Мышиная охота

      Результаты ДНК-теста Брюс получил на почту. Мало кто знает, что существует ускоренная процедура, но для располагающих крупными капиталами клиентов она не является привилегией, а скорее чем-то, что само собой разумеется.       Гордон предоставил ему доступ к базе данных преступников, социальных работников и прочих людей, чьи биоматериалы по той или иной причине когда-то были внесены в общий реестр, но ни один из них не сошёлся, а искать по предполагаемой группе крови казалось просто смехотворной идеей. Пока Брюс совсем не отчаялся.       Ночью он вломился в больницу Готэма, перерубив обеспечение камер видеонаблюдения, и попытался найти всех женщин он двадцати одного до сорока лет, у кого была вторая группа крови. Конечно, цифра его ужасала.       Он сутки сидел за компьютером, анализируя украденные из больницы имена девушек и женщин через свою базу, ища по их профессиям и образованию тех, кто в теории мог провести журналистское расследование. Женщин было много, и следить за ними не было времени. К сожалению, в его базе данных отсутствует информация о зависимостях этих милых дам, там что действовать приходилось на веру.       Брюс просмотрел около тысячи анкет, исключая тех, кто сейчас был в декретном отпуске, просто в отпуске, вне города и со сломанными конечностями, чтобы наткнуться на знакомое лицо. Келли Элизабет Ларсон.       Мужчина начал жадно вчитываться в её анкету, сравнивая с медицинской книжкой. Ничем не болела, перечень прививок, в семнадцать лет удаляла зубы мудрости. Адрес её он уже знал, образование тоже. На фотографии она была более юной, но во взгляде отсутствовала привычная для неё хитринка. Большие глаза прикрывали густо накрашенные ресницы, само лицо спрятано под копной волос.       Она входит в группу риска, но она бы не стала. Он помнил ту статью из-под её пера, в которой она рассуждала о Бэтмене как о феномене. Или бы стала?       Было в ней нечто манящее, она вся была манящей. Начиная с первого дня, как он её увидел. Это не любовь, абсолютно точно нет, но тоже нечто болезненное, давящее. За последнее время Брюс не помнил ни дня, когда не вспоминал и не думал бы о ней. Он читал книги, смотрел фильмы, ходил на выставки — и мысленно всё время вёл с ней бесконечный диалог. Ему хотелось поделиться с ней всем, и он был уверен, что в какой-то из реальностей она готова была бы протянуть ему руку и хотя бы выслушать. Если бы не те строгие правила, в которые он себя вогнал, то он был мог ещё раз коснуться её губ и поймать улыбку, но такая роскошь не для него.       Мистер Уэйн дал слабину, и теперь его карьера висит на волоске, а как только обрушится его карьера, то сразу оборвётся и жизнь. Он не может подвергать такому риску никого. Альфред, к слову, уже в срочном порядке плывёт в круизе по средиземному морю, потому что недавно он чудесным образом выиграл путёвку. Что уже говорить про девушку.       Изящная и острая на язык, она и цепляла его своей полярностью. Что бы он не думал о ней, в следующую секунду она делала то, чего он никак не ожидал. Брюс вспомнил своё удивление, когда узнал о её связи с Лиамом Дефером, когда увидел её возле барной стойки, её дикий импульсивный поцелуй и то, как она играла с ним в кошки-мышки, давая надежду и в ту же секунду отталкивая. Хотя, возможно, он сам обманывался, и никто ему надежды не давал. За исключением того поцелуя, после которого они не виделись, она чётко обозначила, что их связывают лишь деловые отношения. Либо учтивость светских раутов, которую нельзя нарушать. Возможно она бы с ним и не разговаривала, если бы не её работа и череда дурацких совпадений.       