хогвартсе, она бы обязательно попала на факультет этого основателя, причем шляпа отправила бы ее туда, даже не коснувшись головы.       С ранних лет Габриэль научилась пользоваться своим главным оружием — невинным выражением на красивом детском личике. Взрослые таяли, стоило им взглянуть на прелестную девочку. Милая улыбка, золотые локоны, большие голубые глаза в обрамлении темных длинных ресниц, губки бантиком и слегка пухлые щечки — прямо ангел во плоти. Маленькая Делакур быстро сообразила, как использовать этот образ.       Габриэль проказничала, но незаметно. Если же кто-то из слуг лично видел результаты ее выходок, а потом сообщал родителям, все решалось просто. Она входила в кабинет строгого отца с самым радостным выражением лица и всегда улыбалась, будто бы от того, что счастлива его видеть. Стоило пару раз употребить ласковое «папочка» и «мамочка», сказать непонимающе и невинно: «Но я этого не делала. Ты мне веришь?», — и родители уже ругали слугу за проступок, обвиняя еще и в обмане. А Габриэль незаметно наслаждалась представлением.       Время шло, девочка росла, менялись и ее развлечения. В большом доме Делакуров тут и там вспыхивали скандалы, появлялись словно из воздуха интриги, неожиданно раскрывались любовные терзания или чаяния. Сначала среди слуг, потом это стало главным «весельем» на многочисленных балах и вечерах. Разумеется, иногда ее причастность к происходящему замечалась родителями. Но тогда в ход шло опасное оружие — слезы. Голубые глаза наполнялись прозрачными каплями, губки дрожали, а нежный голосок твердил, что это было не специально, просто случайно узнала, потом поделилась с подружкой, не подумав, что ее слова услышит та леди рядом…       Месье Делакур не мог видеть слез любимой младшей дочери, впрочем, как и его супруга. Девочке все прощалось. А Габриэль училась, запоминала и вскоре стала действовать тоньше, научилась манипулировать другими, чтобы, если что, остаться не при чем.       Высшее волшебное общество Франции то и дело вспыхивало от скандалов, и никто не подозревал, что причина всех бед — маленькая девочка с невинным взглядом и совсем недетскими развлечениями. Габриэль просто от скуки могла втереться в доверие к любому: ровеснику, взрослому, девушке, женщине, мужчине, — выяснить его слабости, желания, тайны, а потом, через время, найти идеальный момент и раскрыть эту информацию. Теперь уже не лично, конечно. Но наблюдать за скандалами, выяснением отношений, любовными трагедиями или чьим-то унижением ей все также нравилось.       Ее никто не подозревал, ведь как можно заподозрить в красивой, вежливой девочке, дочке аристократа, интриганку и циничную стерву? Да и вообще, она ведь еще маленькая. Все напрочь забывали, что эта крошка — тоже на четверть вейла. Чем она и пользовалась уже некоторое время, чтобы получать информацию. Доверчивые маги попадались на ее общий очаровательный вид и малый возраст, а потом сами не замечали, как доверяли ей самые важные секреты.       Общество магической Франции не сильно жаловало волшебников, имеющих связь с существами. Мадам Делакур и Флер всегда страдали от этого, старались сдерживаться, ничем не показывать себя настоящих. Выходило не всегда, ведь вейлы — крайне эмоциональные создания. Они быстро вспыхивали гневом, легко злились, и остановиться в такие моменты было трудно. Но их характер, мягкий и открытый, помогал им.       Но Габриэль давно знала — она не такая. Внешне девочка была кроткой, милой и вежливой, даже если внутри ее разрывало от эмоций. Наверное поэтому все напрочь забывали о том, что она тоже на четверть вейла, как и Флер. Но с сестрой у нее было большое различие. Если ее злили, Габриэль отвечала не сразу, а позже, скрытно и так, чтобы увидеть унижение обидчика. Если ее оскорбляли, она мстила. И тот, кто посмел неосторожно сказать что-то, никогда не отделывался легко.        Если кто-то задевал ее семью или сестренку — Габриэль Делакур такого мага уничтожала. Не в прямом смысле, но политически, морально, репутационно. Потому что быть злобной, злопамятной, несдержанной в эмоциях — в ее крови. Сущность влияла на нее так же, как и на всех. Но именно в Габриэль находила выход в не самых хороших деяниях.       Спрыгнув со ступеней кареты перед замком Хогвартс, маленькая ведьма оставила на лице свое самое милое выражение, но цепкий взгляд уже впивался в фигуры будущих жертв. Кровь пела, предвкушая развлечение, ведь школа была полна доверчивых детей, многие из которых принадлежали разным древним родам или семьям, близким к местной власти. Еще и Дурмстранг прибудет… Кажется, будет очень весело!       Габриэль улыбнулась, и практически все парни с первого по четвертый курс потеряли челюсти где-то на земле. Шарм вейл был почти не при чем. Просто она и без него была невероятно красивой и очень очаровательной. Остальная часть ребят постарше не отрывала взглядов от Флер, отчего местные девушки были недовольны и обижались на них. Да, это будут веселые несколько месяцев, точно!       Первый месяц Габриэль вела себя тихо. Она присматривалась, оценивала обстановку, наблюдала, подбирала вероятных жертв, от которых не будет проблем — все же в другой стране стоило быть осторожнее. Девочка быстро составила картину межличностных отношений в этой школе. Пока она раздумывала, с кого бы начать, и стоит ли трогать местную знаменитость — Поттера, его душная и кудрявая подружка успела завести знакомство с Флер.       У Габриэль было правило — не трогать тех, с кем хорошо общается сестра. Вот если они ее обидят, тогда да, месть будет страшна. А так, маленькая ведьма решила повременить с этой заучкой, которая была второй на очереди, и принялась наводить справки о Малфое, потом она хотела пройтись по некоторым другим имеющим вес слизеринцам, наконец составить список жертв и взяться за игру. Вот только уже через неделю план пришлось резко изменить. Пришло время мести…

***

      — Мерзкая, наглая, высокомерная блондинка, возомнившая о себе невесть что! — шипела Гермиона, быстрым шагом удаляясь прочь от места, где произошла очередная стычка с Малфоем. — Не знаю манер, хоть и живу в библиотеке?! Противная, тощая, аристократическая задница! Я покажу еще… — злой бубнеж пришлось прервать, потому что она краем глаза заметила маленькую Габриэль, мимо которой пронеслась, ничего не видя от ярости. Не стоило малышке слушать такие слова.       Грейнджер была взбешена не просто так. Этот павлин Малфой ее просто достал! Он будто следил за каждым ее шагом и всегда, всегда все портил!       Вот, например, сегодня. Она сидела и общалась с Флер, которая единственная из всех француженок оказалась не против поговорить о школе. Делакур не боялась сказать лишнего или обсудить то, что ей не нравилось в Шармбатоне, открыто говорила о неравенстве, и это восхищало Гермиону. У них уже состоялось несколько бесед, и обычно им мешали только парни, зависающие от любого движения или улыбки девушки с кровью вейлы.       Флер призналась, что ее эта черта тоже бесит, но поделать тут ничего нельзя — контролировать такое невероятно сложно. Под ее чары не попадали только те, кто уже был очень сильно влюблен либо носил защитный амулет. Грейнджер ей сочувствовала и самую чуточку завидовала. Ей тоже хотелось, чтобы в ней видели девушку, а не лучшего друга и ходячую энциклопедию. И, возможно, она была бы не против иметь капельку подобной вейловской красоты, чтобы… Гермиона прервала себя, не позволяя о таком думать.              Когда неподалеку показалась светлая макушка, сердце екнуло. Малфой никогда не упускал шанса вывести ее из себя. Первые три или четыре года в школе Драко задевал все их трио, бесконечно унижая, нарываясь на драки с Гарри и Роном и всячески измываясь. Ей тоже доставалось много: и за происхождение, и за внешний вид, и за дружбу с Поттером и Уизли, и даже за ее ум.       Начиная с пятого курса прямые столкновения Драко с ее друзьями стали сходить на нет. Он, конечно, все еще язвил, не упускал момента, издеваясь над ними при неудаче в квиддиче или классе, но злость потихоньку исчезала из его глаз и слов. Гарри и Рон тоже немного повзрослели и перестали остро реагировать на подначки, хоть и все так же терпеть Малфоя не могли. Но вот от нее Драко так и не отстал.       На пятом курсе он почему-то выглядел так, словно ненавидит ее сильнее прежнего. Потом вдруг резко перестал обращать внимание, делая вид, что она пустое место. К концу того года его тактика изменилась. Малфой находил любую возможность зацепить ее. Больше не унижал в открытую, не оскорблял плохими словами, но каждый раз почему-то задевал за живое. Там слово, тут комментарий, здесь фраза — и главное, все вроде бы в рамках учебы, темы урока, обсуждений, — и Гермиона ощущала, как ее подхватывает вихрь негодования.       Малфой говорил так, что его скрытые послания и мотивы могли понять очень немногие, а потому большинство не понимало, почему она так бесится. Их перепалки либо веселили народ, либо даже не интересовали никого. Но Грейнджер чувствовала, будто он делает это специально. Находит, давит на больное, намекает, раздражает, задевает, развлекаясь как и все от ее реакции.       И вроде бы ничего такого ужасного не было, ее никто не оскорблял, не принижал, а о ее слабых местах Малфою и подавно не было известно — она скрывала их ото всех. С чего такая острая реакция, можно же его игнорировать или относиться к их перепалкам проще? Гермиона много раз слышала подобные советы, но было одно большое «но». Ее самый страшный секрет, который она хранила и не могла доверить никому, даже друзьям, состоял в том, что Драко ей нравился.       Грейнджер долго этого не признавала, ведь не мазохистка же она? И не дура, помешанная на смазливых мальчиках. Но чувства зародились как-то незаметно и росли, и вот она уже невольно ищет его взглядом, рассматривает сильную спину во время урока, незаметно наблюдает за ним, пока он учится, следит за тонкими красивыми пальцами, замирает от искренней улыбки, посланной друзьям.       Наваждение не проходило, влюбленность превратилась в любовь, и от этого Гермиона действительно страдала. Она прекрасно понимала все: их разницу в социальном положении, что он ею никогда не заинтересуется как девушкой, что даже будь это так, у их отношений не было бы будущего, а на короткий роман Грейнджер не согласилась бы никогда. Это осознание много раз становилось причиной ее слез по ночам, ее хмурого вида и плохого настроения, постоянно приносило душевную боль.       Гермиона старалась жить дальше, не скатиться в депрессию из-за безответной любви, пыталась сохранять разум ясным, чтобы не уподобляться соседкам, устраивающим целые любовные трагедии по любому поводу. Но слова Драко ее задевали глубже, чем он думал, а она хотела бы.       Малфой подмечал все: ее закрытость, стеснение перед противоположным полом несмотря на двух друзей, ее некую замкнутость и неуверенность, если кто-то из однокурсников обращал на нее внимание как на девушку, ее реакции на корявые или даже дебильные попытки некоторых поухаживать. Он словно видел ее своей соперницей, единственной, кто с первого дня всегда был выше или на одном месте с ним в школьном рейтинге оценок, и чтобы самоутвердиться, выискивал все ее слабости, а потом завуалированно подкалывал или задевал за живое, просто потому, что это единственное, что он мог ей противопоставить. По крайней мере, такое впечатление сложилось у Гермионы за тот год.       После лета вдали от объекта любви она немного изменилась и стала увереннее в себе. Грейнджер была прагматична, а потому специально попыталась о Драко забыть — все равно ей с ним ничего не светило. Она завела роман с парнем с соседней улицы и впервые познала все прелести взрослой жизни и отношений, включающие в себя свидания, романтику, поцелуи под луной и даже неловкий первый секс на заднем сидении машины.       Потом Гермиона уехала в Хогвартс, спокойно расставшись с парнишкой, к которому так ничего толком и не почувствовала. Зато ее самооценка стала выше, и она перестала считать себя «синим чулком, который ничего не понимает». К сожалению, эти слова ее соседок по комнате и стали основной причиной, по которой Грейнджер решилась найти парня летом. К счастью, эти отношения помогли ей понять — она достаточно хороша и красива, чтобы ее могли желать.        Вот только ее уверенность в себе Малфой пошатнул так же легко, как и всегда. Здесь хмыкнул, намекнув, что у нее плохой вкус на мужчин; там фыркнул, проходя мимо, когда дурацкий Макмиллан сделал ей непристойное предложение; в наглую ухмылялся, когда она пыталась пообщаться с парнем из Дурмстранга, словно знал, что у нее ничего не получится. К слову, у нее действительно не вышло, паренек плохо говорил по-английски. Но Малфой потом щелкнул ее по носу, фигурально, конечно, при всех заявив, что Грейнджер стоит поучиться заводить знакомства, а то у нее с этим проблемы.       Гермиона восприняла это как намек на свою непривлекательность и неумение общаться с незнакомыми мужчинами. С одной стороны, это задело, он в ней вообще девушку не видел? С другой, разозлило. И она взяла да и познакомилась с Крамом. На зависть всем, Виктор вдруг захотел подружиться, и они начали немного общаться.       Грейнджер пришлось тяжело из-за завистниц и парней, которые просили познакомить их со звездой квиддича, но ее самооценка вновь взлетела. Пока Драко, отчего-то очень злой, в этот раз чуть ли не прямым текстом не назвал ее легкодоступной, перед этим нагло прервав ее разговор с Флер. Гермиона была в ярости. Да как он смеет?! Как самому на нее внимание обратить, так только одни подколки и шпильки, одна злость, а как другой кто-то достойный, так сразу шлюха?       — Сволочь бледная! Ненавижу! — процедила Грейнджер, влетая в башню Гриффиндора и скрываясь за балдахином своей кровати.       Очень хотелось плакать. Вот почему все так? За что он с ней так поступает? Почему глупое сердце трепетало вовсе не от гнева, пока Малфой тянул обидные слова, впиваясь в нее своими невозможными серыми глазами? Почему она смотрела на то, как шевелятся его губы, а не слушала, а что они произносят? Отчего его кривая усмешка так ранила?        Гермиона тихо вытерла слезы, достала из-под матраса дневник, сняла небольшое запирающее заклинание и вылила на бумагу все, что ее терзало. Впрочем, как и всегда. Она никому не могла открыться в таком деле, ее никто бы не понял. Все бы смеялись ей в лицо, друзья обиделись бы, а Малфой не упустил бы случая поиздеваться, ничуть не заботясь о ее чувствах…

***

      Габриэль Делакур удобно устроилась в гостиной Гриффиндора и наблюдала за этой Грейнджер и ее двумя дружками. Конечно, ей не очень позволялось здесь быть, но милая улыбка и немного магии вейл — и вот она уже внутри. На нее смотрели с умилением, восхищением или просто спокойно, никто не возмущался чужаку. А девочка делала вид, что слушает эту глупышку Лаванду, иногда поддакивала ей, немного рассказывала о французской моде, а сама зорко подмечала все, что ей нужно. Жизнь Грейнджер вне факультета Габриэль уже изучила, осталось понять, через кого удобнее будет действовать, чтобы наказать эту выскочку.       Нужное выяснилось быстро. Браун и Уизли вроде бы крутили роман, но все шло не так, как хотелось Лаванде. В неудачах она винила Гермиону, считая, что из-за этой заучки ее Бон-Бон не уделяет ей достаточно внимания. Браун ревновала его к лохматой подруге, и на этом можно было сыграть. И Делакур принялась за дело.       Вытянуть самый большой секрет из Грейнджер оказалось проще простого. Габриэль просто окликнула девушку, когда та проходила мимо. Грейнджер часто видевшая девочку в гостиной факультета, конечно же подошла спросить, не нужна ли помощь. Делакур состроила немного испуганное личико, покосилась на группу третьекурсников, которых сама и приманила чарами вейл, и попросила гриффиндрку посидеть рядом, пока не придет Флер. Гермиона разумеется согласилась и с грозным видом разогнала ребят, пугающих ребенка.       Дальше было дело техники. Немного очарования, немного сетований на то, что ее пугают мальчишки, ведущиеся на красоту, прелестная улыбка в благодарность за помощь, и Грейнджер сама не заметила, как оказалась под влиянием. Словно в трансе дурочка поведала ей свою тайну и даже не запомнила этого.       В течение нескольких дней Габриэль часто проводила время в гостиной Гриффиндора и ждала подходящий момент. Она уловила ревностный взгляд Браун, когда троица закадычных друзей опять куда-то вместе пошла. Уизли отмахнулся от Лаванды, сказав, что проведет с ней время позже, а Гермиона с улыбкой попросила не ревновать, ведь между ней и рыжим только дружеские чувства. Они ушли, а Браун метнулась в комнату, где выплеснула все свои переживания на соседку.       Габриэль нашла ее минутами позже. Тихо села рядом и вдруг сказала:       — А я знаю кое-что про эту Грейнджер. У нее дневник есть, прячет под матрасом. Может, прочитать его и узнать ее секреты? Ну, просто в отместку за то, что парня твоего уводит.       Делакур специально хотела выглядеть наивной малышкой, говоря это. Притворилась девочкой, которая пожалела старшую подружку и предложила детский план мести.       Невинное личико и простота во взгляде говорили Браун, что Габриэль предлагает от чистого сердца. Лаванда прищурилась, усмехнулась и полезла проверять. И действительно, дневник нашелся глубоко под матрасом, еще и закрытый на заклинание.       «Прочитать из мести? Нет, у меня есть идея получше», — коварно подумала Браун, даже не догадываясь, что именно этого и добивалась маленькая гостья.

