Растопить лёд

Затишье после отбора чемпионов оказалось обманчивым. В Хогвартсе кипела скрытая работа. В то время как профессора пытались понять, как Гарри сумел обойти Возрастную Линию, а большинство студентов открыто или тайно осуждали его, нашлось несколько человек, чьи мысли были заняты другим – реальной помощью. Выручай-комната, известная близнецам как идеальное место для секретных совещаний, сегодня больше походила на лабораторию безумного алхимика. На большом столе, заваленном пергаментами, склянками и странными механическими деталями, Фред и Джордж Уизли разрабатывали операцию «Драконья диверсия». — Итак, суть в отвлечении внимания, — говорил Фред, чертя на разложенном плане арены что-то, напоминавшее гигантскую слизистую плесень. — Мы не можем поразить дракона – это слишком опасно и очевидно. Но мы можем ослепить его. Временно. Светозвуковой заряд «Солнечный зайчик», модифицированный. — С добавлением облака перламутровой пыли, — добавил Джордж, встряхивая колбу с искрящимся розоватым порошком. — Она безвредна, но абсолютно непрозрачна. Дракон чихнёт – и у Поттера будет минута, чтобы схватить яйцо. — Если он, конечно, не оглохнет от нашего «Зайчика», — усмехнулся Фред. — Надо бы испытать громкость… на ком-нибудь особенно многословном. На Малфое, например. Их план был грандиозен, рискован и абсолютно в духе Уизли. Но для его реализации не хватало ключевого компонента – стабилизатора. Без него их заряд мог сдетонировать раньше времени, ослепив и оглушив не дракона, а самих изобретателей. Редчайший ингредиент, который в Хогвартсе можно было найти разве что в Запретной секции сада или… — …у них, — закончил мысль Джордж, постукивая пальцем по подбородку. — Они всё таскают с собой эти свои сумки с бесконечным расширением. У них наверняка есть целая аптека. — Просто подойти и попросить? — Фред поднял бровь. — «Здравствуйте, ледяные феи, не одолжите ли вы нам пыльцу для небольшого взрыва?» — Придётся. Ради Гарри. И ради чистого искусства хулиганства. Тем временем, в глухом углу библиотеки, за грудами фолиантов по зоологии и драконоведению, сидели Александра и Евгения. Перед ними стоял небольшой медный таз, над которым тихо клубился пар с запахом хвои и железа. Они варили зелье. Не для себя – для Льва. — «Маскировка под камень, три капли крови летучей мыши, измельчённый обсидиан…» — бормотала Женя, сверяясь с древним, потрёпанным манускриптом на кириллице. — Всё есть. Нет «пера феникса, обработанного инеем рассвета». Идиотский поэтичный рецепт. Нужен просто кристаллизованный конденсат, полученный при резком перепаде температур. — Которого у нас нет, — констатировала Саша, помешивая зелье против часовой стрелки. — А без этого маскировка будет нестабильной. Дракон почует страх. — В Хогвартсе должен быть, — упрямо сказала Женя. — В их оранжереях или у профессора зельеварения. Но просить… — Она скривилась, как будто от горького вкуса. Именно в этот момент тень упала на их стол. Две тени, чтобы быть точным. — Ну, вот и пересеклись траектории, — весело прошептал Фред, появляясь из-за стеллажа. — В святилище знаний, — добавил Джордж, кивая на их тазик. — Варите компот? Девушки не вздрогнули. Они просто медленно подняли на них глаза, и в этих взглядах читалась не столько враждебность, сколько раздражение, как у кошки, которой помешали спать. — Нет. Зелье маскировки, — холодно сказала Саша. — И у нас дефицит компонентов. — А у нас, как назло, дефицит идей, как не взорваться, помогая другу, — парировал Фред, складывая руки на груди. — Но, возможно, мы могли бы помочь друг другу. Симбиоз, так сказать. Произошла минута молчаливого изучения. Русские