Но она курила, Брюс это помнил. Коричневые вишнёвые сигареты, но разве это редкость? Хотя, в любом случае, проверить не помешает. Она подходит по описанию, но сама мысль в его голове о Келли, как о скандальной амбициозной фурии, готовой пойти по головам, казалась инородной и совершенно не гармонировала с её образом. Да, в ней присутствует эмоциональность, но это не про неё. Да и зачем это ей? Человеку, у которого всё есть. А то, чего нет, Брюс бы с радостью возложил к её ногам на совершенно добровольной основе. И всё равно надо проверить.       Он прекрасно отдавал себе отчёт в том, что все его рассуждения служили лишь оправданием. Он всего лишь хотел с ней увидеться, а не украсть окурок для анализа ДНК. Брюс чихать хотел на анализ, пробегаясь по себе тревожным взглядом в зеркальном отражении на предмет изъянов, когда сбегал вниз по лестнице в десятом часу вечера. И когда садился в неприметную машину, и когда закидывал в рот два слайса мятной жвачки. Грубо говоря, наконец-то он нашёл для себя повод и оправдание, чтобы пойти на поводу у своего помешательства. Всего лишь надо предложить ей закурить, а затем «по-джентельменски» забрать окурок из рук дамы.       Она жила не в самом лучшем, но и не в худшем районе — одиноко стоящий недавно достроенный дом с картонными стенами, но зато хорошим видом, правда только с одной стороны дома. Брюс припарковал машину под панорамными окнами и поднялся на нужный этаж, с лёгкостью взломав замок первой двери. После его стука в коричневую дверь последовала небольшая возня, но он выждал, понимая, что небольшая приватность имеет место быть, и Келли как раз удачно вышла. Ровно за секунду до в его голову начали закрадываться мысли о том, что он может быть не самым желанным гостем, пока все желанные давно находятся внутри. Поэтому, как только открылась дверь, его взгляд с жадностью упал на обстановку за ней, игнорируя девушку.       Келли казалась по-настоящему ошеломлённой. — Мистер Уэйн? — неуверенно спросила она.       Брюс окинул её взглядом: растрёпанные короткие волосы, никакого макияжа, короткие белые шорты и обтягивающая чёрная майка, сквозь которую проглядывались…       Он понял, что неприлично долго молчал, и предательски прочистил горло. По лукавому взгляду можно было догадаться, что она заметила его смущение. Конечно, это смутило его ещё больше. — Я вот решил зайти к вам в гости, — нагло улыбнулся он, скрывая свою растерянность за напускной харизмой. Он внезапно понял, что забыл, что хотел позвать её на свидание, и в итоге сам напросился домой. Она этого не поняла, но Брюс мысленно выругался на себя за то, что проигнорировал заранее заготовленную в машине фразу. — Даже так, — Келли удивлённо подняла бровь, отодвигаясь в сторону, — Ну, тогда проходите. Весь её вид выражал скептицизм, пока они преодолевали несколько метров коридора. Брюс с жадностью рассматривал детали в квартире, мебель, открытую дверь на террасу. Всё было крайне женственно и мило, только вот пусто. — Вы любите минимализм? — удивился он, обходя полупустую этажерку, где должны быть по задумке хоть какие-то вещи. Рядом стоял книжный стеллаж, но Брюс не успел к нему подойти, так как его окликнула хозяйка дома. — В последнее время я его ценю больше, недавно как раз решила заняться расхламлением. Мистер Уэйн, до того как вы пришли я собиралась пить чай. Вам с сахаром?       