***

      Наличие вейл в «чистой» родословной Малфоев тщательно скрывалось. Предки, если можно так сказать, выводили породу, стремясь сделать потомков красивыми, ведь деньги и красота — две вещи, открывающие многие двери.       Со временем это решение стало считаться самым постыдным и глупым поступком, а чистота крови восстанавливалась многими чистокровными браками. Вот только близкое родство всех аристократов вскоре стало играть против них самих. Выбирать невесту без наследственных заболеваний или проклятий становилось все сложнее.        У многих начали рождаться сквибы и даже уродцы, и вот тогда Малфои вновь возблагодарили предков. Гены вейлы, пусть и в малом количестве, закрепили за представителями рода красоту и устойчивость ко многим факторам, в том числе, у них всегда рождались сильные наследники, имеющие магию и не несущие проклятий.       Тем не менее, подбирать невест становилось все труднее. И в какой-то момент, триста лет назад, случилось что-то вроде мутации, закрепившейся на генном уровне для выживания рода. Теперь все представители в определенный период своего взросления проходили через что-то вроде перерождения. Кровь вейл в них активировалась и начинала влиять на организм так же, как и на любых этих существ. Сила влияния зависела от процента наследуемой волшебной крови.       Таким образом, Люциус Малфой получил ее четверть от своих родителей, прошел через перерождение и стал наполовину вейлой, нашел свою пару в лице Нарциссы, имеющей, как оказалось, тоже четверть, и у них родился Драко, в котором соединились гены родителей и предков — практически полнокровная вейла.       Разумеется, подобные вещи о чистокровном семействе никто не знал. Все вероятные доказательства давно были спрятаны в хранилищах или уничтожены, а если кто и предполагал что-то — так это к делу не пришьешь. Люциус и Нарцисса даже дома никак не проявляли наследие вейл. Некую эмоциональную сторону оба всегда списывали на характер Блэков и плохое воспитание Абраксаса. Сильную привязанность и явную любовь родители Драко показывали лишь дома, без свидетелей.       А потому разговор с отцом перед пятнадцатилетием стал для парня шокирующим. Это сломало всё его представление об их семье, истории рода, чистоте крови и вогнало в жуткую депрессию. За полтора месяца до школы Малфой закопался в библиотеке и своими глазами увидел истинное лицо рода. Обман и хитрость, выгода для себя и своих потомков — ничего не обычного, если не считать того, что обманутым оказался он сам.       Что он там говорил Грейнджер о ее происхождении и своем превосходстве? Что втирал всем на протяжении стольких лет? Да, правду никто не узнает, но сам факт. Его слова стали пустышкой. Он сам теперь не лучше всех этих полукровок и прочих, ведь в них хотя бы смешалась человеческая кровь, а не кровь существ.       Драко так тяжело переживал принятие правды, что пропустил начало перерождения. А потом были сутки жара, бреда, и на утро — четкое осознание, что он больше не человек. Абсолютно все ощущалось по-другому: звуки, запахи, магия, дом. От кондиционера для постельного стало выворачивать, хотя раньше этот аромат ему нравился. Пища поначалу воняла, он мог есть только фрукты и то не все. Потом стало лучше.       Две недели Драко привыкал к телу, которое чуть изменилось, к тому, что его чувства обострились, к осознанию, что он теперь человек снаружи и существо внутри. Еще некоторое время он учился жить с этим всем, не выдавая себя. Единственным утешением стало осознание, что у него тоже будет пара.       Теперь Малфой мог видеть связь между родителями, замечать все, что происходит между ними: их отношения, общение, слова, которые раньше казались обычными, а теперь были наполнены смыслом. Его отец и мать любили друг друга, принимали целиком, со всеми недостатками, и сейчас Драко видел, насколько это ценно. Он перечитал все о партнерах вейл и тоже захотел, чтобы в его жизни появился такой человек, который примет его сущность.       Все немного осложнялось тем, что в девушке могло не оказаться ни капли крови этих волшебных существ, и тогда притяжение в паре будет испытывать только он. Кроме того, если ему не удастся в течение пяти лет с момента нахождения пары скрепить узы и поставить ей метку, то он умрет.       К сожалению, это было из-за того, что Драко стал полнокровной вейлой и был подвержен всем особенностям этих существ в полной мере. Это пугало, но он был настроен решительно. В конце концов, какая ведьма откажется стать Леди Малфой? Он красив, богат, из древней семьи, и любая наверняка без проблем в него влюбится. Они поженятся, а там уже Малфой планировал рассказать правду и сделать жену своей парой.        Простой план, который полетел гиппогрифу под хвост, стоило только вернуться в Хогвартс.       Драко знал, что может встретить свою единственную там. Он даже подготовился, уточнив у отца детали того, как это происходит в реальности. Люциус воспоминаниями поделился, а потом заверил, что его сын получит самую лучшую пару, и что они примут эту девушку, кем бы она ни оказалась. Тогда Драко очень удивился и уточнил:       — Даже если это будет маглорожденная? Или, не приведи Мерлин, девчонка Уизли?       — Даже так, — вздохнул Люциус. — В какой-то мере из-за нас с твоей матерью ты получил полное наследние предков. Отказ пары может убить тебя, а это то, чего мы допустить не можем. Кто бы этой девушкой ни оказался, если ты встретишь ее, делай все, чтобы заполучить. В твоем распоряжении будет вся наша поддержка и все ресурсы семьи. Очаруй, купи, завали подарками и цветами, влюби в себя, но забери себе свою пару. Ради своей жизни и вашего будущего счастья.       — А если попадается такая, которой придется признаться в том, кто я? — с содроганием спросил Драко. — Еще до каких-либо официальных документов, которые не дадут ей потом рассказать об этом…       — Значит, расскажи, — тяжелым тоном сказал Люциус и посмотрел на него. — Конечно, если сможешь, позаботься о конфиденциальности, но если не выйдет… Что ж, наша семья сменит политику, тем более, все к тому и идет. Скажем, что в тебе проснулась древняя кровь, и пусть ликуют те, кто это подозревал. Малфои все равно останутся на высоте и выиграют. Ты понял меня?       — Да, отец.       Если бы только он тогда знал, кто именно откажется его парой! В тот день, первого сентября, Малфой почувствовал странное волнение еще на перроне. Оно не отпускало его всю поездку, десны ныли, температура тела повысилась, а легкие невольно вбирали в себя воздух, словно выискивали что-то в его составе.        В Большом зале стало хуже: он ощутил самый прекрасный аромат, который перебил вонь грязных носков, трусов, пота и прочих ужасных запахов. От этого все тело словно сжалось, приготовилось к охоте, а клыки стали чуть длиннее. Драко не смог поесть, едва удерживая себя на месте и лихорадочно выискивая взглядом ту, что так повлияла на него даже на расстоянии. В прострации он вышел вслед за обеспокоенными друзьями, огрызаясь в ответ на их заботу, и вскоре его оставили одного.        Малфой будто в трансе брел за чудесным запахом пары, пока не услышал знакомое:       — Чего тебе?       Мерзкий голос Уизли врезался в уши, заставляя сморщиться. Поттер попытался урезонить дружка, но и сам хмуро и напряженно косился — это раздражало. Драко вдохнул глубже, едва не простонав от удовольствия. Член ожил, впервые с момента перерождения встал по стойке смирно и тереть больно упирался в ткань плотных брюк. Не понимая толком, что происходит, Малфой разомкнул пересохшие губы и хотел уже рявкнуть что-то грубое, как застыл.       Грейнджер подошла к друзьям и настойчиво потянула их дальше. Драко втянул в себя пришедший с ней воздух и сдавленно зашипел, прикрывая лицо ладонью. Клыки удлинились сильнее, вызвав не самые приятные ощущения. Сердце вдруг заколотилось, его окутал холод, потом бросило в жар, а все в груди заныло, потянулось вперед.       Малфой с трудом расслышал, как его обозвали ненормальным придурком. Он открыл глаза и взглянул на Грейнджер. Она уходила, а его почти потащило за ней следом. Драко было так плохо, так странно, что он не совсем понимал, что происходит, хоть и догадывался где-то в глубине души. А потом Гермиона обернулась, они встретились взглядом, и он на мгновение умер, чтобы в следующий миг возродиться.       Вся его сущность устремилась к этой ведьме, желая ее, требуя.       Малфой как в трансе качнулся вперед, а Грейнджер почему-то вздрогнула и поспешила догнать друзей. И этот ее едва заметный испуг помог ему немного прийти в себя. Драко осознал, что именно произошло. Тут же понял, в какую задницу он попал. Сдвинуться в сторону подземелий стоило огромных усилий, все внутри стремилось вслед за парой.        Пока он насильно заставлял себя уйти, аромат Гермионы пропадал, и ему становилось легче. Малфой смог убрать клыки и даже добраться до кровати, не спалившись ни перед кем. А там он впервые за долгое время смог подрочить, пусть и на Грейнджер. Вот уже после, когда удалось собрать мысли в кучу, Драко долго и без повторов проклинал судьбу и предков.       Всю ночь он обдумывал тот факт, что его парой оказалась эта гриффиндорка. В свете открывшихся подробностей о его собственном происхождении ее кровь теперь уже совсем не смущала. Даже то, что раньше она его жутко бесила, больше не имело значения. Не имело значения вообще ничего, кроме того, что целых четыре года он издевался над собственной парой. Над единственным человеком, который подходит ему идеально. И вот это стало огромным, просто гигантским препятствием на пути к их возможным отношениям.       Грейнджер его ненавидела. У него вообще есть шанс или лучше сразу готовиться к смерти?       Первое время Драко и сам себя ненавидел, злился на Гермиону, на судьбу и родителей. Им он ничего не сказал. Потом было отрицание — он пытался сделать вид, что никакой Грейнджер вовсе не существует. Вот только это было невозможно, и тогда наступила фаза смирения. Малфой вернулся к подколкам, но теперь обидеть ее ему вовсе не хотелось. Он выводил ее из себя специально, просто чтобы заметила его, посмотрела, ответила, пусть и ругаясь. Это взаимодействие помогало сдерживать дикое желание и тоску по паре, правда, со временем ему становилось все хуже.       Драко на каникулах признался родителям, что пару нашел, но с ней будет невероятно трудно. Несмотря на уговоры, имя он так и не назвал. Боялся, что мать или отец возьмутся за дело сами, и тогда Грейнджер его вообще никогда не простит.       Лето вдали от пары было адским, его просто разрывало от необходимости увидеть Гермиону. Он тосковал по запаху, по звуку шагов, по голосу, по выражению лица, и это сводило с ума. Хуже было только то, что даже напряжение сбросить теперь было возможно лишь со своей рукой. Других девушек Малфой больше не хотел.       Возвращение в школу буквально вернуло его к жизни, но он все еще совершенно не знал, как подступиться к Гермионе. Просить прощения? Ну простит, а дальше что? Пытаться подружиться? Ее друзья не позволят им общаться, а она не захочет расстраивать их. Зачем они ей вообще нужны? Вести себя с ней нормально? Так она перестанет обращать на него внимание. А Драко без этого никак не мог, мучился буквально физически, если за день не удавалось с ней пересечься. Еще и ревность била через край, заставляя его совершать идиотские вещи и говорить глупые слова.       Скрывать свое отношение к ней и свое состояние становилось все сложнее. Вейла в нем требовала большего, хотя бы небольшого физического контакта, но этого Малфой сделать не мог. Ему становилось все хуже, пока в какой-то момент в Большом зале он не услышал то, что могло стать его надеждой.       Драко привычно старался абстрагироваться от окружающего шума и поесть. Вокруг почему-то было особенно громко сегодня, и он слегка сморщился — его острый слух страдал от этого. Малфой мельком оглянулся, отмечая, что у гриффиндорского стола собралась целая толпа, и кто-то зачитывал какие-то отрывки, а потом народ громко ржал. Почему-то стали оглядываться на него.       — Эй, дружище, ты слышал? — толкнул его в бок Блейз.       — Чего? — огрызнулся Драко.              — Там кажись дневник Грейнджер читают. И она пишет, что в тебя влюблена, — ухмыльнулся Забини.       — Что за бред? — раздраженно фыркнул Малфой.       А у самого внутри все замерло. Вспыхнула крошечная надежда, которую не смог задавить даже голос разума.       — Бред не бред, а вдруг правда? — негромко сказал друг, знающий, что Драко уже год зациклен за этой девушке по какой-то неведомой причине.       — Да этого не может быть, — цыкнул Малфой, заодно давая ответ всем любопытным, кто косился на него.       Сердце стукнуло и на мгновение замерло. Так было всегда, когда Грейнджер оказывалась неподалеку. Он перевел взгляд на двери, наблюдая за тем, как Гермиона заходит в Большой зал в компании друзей. Она недоуменно оглядела толпу у стола, потом потащила Поттера и Уизли к другой стороне. На нее стали пялиться все, а какой-то умник выкрикнул:       — Эй, Грейнджер! А правда то, что ты влюблена в Малфоя?       Гермиона застыла, словно в стену врезалась. Драко замер тоже. Он видел, как она побледнела, как с ужасом распахнулись ее глаза, как она в панике метнула взгляд на друзей, огляделась, съежилась от внимания. Малфой услышал, как забилось ее сердце: быстро, сильно. На миг ему показалось, что она сейчас потеряет сознание.       — Что за бред? — нервно фыркнула Гермиона, стараясь взять себя в руки.       Но Драко видел, как дрожали кончики ее пальцев, а глаза бегали по чужим лицам, пытаясь что-то понять.       — Да вот, ты же сама написала, — противным голоском протянула Браун, помахивая небольшим блокнотом.       Грейнджер дрогнула и чуть не осела на пол, бледнея еще сильнее. Малфой смотрел, не отрываясь.       Лаванда перевела взгляд на Уизли и усмехнулась.       — Посмотри, с кем ты дружишь, Рон. Уверен, что хочешь проводить время со своей скрытной подружкой, а не со мной? — с нотками ревности и обиды спросила блондинка.       — Гермиона… — заикнулся шокированный Поттер, но не успел ничего сказать.       — Это правда?! Гермиона? — прокричал Уизли. — Ты любишь этого урода Малфоя?!       Если до этого кто-то был не в курсе причины происходящего, то теперь все знали. Сначала послышались шепотки, потом возгласы, где-то раздался смех. Грейнджер вся сжалась, словно от удара, ссутулилась и испуганно посмотрела на друзей. Рожа Уизли выражала обиду и презрение, Поттер просто недоумевал.       — Рон, я… — слабым голосом заикнулась она, но он зашипел:       — Даже не вздумай оправдываться! По твоей реакции все видно! Как ты могла! Ты предала нас!       — Я никогда не предавала! — сквозь слезы воскликнула Гермиона. — Как ты можешь …       — Это как ты можешь?! От тебя я такого не ожидал, — Рон покачал головой, схватил Гарри за руку и потащил подальше, на другой конец стола. — Пошли, даже стоять с ней рядом не хочу.       Поттер растерянно и осуждающе посмотрел на подругу и позволил Уизли утащить себя.       Грейнджер всхлипнула, вокруг смеялись, что-то выкрикивали, говорили. Она бросилась к Браун, выхватила дневник и выбежала прочь из Большого зала.       Драко почувствовал, как в груди все заныло, потребность защитить и успокоить пару стала невыносимой. Он привычно подавил это чувство. За столом слизеринцы что-то говорили об этом, он не слушал. В голове билась одна мысль: она его любит. Невероятно, но правда. На губах сама собой появилась широкая ухмылка. Однокурсники и другие наблюдающие восприняли это, как подтверждение новых будущих издевательств над Грейнджер и весело загомонили. Драко едва сдержал рычание, захотелось заткнуть им рты, но пока было рано. Стоило обдумать план…

____

      Габриэль Делакур постаралась скрыть свою реакцию. Начало мести положено. Она уничтожит Грейнджер морально. И возможно следующий шаг уже известен. Надо только проверить…

____

      Гермиону Малфой не видел до следующего дня. Утром она показалась на завтраке и выглядела ужасно. Ее друзья с ней не разговаривали, хотя Поттер нет-нет да и посматривал в ее сторону, а потом на Драко. Малфой в такие моменты успевал отворачиваться, делая вид, что болтает с Забини. У него сердце разрывалось от беспокойства за девушку, но торопить события он не мог. Как истинный слизеринец, он уже составил план.       На общих парах Драко часто смотрел на Гермиону. Она нервничала, дергалась, сжимала губы, но в его сторону ни разу не взглянула. Грейнджер умудрилась избегать его до самого обеда, но он сумел перехватить ее в одном из коридоров, преградив дорогу. Гермиона попыталась пройти, зашипела на него, потребовала отвалить. Она вся напряглась, вскинула воинственный взгляд и наконец посмотрела на него. От его улыбки на ее лице что-то дрогнуло, а Малфой отметил это.       — Чего тебе надо? — процедила Грейнджер. — Тоже поиздеваться хочешь?       — Так это правда? Ты меня любишь? — протянул Драко, подмечая все ее реакции.       Ее сердце заколотилось, запах стал ярче и насыщеннее, глаза слегка увлажнились, а губы сжались крепче. Гермиона с видимым усилием взяла себя в руки и слегка дрожащим голосом заявила:       — Ничего подобного. А теперь отвали!       Она толкнула его плечом и поспешила уйти, а Малфой довольно усмехнулся. От ее касания по телу разливалось такое приятное ощущение, что он невольно продолжил смотреть ей вслед с самым жадным выражением лица.

___

      Габриэль Делакур с удовольствием продолжала наблюдать за унижением Грейнджер. Теперь эту выскочку бросили друзья, а остальные перестали общаться или же подкалывали и насмехались. Смотреть на ее заплаканное лицо было приятно, но Габриэль хотела большего — шоу, которое окончательно раздавит девку, посмевшую так отзываться о Флер. И сейчас, увидев Малфоя, девочка поняла, что он определенно идеальный кандидат. Она коварно усмехнулась и поспешила за одним интересным зельем.