оценивали риск. Близнецы пытались выглядеть максимально деловыми и серьёзными, что у них получалось с трудом. — Нам нужен кристаллизованный магический конденсат, — наконец, выдохнула Женя. — Он же «перо феникса в инее». У вас есть? — У нас? Нет, — честно признал Джордж. — Но у профессора Стебль в оранжерее номер три, среди кристальных кактусов, должны быть побеги. Мы… э-э… случайно видели, когда искали жабьи мозги для одного проекта. — А нам нужна пыльца лунного лотоса, — сказал Фред. — Для стабилизации взрывного заряда. У вас такое имеется? Александра и Евгения переглянулись. Молчаливый диалог длился секунду. Затем Женя сунула руку в свою, казалось бы, обычную кожаную сумку и вытащила оттуда маленькую хрустальную баночку, внутри которой переливалось серебристо-голубое порошкообразное вещество. — У нас есть, — коротко сказала Саша. — Дайте нам конденсат. Мы дадим пыльцу. И… — она чуть помедлила, — совет по вашей пиротехнике. Ваша «петарда» в комнате имела чудовищно неэффективную систему поджога. Слишком много пара, мало жара. Фред и Джордж замерли, поражённые не только наличием пыльцы, но и тем, что их техника была подвергнута профессиональной критике. — Сделка, — быстро сказал Джордж. — Мы достанем ваш конденсат сегодня после уроков. — Вы придёте к нам. Проверим ваши расчёты по заряду, — приказала, а не попросила Александра. Так было положено начало самому невероятному союзу в истории Хогвартса. Вечером в комнате русских студентов пахло не только травами, но и порохом. Сидели тесно, над одним столом. Близнецы разложили свои чертежи, русские – рецепт зелья и баночку с пыльцой. Обмен прошёл быстро и без лишних слов. — Вот, — Женя протянула им баночку. — Четверть чайной ложки, не больше. Иначе резонансная волна пойдёт в обратную сторону. — А вот ваш конденсат, — Фред с некоторым торжеством поставил на стол увесистый, холодный кристалл, от которого шёл лёгкий пар. — Откололи аккуратненько. Стебль и не заметит. Затем началась совместная работа. Она была неловкой, полной пауз и деловых, отрывистых фраз. — Здесь ваша формула даёт крен, — тыкала пальцем Саша в расчёты Джорджа. — Вы не учитываете влажность воздуха в день испытания. Она будет высокой. Добавьте щепотку сушёного мха для поглощения. — А у вас здесь, — Фред показывал на строчку рецепта, — слишком долгое кипячение обсидиана. Он станет хрупким и даст трещину в поле. Его нужно вводить в последний момент, помешивая по солнцу. Это был диалог глухих, которые внезапно начали слышать обрывки речи друг друга. Женя, склонившись над тазом, добавила полученный конденсат. Зелье, бывшее до этого мутно-серым, вдруг приобрело глубокий, переливчатый гранитный оттенок. — Работает, — с удовлетворением констатировала она. — Теперь ваш черёд. Близнецы, под чутким и критическим надзором, принялись модифицировать свой заряд. По совету Саши они перепаяли кое-какие контакты и добавили тот самый мох. Работа кипела. И в какой-то момент, когда Фред возился с проводами, а Джордж отмерял пыльцу на крошечных весах, его рука дрогнула. Несколько крупинок сверх меры упали в общую колбу с перламутровой пылью, где уже находились другие компоненты. Раздалось тихое шипение. Колба заполнилась ярко-розовым дымом. — Ой, — сказал Джордж. — Что вы наделали? — строго спросила Александра. Но было уже поздно. Чтобы предотвратить мини-взрыв, Женя инстинктивно схватила колбу и вылила её содержимое в ближайшую нейтральную среду – в свой почти готовый таз с зельем маскировки. Раздался мягкий хлопок, и всё помещение окутало облако розовой, сладковатой пыли. Когда оно рассеялось, все четверо были покрыты с головы до ног розовым налётом, словно