Брюс повернул голову и увидел Келли Ларсон, развёрнутую к нему спиной, держащую в руках две большие розовые кружки в форме бутонов цветов. — Без, — ответил он и направился к небольшому столу, за которым было всего два стула.       Когда она придвинула к нему кружку и тарелку с кукисами, усевшись напротив и подогнув под себя ногу, Брюс понял, что от такой домашней обстановки он начинает плыть. И это не то, зачем он приехал. Перекур, окурок, дверь на выход — вот его план действий. Но чёрт, как же было хорошо вести дежурный диалог о последних новостях города. — Так зачем вы приехали? Если честно, я даже не буду спрашивать, откуда вам известен мой адрес. Сделаем вид, что я обмолвилась на мероприятии. — Девушка подняла ладони наверх, показывая, что с этим фактом она не хочет разбираться.       Брюс усмехнулся её вопросу, но ответил серьёзно: — Хотел увидеть вас. — Всего-то? — А разве это не достойный повод? — Достойный, — согласилась она.       Большую часть своего импровизированного свидания, если это можно так назвать, они напряженно молчали. Келли не пыталась начать разговор, Брюс не мог подобрать слов. Он не страдал косноязычием, но за годы своего затворничества и бесцельных разговоров он разучился искусству беседы и флирта.       Уэйн наблюдал за девушкой, пока они перебрасывались парой-тройкой слов, опустошая свои чашки. Листья молочного улуна мерно раскачивались в ароматном напитке, случайно прорвавшись через позолоченное чайное ситечко. Она заметно нервничала, теребя его в руках, перебирая металлическую фигурку пчелы тонкими пальцами. На её лице виднелись следы недосыпа, но они лишь придавали ей очарование. — Вы же курите? — Издалека начал Брюс. Келли рассеянно кивнула, указав на террасу. — А вы? Не замечала до этого. — Стараюсь не афишировать, — соврал он, доставая из карману зажигалку и пачку сигарет. Точь в точь как те, которые он нашёл.       Девушка усмехнулась. — Какое совпадение. Мои любимые.       Они вышли на балкон и опёрлись на перила. Разговор не клеился, чувствовалось напряжение. — Вам действительно неприятно моё внимание? — Нет, — рассеянно отозвалась она, — мне всё равно.       Брюс развернулся к ней лицом. — А зачем тогда поцеловали? Она замерла, выдохнув дым. Сигарета тлела в руке. — Напилась и захотелось. Не помню почему. Он на это лишь усмехнулся. Как у людей всё просто. — Жаль, — ответил он, забирая из её рук потушенный бычок и открывая дверь, пропуская вперёд. — Действительно? — развернулась к нему Келли, застыв между ночной прохладой и холодным уютом её полупустой квартиры.       Она вглядывалась ему в глаза долю секунды, а затем это наваждение пропало так же резко, как и появилось.       Они холодно попрощались, была видна дистанция, которую она с ним держит. Эта женщина его выпроваживала, а он навязывал ей своё общество. С ума сойти. — Последний вопрос. Можно? — Спросил он, ловя рукой закрывающуюся дверь и облокачиваясь на дверной косяк плечом. — Можно, — недовольно закатила глаза она, при этом скрестив руки на груди. — У вас кто-то есть?       Брюс жадно ловил любую эмоцию, которая могла проскользнуть на её лице, но увидел лишь откровенное веселье. — Да, мистер. Моя работа. А теперь, будьте любезны, не заявляйтесь сюда больше. Тем более без приглашения, — с усмешкой сказала она, и захлопнула дверь прямо перед его носом.       Это должно было быть грубо, но у Брюса лишь расцвела улыбка. Он почувствовал себя двадцатилетним юнцом, у которого самая обычная проблема: он всё никак не может добиться расположения дамы сердца. И вот он стоит в подъезде её дома, перебирая в кармане кожаной куртки два окурка, а на губах расплывается дурацкая улыбка.