___

      Драко, конечно же, заметил маленькую свидетельницу его разговора и засек ядовитую улыбочку. Этой девочке явно понравилось, как он пристал к Грейнджер. Да и вчера она наблюдала за ее унижением с большим удовольствием. И чем Гермиона ей так насолила?       Малфой давно уже понял, чем занимается младшая Делакур. Она выискивала чужие секреты и слабости, чтобы потом воспользоваться ими в своих целях. Он легко это заметил, потому что и сам таким занимался. Впрочем, подобным промышляли все слизеринцы, это был их образ жизни. Сейчас Драко четко понял, что станет следующей ступенью в непонятной мести этой девчонки. Это могло сыграть ему на руку.       За ужином маленькая Габриэль неожиданно решила сесть рядом с новой знакомой — Паркинсон. Малфой видел, что Пенси очарована девочкой, и чувствовал, как от этой малышки расходятся волны вейловских чар. Все за столом пялились на прелестное дитя с дебильными улыбками: младшие влебленно, старшие умиленно. Драко про себя усмехнулся и подыграл, ведь на него очарование не действовало.       Когда Габриэль завела с ним какой-то светский и пустой разговор, Малфой вежливо поддержал его. Он без опаски принял кубок с соком, поданный услужливой девочкой, а потом отпил. Амортенция почувствовалась сразу, но судя по дозе должна была начать действовать попозже. Драко едва не фыркнул. Что ему это зелье, когда он ежедневно испытывает тягу куда более сильную?       Но что от него ожидают? Прилюдного признания в любви? Чтобы добить влюбленную Гермиону окончательно и повеселить народ? Что ж, это он может. Но не потому, что хочет сделать ей больно, а потому, что это идеальный повод признаться впервые и получить возможность для личного разговора потом, когда он якобы придет в себя.       Габриэль убежала к сестре, но постоянно посматривала в его сторону. Когда она начала смешно хмуриться и смотреть на время, Драко начал игру. Позволив части чувств выйти на волю, он устремил жадный взгляд на Грейнджер. Не слушая вопросов друга и окликов остальных, Малфой резко поднялся и поспешил к Гермионе. На его лице, должно быть, было написано, что он до смерти влюблен, потому что все ученики затихли и смотрели.       Грейнджер ничего не замечала, сидя с самого края стола и вяло ковыряясь в тарелке. Она испуганно вздрогнула, когда он бахнулся перед ней на колени и громко заявил, что любит ее. Гермиона отпрянула, в ее глазах мелькнула вспышка неверия, потом осознание и боль. Губы дрогнули, и она отпихнула его, ответив:       — Ты сошел с ума.       — Нет, милая моя Гермиона. Я люблю тебя, — со всей искренностью повторил Драко, потянулся к ее рукам и смог перехватить одну. Поцеловал пальчики.       — Перестань! — вскрикнула Грейнджер. — Ты… Ты просто заколдован! Или под зельем! Точно, ты под амортенций! Это чья-то шутка! — она вскочила и вырвала свою руку, в панике оглянулась на друзей, но Уизли противно усмехался, а Поттер не знал, что делать: то ли помочь, то ли не надо.       — Нет же, это правда! Люблю тебя! — с улыбкой заверил Малфой, поднимаясь тоже и шагая к ней. — Ты самая красивая девушка! Я от тебя без ума!       — Малфой, это не смешно, — сквозь начинающиеся слезы проговорила Гермиона. Она огляделась, заметила чужие усмешки и любопытство и крикнула:       — Это совсем не смешно! Кто подлил ему зелье? Вы хоть знаете, что наделали, идиоты!       Грейнджер окончательно психанула и выбежала за дверь, а Драко поспешил за ней.       — Куда ты, любимая? Не убегай от меня!       Вслед ему раздался громкий хохот. Конечно, всем было охота повеселиться за чужой счет. А вот ему стоило догнать ведьму и… Дальше он пока не решил. Аромат пары вел за собой, и Малфой без проблем нашел спрятавшуюся в одном из классов Гермиону. Он взломал ее защиту, а потом вошел.       Грейнджер испуганно обернулась, вытирая слезы с лица, и потянулась к палочке. Драко в одно мгновение оказался рядом, перехватывая руку. Он ласково вытер мокрые щечки, отчего Гермиона совсем замерла. В ее взгляде было страдание, борьба, словно она боролась с самой собой. Правильная сторона победила.       — Ты не понимаешь, что происходит, Малфой, — прошептала она. — На самом деле, ты под зельем.       Драко отрицательно покачал головой.       — Да, — она грустно улыбнулась. — Иначе ты бы никогда меня так нежно не коснулся. Я тебе противна.       — Это не так. Я люблю тебя, Гермиона, — сказал он тихо и не позволил дернуться, отбирая палочку и откидывая куда-то вглубь класса. — Это правда. Зелье тут не при чем.       — Если бы, — сдавленно всхлипнула Грейнджер и посмотрела на него как-то иначе. — Знаешь, ты ведь все равно не вспомнишь, что делал, пока был под Амортенцией…       Малфой держался с трудом. Ее близость, запах, то, что он сжимал ее запястье — вейла внутри сходила с ума. Он хотел ее, сейчас, немедленно, всю и без остатка. Забрать, пометить и больше не отпускать. Чтобы потом заткнуть любого, кто посмеет ее обидеть или сказать плохое слово. Он с трудом соображал, не совсем понимая, что и сам сейчас поступает не очень хорошо. Но сил сопротивляться притяжению не было.       Когда Гермиона вдруг потянулась к нему с намерением поцеловать, Драко окончательно потерялся в чувствах и ощущении истинного удовольствия рядом с парой. Он набросился на нее, сминая влажные от слез губы, слизывая эту соль, жадно прикусывая и вторгаясь в ее рот языком. Грейнджер ахнула и застонала, ее тело в его руках обмякло, затряслось от ответного желания, и Малфой продолжил целовать, запоминая этот вкус, растворяясь в ней, в ее тепле, запахе.       Он инстинктивно прижимал Гермиону все ближе, руки сами собой прошлись по ее телу, поглаживая, пробуя, оценивая пару впервые. Изнутри поднималось что-то тяжелое, заставляющее задыхаться, гореть, желать еще, больше…       Драко совсем потерялся в ощущениях, не видя и не слыша ничего, кроме собственного наслаждения и эйфории от ответных реакций пары. Желание пульсировало в нем, сжигая остатки разума. Он целовал, сжимал и оставлял метки на уже нескрытой лифчиком груди, жадно задирая форменную юбку и оглаживая ягодицы, стискивая их. Стоны Грейнджер оставались где-то на периферии, как приятная мелодия, пока кровь кипела, а член изнывал от необходимости оказаться внутри желанной девушки.       Малфой тихо рыкнул, резко оторвался от нее, грубо толкнул назад и развернул, нагибая над партой. Рука легла на лопатки, не позволяя Гермионе подняться, а вторая сдернула трусики к лодыжкам. И в этот момент маленькая искра страха смогла пробиться внутрь его затуманенного разума. Драко с силой сжал девичье бедро, и Грейнджер болезненно пискнула под ним.       — Пожалуйста, Драко… — всхлипнула она.       Малфой замер, тяжело дыша. Его бедра все еще прижимались к ее оголенным ягодицам, член упирался прямо между мягких половинок, а аромат желания пары сводил с ума. Но в нем проскальзывали нотки вины и сомнений, страха, и это не давало ему двигаться дальше. Что произошло? Что не так? Почему она чувствует это? Раз пара сомневается, он не должен продолжать. Но так хочется, аж внутренности сводит.       Вспыхнула ярким осознанием мысль, что это все наведенное. Как они с Грейнджер дошли до такого, если он якобы под зельем любви? Почему он вообще сорвался? Вряд ли она сама хотела этого… И вот так…       Пара была главным в жизни вейлы, Драко даже осознать не мог, как докатился до того, что сейчас происходит. Это ведь почти изнасилование… Как только эта мысль возникла в нем, туман в голове исчез. Его окутали страх, вина, сожаление. Как он мог так поступить с ней? Неужели в том зелье было что-то еще?        Малфой шагнул назад, отпуская Гермиону. Потом еще шаг и еще. Она оглянулась, и он с ужасом увидел в ее глазах слезы.       — Прости. Прости меня, — с трудом прохрипел Драко и вылетел из класса прочь.

___

      Грейнджер опустила голову на парту и захныкала. Мерлин, да что происходит вообще?! Сначала она решила воспользоваться его состоянием и хотя бы почувствовать, каково это — целоваться с Драко. Потом страсть захватила ее, и Гермиона очнулась только тогда, когда он начал настойчиво раздевать ее. Умом она понимала, что должна остановиться, он ведь под амортенцией и не понимает, что делает. Но вся вина быстро исчезла под натиском ошеломляюще приятных ощущений.       Малфой творил с ее телом такое, что Гермиона едва соображала. Это было настолько восхитительно, что она почти кончила. А потом он вдруг остановился. На нее обрушился страх — он пришел в себя? Что он сделает с ней, когда поймет, что она воспользовалась его состоянием? Следом пришла вина — она ведь и правда не должна была так делать, это неправильно. Нельзя пользоваться Драко в угоду своим мечтам и желаниям.       Но Малфой ее удивил своей реакцией. Он сам испугался и даже извинился. За что? Неужели подумал, что сделал все это против ее воли? Идиот.       Гермиона с тихим стоном поднялась и натянула трусики обратно. Поморщилась от того, какие они мокрые, и наложила на себя очищающие чары. Блин, вот не мог сначала трахнуть, а потом прийти в себя? Стоп, как он вообще очнулся, если против амортенции работает только другое зелье? Неужели мысль о сексе с ней настолько была ужасной, что он смог остановиться? А если понял, что она этого даже хотела?       Грейнджер ощутила стыд и обиду. Сволочь Малфой! Сволочи те, кто подлил ему зелье! Ей то как теперь ему на глаза показываться? Вдруг все помнит, раз реакция на зелье такая нетипичная?

