Soft Focus

Дом в Белгравии Дом был спрятан на одной из спокойных, мощёных улиц Белгравии — белый фасад с высокими окнами, кованые балконы, тихий внутренний двор. Джейсон открывает дверь, пропуская Тейлор вперёд. — Это… ты купил его? — она оглядывается с недоверием, будто боится поверить. Он улыбается: — Купил. Для себя. Но… не только. Тейлор идёт по дому, босиком по тёплым деревянным полам, в пальто поверх кашемирового свитера. Замирает у окна в гостиной. Потом оборачивается и говорит: — Здесь так… спокойно. И стены не кричат, как в Лос-Анджелесе. Тут… можно дышать. Она поднимается на второй этаж, открывает одну из дверей — комната залита светом. — Это могла бы быть студия. Или спальня. Или… детская, — неожиданно вырывается у неё. Пауза. Она замирает. Джейсон — уже рядом. Не говорит ничего. Просто кладёт ладони на её плечи, прижимается лбом к её затылку. И держит. Тейлор не оборачивается, только слабо улыбается: — Я не собиралась… вить гнездо. Честно. Оно просто… само. Он всё ещё молчит. А потом, наконец, тихо: — Пусть будет. Мой дом — там, где ты. Тейлор поворачивается, и в её глазах что-то меняется. Они не говорят больше. Просто остаются вот так — в комнате без мебели, среди белых стен и солнечных пятен, с этой новой, почти пугающей близостью. --- Дом в Белгравии ещё пах новой краской и свежестью капитального ремонта. Коробки громоздились вдоль стены, как кирпичи будущей жизни. Ни карнизов, ни штор — но свет вечернего Лондона лился сквозь огромные окна, и этого было достаточно. На полу стояли две чашки чая, но пили они из одной. Тейлор сидела на пледе, натянутом на картонную коробку, ноги поджаты, на ней — растянутая футболка Джейсона и его носки. Волосы она стянула в пучок, и в этом было что-то особенно домашнее. Он смотрел на неё, прижавшись спиной к стене, с бокалом красного в руке, но давно забыл про вино. — Ты знаешь, что у тебя шкафов на троих? — Тейлор обвела взглядом открытое пространство. — На тебя, Оливию… и, скажем, кого-то вроде меня. — Разве у тебя поместится гардероб в один шкаф? — усмехнулся Джейсон. — Нет, — она хихикнула. — Но я могу притвориться минималисткой. Ради эффекта. Он подошёл и опустился на корточки рядом, взял её руки в свои. — Ты притворяешься? — Нет. Сейчас — нет, — прошептала она. Они молчали. Потом она легла на ковёр, потянув его за собой. Джейсон лёг рядом. Её голова на его груди, его пальцы в её волосах. — Я не знаю, как это называется, — сказала она, глядя в потолок. — Но мне хочется здесь ставить рамки с фото. Хочется ругаться из-за того, что ты разложил бумажки на фортепиано. Хочется покупать специи, хотя я не готовлю. Хочется дома. Он долго молчал. А потом просто обнял её крепче. — Тогда вей. Вей гнездо, Тейлор. Она улыбнулась и зарылась носом ему в шею. Позже, в кухне без мебели, они ели пиццу с коробки, сидя на столешнице. Она корчила рожи, когда он открывал вино штопором, а он ворчал, что вино надо пить из бокалов, а не из чашек, в которых недавно был чай. Всё было неидеально, и именно поэтому — идеально. А когда они легли в спальне на наспех брошенные подушки и однотонное одеяло, Тейлор сказала шёпотом: — Ты знаешь, я всегда думала, что счастье — это аплодисменты, овации, огни сцены. Но, похоже, оно пахнет новой краской. И твой дом — тоже. Он не ответил. Только поцеловал её в лоб и зажмурился. Так, чтобы она не увидела, как дрогнули его глаза. --- Следующее утро началось с коробок, хохота и цветных карандашей, разбросанных по полу. Джейсон стоял в дверях новой комнаты Софи и наблюдал, как она развешивает свои фотографии на пробковую доску. Тейлор помогала, аккуратно приклеивая уголки скотчем. — Итак, я хочу кровать здесь, книжный шкаф — вон там, — командовала Софи. — И чтобы розетка была рядом, мне нужно заряжать планшет и лампу. — Восхитительно практично, — прокомментировала Тейлор. — Ты явно в папу. — Нет, она в маму, — усмехнулся Джейсон, подходя и целуя дочку в макушку. Софи смущённо отмахнулась, но улыбнулась. Из соседней комнаты донеслось: — Пап! Тейлор! А можно я разрисую шкаф изнутри? Ну пожаааалуйста! Эмили стояла посреди своей комнаты с маркерами в обеих руках, как с волшебными палочками. Тейлор, едва удерживая смех, посмотрела на Джейсона: — Ну? — Ладно, только изнутри. Но никаких черепов, я вас умоляю, — сдался он. Эмили радостно закружилась, а потом с серьёзным видом протянула один маркер Тейлор: — Ты тоже должна рисовать. Тут будет «наш тайный клуб». — О, я в деле, — улыбнулась Тейлор и присела рядом. Пока девочки увлечённо создавали свой шедевр, Джейсон просто стоял, прислонившись к косяку. Он не мешал. Только смотрел. Он смотрел, как Тейлор держит Софи за талию, помогая ей достать до верхней полки. Как Эмили увлечённо болтает, рисуя какую-то радугу внутри шкафа. Как обе девочки смеются над шутками Тейлор. Как его мир, разрозненный, наконец-то собирается в одну теплую, настоящую картину. Иногда он подходил и целовал Софи в висок, Эмили — в щёку, а потом останавливался рядом с Тейлор и обнимал её за плечи. Она оборачивалась к нему с озорной улыбкой, и он целовал её — просто, легко, по-настоящему. — Ты не против, что мы тут всё перетасовали? — спросила она, когда все немного выдохлись и устроились на полу среди подушек. — Если бы вы построили шалаш в ванной, я бы принял это как новую норму, — сказал он. Тейлор прижалась к нему плечом, а девочки обсуждали, какие занавески нужны — в звездочку или с кошками. — Тебе идёт быть счастливым, — прошептала она. Он ничего не ответил. Только ещё раз поцеловал всех троих — Эмили, Софи и её. Потому что не знал, как сказать словами то, что чувствовал.