***

      Келли сидела в полутьме, скрестив ноги по-турецки, и упаковывала последние вещи в коробку. Все книги она решила оставить в квартире, одежды у неё было не так уж и много, всё остальное лежало в аккуратно упакованных коробках дома у родителей, в её детской. При переезде её старую комнату никто не трогал, поэтому пришлось нагромоздить коробки на кровать, подоконник, и даже расставить вдоль стен. Келли ненавидела переезды всей душой, но компания уже арендовала ей апартаменты в Нью-Йорке на ближайшие три месяца, чтобы предоставить и безопасность, и комфортные условия для дальнейшего сотрудничества. Всё налаживалось, оставалось лишь пережить эти несколько дней.       Келли договорилась с Мартином, у которого был свой фургончик в стиле хиппи, что он поможет ей с переездом, поэтому у них уже был план того, как они проведут ближайшую неделю. Конечно, в детали он не был посвящён, но с нетерпением ждал обещанного сюрприза, который Келли долгими и упорными трудами подготавливала для общества.       Старенький диспенсер для скотча барахлил, чем прилично её раздражал, по времени растягивая процесс упаковки вдвое. Руки были в скотче, ноги были в скотче, всё было липким, а в носу стоял запах клея. Время переваливало за полночь, о чём свидетельствовали настенные часы на кухне. Это была последняя ночь в этой квартире: все цветы она отвезла Ленни, почти вся посуда была упакована, за исключением одной кружки, которую она засунет в рюкзак утром. Техника педантично отключена, шкафы пустовали, а ночевать она собралась на мягком диване, укрывшись любимым розовым пледом, который утром так же последует в рюкзак. Вещей в квартире было ещё достаточно, но они объективно не несли никакой пользы, поэтому в новую жизнь с ней они не отправлялись.       Келли приучила себя не думать и не анализировать. Ей было неинтересно, насколько те или иные её поступки оценивал кто-то из её жизни. Если она посчитала правильным поступить подобным образом — значит это её выбор. И её не просто не должно было волновать, осудят ли её за этот выбор или нет, её не волновал даже сам факт оценки. Есть жизнь, есть работа, есть цели. О ней не подумает никто, кроме неё самой. Безусловно, у неё есть семья и друзья, но этого мало, в этом душно и тесно.       А значит она может это сделать. У неё есть возможность подойти к желаемому, посмотреть на него, понюхать, пощупать и забрать себе. Так зачем ей отказывать себе в таком удовольствии?       За последние дни её так сильно перемололо, что сил на слёзы и прощания совсем не осталось. Она двигалась и действовала больше по инерции, что наверняка было заметно. Ещё этот Уэйн прошлым вечером… Столь неожиданный визит пробудил в ней животную панику, потому что скрывать следы переезда за полторы минуты не входит в её план досуговых вечерних приблуд.              Одиноко сидя в квартире, девушка позволило себе широко улыбнуться — она ему явно нравилась. Это льстило.       Зачем он явился для Келли так и осталось загадкой, хоть она потом и проверила все поверхности на предмет его шпионских штучек. В любом случае, она не чувствовала от него угрозы. Складывалось впечатление, что ему действительно просто захотелось побеседовать с ней на ночь глядя. Это не могло не веселить.       О, если бы он только знал… Наверное это самое ироничное стечение жизненных обстоятельств, которое ей когда-либо доводилось видеть. Эдакое подобие стокгольмского синдрома в скрытой форме. Такой большой и грозный Бэтмен, и в то же время величайший неудачник.       Келли открыла коробку конфет, которую ей сунула в дорогу мать. Конечно, эту ночь эта красотка в блестящей розовой упаковке не переживёт. С некой тоской она пошла вместе с ней на свою любимую террасу и уселась на гамак. Жалко, что придётся отказаться от ритуала, составляющими которого являются: гамак, сигарета, наушники, созерцание ночного города. Очень жаль, она это искренне любит.       