____

      Пока Гермиона предавалась слезам и самобичеванию, Малфой с трудом заставил себя дойти до лазарета и попросить зелье. В голове окончательно прояснилось, и он со стоном уронил голову на руки. Идиот! Настолько поверил в себя, что чуть не попался на уловку мелкой мстительницы.        С чего он решил, что эта Делакур подольет ему лишь амортенцию, с которой он легко бы справился? Если бы он не смог остановиться, Грейнджер бы его никогда не простила. Да он сам бы к ней не подошел после такого, лучше бы умер, в наказание за то, что сделал со своей парой.        Весь вечер и всю ночь Малфой пролежал без сна, мучаясь от сомнений и чувства вины. Но короткий сон под утро позволил ему понять еще кое-что. Грейнджер была в него влюблена. И она сама, первая решила поцеловать его, а потом вполне отчетливо показывала, что хотела продолжения. Да, он не совсем соображал в тот момент, но Гермиона ведь все понимала. Она могла призвать палочку, могла начать отбиваться, требовать прекратить, просить отпустить. А она… умоляла продолжить. Вот, что означало это ее: «Пожалуйста, Драко».       Малфой тогда испугался того, что чуть не сделал, но если посмотреть на ситуацию со стороны, Грейнджер не попыталась вырваться, она покорно позволила ему всё, а запах ее возбуждения даже сейчас еще ощущался от его одежды. Получается, будь это все не по принуждению зелья, она бы отдала ему себя?       Драко подорвался на кровати и тихо зашипел. От подобных мыслей член мгновенно затвердел, а клыки удлинились. Черт, она же вчера никаких изменений в нем не заметила? Кажется, он потерял контроль над собой и мог показать светящиеся глаза или те же клыки… Дурацкая вейловская сущность!       Весь день он выискивал Гермиону и нигде ее не находил. Вероятно, она была у себя и решила сегодня никуда не выходить. Напугана или стыдно? Малфой ходил по коридорам, чувствуя взгляды и слыша глупые подколки насчет вчерашнего. Даже Блейз пошутил, отметив, что он выглядит пришибленным после того, как убежал вчера за Грейнджер. Забини было интересно, что такого произошло, но Драко не собирался ему говорить.       После уроков Малфой заметил, как Поттер дернулся в его сторону. Похоже, хоть у этого совесть всё же имеется, и за подругу он переживает. Драко ускользнул, совершенно не желая ничего объяснять, даже если все выглядит так, словно он обидел Гермиону. Возможно, так и есть.       Помимо ее поиска у него было еще одно дело — найти одну мелкую демоницу с лицом ангела. На что эта паршивка рассчитывала? Хотела, чтобы он изнасиловал Грейнджер? Это было ужасно и стоило прекратить на корню.       Габриэль Делакур он перехватил в одном из коридоров, где она пудрила мозги какому-то парнишке с Гриффиндора. Ищет новые способы навредить Гермионе? От этой мысли внутри все вскипело, и Драко довольно грубо прервал происходящее. Пацана отправил подальше, а потом повернулся к девочке. Она состроила невинное личико, но он по глазам видел — боится проблем.       — Значит так, — тихо, но очень разозлено процедил Малфой, немного наклоняясь к ней, — с этого момента ты навсегда забываешь о мести или что там ты делаешь в отношении Грейнджер, поняла?       — Я… о чем ты? — заикнулась Габриэль, старательно делая испуганный вид и даже пытаясь выдавить слезу. Взгляд бегал по коридору, но вокруг не было никого, чье внимание можно было бы привлечь.       — Думаешь, тут все идиоты? На мне амулет, — со злым прищуром заявил Драко. — Для меня твои зелья — водичка. То, что все тогда видели, лишь игра, которую я сыграл, потому что это было выгодно мне. Но не рассчитывай, что я не понял, что именно ты подлила мне.       Девочка разозленно сверкнула глазами, но сказать ничего не успела. Он не дал возможности, наклоняясь еще ниже и давя авторитетом.       — Не думай, что ты тут самая умная. Развлекайся, как хочешь, мне плевать. Но если ты еще раз тронешь Грейнджер или меня, поверь, я превращу твою жизнь в ад. Знаешь, что такое браслет подчинения? Если у твоего отца его нет, я пришлю ему, — прошипел Малфой, наблюдая за тем, как бледнеет маленькая недо-вейла. — Вместе с некоторыми воспоминаниями о том, как ты подливаешь опасные зелья наследнику другого рода. И, может, парочкой других доказательств твоих якобы невинных шалостей. У Малфоев и во Франции большое влияние, ко мне прислушаются. Как думаешь, что сделает месье Делакур, если узнает, что его доченька чуть не устроила скандал с моей семьей? Наверняка до самого совершеннолетия будешь с браслетом ходить, раз сущность свою удержать не можешь.       Оставив дрожащую от гнева и страха девочку одну, Драко стал бродить по школе в поисках Гермионы. В конце концов, устав от беготни, он занял скрытую нишу в одном из коридоров и принялся ждать. Если Грейнджер выйдет из факультетской гостиной, он это вскоре почует.       Гермиона появилась в коридоре уже после отбоя. Она прокралась к кухне, чтобы поужинать, но Драко, незаметно идущий следом, зажал рот и затащил в соседний пустой кабинет. Грейнджер мычала и дергалась, правда, до тех пор, пока он не поставил ее и не отошел на шаг.       — Какого хрена?! — вызверилась Гермиона, зажигая люмос.       Она увидела его, испуганно отшатнулась и попыталась сбежать. Малфой перехватил ее поперек пояса одной рукой, возвращая на место у стены.       — Что тебе нужно? — задрожавшим голосом спросила Грейнджер и вскинула на него полыхающий страхом и злостью взгляд. — Что?! Пришел поиздеваться?! Хочешь знать, зачем я это вчера сделала? Или почему я совсем не сопротивлялась?       Драко не выдержал и слегка улыбнулся. Она такая умная, а еще очень милая, когда так яростно отбивается.       — Что смешного?! — резко вытирая слезы, вскрикнула Гермиона. — Нравится, как жалко я теперь выгляжу?       Он отрицательно покачал головой и тихо, мягко сказал:       — Просто ты красивая, когда злишься.       Грейнджер вздрогнула и уставилась на него, как на привидение. На ее лице отразилось удивление, а потом осознание.       — Ты что, еще под зельем? Почему не выпил антидот, раз смог очнуться от наваждения? — подрагивающим, но требовательным тоном спросила она.       — Я не под зельем. И вчера под ним не был, — произнёс Малфой и стал наблюдать за реакцией.       — Ну да, конечно, — фыркнула Гермиона, недоверчиво оглядывая его. Грустно хохотнула. — Что, вчерашнего было мало? Хочешь посмотреть, как я буду оправдываться? Или думаешь, я буду умолять никому об этом не рассказывать? Знаешь, мне все равно уже. Делай, что хочешь.       Она опустила голову и продолжила беззвучно лить слезы. Будто сдалась. Сердце Драко сжалось от боли. Как ей доказать, что он хочет защитить ее и позаботиться о ней, а не унижать? Ощутив эту нужду, Малфой просто шагнул вперед и аккуратно обнял девушку, слабо, чтобы она осознавала, что может в любой момент отстраниться. Гермиона замерла. Он слышал ее бешенное сердцебиение, тихие частые вздохи, почувствовал робкую попытку отодвинуться, но слегка сжал свои руки, и она остановилась.       — Что ты делаешь? — сдавленно спросила Грейнджер.       — Пытаюсь тебя успокоить, — произнёс Драко.       — Зачем тебе это? — тут же потребовала ответить Гермиона.       — Потому что я люблю тебя, — тихо сказал он и позволил ей наконец посмотреть на себя. Грейнджер собралась возмутиться, но он приложил пальцы к ее губам, заставляя молчать. В ответ на это ее зрачки расширились, и она снова затихла. — Я сейчас не шучу. И вчера мне действительно подлили зелье, вот только амортенция на меня не действует.       Драко отпустил ее и сделал пару шагов назад, продолжая удерживать взгляд. Гермиона не верила.       — Зато подействовало какое-то другое зелье, которое было добавлено в состав, и из-за него я вчера чуть не… — он прервался, тяжело сглотнул и сделал глубокий вдох, едва ощутив терпкий запах желания своей пары.        Видимо, Грейнджер вспомнила, что они делали, и это ее возбудило. Так он был прав?       — Ты остановился, потому что?.. — шепотом, в котором чувствовалась искра надежды, спросила она.       — Потому что не контролировал себя.       — Значит, это было не потому, что тебе противно меня касаться? — зажмурившись, выпалила Гермиона.       — Вовсе нет! — возразил Драко, прикладывая ладонь к ее краснеющей щеке и поглаживая нежную кожу.       Мерлин, его пара пахла так, что у него кружилась голова.        — Прекрати, — сдавленно прошептал он ей на ухо. — Перестань думать об этом, я чувствую запах твоего возбуждения и теряю контроль снова. Нам надо поговорить.       — О чем? — выдохнула Грейнджер, открывая глаза и рассматривая его вновь затуманенным взглядом.       — О том, что происходит, — хрипло ответил Малфой, невольно склоняясь к ней.       Приложив все силы, он смог остановиться у самых губ и отодвинуться. Потом отошел на шаг и провел ладонью по лицу, пытаясь прийти в себя. Ему хотелось держать ее в своих руках и никуда не отпускать, хотелось целовать, хотелось, как вчера… Стоп. Она ведь ничего не знает. Драко посмотрел на нее. Гермиона словно сморгнула наваждение и осмысленно на него уставилась. В карих радужках отразилось осознание и работа мысли.       — Что происходит, Малфой? — настороженно спросила она.       — Как ты думаешь? — задал он ответный вопрос, пытаясь решиться.       — А я не знаю! — нервно отозвалась Грейнджер. — Это похоже на какой-то розыгрыш!       — Это не так, — мягко возразил Драко.       — Глупый и жестокий! — продолжила Гермиона, выплескивая на него свои переживания. — То ты прилюдно признаешься мне в любви будучи под зельем…       — Я не был под зельем и сказал это прилюдно по собственной воле…       Грейнджер кинула на него недоверчивый взгляд.       — То целуешь до потери памяти и бросаешь, когда я почти на грани… — она попыталась говорить с тем же запалом, но голос задрожал.       — Испугался, что навредил тебе…       Гермиона сглотнула и уже тише сказала:       — То похищаешь меня и снова твердишь о любви…       — Так и есть.       — И это при том, что ты меня терпеть не можешь, постоянно придираешься, задеваешь за больное, давишь… — напомнила она.       — Прости меня. Я не хотел тебя обидеть. Просто не знал, как вообще подступиться после того, как столько лет обижал и унижал… — повинился Драко, отводя взгляд и потирая шею. — Ты стала нужна мне, как воздух. Я буквально не могу быть вдали от тебя, я пробовал, не получилось. Поэтому и нахожу так часто, как могу, задеваю, заставляю ругаться, чтобы ты хоть немного обратила на меня внимание. А в последнее время к этому еще и ревность добавилась, и я схожу с ума.       — Да с чего вдруг такие чувства? — пробормотала Гермиона, закусывая губу до крови.       Малфой мгновенно ощутил тонкий запах капли, проступившей сквозь кожу, и резко обернулся. Грейнджер застыла, когда он вновь приблизился и медленно склонился, опуская взгляд вниз.       — Угадаешь? — хрипло спросил Драко, заглянув ей в глаза в поисках подтверждения.       Гермиона тихо вздохнула. Он вновь посмотрел на ее губы, мягко прижался к ним и неторопливо провел языком.       Грейнджер едва вспомнила, что это неправильно: ей стоило бы залечить ранку сначала. Но Малфой вдруг низко и утробно простонал, скользнув по прокушенной губе еще раз. Ее тело прошибло током удовольствия, Гермиона ахнула, и он воспользовался этим, целуя по-настоящему. И вновь внутри был взрыв из чувств и эмоций. Словно кнопка, включающая ее страсть, снова была нажата.       В этот раз Драко действовал осторожнее, мягче, но столь же жадно и несдержанно. Он поглощал ее, заставляя каждый нерв гореть, но при этом больше не переходил черту. Его руки лишь сжимали бедра, крепко, но не больно, пока движения губ лишали рассудка. Гермиона не выдержала, тихо застонала и сама прижалась ближе, чувствуя твердость его возбуждения. Драко толкнулся к ней, прижал к стене и оторвался от ее губ. Его горячее дыхание коснулось уха, и хриплый голос произнёс:       — Позволишь мне извиниться за вчерашнее? Прошу.       — Как? — выдохнула Грейнджер, сгорая от желания ощутить больше.       Малфой опустился вниз и под ее неверящим взглядом встал на колени. Нежно коснувшись ее ног у самых лодыжек, он скользнул ладонями вверх и остановился у края юбки. Потом посмотрел на нее. Гермиона тяжело сглотнула и судорожно вздохнула глубже. Почему Драко сейчас выглядел так, будто хочет этого больше всего и даже больше нее? Его глаза будто стали ярче, когда он попросил:       — Пожалуйста, позволь вот так…       Грейнджер совсем растерялась, уже ничего не понимая. Ей очень хотелось согласиться. Почему она там хотела притормозить? Что ее смущало в происходящем? Она прикрыла веки и кивнула, чувствуя, как сердце заходится в груди, а предвкушение и желание стирают границы.       Малфой неторопливо подхватил края юбки и потянул их наверх, ловко заправил за резинку, чтобы не мешались. В груди ревность кольнула: скольким он делал так же, раз уверен в каждом движении? Но все мысли вылетели из головы, стоило Драко коснуться носом лобка и глубоко вдохнуть. Из его груди вырвалось низкое рычание, он сдернул трусики одним рывком, а вторым закинул ее ногу себе на плечо. Гермиона покачнулась, но твердая хватка за бедрах удержала ее на месте. Малфой с жадностью приник к ее уже влажным половым губам, лизнул снизу вверх, собирая смазку, и довольно простонал.       — Моя, — прохрипел он, будто с голодом проникая глубже, внутрь, вбирая в рот все соки без всякого стеснения. — Ты такая вкусная, милая. И моя, — вновь невнятно повторил он, лаская языком в самом невероятном ритме.       Грейнджер едва ли осознавала его слова, охваченная диким желанием. Каждое его движение, каждое касание, звук вибрации от голоса — все подводило ее к краю так быстро, как никогда в жизни. Она вцепилась в мягкие волосы и потянула, громко всхлипывая от невероятного удовольствия. Малфой прижался ближе, отвечая новым стоном, и продолжил творить свою магию.       Ошеломляющее чувство наслаждения нарастало в ней, пока внутри все не вспыхнуло в ослепительной вспышке. Гермиона кончила, почти теряя сознание от интенсивности полученных ощущений. Она слышала, что Драко простонал вместе с ней, чувствовала его крепкую хватку, от которой вновь останутся следы на коже, и подумала, что убирать их не станет.        Когда она немного пришла в себя, Малфой закончил слизывать результат ее оргазма и в последний раз мягко и легко прошелся по складочкам языком, а потом замер, уткнувшись лбом ей в бедро. Гермиона пялилась в стену невидящим взглядом, слабо соображая, но вскоре ощутила, как его тело трясет. Он быстро и тяжело дышал, продолжая удерживать ее, и она почувствовала небольшую неловкость, оставаясь в такой позе.       Драко почти не позволил ей убрать ногу с его плеча, ей пришлось приложить немного усилий. Потом он резко поднялся и всем телом прижался к ней, вдавил в стену, схватил за волосы и грубо наклонил ее голову в сторону, но его губы замерли у самой шеи.       — Малфой? — уже немного напряженно позвала Гермиона.       Он вздрогнул, и из его груди вырвался тихий рокот. Словно через силу, рычаще выговаривая слова он приказал:       — Не шевелись.       Грейнджер шестым чувством поняла, что стоит послушаться. Страх вновь поднялся в ней, а разум уже выцеплял все странности, которые были еще более необычными, чем уже происходящее.       — Не бойся, — еще тише, более нормальным голосом сказал Драко.       Гермиона почти дернулась посмотреть, потому что была изумлена. Как он понял, что она чувствует?       — Запах изменился, — шепотом пояснил Малфой, словно услышал все ее мысли.       — Запах? — переспросила Грейнджер, и тут же вспомнила, что он не первый раз говорит об этом. Как такое вообще можно почуять? Если только…       Хватка на волосах ослабла, его пальцы коснулись кожи головы и начали мягко массировать, словно извиняясь за грубость. Малфой слегка расслабился, а потом наконец отстранился и заглянул в глаза.       — Ну же, думай, ты ведь умная девочка, — сказал он тихо и немного обреченно. Потом будто бы решился и добавил:       — Нас таких тут трое по замку ходит.       Он отпустил ее и отошел, словно давал пространство и выбор. Но смотреть не перестал.       Гермиона лихорадочно размышляла, и все аргументы прекрасно вписывались в ее догадку. Когда она посмотрела на его светлые, слишком белые волосы, Драко слабо дернул уголком губ.       — Вот и умница, — негромко похвалил он, но весь напрягся. — Теперь сбежишь или любопытство сильнее?       Грейнджер ошарашенно уставилась на него. Она просто не могла поверить.       — В тебе есть кровь вейл? — с сомнением спросила она. — В тебе?! А куда же делась вся чистокровность? — не могла не уколоть девушка.       Малфой криво улыбнулся и отвел взгляд.       — А не было ее. Никогда, — с горечью произнёс он. — Меня воспитывали на этих идеалах, но на деле оказалось, что врали. Все ради сохранения статуса в обществе и прочей мути, которой меня кормили наравне со всеми. Правда, до тех пор, пока наследие не замаячило на горизонте.       — Наследие?       — Как ты поняла, мои предки целенаправленно вводили в род вейл, чтобы закрепить очевидные признаки на генном уровне. Потом это попытались забыть и замять, но волшебная кровь — не вода, ее хоть сколько разбавляй, она останется. Чтобы уберечь род от вырождения из-за кровосмесительных браков ради чистоты, — Драко хмыкнул, отвлекшись, — а вот тут многим уже стоит задуматься о том, насколько они чистокровны, раз почти все роды между собой родня. Так вот, спасая наш род, волшебная кровь сработала по-своему. В период окончательного взросления она активируется, объединяя все частицы, полученные ребенком от родителей, и начинает влиять на наследника рода. В зависимости от количества этой крови Малфой получает различные особенности вейл. Вот так я и узнал, что всю жизнь жил в обмане. Меня посвятили в эту тайну, попутно разрушив весь привычный мир, а потом я прошел через перерождение.       — Перерождение — это активация волшебной крови? — мгновенно сообразила все еще очень удивленная Гермиона. — И сколько ее в тебе? Четверть? Половина? Подожди… — с осознанием пробормотала она и уставилась на него ошалелым взглядом. — Так это вот все… Хочешь сказать, я… твоя пара?       — Суть этой активации в том, чтобы помочь наследнику найти подходящую ему пару, — ровным тоном произнёс Малфой, все еще не глядя на нее. — Это минимальная … хмм, опция, чтобы сохранить род процветающим, не навлечь чужое родовое проклятие на наследника через брак и не родить уродца или сквиба. У кого-то в большей степени проявляются черты вейл, у кого-то в меньшей. Отец вот наполовину, мать, — он фыркнул, — на четверть. А я, Гермиона, полнокровная вейла.       — Полностью? — с трудом осмысливая услышанное, шепнула Грейнджер.       — Ага, — Драко усмехнулся. — Зато теперь уж точно чистокровный. Просто не человек.       Он посмотрел на нее, и она поняла, как тяжело ему далось это знание и все изменения. Это все равно что если бы ей сказали, что она из древнего рода, забрали бы в другую семью и заставляли жить по новым правилам, ломая все ее жизненные ценности.       — И да, — мягче признал он, — ты моя пара. Не спрашивай, как это вышло, я сам не знаю.       — Но… я маглорожденная, — слабо возразила Гермиона.       — Думаешь, мне теперь есть дело до этого? — фыркнул Малфой.       — И ты меня терпеть не можешь, — напомнила она.       — Уже нет. Все как отрезало с тех пор, как почувствовал в тебе свою пару. А сейчас даже люблю.       Грейнджер вздрогнула.       — А когда это… случилось? — слабым, тихим голосом спросила она.       — В первый же учебный день чуть больше года назад, когда я увидел тебя. Помнишь ту встречу вечером первого сентября? — напомнил Драко. — Твой запах привел меня к тебе, и я в тот момент вообще мало что соображал. Даже не знаю, как смог заставить себя не преследовать тебя. Наверное, был ошарашен выбором.       — Мне показалось тогда, что я увидела … будто у тебя были… клыки, — призналась Гермиона.       — А они и были, — хмыкнул Малфой, наблюдая за ней. — Довольно болезненно, когда они так вырастают. Тогда все во мне требовало догнать тебя и заявить права…       — Значит, ты хочешь, чтобы я согласилась стать твоей парой, — сдавленно произнесла Грейнджер, и ее глаза забегали по классу, пока она решала. — Мне нужно немного подумать.       — Конечно, — ответил Драко. — Я и рассказал тебе все как раз с этой целью. Как ты понимаешь, о наследии Малфоев никто не знает, так что я в буквальном смысле доверяю тебе будущее всей моей семьи и мое.       Он прошел вперед, к двери, но по пути остановился, призвал ее палочку и вернул. Гермиона забрала, а потом посмотрела растерянно и немного неверяще, не зная, что сказать.       — Я очень постараюсь дать тебе время все обдумать, — сказал Малфой, останавливая себя и не позволяя коснуться ее руки. — У меня есть почти четыре года, чтобы поставить тебе метку, не обязательно делать это сразу же. Просто знай, что мне физически тяжело вообще никак с тобой не контактировать. Если будешь думать долго, позволь иногда пересекаться с тобой. Я этим летом чуть не умер от тоски, ужасное чувство…       Он дошел до двери и открыл ее, призвал свою палочку, все еще освещающую класс, потом с мольбой добавил:       — И прошу тебя, не заставляй ревновать. Я реально с трудом себя контролирую. Не знаю, что сделаю с соперником, да и с тобой… Не хочу обидеть или сделать больно своей реакцией.       — А что ты сделаешь со мной в таком случае? — выпалила Гермиона, заставляя его застыть в проходе. — Как сможешь обидеть или сделать больно?       — Гермиона, — прорычал Малфой и обернулся, его глаза слегка засветились от сдерживаемых эмоций. — Это не шутки. Я сам не люблю делиться, а вейла внутри меня просто убьет незадачливого соперника. А тебя… с тобой сделает все то, что я чуть было не совершил вчера. Только закончится это всё меткой на твоей шее. Я даже не уверен, что смогу хоть как-то управлять ситуацией в таком случае. Скорее всего, я очнусь уже тогда, когда ты будешь помечена и оттрахана. Надеюсь, такое объяснение поможет тебе не совершать глупости и не проверять мою выдержку? — прошипел он.       Дверь хлопнула, а Гермиона на ослабших ногах осела вдоль стены. Когда сердцебиение немного успокоилось, она осознала, что мысль о подобном почему-то сильно заводит ее. Дико, но это было так. Грейнджер осмотрелась, потом посветила своим люмосом, пытаясь найти брошенные трусики, но их не было. Акцио тоже не помогло.       — Неужели забрал с собой? — с изумлением и легким удовлетворением фыркнула она и тихо рассмеялась.       Как невероятно все сложилось. Еще утром она считала, что все просто ужасно, боялась выйти из комнаты, встретить Малфоя и увидеть его реакцию, а сейчас… Она была его парой. Это ли не удача? Гермиона мало знала о вейлах, но понимала — Драко теперь только ее. Но почитать обо всем больше и немного подумать все же стоило.       Весь день Грейнджер была в своих мыслях, даже не замечая все еще дующегося Рона и не слыша подколок и насмешек от других. Все теперь знали, что ей нравится Малфой, даже он сам. Но они не знали, как дела обстоят на самом деле, и не представляли, как к ней относится Драко. Гермиона больше не боялась ни своих чувств, ни его реакции, а потому спокойно относилась к любым провокациям. Сразу после занятий она поспешила в библиотеку, взяла там все, что нашла о вейлах и засела за книги. В какой-то момент Грейнджер даже поймала себя на мысли, что ссора с друзьями произошла своевременно. Как бы она сейчас объясняла им, зачем это читает?       Чем больше Гермиона узнавала, тем сильнее убеждалась, что может с чистым сердцем дать Драко шанс. Пара для вейлы была всем миром, и несмотря на вспыльчивость и ревнивость этих существ, они были преданы партнерам всю жизнь. Малфой из-за своего наследия был невероятно красив, и естественно в него были влюблены очень многие. Грейнджер поначалу переживала насчет этого, а уж сколько она ревела раньше, ревнуя его, было не перечесть. Теперь же она знала, что Малфой, узнав в ней пару, будет верен всю жизнь.       Позднее Гермиона нашла информацию, сообщающую, что пара вейлы — единственная, кого они могут желать в сексуальном плане. Это окончательно успокоило ее и убрало сомнения. В книгах нашлось много интересного об особенностях вейл, о связи в паре, о метке, эту связь закрепляющей. Грейнджер поглощала все, чтобы знать, чего ждать.        Драко, как и обещал, дал ей пространство и время подумать. Он перестал находить ее в коридорах, больше не затевал ссоры и даже обычные разговоры. Если занятие совпадало, Малфой старался не пялиться на нее. Правда, уже через два дня Гермиона заметила, как ему становится хуже. Он выглядел измотанным, стал больше огрызаться на всех и всячески дистанцировался, словно чужие прикосновения мучили его.        Грейнджер этим же вечером как раз дошла до главы, в которой описывалось состояние вейлы, которая нашла пару, но сознательно избегает ее. Она содрогнулась, прочитав описание того, что Драко испытывал прошлым летом и сейчас тоже. На следующий день Гермиона решила, что специально столкнется с ним, чтобы дать ему возможность немного подзарядиться от нее. Правда, столкновение вышло случайным. Она врезалась в него, вывернув из-за угла, и выронила сумку. Любопытствующие в коридоре сразу оглянулись и приготовились послушать очередную перепалку, его однокурсники тоже с ухмылками переглянулись.       — Извини, — сказала Гермиона, приседая за вещью.       — Прости. Не ушиблась? — одновременно с ней сказал Малфой, тоже опускаясь и первым хватая лямку ее школьной сумки.       — Нет. Все нормально, — ответила Грейнджер, мельком оглядывая его. Он инстинктивно вдохнул глубже, на миг прикрыл веки, а потом посмотрел на нее и поднялся. Протянул руку, передавая уроненное.       — Осторожнее будь, — сказал Малфой, приподнимая уголок губ в знак благодарности за то, что она намеренно коснулась его, забирая сумку.       Гермиона пошла дальше, чувствуя множество заинтересованных взглядов.       — Что это такое было? — спросил кто то из слизеринцев у Драко.       Он что-то буркнул в ответ. Она не решилась обернуться, но ей показалось, будто он смотрел ей вслед.       Еще через день Грейнджер нечаянно отыскала кое-что, что Малфой не удосужился ей сказать. Да, у них есть четыре года, чтобы поставить метку и скрепить связь, но если они не сделают этого, он умрет. Он что, посчитал, что такую важную информацию ей знать не стоит? Или не захотел давить? Что ж, теперь Гермиона действительно чувствовала небольшую ответственность. Она и так собиралась дать ему разрешение и стать его парой, просто теперь решение было принято не только из-за влюбленности, но и ради его жизни.       Интересно, как все сложилось бы, если бы у нее не было чувств? Он бы попытался завоевать ее или сдался бы и ждал смерти, пока его родители не похитили бы ее и не доставили к нему? Пока она размышляла, ее нашел Гарри. Он скомкано извинился и скромно спросил, все ли у нее в порядке. Гермиона попеняла ему за то, что он так отнесся к ней, она ведь тоже его друг. Потом сказала, что все в порядке.        Поттер виновато признался, что не может бросить Рона, хоть и не считает ее влюбленность чем-то постыдным. Он просто считает ее сильной, а потому продолжит приглядывать за Уизли. Но она всегда может обратиться к нему, если что. Грейнджер фыркнула и сказала, что такое отношение ее обижает, но она понимает. Рон всегда был слишком импульсивен, а она не всегда вписывалась в их мужскую дружбу. Гарри еще раз извинился и ушел. А Гермиона вдруг почувствовала себя очень одиноко. Казалось, что это конец их дружеских отношений, и теперь она одна.       — Ты в порядке?       Мягкий и тихий вопрос вернул в реальность. Грейнджер оглянулась и увидела недалеко от своего стола Драко. Он не подходил, но выглядел так, словно очень хочет обнять ее и успокоить.       — Мне показалось, ты расстроена, и ноги сами сюда привели, — объяснился Малфой.       — Ничего, — со вздохом сказала Гермиона и встала, отправляя книги по местам. — Пойдем, найдем тихое место и поговорим.       Они шли бок о бок по коридорам, бессознательно поднимаясь все выше. Ученики и даже профессора, встречающиеся им по пути, удивленно оборачивались вслед. Грейнджер немного волновалась, но напряжение Драко ощущалось почти физически.       — Не волнуйся, я не откажу. Просто хочу узнать кое-что, — едва слышно произнесла она, зная, что он услышит.       Малфой немного расслабился, и Гермиона хмыкнула.       — Надо же, и правда обостренный слух. И сердцебиение мое слышишь?       — Даже с другого конца Большого зала в полном шуме, — отозвался он.       — Так странно все же…       — Мне тоже, — вздохнул Драко.       Наконец им попался очередной незапертый пустой класс, и они зашли туда так, чтобы никто не видел. За окном уже было темно, так что Малфой зажег люмос, а она быстро убрала пыль и села за одну из парт. Указала ему на место напротив. Он сел и внимательно посмотрел, словно пытался понять, о чем она думает.       