их обсыпали сахарной пудрой с клубничным вкусом. А таз с зельем, предназначенным для того, чтобы сделать Льва невидимым для дракона, теперь переливался всеми оттенками фламинго. Наступила полная тишина. Фред и Джордж с ужасом смотрели на результат своей, пусть и случайной, диверсии. Они ждали взрыва ярости, ледяной отповеди, возможно, немедленного замораживания. И тогда Женя, вся розовая, с розовыми ресницами и розовыми кончиками волос, посмотрела на своё творение – гранитное, суровое зелье, превратившееся в нечто достойное сладкоежки-первокурсницы, – и фыркнула. Потом тихо хихикнула. А потом, не в силах сдержаться, рассмеялась, прикрыв рот ладонью. — Ну хоть не в горошек! — выдохнула она сквозь смех, и в её карих глазах искрились настоящие, весёлые искорки. — Чтоб леший его подрал! Наш суровый Лев… в розовом маскировочном поле! Это была первая эмоциональная утечка. Первая брешь в ледяной стене. И для Джорджа Уизли этот сдержанный, но искренний смешок, это «чтоб леший его подрал», прозвучали прекраснее любой музыки. Он смотрел на смеющуюся, розовую Женю и понял, что он не просто заинтригован. Кажется, это что-то большее. Саша не смеялась. Она сжала губы, но уголки её рта дёргались. Строгим жестом она взмахнула палочкой над тазом, произнеся что-то на родном языке. Розовый цвет начал стремительно бледнеть, сливаясь с изначальным серым, пока зелье не вернуло почти прежний вид, лишь с лёгким, едва уловимым перламутровым отливом. — Исправлено, — сказала она, но в голосе уже не было прежней ледяной стены. Была усталость и… доля интереса? — Побочный эффект: маскировка теперь может давать лёгкий радужный блик на солнце. Не идеально, но лучше, чем розовая дымовая завеса. — Это… это гениально, — пробормотал Фред, смотря на то, как она хладнокровно спасла ситуацию. Его восхищение было бесконечным. — Так просто… исправили. — Пришлось, — сухо ответила Саша, но избегла его взгляда. — Ваш заряд… он теперь стабилен? Проверка показала, что заряд, несмотря на инцидент, был собран правильно и стабилизирован. Русские получили своё, хоть и слегка модифицированное, зелье. Близнецы – свой стабилизированный взрывной пакет. Работа была сделана. Когда близнецы, всё ещё розовые, собрались уходить, Александра остановила их. — Подождите, — сказала она. И, не глядя им в глаза, четко произнесла: — Спасибо. За компонент. И за… техническую консультацию. Женя кивнула: — Да. Спасибо. Слова дались им нелегко. Они звучали вымученно, почти болезненно, как признание в слабости. Но они были сказаны. Выйдя в коридор, Фред и Джордж переглянулись. — Она засмеялась, — сказал Джордж с благоговением. — Не знаю, кто такой леший, но он точно классный мужик. — Она сказала «спасибо», — ответил Фред, и в его голосе звучало нечто большее, чем торжество. Было понимание, что эта «спасибо» стоило им, гордым и закрытым, огромных усилий. Трещина во льду была тонкой, как волосок. Но она появилась. И через неё просочился лучик света и смеха. А где-то в глубине библиотеки, Михаил, помогавший Гермионе искать труды по магическому праву для её кампании по освобождению домашних эльфов, тихо сказал, наблюдая, как она лихорадочно листает каталог: — Ты ищешь умом. Системно. Я уважаю это. Гермиона вздрогнула и посмотрела на него. Он не улыбался, его голубые глаза были серьёзны. Это не был комплимент. Это была констатация факта, высшая форма похвалы от человека, который ценил разум. И в этот момент девушка почувствовала, что её сердце сделало странный, непонятный толчок. А Михаил, поймав её взгляд, впервые позволил себе мысль, что эта упрямая девчонка может быть интереснее любой древней магической теоремы.