Расслабленная мелодия, состоявшая из джазовых аккордов, протекла через ушные перепонки прямо по венам вместе со сладким табачным дымом. Ну вот и всё.       Она слишком погрузилась в это вязкое, и оттого ложное, почти сонное спокойствие, когда расслышала стук в дверь. — Кого там опять принесло? — спросила вслух девушка, нехотя поднимаясь на ноги.       Свет в квартире был полностью выключен, когда она прошествовала по коридору, выглянув в глазок. Она ожидала увидеть Мартина, который практически поселился у неё в квартире, но никак не Брюса Уэйна. Снова.       «Да что ж такое…»       Она открыла шкаф и быстро поставила туда коробки, которые, надо сказать, были довольно тяжёлыми. Сегодня вещей было ещё меньше, и было невооружённым взглядом понятно, что она уезжает.       Из рюкзака пришлось достать перцовый баллончик, чтобы переложить в карман домашних шорт. Пусть он и хорош собой, но его визиты зачастили. Особенно, если принимать в расчёт её озвученное недовольство в связи с этим фактом. — Мистер Уэйн, сейчас довольно поздно, и я не настроена принимать гостей, — сказала с порога она, приоткрыв дверь.       Её глаза невольно упали на его губы. Чёрт, он хорошо целуется. И это — неуместная дурацкая мысль, подкинутая её мозгом. У неё просто давно никого не было, вот она и обратила на него внимание.       Но сегодня он выглядел серьёзно. — Давайте поговорим, мисс Ларсон, — сказал он, проходя в глубь квартиры, нагло отодвинув её в сторону.       Уэйн скинул куртку и прошёл на кухню, где они вчера в весьма напряжённой обстановке пили чай. Сев на стул, мужчина закатал рукава чёрной кофты и пристально посмотрел на неё. Внезапно она вспомнила, что перед ней находится тот человек, из-за которого она замерла от ужаса на несколько часов, прячась в углу его пещеры. Сейчас он был не просто на него похож, сейчас он таким и был. — Думаете в Нью-Йорке вам понравится?       Внутри всё похолодело. Нет, заледенело от ужаса. Келли словно приросла к полу, но ничего не происходило. Он спокойно сидел на её кухне, не в своём костюме, без оружия, а её не вырубили при входе. Он может блефовать, её имя не засветилось нигде. — Не знаю, наверное как и в любом другом городе. К чему вопрос? — Не притворяйтесь. Сколько вам нужно? Какую сумму бы вам не предложили, я её удвою.       Это уловка. Существуют какие-то грани, после которых людей не отпускают просто так. Келли держала на лице замершую улыбку, отступая назад. Было видно, как он держит маску вежливости и отстранённости. Собственно, видела с лёгкостью она это потому, что сама этим и занималась. — Мистер Уэйн, вы не желанный гость. — А я вот думал, что вам крайне интересна моя персона. Жаль, в другой жизни могло быть всё по-другому, но вот мы здесь. Моё предложение всё ещё в силе. Либо назовите свои условия, в моих интересах избавиться от этой проблемы. — Не понимаю, о чём вы. Я всё ещё требую, чтобы вы покинули мою квартиру.       Он посмотрел на неё, вытянув на столе руки, а затем склонил голову вбок и опустил кончики губ в утвердительном жесте. — Что ж, я надеялся, что у нас получится договориться мирным путём. — Что вы имеете ввиду? — несмело сказала она, сложив руки на груди.       В её правой руке уже лежал баллончик, она указательным пальцем нащупала кнопку и крепко за неё ухватилась. Кажется, лимит удачи был исчерпан. Брюс Уэйн сидит у неё в квартире, прекрасно зная о том, что ему из-за неё пиздец. Поэтому скорее всего пиздец будет именно ей и именно из-за него. — Вы же вломились в мой дом? Значит сейчас я делаю один звонок, и сюда приезжают нужные люди.       Это абсолютно точно пиздец. У Келли из груди вырвался неуместный истеричный смешок. Если она ослепит его перцовкой, то у неё останется время на то, чтобы убежать. Хоть босиком. Главное, что ключи от байка висят на крючке у входа. — Ну давайте тогда хоть чаю выпьем, раз вы так жестоки, — предложила она, пройдя к кухонной тумбе и наливая из заварника прохладный напиток в единственную кружку.       