Грейнджер же засмотрелась, впервые так близко и в спокойной обстановке разглядывая его. Идеальные и тонкие черты лица, платиновые волосы, светлые глаза — Драко был очень красивым. Все в нем словно притягивало взгляд, но Гермиона знала — на нее его чары не действуют. Это ее собственные чувства… В груди зародилось что-то непривычное, теплое, и ей захотелось поцеловать его.       Малфой медленно и глубоко вдохнул, его зрачки расширились, а ногти впились в ладонь, когда он сжал кулак.       — Грейнджер, — с предупреждением произнёс он.       Низкий звук его голоса заставил ее сжать бедра. Гермиона смутилась и поерзала на стуле, кожей ощущая, как Драко хищно следит за каждым ее движением.       — Прекращай, если не хочешь подвергнуться риску и получить метку уже сегодня, — вкрадчиво, с легкой угрозой произнёс Драко, и его глаза стали ярче, в радужках появился золотой отблеск.       — Ты… Тебе трудно сдерживаться? — спросила Гермиона, пытаясь усмирить сердце и свои мысли о прошлой их встрече и удовольствии, которое он ей доставил.       — Не представляешь, как, — стискивая челюсти, выдавил Малфой. — Особенно после того, как специально дистанцировался от тебя, а теперь ты близко и пахнешь желанием.       Грейнджер посмотрела на его напряженную фигуру, потом вспомнила кое-что из прочитанного и решительно встала. Драко замер, его глаза почти зажглись золотом, когда она медленно подошла и осторожно, боком уселась ему на колени. Его горячие ладони тут же оказались на ее спине и колене, и он прикрыл веки, наслаждаясь ее близостью и расслабляясь.       — Прочитала все, что могла, да? — мягко усмехнулся Малфой, когда его потребность в физическом контакте с парой была немного удовлетворена. Он посмотрел на нее вновь серыми радужками и улыбнулся.       Гермиона немного зависла от этой улыбки, обращенной к ней. Ей предстояло узнать эту новую сторону Драко.       — Да. Вижу, работает, — ответила она, разглядывая его.       — Ты так смотришь… Осторожнее, — уже без угрозы, игриво ухмыльнулся Малфой.       — А то что? — весело хмыкнула Грейнджер, прекрасно зная, что готова получить метку хоть сейчас. Она ведь любила его, так что связь на всю жизнь вовсе не пугала.       Драко немного посерьезнел и сказал:       — Давай будем двигаться немного медленнее, пока я не привыкну к тому, что ты рядом. У меня в тот раз голову снесло, я был в шаге от того, чтобы укусить тебя. Ты испугалась, и это помогло прийти в себя, но если бы нет, я не уверен, что…       — Драко, — Гермиона остановила его признание, наполненное виной, и спокойно произнесла:       — Я не против стать твоей парой и образовать связь.       Серые радужки вновь стали золотыми, он резко втянул воздух, а его пальцы крепче сжали ее словно в попытке удержаться.       — Я влюблена в тебя, — немного смущаясь, продолжила Гермиона, — но ты и так это знаешь. Так что я согласна на метку в любое время…       Малфой зашипел, прикрывая рот ладонью, зажмурился и уткнулся лбом ей в плечо, простонав:       — Что же ты делаешь.       Грейнджер протянула руку и заставила его посмотреть на себя. Он тяжело и быстро дышал, лоб покрыла легкая испарина, бешеный взгляд золотых глаз устремился прямо на нее, а на лице отражалось страдание. Она отвела его ладонь в сторону, замечая немного выступающие из-под верхней губы кончики удлинившихся клыков. И даже в таком виде Драко был прекрасен. Еще несколько минут он боролся с инстинктом, а потом сдавленно сказал:       — Ты вроде поговорить хотела и что-то узнать. Или ты имела в виду вот это? Не боишься?       Шумных глубокий вдох прозвучал в тишине полутемного класса, и он сам же ответил:       — Нет. Но все же, я бы не хотел торопиться… Хочу все сделать правильно. Ухаживания, подарки, свидания, родителям тебя представить. Сам не знаю, сколько протяну, но попробуем хотя бы до Рождественского бала подождать?       Гермиона не была против.       — На Рождество будет бал? — удивилась она. — А твои родители меня примут?       — Кажется, я только что раскрыл небольшую тайну, — слегка улыбнулся Малфой. Его клыки заметно уменьшились. — Да, в честь Турнира всегда так было. Чуть позже это объявят официально, и я приглашу тебя. Так что не вздумай принимать чужие приглашения, — пригрозил он.       — Что касается родителей, они были согласны принять любую, что окажется моей парой.       — Почему?       — Они чувствуют вину за то, что скрывали от меня это наследие так долго. Они предполагали, что я буду полностью изменен из-за того, что оба несут достаточно генов вейлы.       — С твоим отцом это можно понять, он действительно красивый мужчина. Но твоя мама из Блэков, у нее откуда взялась кровь вейл? — задала интересующий вопрос Грейнджер.       — Все чистокровные друг другу родня, помнишь? — хмыкнул Драко. — У всех есть эти гены, у кого-то в совсем мизерных количествах, у кого-то побольше, но они никак не проявляются. Чтобы это сработало, надо быть Малфоем. Блэки в разное время роднились с нашим родом, и в них потихоньку копились вейловские гены — частицы крови, которые спали, ожидая часа. И вот в маме их набралось достаточно: от ее отца, чья родня в нескольких поколениях бывала в родстве с Малфоями, и от ее матери, у которой то же самое. Разброс во времени был большим, частиц скопилось много, и маме просто вот так не повезло больше, чем ее сестрам.       — И что, когда она вышла за твоего отца, случилось перерождение?       — Ну да. Она стала Малфой, плюс отец в свое время тоже получил достаточно наследия и стал наполовину вейлой. Он почувствовал в ней свою пару, а частицы волшебной крови в маме узнали свою пару в нем. Это обеспечило ей перерождение сразу после свадьбы, — рассказал Малфой. — В каком-то смысле им было проще. Мама говорила, что лично этого не ощущала, но ее всегда тянуло к отцу. Наследие помогало им. А вот ты такого не чувствуешь, так что я действительно был в затруднительном положении, пока не услышал о твоих чувствах...       — Меня к тебе тоже тянет. Влюбилась же как-то, хотя ты был невыносимым грубияном, — немного смущенная упоминанием об этом позорном эпизоде, Грейнджер вздернула носик и отвернулась немного.       — Прости меня. Я и правда был ужасен, — повинился Драко.       — Ладно, проехали. Значит, из-за вашего рода гены вейл есть почти у всех чистокровных. И когда их набирается достаточно, а человек входит в вашу семью, они активируются и просыпается наследие, — подвела итог Гермиона.       — Даже если их будет мало, при вхождении в нашу семью кровь вейл проявится. Просто влиять она будет минимально, а наследнику достанется меньшая доля этой крови, соответственно. На самом деле, наследие само подтягивает планку любому в нашем роду, просто потому, что он рожденный Малфой, и гены вейл у нас издавна в крови. Это каждый раз лотерея, но все Малфои всегда минимум на четверть вейлы. Это мне так повезло, что передалось сразу все. Могло быть и меньше. Поэтому до моих пятнадцати родители молчали, они сами не знали, как именно это сработает, хоть и подозревали. У мамы-то тоже много оказалось.       — Похоже, кровь вейл выбрала меня, чтобы у вас потом чистокровные вейлы не рождались. Только представь, с твоим наследием и с наследием любой чистокровной, у которой тоже есть эти ваши же гены, родилась бы полнокровная вейла. И так было бы и дальше, — рассудила Грейнджер. — Как интересно это работает. Кровь и правда выбирает лучшее для рода.       Они немного посидели в тишине, пока она думала, а Малфой ее просто обнимал и наслаждался внутренним покоем. Пока пара была в его руках, вейла внутри блаженствовала и не беспокоилась.       — Так, что мы будем делать дальше? — спросил он в итоге.       Гермиона выглядела уставшей, и как бы он ни хотел посидеть с ней еще, уже был поздний вечер, и ей стоило отдохнуть.       — Ты про что? — не поняла Грейнджер.       — Ну, мы могли бы начать встречаться? Не тайно, — предложил Драко.       — Давай, — согласилась она и радостно улыбнулась, немного не веря, что все так хорошо складывается.       — Если ты не против, я начну за тобой ухаживать, — снова попытал счастья Малфой, надеясь, что она согласится.       — Подозреваю, что не совсем точно понимаю смысл этого твоего «ухаживать», — хитро протянула Грейнджер, — но ладно. Хорошо.       — Завтра первый урок у нас совместный. Не уходи с завтрака, пока я не подойду, — с довольной ухмылкой попросил Драко. — Ты, кажется, уже засыпаешь на ходу. Давай я провожу тебя.       Гермиона с легкой неохотой встала, думая о том, что хотелось бы немного большего, чем просто сопровождения до башни. Она действительно устала, так что подзабыла о том, как чутко вейлы ощущают пару, когда они так близко. Ее аромат изменился, и Малфой все понял, просто сделав вдох. Он подавил свою острую потребность и постарался сдержаться, но все равно вышло резковато, когда он поднялся и одним движением притянул пару к себе.       Грейнджер тихо ахнула от неожиданности, но потом в воздухе разлился потрясающий аромат ее желания. Она не шевелилась, ее сердце колотилось слишком быстро, но Драко совсем не чувствовал страха. Медленно развернув Гермиону лицом к себе, он прижал ее бедра к парте позади и прижался к ней сам. Она тихо вздохнула, ощутив его твердый член, но вновь ничего не сделала, словно ждала. Или давала ему время справиться с собой и не перейти черту, как он и просил. Не подстегивала его своими касаниями.       Малфой склонил голову к ее макушке и глубоко вдохнул, зажмурился, вцепившись в стол по обеим сторонам от ее тела. Немного успокоившись, он наклонился, заглянул в глаза и поцеловал: мягко, сдерживая себя и внутреннюю жадность, осторожно. Когда выдержка начала давать сбой, а аромат возбуждения затуманил разум, Драко с трудом оторвался и шагнул назад, упираясь в стул и падая на него.       Грейнджер перед ним тоже быстро дышала и выглядела потерянной. Потом в ее глазах появились искры осознания, и она попыталась взять себя в руки. Малфой подумал, что не сможет уснуть после такого. Ему нужно было что-то, чтобы ощущать ее запах этой ночью.       — Снимай трусики, — прохрипел он, наслаждаясь ее замешательством, румянцем и легким смущением.       — Зачем это? Продолжать ты не планируешь. Да и те мне не вернул, — подрагивающим от слишком сильных эмоций голосом произнесла Гермиона.       — Те я верну, — усмехнулся Малфой. — На них осталось слишком мало твоего запаха.       Грейнджер вспыхнула, и его ухмылка стала шире.       — Эти мне нужны, чтобы не найти тебя посреди ночи и не взять прямо на глазах твоих соседок, — хрипло заявил он, хищным взглядом улавливая все оттенки ее реакции.       Гермиона с трудом сглотнула, словно горло пересохло, а потом от нее снова запахло возбуждением. Интересно. Ей понравилась эта мысль? Она опустила взгляд и в аромат добавились нотки стыда.       — Они же … не чистые уже, — буркнула покрасневшая окончательно девушка.       — Даже лучше. Я чувствую твое желание, милая. Я знаю, что ты вся мокрая там, — бархатным тоном сообщил Драко. — Снимай.       — Только без извращений. На себя не надевать, — нервно фыркнула Грейнджер и слегка дрожащими от волнения руками полезла под юбку. Потом стащила белье и протянула ему, не зная, куда посмотреть. — На. Бери.       Малфой забрал трусики и с довольной улыбкой засунул их себе в карман. Потом встал, наклонился к ушку замершей ведьмы и прошептал:       — Спасибо. Так мне правда будет легче, пока я немного не привыкну. Те я тебе завтра верну.       Он отстранился и весело добавил:       — Я на них даже не дрочил. Просто так запах сильнее всего, это успокаивает вейлу внутри меня, и я могу лучше спать, не желая каждую секунду оказаться рядом с тобой.       — Я знаю, потому и согласилась, — Гермиона закатила глаза и первой пошла на выход из класса.        Они осторожно и молча шли по коридорам, прислушиваясь, потому что отбой уже был. Ближе к башне Гриффиндора Драко заметил, как она периодически придерживает юбку, и ехидно спросил:       — И как тебе ходить без трусиков по школе?       — Прохладно, — цыкнула Грейнджер и ускорилась.       Ей было неловко, и он это знал. У двери в башню Малфой остановился. Гермиона немного замялась, но потом пожелала спокойной ночи. В полутьме коридора никого не было, поэтому он достал из кармана ее трусики и поднес к лицу, глубоко вдыхая. Грейнджер снова вспыхнула, возмущенно сверкнула глазами и потянулась отобрать их.       — Моя ночь точно будет спокойной, — чуть охриплым голосом сказал Драко, пряча их в карман. Усмехнулся. — Чего и тебе желаю.       Он поспешил уйти, пока еще мог, потому что уединение и полутьма подстегивали его совершить что-нибудь безумное, например, поцеловать свою пару, а потом потерять контроль и взять ее прямо у стены напротив входа в факультетскую гостиную.       — Наглая блондинистая задница, — пробормотала Грейнджер, заходя внутрь.       Малфой фыркнул, гадая, знает ли она, что он все слышал, или забыла про его острый слух.       На следующее утро Гермиона пришла в Большой зал немного взволнованная и не знающая, чего ожидать. Теперь она сидела ближе к краю стола, подальше от Рона, который все еще обижался, и Браун, которая его продолжала подначивать и смотрела с превосходством. Остальные уже перестали донимать и дразнить ее по поводу чувств к слизеринцу, так что завтрак проходил относительно спокойно. Пока не пришла утренняя почта.       Две совы опустили перед Гермионой потрясающий букет. Она слегка смутилась, потому что на нее уставились почти все, и подрагивающими руками вытащила карточку с пожеланиями доброго утра и хорошего дня. Улыбка сама собой появилась на губах. Грейнджер, не слушая глупых вопросов, глянула на стол Слизерина.       Драко поднялся, отмахнулся от друзей и под многочисленными взглядами пошел прямо к ней. Остановившись рядом, он наклонился и легко подхватил ее ладонь, поцеловал пальчики. Большой зал, казалось, замер. Гермиона же смотрела на него расширенными глазами, удивленная, радостная, но явно ощущающая неловкость от того, что все пялились.       — Доброе утро, милая, — с легкой улыбкой произнёс Драко.       — Доброе утро…       — Тебе понравились эти цветы? — вежливо уточнил он.       Грейнджер кивнула.       — Хорошо. Позволишь сопроводить тебя до кабинета? — вновь слишком выверенным тоном спросил Малфой, и она осознала, что это часть какой-то важной церемонии.       — Да…       Драко с готовностью протянул руку, и она взялась за нее, поднимаясь с места. В оглушающей тишине он повел ее на выход, забрав себе ее сумку. Сердце стучало как бешеное, рука дрожала, но Гермиона постаралась ничем не показать, насколько волнуется.       Все наконец будто очнулись, и резко заговорили. Тут и там слышались удивленные возгласы, ревнивые восклицания. Студенты Шармбатона захлопали, Дурмстранг присоединился. Грейнджер услышала, как несколько раз кто-то сказал про «официальную церемонию ухаживания» и поняла, что влипла. На что она подписалась? Малфой выглядел слишком довольным, так что она впилась в его руку ногтями в отместку за то, что не предупредил о масштабах. Уже у выхода их настиг возмущенный рык Уизли:       — Эй! Ты какого хрена ей цветы даришь, мерзкий слизень?       Драко остановился, обернулся и вскинул бровь:       — Разве я не могу подарить цветы своей девушке?       — Кому? Девушке? — скривился от непонимания Рон, потом ошалело уставился на них.       — Я забуду об оскорблении, так и быть, — протянул Малфой. — Но хочу напомнить, что ты, вроде как, тоже чистокровный. Не знаешь, что такое официальные ухаживания?       Он смерил взглядом бледнеющего Уизли, посмотрел на Поттера, но Гарри молча кивнул, признавая пару. Драко тихо хмыкнул и увел Гермиону. В коридоре она возмущенно и смущенно прошептала:       — Это что такое было? Обязательно надо было все так масштабно делать? И… куда мне цветы-то теперь девать?       Малфой спокойно позвал знакомого домовика и попросил отнести букет ей в комнату. Потом, все так же под ручку уводя ее к кабинету зельеварения, тихо объяснил:       — Ты сама вчера согласилась. И да, нужно было сделать это так, чтобы все видели. Это традиция. Думаешь, почему нам хлопали? В Дурмстранге чтят подобное, во Франции тоже. Я только что при всех официально начал за тобой ухаживать. И это подразумевает под собой некое заявление, которым я сообщаю остальным: эта девушка серьезно занята. Под серьезно я имею в виду, что я планирую жениться на тебе, и теперь все это знают.       Гермиона от шока чуть не застыла на месте с открытым ртом. Ничего себе заявочки! И все это поняли? Она поймала несколько удивленных взглядов от проходящих мимо учеников и спросила:       — И как к этому отнесутся другие слизеринцы?       — Мне нет дела до их мнения, — хмыкнул Драко. — Они все поняли и знают, что любому я закрою рот, если понадобится.       — И ты теперь каждый день вот так будешь? — осторожно уточнила Грейнджер, поглядывая на парня. — Что мне ждать вообще?       — Нет, так пафосно только сегодня надо было, — усмехнулся Драко. — Ты приняла букет и позволила себя сопроводить, а значит, ухаживания приняла. Теперь просто буду провожать тебя до кабинета каждое утро и на совмещенные занятия. Кстати, заранее предупреждаю, что с начала декабря вместо цветов будут подарки. Пожалуйста, принимай их все. Можешь потом меня наедине ругать, но на людях не отказывайся от них. За церемонией ухаживания будут следить, и если ты открыто выразишь недовольство, мне как бы засчитают минус, а это плохо и для репутации, и для наших отношений — подумают, что мы в ссоре, или что ты передумала и больше не рассматриваешь меня как будущего жениха. Другие получат право вмешиваться, а что я сделаю с конкурентами, ты уже знаешь, — напряженно закончил он.       — Поняла. Прошу, только не расходись сильно при выборе подарка, — умоляюще попросила Грейнджер.       — Я бы с радостью, милая, но даже для подарков есть ряд условий, — улыбнулся Малфой. — Тебе придется принять все, что я дам, — с намеком протянул он, окинул быстрым взглядом и продолжил путь.       Гермиона постаралась морально подготовиться, а еще решила навестить библиотеку и поискать информацию про то, как происходят официальные ухаживания.       Дальнейшие дни побежали с необычайной скоростью. Выбранные чемпионы трех школ выполнили первое задание. Хогвартс гудел, переполненный эмоциями, и про их необычную пару все немного забыли. Гермиона каждое утро исправно получала цветы и открытку, и эльфы стали сразу же забирать их в комнату. Соседки завидовали, пытались подлизаться и вызнать всякие подробности, но Грейнджер не собиралась ничем делиться. В итоге они просто каждый раз косились на новые букеты и вздыхали — за ними никто так красиво не ухаживал. Рон впал в немилость у Лаванды и ходил весь хмурый. А вот Гарри удивил. Поймав их с Драко вечером в одном из коридоров, он попросил о разговоре.       — Так что хотел? — спросил Малфой.       Поттер неловко посмотрел на Гермиону, не уверенный, стоит ли говорить при ней.       — У меня нет от неё секретов, да и вы вроде еще дружите, — хмыкнул Драко, перехватывая ладонь своей девушки, которая собралась отойти и дать им поговорить.       — Ну, в общем… — замялся Гарри. — Раз ты официально с Гермионой, значит, Пенси свободна? Я слышал, ходили слухи о вашей возможной помолвке… — разом высказал он и выдохнул от волнения и напряжения.       Малфой удивленно вскинул брови, они с Грейнджер переглянулись, и потом он ответил:       — Я с ней не встречался, да и слухи — лишь слухи. А что, собираешься что-то предпринимать? Я не скажу, что мы близкие друзья с Пенси, но все же она мне не чужая.       Поттер смутился, но серьезно ответил:       — Собираюсь попробовать официально ухаживать за ней. Как думаешь, согласится?       — Ого, — тихо удивилась Гермиона и улыбнулась другу. — Неужели ты сам узнал, как это делать? Прочитал?       — Ну, где-то подсказали, кое-что прочел после того, как у вас все началось… — улыбнулся Гарри. — Так что думаешь, Малфой?       — Пробуй, — пожал плечами Драко. — А с ней ты случайно это не обсуждал? — вдруг прищурился он, оглядывая гриффиндорца. Он определенно стал выглядеть опрятнее и вести себя более достойно, а не как раньше. Неужто Пенси постаралась?       — «Попробуй и узнаешь» — так она сказала, — пробормотал Поттер. — Но я решил все уточнить, не хотелось бы поставить ее в неудобное положение…       — Раз она так сказала, значит, пробуй, — закатил глаза Драко. — Или тебе мое благословение надо? — усмехнулся он.       — Да иди ты, — фыркнул Гарри, немного расслабляясь.       Он почти вышел, как Малфой окликнул его.       — Эй, Поттер! Ты же понимаешь, что тебе придется хорошенько потрясти родовые сейфы, чтобы ухаживать за ней так, как она ожидает? — на всякий случай спросил он.       Гарри согласно ухмыльнулся.       — Смотри сам не продешеви. Гермиона достойна лучшего, — ответил он и вышел.       — Я начинаю напрягаться, — высказалась Грейнджер. — Интересно, когда они успели вообще?       — Я немного подозревал, — хмыкнул Драко. — На ней все чаще появляется его запах.       — А ты ее часто нюхаешь? — с небольшой ревностью спросила Гермиона. — И вообще, ты уверен, что с ней не встречался? Помню, было время, когда она на тебе прям висела.       — У меня острый нюх, сама знаешь, мне это одни неудобства доставляет. И я точно никогда с ней не встречался, — довольный ее реакцией, Малфой притянул свою пару ближе к себе. — Может и висела, до того, как я стал воспринимать чужие запахи как не очень приятные.       — А сколько у тебя девушек было? — поинтересовалась Грейнджер. — Просто ты довольно уверен, когда мы… наедине.       — Одна была, но ничего серьезного. Я так уверен, потому что, как и всем наследникам мужского пола, мне в четырнадцать на практике показали, что, куда и как, — усмехнулся Драко. — И потому что я чувствую, что тебе нужно, и действую инстинктивно.       — А у меня один раз было, и мне не понравилось, — призналась Гермиона, замечая, как его глаза загораются от ревности, а хватка становится сильнее. — С тобой совсем не так, я каждый раз теряю голову…       — Никогда не показывай мне этого человека, потому что я его убью, — рыкнул Малфой, буквально впечатываясь в ее рот жестким поцелуем.       Он прижал ее к себе, яростно терзая губы, прикусывая их, врываясь внутрь языком, требуя, подчиняя. Грейнджер простонала, отдаленно подумав, что не стоило говорить об этом сейчас. Хотя, если он сорвется и наконец даст ей больше, чем уже привычные поцелуи…       Пока их отношения только начинались, Драко старался сдерживаться и не торопиться. Он немного привык к ее ежедневному присутствию в его жизни и даже трусики больше не требовал. Гермиона видела голод, тлеющий на дне обычно спокойных серых радужек, но вейла внутри него пока довольствовалась имеющимся. А вот сама Грейнджер хотела большего, но и подталкивать не решалась. В этот раз получилось спонтанно, но уже выходило за рамки их обычного взаимодействия.        Малфой развернулся вместе с ней, подтолкнул к стене и прижал своим телом к холодному камню. Его поцелуи перешли на линию челюсти, оттуда к мочке уха, потом ниже, на шею, пока руки сбросили с неё мантию, дернули полы рубашки, срывая пуговицы, и открыли ему доступ к телу. Горячие ладони обхватили грудь, сжали, сдернули лифчик вниз, чтобы не мешался. Пальцы отыскали напряженные соски, оттягивая их и перекатывая, пощипывая, пока он оставлял багряные засосы на тонкой шее.       Гермиона тихо всхлипывала, невидящим взором глядя в стену напротив. Внизу живота все пульсировало адским желанием, ноги не держали ее, жар растекался по венам. Она схватилась за плечи Драко, и он с тихим рычанием опустил голову ниже, накрывая ртом твердую вершинку. Грейнджер вскрикнула и начала оседать, и ему пришлось перехватить ее за поясницу одной рукой. Вторая сразу опустилась на бедро, поднялась под юбку и нырнула в трусики. Гермиона дернулась, а Малфой поймал ее стон своими губами, жадно целуя и поглаживая клитор в самом идеальном ритме.       — Моя, — рыкнул он, протискивая колено между ее ног, чтобы не сжимала. — Моя. Моя. Ты моя, — с каждым новым утверждением его губы касались ее, закрепляя сказанное. Горящие золотом радужки считывали каждую эмоцию, каждый вздох, Драко подводил ее к краю своими пальцами и ждал, когда она сорвется.       — Да! — тонким голосом, задыхаясь, подтвердила Грейнджер. Удовольствие было столь интенсивным, что на глазах навернулись слезы. — Пожалуйста, Драко! Я твоя, тво-… Ахх! — она застыла, открыв рот в немом крике, пока по телу волнами расходился оргазм.       Сердце заполошно стучало где-то в горле, под веками мелькали искры, и Гермиона обессиленно уронила голову вперед, утыкаясь лбом в ключицу. Она пыталась дышать, ни капли не беспокоясь о том, что Малфой захочет сделать дальше. Его мышцы под ее руками дрожали от напряжения, пальцы впились в бок, то ли в попытке удержать ее, то ли себя. Он тяжело и хрипло дышал где-то над ее ухом, потом крайне медленно вытащил из трусиков пальцы и поднял ладонь. Раздался шумный вдох, и Драко застонал, явно наслаждаясь ее запахом. Это уже почти не смутило после того как он забирал ее белье. Гермиона подняла на него немного мутный взгляд и увидела, с каким наслаждением он слизал все ее соки.       — Вкусно, — хрипло сказал Малфой и убрал свою ногу.       Грейнджер потеряла опору и тут же начала оседать. Он поймал ее и довольно ухмыльнулся.       — Понял, еще не можешь стоять.       Гермиона расслабленно улыбнулась и позволила притянуть себя ближе. Драко обнял ее, прижимая к груди.       — А ты… — наконец сообразила спросить она.       — Я кончил вместе с тобой. Всегда так было и будет. Твое удовольствие причина моих оргазмов, — почти проурчал удовлетворенный парень. — Но это было близко, я снова чуть не сорвался…       — Тебе так важно подождать?       — Хочу научиться контролю как можно лучше, заодно и ты привыкнешь немного ко мне, — тише произнёс Малфой. — Просто… Ты же читала, как ставится метка? Я боюсь навредить тебе, если человеческая часть моего разума отключится… Одни инстинкты — это опасно…       — Я уверена, что все будет хорошо, — улыбнулась Гермиона. — Меня не пугает то, как это может быть.       — То есть, тебя не волнует, что вместо нормального и романтичного первого раза я поддамся инстинктам, нагну тебя где-нибудь и по животному жестко трахну? Не обращая внимания на твое удобство, не заботясь о твоем удовлетворении, желая лишь укусить и кончить глубоко внутри тебя? — резко высказал Драко, чтобы напугать и заставить задуматься.       Но вместо этого Грейнджер судорожно вздохнула, и от нее потянуло ярким ароматом желания, таким, что он едва не потерял последние крохи рассудка. Понадобилось огромное усилие, чтобы удержать вейлу от немедленных действий.       — Оу, — прохрипел Малфой, и тут же в запах его пары добавились нотки стыда, а Гермиона в его руках вся сжалась. — Даже так… Не ожидал.       — Я… — заикнулась она, краснея и подбирая слова.       — Все нормально, — хрипло прошептал Драко.       Когда они оба немного успокоились, он отстранился и довольно осмотрел ее. Спущенный вниз лифчик красиво приподнимал груди, между которыми остался висеть гриффиндорский галстук. На прохладном воздухе соски остались твердыми горошинками, торчащими вверх. Рубашка, выдернутая из юбки, была испорчена и ничего не скрывала. Нежную светлую кожу на шее и чуть ниже покрывали засосы. Грейнджер недовольно осмотрела порванные петли и дырки от вырванных пуговиц, но чары починки все исправили. Под жадным взором своего парня она оделась, застегнула мантию, а потом он проводил ее до башни.       Через пару дней Большой зал был потрясен, наблюдая за тем, как Гарри Поттер предлагает официальные ухаживания Пенси Паркинсон, а она соглашается. Эта новость была главной недолго — вскоре было объявлено о Святочном бале.       Гермиона уже знала о нем, а потому не была так взбудоражена. Ее ошеломляло другое: наступил декабрь, и Драко начал дарить ей подарки. Первым стал красивый браслет, который она, скрывая шок, попросила надеть сразу же, как Малфой к ней подошел. Потом поочередно она собрала целый комплект. Когда объявили о бале, Драко опять же при всех пригласил ее, сделав это по всем правилам и официальным тоном. Грейнджер потом видела подобное в коридорах, когда дурмстранговцы кого-то приглашали.       Они с Малфоем всем наконец приелись, поэтому могли спокойно ходить по коридорам за ручку, обниматься, проводить время вместе, не скрываясь. Он стал звать ее на свидания в Хогсмид каждые выходные, и оттуда Гермиона всегда возвращалась с цветами или подарками. Ей подобное было непривычно, но Пенси как-то выловила ее и обстоятельно разъяснила, что все не просто в рамках приличий, а очень даже правильно. Потому что именно так и ухаживают за своими дамами чистокровные мужчины. И если Гермиона хочет будущего с Драко, ей стоит наслаждаться каждым его поступком и подарком, не надумывая глупостей.       Это и правда помогло Грейнджер немного расслабиться и перестать заморачиваться. Ее абсолютно все устраивало, более того, она была счастлива. Тем более, наедине Малфой стал позволять себе больше, хоть и не переходил черту. Однажды Гермиона предложила ему ответную услугу, и это почти сломало его. Драко едва сдержался, а потом попросил не говорить о таком до скрепления связи, иначе он не выдержит.