Мужчина молчал, а Келли надеялась, что её трясущиеся руки не выдадут в ней её замысел. — Я вас не понимаю, — сказал Уэйн, на что девушка лишь улыбнулась, ставя перед ним напиток, который он проигнорировал.       Глаза мужчины от неуместности этого процесса сверкнули недоумением напополам с нетерпением, но его замешательство было лишь на руку. Сердце в груди бешено билось.       Следующим её действием была вытянутая рука с перцовым баллончиком, которую Уэйн с лёгкостью перехватил и резким движением выдернул баллон из её пальцев. Келли, не долго раздумывая, схватила чашку и вылила всё содержимое на него, особо никуда конкретно не целясь, а после попыталась его пнуть, но он вывернул её руку, которую уже держал в захвате, и прижал её к столу, ограничивая в движениях. — Я сейчас закричу, — предупредила она. — Зачем? — удивился Уэйн.       Самоуверенный идиот.       Она развернулась к нему через плечо и увидела потемневшие глаза. Он зажал её ноги между своими, наклонив её лицом к столу. Келли сдула короткие пряди волос с лица: — Кажется, я была о вас лучшего мнения. — Тогда вам не следовало на меня нападать, — ответил он, демонстрируя ей перцовый баллончик, а затем демонстративно откидывая его в сторону дивана. Тот приземлился с приглушённым звуком.       Мужчина резким, но не сильным движением поднял её корпус, а затем отпустил, отталкивая от себя и отойдя на приличное расстояние. Келли дважды приглашать не надо было. Она схватила со стола чашку и с силой метнула в стену. Уэйн опешил, и в это время Келли сломя голову побежала к выходу.       В тёмном коридоре она успела лишь схватить ключи, как вдруг её припечатали к двери, которую она не успела открыть. — Ну куда же вы? Ещё и босиком.       Девушка развернулась и уже занесла руку для пощёчины, но он остановил её почти у самого его лица. Горячая ладонь сомкнулась на тонком запястье, не давая уже поблажек и не пытаясь казаться нежной. — Руки убрал, — прорычала Келли. — Мисс Ларсон, вы серьёзно пытаетесь со мной подраться и убежать от меня, предпочитая это деньгам за ваше молчание? Вы пытаетесь стать врагами со мной? — он склонил голову набок.       Его взгляд всё ещё был тёмным, и он был непозволительно близко. У неё была секунда на то, чтобы ей сорвало крышу.       Глупо отрицать, что она чертовски его хотела.       Как только она нашла его губы, из груди вырвался стон, словно с этим поцелуем вырвалось всё напряжение за последние несколько минут. Уэйн набросился на неё, словно она была первым глотком ключевой воды после долгой жажды. Он целовал её и целовал, то ускоряя, то замедляя темп, и по его пылкости нельзя было понять, что сорвался из них двоих далеко не он.       Мужчина вытянул её руку наверх вдоль двери и зафиксировал у неё над головой. Через секунду грубым властным движением там оказалась вторая. Он отстранился на секунду, глядя на неё сверху вниз, а затем свободной рукой притянул её за шею и снова поцеловал.       Низ живота горел. Келли была окружена его губами, запахом, руками. Он зарылся руками в её волосы и целовал, благословляя и наказывая её тем, что она не могла сделать того же.       Его силуэт в ночной темноте, когда он отстранился, заставил что-то перевернуться у неё в животе. Такой красивый и как всегда идеальный, только припухлые губы служили маркером того, что Брюс Уэйн не сошёл с очередной обложки выпуска жёлтой прессы, где он всегда представал как голливудский актёр.       Он бережно отпустил, а затем отстранился, прижавшись лбом к её плечу. Келли тяжело дышала. Ей хотелось захныкать от того, что он остановился, но это было неправильно.       Уэйн сделал шаг назад, и жадно посмотрел на неё.       «Чего он ждёт? Только не говорите, что он девственник или трахается только по любви», — жалобно подумала Келли.       Она никогда не проявляла инициативу, когда находилась один на один в квартире с мужчиной, который её хотел. Это практически задевало её самолюбие, но сейчас влага между ног и тянущей узел внизу живота советовали засунуть это самолюбие куда-подальше. Тем более, идея трахнуть Брюса Уэйна казалась ей очень сексуальной. — И? — спросила с вызовом она, вздёрнув подбородок.       Уэйн тяжело дышал, глядя ей строго в глаза. Он даже не прикоснулся к ней, только поцелуй, и всё. Либо она теряет хватку, либо он слишком правильный.       Перед тем, как ответить, он шумно сглотнул. Келли проследила за движением его кадыка и тем, как он после облизнул губы. — Я не буду пользоваться своим положением, — ответил мужчина.       Так вот в чём дело. — Придурок, — сказала вслух Келли, притягивая его в новый поцелуй за мокрую кофту.       Она слегка прикусила его за губу, встала на цыпочки и потёрлась бедром о его член. Уэйн выдохнул ей в губы. Келли углубила поцелуй, проведя по его верхней губе языком, а правой рукой залезла под ткань кофты, царапнув ногтями мышцы торса, от чего мужчина содрогнулся. — Если ты меня сейчас не трахнешь, то завтра я разошлю всем изданиям твои фотографии просто так, — прошептала ему в губы она, прикрыв глаза. — Никогда бы не подумал, что ты такая сука, — хрипло отозвался он.       Келли зарылась руками в его волосы, когда он с рычанием припал к её шее, кусая и тут же зализывая следы от зубов, нежно целуя и тут же прижимая её к себе. От каждого прикосновения по коже пробегал табун мурашек. Его руки сжали её ягодицы и прижали вплотную к нему, от чего Келли почувствовала внушительный размер, пока он терзал её губы. Казалось, что он целовал её бесконечно. Она больше не могла терпеть. — В кровать, — шёпотом произнесла она, хватая ртом воздух.       Уэйн растянул влажные от поцелуя губы в усмешке. — Командирша, — ёмко заметил он, подсаживая её так, чтобы она обхватила ногами его торс.       Пока он нёс её в кровать, он поддел рукой её майку и тут же стянул одним ловким движением. Ткань его кофты ощущалась как нечто инородное, когда она обхватила руками его лицо в поцелуе, прижимаясь всем телом к нему. Между ними было слишком много ткани.       Её разрывало изнутри от возбуждения, она тёрлась и извивалась, издавала звуки, словно кошка, игралась с ним и горела.       Когда он бережно уложил её на кровать, он стянул со спины эту ненавистную кофту и навис над ней, замирая на секунду. Жадность и восторг в его глазах на мгновения засмущали её, тут же уступив место простесту от его промедления.       Быстрее.       Она протянула руки к пряжке его ремня, но он остановил её, положив свою руку поверх её, а затем нежно поцеловал в губы, зацеловывая линию челюсти, скулы, чувствительное место за ушком, спускаясь вниз по шее вдоль артерии к ключицам, ниже и ниже… Его губы сомкнулись на её соске, пока он руками нежно поглаживал её грудь, приподнимая и лаская.       Внутри рядом со страстью поселилось новое чувство, доселе ей незнакомое. Она ощутила странный трепет, словно всё тело стало лёгким и чувствительным. Приоткрыв глаза от новизны ощущений, она столкнулась с его взглядом: он спускался ниже и ниже, не переставая ласкать её грудь.       Он вопросительно посмотрел на неё, когда дошёл до резинки шорт, словно спрашивая разрешения.       Ей хотелось бы спросить: «какое, мать его, разрешение?», но она словно заворожённая наблюдала, как он медленно стал стягивать одежду, оголяя её полностью.       Незаконно быть таким красивым.       Уэйн не торопился прикасаться к ней, чем только раззадоривал, но она не хотела варварски разрушать момент. Он гладил её по ногам, нежно сжимал и массировал, прежде чем опустился на колени перед кроватью, притянув её за округлые бёдра к себе. Ей казалось, что она ещё никогда не была так возбуждена. Двигаясь от колена, он медленной сладкой пыткой прокладывал дорожку влажных поцелуев вверх по внутренней части бедра, и когда он дошёл до той самой точки, это прикосновение показалось ей раем.       