___

      Однако ее счастливый и довольный вид задевал одну маленькую милую девочку. Габриэль Делакур внушению Малфоя вняла, но обида за сестру и злость на Грейнджер, жизнь которой стала только лучше, а не хуже, тлели в глубине ее души. И с каждым днем демонический жар все нарастал, грозя вспыхнуть новым пламенем.

___

      Святочный бал был устроен с размахом. Большой зал украсили огромными елями, сверкающими ледяными узорами и волшебным снегом, который, искрясь, падал вниз. Горели тысячи свечей под потолком, освещая расставленные небольшие столики и широкую площадку для танцев в центре. Воздух был свежим, пах апельсинами и пуншем, легким морозом и еловой смолой.       Гермиона была в восторге и предвкушении, но легкое волнение иногда проскальзывало внутри. Именно сегодня должна будет состояться встреча-знакомство с родителями Драко, а позже, когда вечер закончится, и они останутся наедине… Малфой обещал попробовать. Сказал, что вейла в нем в последнее время требует все больше, а сдерживаться все сложнее.       Он собирался устроить все лучшим образом и воздержаться от метки, чтобы сделать их первый секс таким, каким он должен был стать без влияния. Но Гермиона решила иначе. Пусть в первый раз он сдерживается, если хочет, она получит метку во второй. Грейнджер понимала, чего он опасается, но некая грубость и то, как именно это должно будет произойти, ее не пугали и не напрягали. Она почему-то была уверена, что он не навредит ей даже потеряв контроль и выпустив на волю свою вейлу.       Гермиона осторожно расправила невидимые складки на своем платье. Изумрудное, идеально сидящее по фигуре, оно было прекрасным. А еще являлось одним из обязательных подарков Драко вместе с туфлями и набором украшений на этот бал.       Оказалось, если у пары были такие отношения, как у них, парень был обязан полностью обеспечить свою даму всем необходимым, раз он сопровождает ее. И незадолго до бала Грейнджер получила огромную коробку, а потом не могла поверить в то, что видит. Малфой предупреждал, что о платье ей переживать не нужно, но она думала, что они сходят в Хогсмид и там он просто купит ей все, как подарок.       Оказалось, что заказ был сделан давно у лучших портных, цвет и размеры Драко каким-то образом знал, и вообще смог собрать целый образ, словно всегда этим занимался. Гермиона была в приятном шоке и слегка ошеломлена, ведь все, что ей оставалось — это прическа и макияж.       Сам Малфой выглядел как всегда безупречно в своем смокинге с бабочкой в тон ее платью. Грейнджер стояла рядом с ним, ощущая завистливые взгляды многих девушек, и чувствовала себя счастливой. Не было и мысли о том, что она этого недостойна, хотя записки с подобными словами она получала довольно часто.       После нескольких слов от директора и первого танца чемпионов Турнира официальная часть была закончена, и каждый занялся своим делом. Взрослые общались с гостями и прессой, кто-то танцевал, кто-то ел и пил, а Гермиону повели навстречу мистеру и миссис Малфой.       Они как раз закончили разговор с некоторыми другими попечителями, а потом отошли чуть в сторону, чтобы обеспечить некую приватность для встречи с парой сына. Оба все еще были удивлены тем, что подходящей девушкой оказалась Гермиона Грейнджер — маглорожденная подружка Гарри Поттера. Драко не так давно наконец признался им, с кем его связало, потом поведал, почему конкретно для него этот выбор вейлы чуть не стоил жизни.       Нарцисса была на грани нервного срыва, узнав, в какой ситуации оказался ее сын из-за того, что рос в незнании и кичился превосходством чистой крови. Она знала, что принять свою сущность ему было нелегко, и подозревала, что выбор вейлы стал для него шокирующим. Это объяснило, почему он не стал говорить им сразу. Уж она бы точно не сидела на месте и попыталась бы помочь. Вероятно, все наладилось, и Драко смог спокойно рассказать им, кто его пара. А теперь вот вел представляться.       Девушка выглядела немного взволнованной, нервничала, но старалась этого не показывать. Она была очень хорошенькой, а ее бальный наряд только подчеркивал все достоинства. Нарцисса почувствовала гордость за то, как хорошо натаскала сына в этом вопросе.       Гермиона ожидала оценивающих и смирившихся взглядов от старших Малфоев, но ее приняли тепло. Люциус был вежлив и будто бы присматривался, мама Драко и вовсе сияла довольством. Грейнджер впервые видела ее так близко и теперь уверилась, что в ней действительно проснулась кровь вейл — женщина завораживала красотой. На мгновение она даже почувствовала себя слишком простой для этого семейства с идеальной внешностью. Но Драко стоял рядом и ни на миг не отпускал ее руку, Люциус неодобрительно хмыкнул, услышав завистливые высказывания некоторых неподалеку. Нарцисса ловко переключила его внимание на себя, но и сама посмотрела в ту сторону так холодно, что девушки невольно замолчали и стушевались.        Гермиона же всячески старалась успокоить Драко. Из-за усиливающегося притяжения он и так едва держался, плюс волновался из-за планов на вечер, так еще и слышал почти все, что о них говорили сегодня в зале. Он с легкостью мог воспламениться в любой момент, и это его состояние видела не только Грейнджер, но и Малфои. Они обеспокоенно переглянулись, догадываясь, что это связано с желанием внутренней вейлы защитить пару и утвердить права. Пока связь не закреплена, это было сложно контролировать. Удивительно, как их сын еще не напал на обидчиков, хотя это, скорее всего, заслуга его девушки. Гермиона Грейнджер оказалась довольно понимающей и помогала ему, как могла.       Они тепло общались около пятнадцати минут, вызывая множество любопытных, удивленных и недоумевающих взглядов. Наверняка часть присутствующих была шокирована выбором будущей невесты наследника Малфоев и тем, что его родители кандидатуру одобряют, раз не слышно скандала. Для некоторых это означало, что меняется политика этой семьи на большой арене. Другие же просто злились, ведь в тайне надеялись, что Драко окоротят за попытку встречаться с маглорожденной, а Гермиону подвергнут унижению, как недостойную.

___

      К последним относилась и маленькая Габриэль, которая попала на бал, согласившись на приглашение от четверткурсника. Пацан был слишком очарован, чтобы понимать, что он просто прикрытие. Младшая Делакур надеялась, что Драко действует вопреки семье, представляла, что он, возможно, вынужден был встречаться с Грейнджер из-за инцидента с зельем. Никто ведь не знает, чем там все закончилось в тот вечер.       Девочка рассчитывала, что слизеринец просто пытается замять случившееся, ведь если бы обесчещенная девушка заговорила, проблемы были бы даже у такого рода, как Малфои. Она не ожидала, что Люциус Малфой отреагирует так спокойно и положительно. Ангельское личико Габриэль на несколько секунд заострилось, а губы сложились в злой оскал, но она быстро вернула себе очаровательный вид. Внутри клокотала ярость. Почему в этот раз ее месть не получилась?

___

      Пока Драко перекидывался ленивыми фразами с отцом, Гермиона вежливо поддерживала диалог с миссис Малфой. Но она то и дело отвлекалась, с беспокойством наблюдая за тем, как ее парень напряжен, как остро скользит его взгляд по окружающим, как крепко сжимаются его кулаки, а тело иногда сотрясает мелкая дрожь. Что такого там болтают, что он настолько взвинчен и готов убивать? Извинившись, Грейнджер остановила диалог с собеседницей и позвала:       — Драко.       Он не отреагировал, глядя куда-то им за спину. От него послышалось тихое гневное клокотание, да и Люциус рядом тоже раздраженно сжал челюсти. Гермиона выдохнула, убирая нервную дрожь, и тихо рявкнула:       — Малфой!       Оба: и отец, и сын, — мгновенно посмотрели на неё, и она едва удержалась, чтобы не издать смешок. Нарцисса прикрыла усмешку бокалом, и обменялась взглядом с мужем. Люциус почти незаметно закатил глаза. Гермиона же смутилась и неловко исправилась:       — Я имела в виду Драко.       — Да? — рассеянно отозвался парень, снова на что-то отвлекаясь.       — Прекрати слушать их, — потребовала она, делая шаг вперед и становясь напротив. — Слушай меня.       — Что? — попытался сосредоточиться Драко, тихо и зло зашипев в сторону каких-то парней почти в конце зала.       — Я говорю, послушай! — нервно повторила Грейнджер, поймала его взгляд и приложила руку к груди. — Меня! Сосредоточиться только на моем сердце.       Малфой послушно проследил за ее ладонью, завис, через несколько секунд моргнул, осознав, что непозволительно пялится на ее грудь в соблазнительном небольшом вырезе, и наконец посмотрел в глаза снова.       Люциус рядом хмыкнул, а Нарцисса с любопытством смотрела на них.       Гермиона и Драко уже ничего не замечали.       — Почему так быстро бьется? — слегка нахмурился парень, наконец оказываясь здесь и сейчас.       — Может, потому что я вынуждена стоять тут, знакомиться с твоими родителями, чувствовать все эти взгляды и пытаться держать лицо? — шепотом возмутилась Грейнджер, удерживая неестественную улыбку. — И все из-за тебя. Я волнуюсь! Так что прекрати страдать ерундой и начинай помогать мне пережить этот бал!       — Прости. Мне просто сложно контролировать это, — с сожалением произнёс Драко, вновь перехватывая ее ладонь и сжимая.       — Я знаю, — уже мягко напомнила ему Гермиона, и ее улыбка стала не такой напряженной. — Поэтому и говорю: займись мной. Заодно отвлечешься.       — Конечно, — тут же согласился Малфой. — Потанцуем?       Грейнджер кивнула, и они присоединились к другим кружащимся парам.       — Мне она нравится, — сказала мужу Нарцисса. — Смотри, как ловко переключила его, Драко наконец расслабился. Я уже начала опасаться, как бы ситуация не вышла из-под контроля.       — Да уж. Характер у неё почти как тебя, — фыркнул Люциус. — Ну, может и к лучшему. С какой-нибудь тряпкой ему было бы скучно. Неудивительно, что он так долго искал подход к ней, особенно если до этого вел себя так, как рассказывал.       — Кажется, ему удалось завоевать мисс Грейнджер по чистой случайности, — заметила миссис Малфой. — Я бы не простила, если бы со мной так обращались.       — Ему повезло, что все оказалось взаимно. Интересно только, как он узнал? Такая вряд ли бы призналась сама, — согласился с ней муж.       Они еще минуту по наблюдали за танцем сына и его пары, а потом пошли дальше вести вежливые разговоры, в которых давали давно заготовленные ответы на все вопросы.       Ближе к концу бала Гермиона и Драко отправились проводить его родителей до открытого камина в учительской. Покидая зал, Нарцисса вновь заметила любопытную пару и обратилась к сыну и его девушке:       — Как удивительно видеть их вместе. Они встречаются?       — А мисс Паркинсон зря времени не теряет, — хмыкнул Люциус, взглянув туда же, куда смотрит супруга.       — Я вас удивлю, но Поттер ухаживает за ней официально, — усмехнулся Драко родителям.       — Вот даже как, — вскинула брови миссис Малфой.       — Кажется, мы разрушили негласное табу на отношения между учениками Гриффиндора и Слизерина, — отметила Гермиона, наблюдая за еще одной необычной парой неподалеку.       — О, он давно по ней сох, — весело усмехнулся Малфой, тоже увидев своего друга Блейза в компании младшей Уизли.       — Правда? — изумилась Грейнджер, выходя из Большого зала в прохладный и не такой освещенный коридор.       — Ага. Но все считали, что она занята Поттером, а потом он при всех это мнение разрушил, когда предложил отношения Пенси, — ответил Драко, машинально снимая и накидывая свой пиджак ей на плечи. — Я потом неделю слушал нытье Забини о том, что он зря столько времени потерял, а надо было давно подойти.       — Уж кто бы говорил, — в шутку попеняла ему Гермиона, благодарно улыбаясь и кутаясь в мягкую, нагретую его телом ткань.       Пока парень наполовину шутливо, наполовину серьезно каялся в своей глупости, его родители шли позади парочки и то и дело понимающе переглядывались. Отрадно было видеть, что сын счастлив, несмотря на все изменения в его жизни. Его общение со своей парой, их чувства и легкий флирт позволяли думать, что Драко повезло с выбором его внутренней вейлы. Может, неспроста он все время задевал именно эту девушку?        Их сын тихо рассмеялся над чем-то, приобнял Гермиону за плечи одной рукой и собирался сказать ей что-то, как вдруг черты его лица заострились, радужки зажглись золотым, и он крикнул:       — Осторожно!       В следующий миг перед ними взорвался огненный шар, выпущенный кем-то впереди. Потом еще один. Громкий звук, огнь и дым, каменная крошка наполнили коридор. Люциус и Нарцисса защитились щитами, с тревогой вглядываясь вперед, и когда яркий люмос осветил пространство, они обомлели. Драко трансформировался.        Он стоял позади Гермионы, укрыв ее от огня огромными белыми крыльями, а сам же ничуть не пострадал. Разогнувшись, он медленно выпрямился, расправил оба крыла немного неуклюже — они не поместились в длину в этом коридоре — а потом шагнул вперед, закрывая собой пару. Из его горла вырвался угрожающий громкий рык, а взгляд был направлен на напавшего.       Мистер и миссис Малфой быстро подошли ближе, чтобы прикрыть его сзади и успокоить мисс Грейнджер. Она выглядела испуганной, потрясенно глядя на Драко. Он оскалился, показывая удлинившиеся клыки, дернул пальцами с отросшими острыми ногтями и снова угрожающе зашипел.       — Как ты посмела, мелкая дрянь? Я же сказал тебе не сметь ее трогать! — с клокочущим в груди гневом произнёс вейла и шагнул вперед.       Раздался испуганный всхлип. Люциус и Нарцисса убрали копоть и дым, наконец разглядев маленькую Делакур. Она сверкала такими же янтарными глазами, вся тряслась не только от страха, но и непонятной злости. Милое личико потеряло приятный вид, показывая истинную натуру девочки.       Грейнджер ошеломлено прикрыла рот ладошками. Откуда-то спереди к ним почти бежала Флер, а Драко поднял ладонь, и на ней зажегся большой файербол. Он перестал себя контролировать, взбешенный угрозой его паре.       Габриэль пискнула и осела на ослабевших ногах, ее сестра спешила к ней, выставляя щиты, а Малфой шагнул вперед, занося руку. Все происходило так быстро, что Гермиона не успевала реагировать, а его родители боялись вмешиваться. Сейчас и они выглядели для сына угрозой.       Драко почти отправил ответный удар по напавшей, но Грейнджер остановила его.       — Нет! Не надо, прошу тебя, — испуганно, дрожащим голосом попросила она, бросаясь вперед и обнимая парня сзади.       Ее трясло от того, что чуть было не случилось, от осознания, что на неё напала Габриэль, от трансформации Драко, который был готов убить.       — Стой! Умоляю, не надо! — проговорила Флер, падая перед сестрой на колени и закрывая ее собой.       Старшая Делакур в ужасе осмотрела вейлу, собирающуюся напасть, потом с еще большим изумлением, осознанием и страхом заметила горящие янтарным глаза старших Малфоев. Но правда отходила на задний план перед лицом опасности. Грейнджер единственная, кто сейчас могла удержать трансформировавшегося парня, если все так, как Флер поняла.       — Пожалуйста, Драко, — жалобно попросила Гермиона, стискивая руки на его талии. — Нет…       — Он сейчас тебя не совсем слышит. Перед тобой его другая часть, — выдохнула старшая Делакур. Потом обратилась к тихо рыкнувшей вейле, которая снова дернулась в их с сестрой сторону. — Почему ты хочешь напасть на неё?       — Потому что она напала на мою пару, — оскалился Малфой, и ярость в его взгляде и словах была почти осязаемой. — Я же предупреждал, чтобы не лезла!       — Я прошу у твоей пары прощения, — Флер поклонилась, почти коснувшись лбом пола. — Обещаю, я прослежу, чтобы больше этого не повторилось.       — Я не верю, — отрезал Драко. — Она уже сделала достаточно до этого… — огонь в его ладони запульсировал, вторя состоянию хозяина.       — Нет, — Гермиона обхватила рукой его локоть, чтобы удержать. Потом извернулась и оказалась лицом к лицу с парнем. — Нет. Успокойся, пожалуйста. Ты пугаешь меня, — тихо сказала она.       Огненный шар погас, и Малфой обхватил ее обеими руками за плечи.       — Я в порядке, видишь? Ты меня защитил. Теперь пора прийти в себя, — постаралась уверенно произнести Грейнджер.       Золотые радужки оценивающе ее осмотрели, а потом он моргнул, и к ним стал возвращаться серый цвет. Вот только злость никуда не делась. Драко задвинул свою девушку за спину снова и уставился на обеих Делакур.       — Я требую, чтобы к ней применили подавляющий артефакт, — сказал он. — Ей нужно научиться сдерживать свою сущность.       — Я понимаю. Но она слишком маленькая… — попыталась заступиться Флер.       — Она достаточно взрослая, чтобы творить многие ужасные вещи осознанно.       — Она разозлила тебя чем-то еще? — сдерживая дрожь, спросила Делакур. — «Если потянуть время, сюда придут дежурные профессора. Но тогда будут проблемы у всех…» — подумала она.       — Мне было бы плевать на ее развлечения, но твоя сестра почему-то ополчилась на Грейнджер, — прошипел Малфой. — Она очаровала ее, узнала про личный дневник, заставила Браун найти и прочитать его перед всеми.       Флер нахмурилась и обернулась через плечо, не понимая, зачем это Габриэль.       — Дальше хуже. Она подлила мне зелье. И все бы ничего, если бы это была простая амтртенция, которая на меня не действует, — продолжил он, сверля взглядом напуганную девочку. Паршивка явно не ожидала, что о ее действиях станет известно любимой сестре. — В состав оказалась добавлено зелье желания.       — О, нет, — ужаснулась старшая Делакур и бросила испуганный взгляд на Гермиону.       — Ох, — с осознанием выдохнула позади Нарцисса.       Грейнджер ей слегка улыбнулась, успокаивая. Она продолжала держать Драко за руку на всякий случай.       — Если бы Гермиона не была моей парой, я бы взял ее силой, — выплюнул с яростью Малфой. — В последний момент смог себя остановить. Только представь, что бы случилось, если бы все сработало? Но и этого оказалось мало, девчонка решила напасть на Грейнджер, поддавшись своей непонятной злости на неё.       — Габриэль! — неверяще произнесла Флер, оборачиваясь к сестре. — За что ты так с ними?       — Я ради тебя ей мстила! — выкрикнула девочка и заплакала. — Она такая же, как и все! Делает вид, что хочет общаться, а за спиной гадости говорит!       — Что? Это когда такое было?! — возмутилась Гермиона.       — Я слышала! — разозленно прокричала Габриэль. — Ты назвала мою милую сестренку «высокомерной блондинкой, возомнившей о себе невесть что», и «противной аристократической задницей»!       Грейнджер растерялась, пытаясь вспомнить, когда такое было. Драко же фыркнул, а потом расхохотался, и все непонимающе на него посмотрели.       — О-ой, вот же глупая идиотка, — выдохнул он и обратился к девочке. — По-твоему твоя сестра единственная «блондинка», с которой общается Грейнджер?       — Но… она болтала с ней! А потом ушла и сказала это! — на секунду засомневавшись, заявила младшая Делакур.       — Она это про меня говорила, — сказал Драко. Он посмотрел на Гермиону, которая устыдилась, осознав, что он тогда все слышал, и немного улыбнулся ей. — Салазар, сколько же проблем из-за этого. Я тоже виноват, но все эти действия выходят за рамки. Я требую соответствующего наказания.       — Я поговорю с отцом, — пообещала Флер, разочарованно глядя на сестру.       Габриэль зарыдала, но даже так выглядела слишком очаровательно. Если бы кто-то наблюдал со стороны, то решил бы, что это малышку обидели.       Пока младший Малфой раздраженно высказывал свое мнение и обещал лично проследить за ситуацией с наказанием, старший заинтересованно посмотрел на окончательно смутившуюся Гермиону.       — Хм? — с любопытством изогнула бровь Нарцисса, тоже пожелавшая узнать больше.       — Он меня выбесил, — оправдалась Грейнджер, и ее щеки покраснели.       — Я ревновал, — сказал все еще раздраженный Драко. — Нечего было на моих глазах так мило болтать с Крамом. И кстати, сюда идут, — отметил он, посмотрев в глубину коридора.       Остальные там пока никого не видели и не слышали, но поверили.       — Люциус, перестань сверкать глазами, — попросила миссис Малфой.       — Это не так просто, я тоже напряжен из-за нападения на наследника, — мужчина холодно посмотрел на обеих Делакур, напоминая, что он тоже попал под атаку и все видел. А значит замять не выйдет.       Флер потемнела лицом, а Габриэль зарыдала сильнее.       — Но у Драко проблема серьезнее, любовь моя, — мягче сказал он жене.       Младший Малфой оглянулся за спину и осторожно двинул крыльями, поморщился.       — Я не знаю, как их убрать, — с досадой признал он. — Похоже, секрет нашей семьи скоро перестанет быть секретом, — вздохнул он и снова глянул в даль коридора.       Люциус нервно цыкнул, задумавшись. Гермиона виновато вздохнула, подумав, что все из-за неё.       — Так, без паники, — скомандовала Нарцисса. — Мисс Грейнджер, смотрите внимательно и делайте как я. Уверена, тоже сработает.       Она подошла к мужу, обхватила руками его голову и резко наклонила к себе, так, что мистер Малфой уткнулся лицом в декольте. Он раздраженно проворчал, но уже через несколько секунд нежно коснулся супруги. Миссис Малфой отпустила его и удовлетворенно кивнула — глаза вновь были серыми.       Драко неверяще смотрел на родителей, поэтому не успел среагировать. Грейнджер появилась перед ним и быстро провернула то же, что и Нарцисса. Он утонул в ее мягких окружностях, неловко застыв в глупой позе. Его руки замерли, так и не коснувшись ее в попытке соблюсти приличия. Крылья мелко задрожали словно бы от удовольствия, а потом Драко расслабил напряженные плечи, и они наконец исчезли.       Гермиона отпустила его, краснея от неловкости и того, что сделала. Но это было вовремя. Пока Малфой пораженно пялился на неё, не обращая внимания на смешки матери, к ним подоспели дежурившие профессора. Грейнджер удивила всех, когда сказала, что у Габриэль просто случился магический выброс, а так ничего страшного. Флер благодарно кивнула ей. Чуть позже, Прощаясь, Люциус Малфой заверил сына, что проследит за тем, чтобы отец девочки все узнал и наказал ее.       Проводив родителей, Драко внимательно посмотрел на Гермиону.       — Пойдем, — с небольшой улыбкой произнесла она. — Тебе определенно нужно расслабиться.       — Я не знаю, смогу ли себя контролировать после того, что случилось… — вздохнул с сомнением Малфой.       — Даже если не сдержишься, я не против, ты же знаешь, — мягко напомнила Грейнджер.       — Гермиона…       — Сколько еще ты собираешься мучаться? Вейла в тебе хочет больше. Я тоже … — с намеком произнесла она.       Глаза Драко загорелись золотом.       — Тебя не испугал мой вид? — с легкими рычащими нотками в голосе спросил он.       — Немного неожиданно и непривычно, но не настолько, чтобы я отказалась от своих слов, — пожала плечами Гермиона. — Хватит тянуть. Пойдем.       Малфой, увидев ее решимость, взял ее за руку, и они незаметно добрались до Выручай-комнаты. Эльф, стороживший ее внутри, чтобы никто не занял, быстро исчез, стоило им зайти. Грейнджер ахнула и с удивлением огляделась. Все выглядело очень романтично. Камин жарко горел, и было тепло. Стоял накрытый столик с закусками и легким вином, рядом диванчик. Везде были зажженные свечи, цветы, на полу мягкий толстый ковер.       Гермиона с удовольствием сняла надоевшие туфли и ступила на длинный ворс, утопая в нем. Она прошла вперед, заметив чуть в стороне большую кровать с балдахином. В груди зародилось предвкушение, а волнение осело где-то в животе. Грейнджер не знала, что теперь должна делать. У неё был один единственный секс, да и тот не из удачных, и с Драко они до этого еще не доходили. Она ни разу не видела его голым, если уж на то пошло. Стало неловко, но решимость не ушла.        Малфой словно понял это, потому что подошел, улыбнулся и усадил ее на диванчик. Потом налил им по бокалу и присел рядом, отпивая вино. Гермиона сделала большой глоток, потом еще один, и допила все до конца. Драко вскинул бровь и повторил, глядя ей в глаза. Отправив бокалы на столик с щелчком пальцев, он медленно окинул ее взглядом и спросил:       — Не передумала?       Грейнджер отрицательно покачала головой. Сбросив с плеч его пиджак, она достала палочку и взмахнула — все заколки вылетели из волос и сложились на столик. Тряхнув кудрями, Гермиона принялась за тяжелые сережки. Малфой неотрывно за ней наблюдал, а как только она закончила, хрипло попросил повернуться спиной. Грейнджер так и сделала. Он медленно отвел волосы в сторону и помог ей расстегнуть ожерелье, слегка касаясь кожи и посылая мурашки по всей спине.       Гермиона тихо выдохнула и замерла, ощутив, как его пальцы взялись за замок на платье. Драко тянул его вниз неторопливо, словно давал возможность передумать. Но она молчала. А когда он довел его до конца и остановился, она встала и обернулась, а потом опустила руки, позволив ткани упасть на пол. Малфой резко вздохнул, его радужки вновь загорелись, пока он жадно смотрел на неё. Изумрудный комплект белья в тон платью Грейнджер выбрала сама и надела, подозревая, что ему понравится.       Драко плавно поднялся, подхватил ее на руки, заставив обхватить талию ногами, донес до кровати и уложил на нее. Отстранился, вновь с голодом оглядывая ее тело, щелкнул пальцами и остался совсем без одежды. Гермиона судорожно вздохнула, бегая взглядом по его грудным мышцам, сильным рукам, намечающемуся прессу и ниже… Крепкий и довольно большой член выглядел внушительно. Она тяжело сглотнула, представив, как он войдет в неё, и внизу живота потянуло от возбуждения. Драко глубоко вдохнул, его глаза сверкнули чем-то хищным, и он прикрыл их, пытаясь сдерживать себя.       — Сними белье, — сдавленно-рычащим тоном приказал он.       Гермиона почувствовала новую волну желания от его вида и голоса. Она приподнялась и быстро стащила лифчик, потом трусики. Все это время Малфой с наслаждением вдыхал ее запах, и его член подрагивал, а на головке выступила крупная капля. Грейнджер решила рискнуть и потянулась, чтобы коснуться ее. В следующий миг руку перехватили, Драко опрокинул ее на спину, прижимая запястье к кровати, второй ладонью и коленом он раздвинул ее ноги и навис сверху.       Гермиона не успела опомниться, сбитая с толку быстрым перемещением в пространстве, как Малфой поцеловал ее. Жаркий, настойчивый поцелуй взметнул внутри новую волну возбуждения, и она тихо вздохнула, расслабляясь под ним и отвечая. Темп неожиданно начал меняться, становился мягче, нежнее, и Драко оторвался от неё ненадолго, окидывая более спокойным взглядом. Грейнджер доверчиво посмотрела в ответ, понимая, что он смог усмирить себя и теперь лучше контролирует.       Малфой нежно улыбнулся, немного напряженный от попыток держать себя в руках, прикрыл веки и поцеловал. Чувственные касания губ заставили ее сердце трепетать. Гермиона ласково провела пальцами по его волосам, зарываясь в них и поглаживая. Раз за разом она отзывалась, позволяя ему проявить эту любовь, принимая ее и отвечая всем своим существом.       В этот раз Драко вел без спешки, стараясь дать ей обещанную романтическую ночь. Постепенно поцелуй стал глубже, потом настойчивее, меняя направленность и пробуждая страсть. Грейнджер уже задыхалась, теряясь в чувствах, которые он в ней разжигал. Она с тихим стоном откинула голову, наслаждаясь горячими касаниями влажных губ, сжала его плечи, ощутив скольжение языка под ухом, захныкала, когда Малфой оставил первый след на коже.        Его ладонь мягко сжала грудь, приподняла, а потом он втянул в рот сосок и надавил на него языком. К низу живота пронесся огненный разряд, и Гермиона выгнулась, застонала, требуя еще. Драко повторял это раз за разом, пока она не начала извиваться, желая большего. Он переходил от одной груди к другой, лаская их, сводя с ума ощущениями и своей медлительностью.       Грейнджер жалобно всхлипнула, двинула бедра наверх, и Малфой хрипло, с предупреждением рыкнул. Она посмотрела на него почти черными глазами, пытаясь взглядом передать, что больше не может терпеть. Он сдавленно зашипел, опуская голову, а когда поднял, кончики клыков уже выглядывали из-под верхней губы. Гермиона облизала свои пересохшие от частых вздохов губы, ничуть не опасаясь, потому что за последние их встречи наедине уже привыкла.       Драко хищно усмехнулся, опустил одну руку и медленно ввел в неё два пальца. Остановился. Грейнджер тихо простонала, следя за ним из-под приоткрытых век. Все так же удерживая ее взгляд, он вдруг приподнял одну грудь, открыл рот и расположил сосок прямо между клыками, надавливая на ареолу их длинной стороной. Благодаря слюне, вершинка проскользнула вверх насколько смогла, а потом он втянул и начал посасывать ее, продолжая давить. Казалось, будто сосок зажат, отчего ощущения стали интенсивнее, а потом он отпустил его и крепко сжал пальцами. Гермиона вскрикнула, чувствуя горячую пульсацию, отдающую прямо в клитор, а Драко принялся делать то же самое со вторым и наконец начал двигать пальцами внутри, усиливая возбуждение до предела.       Когда к нарастающему удовольствию добавилось ощущение и от второй груди, она почти подошла к краю. Малфой почувствовал это, согнул в ней пальцы, ускоряя движения, коснулся клитора, потирая его в давно изученном ритме, и Грейнджер кончила. Почти сразу за ней он хрипло простонал, и на живот полилась горячая жидкость. Гермиона не успела прийти в себя, как он уже убрал ее, наклонился и глубоко, жадно поцеловал. Она ответила, понимая, что его выдержка заканчивается.       — Хочу попробовать тебя на вкус снова, — прохрипел ей Драко, лихорадочно раскидывая поцелуи по шее, ключицам, груди.       — Пожалуйста, — всхлипнула Грейнджер, не представляя, что ее ждет.       Он резко опустился ниже, сжал ее бедра, раскрывая для себя и удерживая, а потом без предупреждения накрыл ртом мокрые складочки и лизнул. Гермиона взвизгнула, потому что клитор еще был очень чувствительным, но Малфой продолжил слизывать результат ее оргазма, довольно постанывая. Он задевал пучок нервов слишком часто, и это было на грани удовольствия и пытки.       Грейнджер пыталась отодвинуться, сместить бедра выше, тянула его за волосы и пыталась попросить остановиться, но Драко не позволил, лишая ее возможности говорить интенсивными ласками. Новый оргазм стремительно набирал обороты, резкий, острый, прошедший через всю нижнюю часть тела. Гермиона впервые закричала, не в силах выдержать такой накал ощущений достаточно тихо. Малфой поднялся над ней, облизнулся, впитывая ее задыхающийся, покрасневший вид.       — Зачем ты?.. — пытаясь выровнять дыхание, спросила Грейнджер.       — Надо, — низким, рычащим тоном выдавил он.       — Это было слишком, — всхлипнула Гермиона и попыталась тут же успокоиться, но нервная система была перегружена из-за испытанного и множества гормонов в крови. Слезы сами появились в глазах. — Как пытка…       — Прости, милая, — хрипло произнёс Драко, опуская ниже и располагаясь у ее входа. — Так тебе будет легче, когда я буду входить.       Он ласково вытер ее слезы, что не совсем вязалось с тяжелым взглядом и полным напряжением. Грейнджер непонимающе на него посмотрела, а потом почувствовала, как головка члена входит в неё, растягивает, и широко распахнула глаза.       Несмотря на обилие смазки, ей было сложно принять его. Она не ожидала, что будет настолько непросто, почему-то всегда считала, что влагалище женщины, состоящее из мягких тканей и эластичных мышц, само подстраивается под размер мужского органа.       — Охх, — выдохнула Гермиона, цепляясь за спину Драко. Начала подниматься легкая паника.       — Тшшш, не зажимайся, а то будет больно, — предупредил он.       Она попыталась послушаться, но ничего не получалось. Сердце заколотилось сильнее, не от страха, а от понимания, что на этом всё и закончится. Либо же все будет так же не очень приятно, как в первый раз, а надежды все же были на обратное.       — Грейнджер, милая, — с трудом останавливаясь, позвал Малфой. — Посмотри на меня.       Гермиона распахнула зажмуренные глаза и уставилась в его золотые радужки, опасаясь услышать, что они на этом остановятся и попробуют в следующий раз. Или что ей придется потерпеть…       — Перестань думать, — хрипло приказал Драко. — Я не понимаю, почему чую беспокойство. Но мы не остановимся, и это не будет больно. Тебе просто нужно расслабиться, ты сама себе хуже делаешь.       — Я не знаю, как, — немного успокоенная его словами, она глубоко вдохнула и выдохнула, а потом доверчиво посмотрела.       Малфой закрыл глаза, сдерживая свои порывы, но из груди все равно донесся тихий рокот. Гермиона замерла. Он довольно быстро успокоился и посмотрел уже мягче, но золотой блеск из глаз никуда не ушел. Вейла желала наслаждаться, пока позволяя ему руководить процессом.       Драко неторопливо поцеловал ее, потом опустился к груди и вновь принялся дразнить твердые вершинки языком. Грейнджер ощутила знакомые импульсы и вскоре сама двинула бедрами, бессознательно пытаясь утолить свою нужду. Малфой мягко качнулся вперед и вошел в неё почти до конца, вновь замирая и целуя, чтобы отвлечь.       — Вот так, видишь? Все хорошо, — прошептал он ей в губы, медленно совершая маленький толчок.       Низкий стон вырвался из его груди, по телу прошла мелкая дрожь, и с мягким шелестом над ним появились большие крылья. Они остались в сложенном виде, опускаясь по бокам и скрывая за собой комнату. Драко медленно выдохнул, взглянул на них, потом внимательно посмотрел на неё. Гермиона протянула руку и осторожно погладила нежные белые перья, укутавшие их словно в кокон. Она улыбнулась, притянула его голову ближе и втянула в жадный поцелуй. Малфой ответил, медленно начиная толкаться.       Теперь, когда он был внутри, она успокоилась и смогла почувствовать, как приятно все сжимается от его неторопливых движений. Член задевал внутри что-то, отчего горячие волны удовольствия становились все отчетливее и собирались в одной точке внизу живота. Это чувство отличалось от уже испытанного, оно было объемнее, глубже и пока что мягким. Запредельная наполненность и натяжение немного сбивали настрой, не давая окончательно забыться, но довольно скоро страсть завладела ей.       Грейнджер отдалась процессу, занимаясь любовью с любимым человеком, и это было невероятно хорошо. Ощутив, как с очередным толчком по спине Драко прошла дрожь, она приоткрыла глаза, ожидая увидеть, что он также наслаждается происходящим. Но Малфой выглядел сосредоточенным и дрожал от напряжения, в нем шла борьба, и попытки удержать себя под контролем давались ему тяжело.       Отпусти себя, — прошептала Гермиона, подумав, что зря он мучается ради какой-то там романтики. Для неё важнее, чтобы и ему было хорошо. А для этого нужно, чтобы он поставил метку, и вейла в нем успокоилась.       — Нет, — рыкнул Драко, упрямо продолжая сдерживать инстинкты.       — Я хочу этого, — сказала она. Малфой зашипел, сжал ее бедро в ладони, но смог подавить порыв.       — Не надо, — потребовал он. — Мы же обсуждали…       — Но я не думала, что ты будешь так страдать, — прошептала Грейнджер, нежно стирая каплю пота с его виска. — Я знаю, ты опасаешься и хочешь сделать всё под своим контролем, для того и стараешься сдерживаться сейчас. Но сколько тебе придется так мучиться, пока ты не станешь уверен? Я читала о том, как это будет, и я уверена, ты мне не навредишь.       — Гермиона, мы не …       — Нет, помолчи, — она перебила его и решительно сказала то, что обязательно должно было лишить его контроля и заставить вейлу пометить ее:       — Знаешь, мне в первый раз было больно, но он действительно постарался быть аккуратным.       — Грейнджер! — грозный предупреждающий рык ничуть не остановил.       Глаза Драко в панике распахнулись, когда он понял, что она делает, но было поздно. Внутри уже поднималась ярость на того неизвестного, что посмел трахать его женщину. Вейла металась, требуя немедленно заявить права.       — Он даже языком меня ласкал, чтобы хорошо возбудить, а потом …       — Остановись, — выдохнул Драко, и его взгляд стал голодным, как у хищника, увидевшего жертву. Лицо исказила мука.       — А потом развернул, поставил на колени и …       Малфой набросился, жестко сминая ее губы в грубом поцелуе. Он зарычал так, как никогда до этого, низко, по-животному, а его клыки задели ее, царапая до крови. Он с жадностью присосался, с урчанием слизывая каждую каплю, и Гермиона невольно простонала, потому что вновь ощутила огненное желание, прошедшее сквозь тело.       Драко вдруг оторвался, одним движением сел, выходя из неё, окинул диким взглядом, и она тяжело сглотнула. В нем не осталось ничего от человека, лишь инстинкт вейлы — существа с иными ценностями и приоритетами. И сейчас оно желало поставить ей метку. Малфой дернулся вперед, схватил ее за бедра и одним махом перевернул на живот. Гермиона попыталась подтянуть под себя руки, чтобы было удобнее, но ее с легкостью приподняли за таз и поставили на колени, а потом одно резко сдвинули в сторону, и подняться стало сложнее. На шею сзади легла ладонь, придавливая к кровати. Она успела почувствовать головку у своего входа, а в следующее мгновение Драко вошел в неё и издал довольный низкий стон.       — Моя, — пророкотал он и начал двигаться, сразу набирая темп и силу.       Грейнджер тихо вскрикнула, потому что не была готова к такому резкому вторжению. Она повернула голову и скосила взгляд назад, тут же немного пугаясь: Малфой выглядел полностью поглощенным удовольствием. Он брал ее, расположив так, как ему надо, лишив возможности хоть как-то сдвинуться или помешать, придавив рукой к кровати. Ноги были раздвинуты слишком широко, но его рука удерживала ее за бедра на месте, не позволяя подтянуть колени немного удобнее. Лежать на груди было неприятно, и Грейнджер постаралась подложить под себя руку. С трудом получилось, и она слегка поморщилась от немного болезненных ощущений, потому что фрикции стали глубже и быстрее.       — Моя! — рыкнул Драко, склоняясь над ней и опираясь теперь на ту руку, что прижимала ее к кровати.       Угол проникновения немного изменился, и Гермиона с удивлением поняла, что так ей стало приятно. Она закрыла глаза и снова поймала волну удовольствия, возникшую от скольжения члена внутри. Каждый его грубый толчок теперь невольно вызывал тихие стоны, а в мыслях стояла возбуждающая картинка того, как они сейчас выглядят. Вся эта животная страсть, его несдержанность, то, как он подмял ее под себя — фантазии наконец стали явью.       Смазки стало больше, отчего Малфой тихо одобряюще проурчал. Грейнджер задрожала получая удовольствие, забываясь в ощущениях. Она бездумно позволила ему потянуть ее за волосы, прижать голову к кровати, возбуждаясь сильнее от чувства некой беспомощности и такого доминирования.       — Моя пара, — тихий рокот над ухом заставил лишь простонать согласие в ответ.       А потом клыки впились в кожу у основания шеи, и боль ослепила. Гермиона напряглась, сознание в миг прояснилось. В книгах писали, что укус будет болезненным, но ей стало действительно больно. Она понимала, что не должна двигаться, но инстинктивно попыталась дернуться в сторону. Естественно, не получилось — голова была прижата крепко, а тело удерживалось на месте, под вейлой.       Несколько секунд, в течение которых это происходило, растянулись для неё. Грейнджер чувствовала, как клыки проникают глубже, сдавливают сильнее, как крепкий член входит в неё мощными, грубыми толчками, стараясь проникнуть как можно дальше. И с губ сорвался тихий болезненный стон.       Но долго это не продлилось. В какой-то момент боль исчезла, от укуса стал распространяться жар, он растекался по венам, опалив все до кончиков пальцев. Тело наполнилось легкостью, потом эйфорией, и каждая клеточка вспыхнула. Гермиона ощутила, как сила вейлы течет по ней, отмечая ее как пару, и застонала от наслаждения, пронзившего ее. Драко сдавленно зарычал, толкнулся в неё сильнее, и она почувствовала, как горячие струи спермы наполняют ее изнутри одна за другой.       Он продолжал несильно двигаться, изливаясь до последней капли, вливать свою магию через укус, а потом стал зализывать ранки языком, и Грейнджер, переполненная ощущениями, кончила. Чистый экстаз прокатился по каждому нервному окончанию, заставляя тело дрожать и гореть. Кажется она кричала. В какой-то момент сознание погасло, позволяя спасительной тьме спрятать ее в своих объятиях.