Она откинулась назад в сладком стоне.       Её ноги были у него на плечах, в то время как он устроился между. В голове не было ни единой мысли, пока он творил какие-то чудеса с её телом. Это было слишком: тепло от него, нажимы, темп, это было слишком для неё.       Она не помнила, как начали дрожать её ноги, когда он проник внутрь пальцами и начал двигаться, ей не хватало воздуха. Келли сжала ноги и выгнулась в спине, когда оргазм волнами пронёсся по её телу.       Девушка обессилено повернула голову, когда он отстранился от неё, гладя её ноги, живот, промежность. Веки казались тяжёлыми, но она нашла в себе силы взглянуть на него. Её взгляд упал на его выпирающий пах, и это отрезвило.       Нет, она с ним ещё не закончила.       Она вызывающе провела рукой по плоскому животу вверх, медленно сжав свою грудь, а затем хрипло произнесла: — Я хочу всего.       Повторять дважды ему не надо было.       Пока Уэйн расстегивал ремень, поднявшись на ноги, она хищно подползла к нему, помогая стягивать штаны и боксеры, а затем метнула в него хитрый взгляд, оценив то, насколько он её хотел.       А хотел он её сильно.       И он обязан её запомнить.       Келли встала на трясущихся после оргазма ногах и толкнула его на кровать, седлая. Она зарылась руками в его волосы и потянула, жадно его целуя, пробуя себя на вкус. Хватит с неё этих нежностей и прелюдий, пусть оставит их своим моделям. Ей хотелось всего.       Стон Уэйна, когда она опустилась на него, словно запустили ей внутривенно. Она хотела получить своё удовольствие, и она нагло брала его, чувствуя его пульсацию. А он всё не сводил с неё глаз, пока она плавно двигалась, лаская себя и гладя его по широким плечам, чувствуя, как под руками перекатываются её мышцы.       На её коже уже выступили бисерины пота, когда он снова притронулся к ней, доводя до исступления. Девушка обессилено обмякла в его руках, пока он продолжал двигаться, усиливая ощущения.       А потом он перевернул её, нависая сверху.       Боги, как же он хорош…       Он смотрел на неё несколько секунд, перед тем как снова начать двигаться. Он прижимал её к себе, словно между ними больше не существовало расстояния, словно они были единым целым. Уэйн целовал её так, как её до этого никто не целовал. Он что-то шептал ей, но она не могла расслышать из-за их сбившегося дыхания и громко стучащего в ушах сердцебиения. Мужчина двигался то быстро, то медленно, вырисовывая языком узоры на её коже, и ближе к середине ночи она была где-то далеко. И, судя по блаженстве во всём теле, наверное в раю.       Он уснул, обнимая её со спины, вдыхая запах её волос и что-то сонно бормоча. В тот момент Келли чувствовала себя самая счастливой и несчастной одновременно.       По её щеке одиноко скатилась слеза, перед тем как под утро она бесшумно выскользнула из их постели.       Он был первым мужчиной, которого она привела в свой дом.

***

      Когда Брюс лениво открыл глаза, выспавшись впервые за долгое время, то сначала он не понял, где находился. Незнакомая квартира спустя несколько секунд стала напоминать о событиях прошлой ночи. Эта чертовка, которая вскружила ему голову, оказалась не так проста. Она одурманила его, а он, как влюблённый дурак, готов был ей простить любое её преступление. И простил почти сразу, как увидел её, хотя до этого думал придушить голыми руками.       Он повернул голову, чтобы увидеть женщину. Как он надеялся, теперь его женщину, но увидел лишь пустоту на смятых простынях. Мужчина провёл рукой по подушке, где ожидал её увидеть, но ни её вещей, ни её самой в зоне его видимости не было. — Келли, — с надеждой позвал он, но ему в ответ последовала лишь тишина.       Её запах и образ был повсюду, но самой девушки в квартире не было.       Она ему ничего не обещала, но он всё равно почувствовал себя преданным.