___

             Драко открыл глаза, пытаясь сфокусироваться. Чувство удовольствия и полного удовлетворения были подавляющими сейчас, и он не сразу осознал себя. Но потом зрение прояснилось, и перед ним появилась довольно пугающая картина: Гермиона лежала без движения, на ее шее сзади виднелся след от его руки, рядом, на сгибе плеча пылали две красные воспаленные точки — след укуса.       Мгновенно осознание навалилось на него и беспокойство взметнулось внутри. Подсознательно он чувствовал, что с Грейнджер все в порядке, но человеческая часть была напугана. Драко быстро отстранился, шипя от того, какой чувствительной стала головка немного опавшего члена, осторожно опустил бедра Гермионы на кровать и невольно сглотнул, увидев обильно вытекающую из нее сперму. Отбросив неуместное возбуждение, он снова принялся ругать на все лады упертую ведьму, правда, мысленно. Сложно было не отметить, насколько легче ему стало после установления связи. Вейла наконец затихла, перестала давить, требовать, тянуть к паре, и в душе установился необычайный покой.       Малфой сдвинулся в сторону, краем сознания отмечая, что крылья исчезли, и привел Гермиону в чувства, с сожалением оглядывая результат своих действий и ее желания.       — Милая, как ты? — спросил он, чувствуя, как сердце сжимается от беспокойства за нее.       Грейнджер открыла осоловелые глаза, увидела его и расплылась в какой-то ленивой широкой улыбке. Она мурлыкнула что-то невнятное, со вздохом облегчения повернулась на бок и протянула мечтательным голосом:       — Потрясающе…       Драко немного недоверчиво посмотрел на нее.       — Было так обалденно, — снова пролепетала Гермиона, и от нее запахло удовлетворением.       Услышав хихиканье, он наконец понял, что она не совсем трезво мыслит из-за избытка гормонов в крови. Его немного отпустило.       — Я не сделал тебе больно? — спросил Малфой, осторожно касаясь припухших мест, где клыки прокололи ее кожу. — Я вообще ничего не помню. Говорил же, не надо было… — тихо и виновато сказал он.       — Перестань, — вяло отмахнулась Гермиона. — Больно было только когда укусил, и то недолго. А потом… Ооох, я такого никогда не испытывала. Такое блаженство, — довольно протянула она, улыбаясь ему почти что счастливо.       Драко фыркнул, неверяще качая головой. Он чувствовал, что она не врет, и все действительно нормально. Но наказать за самоуправство хотелось. Дерзкая ведьма еще получит потом.       — Кстати, у меня там ранки теперь? — Грейнджер скосила взгляд, но, конечно, ничего не увидела. Она повела плечами и слегка сморщилась. — Немного неприятно.       — Крови нет. Кажется, моя слюна имеет заживлявший эффект, — буркнул Малфой.       Он прикрыл глаза, и на столике появилась баночка с мазью. Призвав ее, Драко аккуратно намазал место укуса, испытывая одновременно и довольство от того, что на теле его пары стоит его метка, и легкую вину за эту боль. Он закончил и лег рядом, все еще осознавая факт их свершившейся связи. В голове впервые было тихо и пусто, никаких лишних мыслей, туманящих разум и заставляющих действовать. Грейнджер осторожно приблизилась, и он поднял руку, позволяя ей устроиться у него на груди.       — Злишься? — робко спросила она через несколько минут.       — Немного. Ты потом получишь наказание за то, что заставила меня, — фыркнул Малфой и обнял ее второй рукой тоже, прижимая покрепче. — Но я рад, что мы теперь связаны, — поделился он.       Гермиона улыбнулась, потом вдруг хихикнула.       — Кажется, за это всё мы должны поблагодарить Габриэль Делакур. Если бы не ее месть…       — Вот еще, — фыркнул Малфой. — Хотя, признаю, я воспользовался ее глупостью, чтобы наконец сделать первый шаг к тебе.       — Значит, ты знал, чем она занимается?       — Она выискивала чужие тайны и секреты, и мне было все равно на это, потому что подобным промышляют все слизеринцы. Таков уж наш стиль жизни, — Драко слегка пожал плечами на недовольство Грейнджер. — Я видел это, в отличие от остальных, ведь на меня ее чары не действуют. А потом та ситуация с твоим дневником. Я к тебе тогда подошел, потому что не верил, что мне может так повезти. Хотел сам увидеть правду. А в итоге заметил эту девчонку и понял, что это ее рук дело. Понял, что следующим шагом в ее непонятной мести стану я, и подыграл ей. Выпил амортенцию добровольно, зная, что не подействует на меня, и пошел признаваться. Это было неправильно по отношению к тебе, но мне нужен был предлог, чтобы потом поговорить с тобой.       Гермиона фыркнула, недовольно надув губки. Драко легонько чмокнул их и продолжил говорить.       — Я просчитался, потому что не ожидал, что эта мелкая даст мне что-то посерьезнее. Контроль исчез полностью, одни инстинкты, — он вздохнул, отводя взгляд. — Нам повезло, что ты была моей парой, иначе … В общем, я потом нашел ее и припугнул браслетом подчинения. С ним внутренняя вейла не может влиять на сознание, это помогает научиться сдерживаться. Я носил его с момента перерождения какое-то время. Чувство очень неприятное, но я тогда и сам не хотел ощущать свою вейлу.       Гермиона с пониманием погладила его по волосам, и Малфой, довольный лаской, чуть улыбнулся ей.       — А дальше ты знаешь — она все равно поддалась своей злости и напала.       Грейнджер покивала, а потом приподнялась и с любопытством спросила:       — А можешь снова вызвать крылья?       Драко задумался на мгновение и отрицательно покачал головой.       — Пока нет, они сами как-то появляются. Наверное, со временем научусь сознательно их раскрывать. Что? Так хотела увидеть еще раз? — поинтересовался он, заметив гримасу на лице любимой.       — Фрр, из меня все течет, — смешно сморщила носик Гермиона, немного сдвигаясь вдоль него.       Малфой ощутил новую волну возбуждения и смог подавить ее, понимая, насколько ему теперь легче это сделать. Усмехнулся и весело сказал:       — Неудивительно, ведь я тебя до краев наполнил. С тех пор как переродился, каждая эякуляция очень обильная. Надо сказать, это эротично: наблюдать, как из тебя буквально льется моя сперма.       — Фу, Драко! — возмутилась такому откровенному и наглому ответу Грейнджер. — Я сказала, потому что надеялась, что ты уберешь это! Мне лень даже руку поднять, чтобы призвать палочку! А все из-за тебя!       Малфой почувствовал, как запах ее желания стал ярче и насыщеннее, и ухмыльнулся. Ловко перевернув их, он навис над Гермионой и позволил ей увидеть свое выражение лица.       — И не надейся, милая, — бархатным голосом сообщил ей Драко, с удовольствием отмечая, как ее зрачки расширяются от его слов. — Ты останешься так на всю ночь. Более того, в качестве наказания ты сделаешь мне обещанный минет, и я залью твое прекрасное тело, когда кончу. Хочу, чтобы ты вся пахла мной.       Грейнджер покраснела, ее запах усилился, и он с наслаждением вдохнул глубже. Глаза на миг сверкнули золотым, когда он хищно облизнулся.       — О, и не ври, что тебе это не нравится. Я чувствую твое возбуждение, — слегка охриплым тоном прошептал Малфой, склоняясь ниже. — Ты моя, Гермиона Грейнджер. Я заполучил тебя.       — И что дальше? — шепнула Гермиона, опуская взгляд вниз, на его губы, зависшие так близко к ее собственным.       — А дальше мы построим наше будущее вместе, и поверь, оно будет идеальным, — пообещал Драко.       — Я тебе верю, — нежно улыбнулась Грейнджер.