Мое существование в романе для садистов

Она, получается, не соврала. Ей и правда приснился странный, но тёплый сон с Теей. В нём она держала за руку девушку с розовыми, тусклыми на фоне её собственных, волосами и вела её куда-то глубоко в лес. Вместо пугающей атмосферы, вокруг царило ощущение весенней прогулки. Она что-то оживлённо рассказывала о рецепте лесного пирога с ягодами, снова и снова называя невидимую спутницу «сестрой». Самое досадное — Делдит так и не смогла разглядеть её лица, оно было смазано. Тем не менее, она проснулась не с привычной тяжестью в груди, а с глупой, необъяснимой улыбкой, застывшей на губах. После завтрака с Брианной (на этот раз на столе красовалась ароматная рисовая каша с шафраном и миндалём), она, полная странного предвкушения, отправилась на урок к Клэр, не забыв захватить с собой клетку с Айко. Птица, кажется, уже воспринимала эти перемещения как часть своего нового, роскошного быта. Клэр, как и в прошлый раз, восседала на том же бархатном диване цвета морской волны, полностью поглощённая толстым фолиантом в кожаном переплёте на своих коленях. Она была так сосредоточена, что даже не заметила, как дверь бесшумно приоткрылась. Делдит, движимая внезапным озорным порывом, на цыпочках подкралась к ней сзади. Она затаила дыхание, наклонилась к самому уху наставницы, и крикнула что есть мочи: — Доброе утро, учитель! Эффект был потрясающим. Клэр взметнулась с места, как подброшенная пружиной. Книга взлетела в воздух, описала дугу и с глухим стуком шлёпнулась на персидский ковёр. Сама учительница, побледнев, схватилась за грудь, её глаза были круглыми от чистого, животного ужаса. — Оина! Ты что творишь, безумная девчонка?! — выдохнула она, когда к ней вернулся дар речи. Её голос дрожал от адреналина и ярости. В клетке Айко заливисто и звонко защебетала, прыгая с жёрдочки на жёрдочку, будто хохоча над всей этой сценой. Делдит, приняв самое невинное выражение лица, какое только могла изобразить, развела руками. — Приветствую своего уважаемого учителя, конечно же. Разве не так полагается выражать энтузиазм к учёбе? — Энтузиазм… — Клэр медленно опустилась обратно на диван, всё ещё тяжело дыша. Она провела рукой по лбу. — От такого «энтузиазма» я поседею раньше времени. Лет в восемьдесят. Это выражение, которое на Земле звучало бы гиперболой, здесь, в этом мире, было почти буквальным. Делдит уже успела понять из обрывков разговоров и собственных наблюдений, что люди (и другие существа), обладающие магической силой, имели значительно увеличенный срок жизни. Для могущественных магов дожить до трёх-четырёх сотен лет было нормой. Поэтому фраза «поседеть к восьмидесяти» означала не «состариться», а «преждевременно постареть» — то есть всё ещё в самом начале долгого жизненного пути. Мысль об этом заставила Делдит на мгновение задуматься с лёгким головокружением. Она, Делдит, теперь Овина Манн, потенциально могла прожить сотни лет. Представить себя в пятьсот лет, выглядящую на восемнадцать было приятно. Целая вечность, чтобы разбираться с сюжетом дурацкого романа, учиться магии и, возможно, даже что-то изменить. Это были мысли на потом. Сейчас же перед ней была разгневанная учительница и очень веселая птица. — А вы ничего нового не замечаете? — спросила Делдит, сделав широкий, театральный жест в сторону клетки. Взгляд Клэр, всё ещё полный негодования, медленно переместился на позолоченную решётку. Её брови поползли вверх. — Что это за птица? Откуда она у тебя? Как невежливо, — пронеслось у Делдит с обидой, которой она сама не ожидала. — Больше уважения к личному питомцу дочери герцога! — Говорите уважительнее, это леди Айко, — парировала она, подражая тону настоящей Овины. — И это не «откуда». Её мне лично преподнёс в дар его высочество принц Йохан. Клэр наклонилась ближе, её лицо выражало чистое, немое недоумение. — В смысле, принц? — её голос стал тише, но острее. — А что он… она, прости господи, тогда тут делает? В клетке? Делдит, следуя за её взглядом, сама задумалась. Действительно, что Айко тут делает, кроме как сидит в красивом заточении? На мгновение её охватило желание тут же открыть дверцу и выпустить птицу на волю прямо перед изумлённой Клэр. — Это она, — поправила Делдит. — И леди Айко тут проживает на постоянной основе. Как почётный гость дома Манн. Клэр медленно, очень медленно провела ладонью по лицу, будто пытаясь стереть с себя налипшую нелепость всего происходящего. — Я удивлена, что ты не придушила её в первую же ночь или не поджарила заживо для развлечения. Делдит фыркнула, и этот звук вышел у неё на удивление естественно, полный фальшивого возмущения. — Прямо так и называть дочь герцога, свою ученицу, чудовищем? Не боитесь, мадемуазель, что за такие слова вас могут казнить за оскорбление знати? Как только слова слетели с её языка, Делдит внутренне поморщилась. Плохо. Очень плохо. Она уже начинала перенимать не просто манеры, но и сам стиль мышления Овины — её лёгкость в разбрасывании угроз, её восприятие мира как иерархии, где её место наверху даёт право на любую выходку. Однако Клэр совсем не выглядела смущённой или испуганной. Напротив, она прищурилась, и в её глазах загорелся холодный, аналитический огонёк. — Во-первых, «чудовищем» тебя не называл никто. Это твоё собственное прекрасное воображение. А во-вторых… — она откинулась на спинку дивана, и её поза стала почти вызывающе расслабленной. — Нет, не боюсь. Во всей этой империи не найдётся такого смельчака, который посмел бы поднять на меня руку. Даже твой отец, при всём его могуществе, десять раз подумает, прежде чем всерьёз мне навредить. Это заявление заставило Делдит насторожиться. Оно прозвучало не как хвастовство, а как констатация простого факта. Интересно, она настолько сильна? — подумала Делдит, оценивающе разглядывая женщину в простом синем платье. Так почему же о таком персонаже не было ни слова в романе? И тут же она сама себе ответила: А какой в ней был бы смысл для того автора? Клэр не была мужчиной, который мог бы унижать или домогаться Теи. Она не была источником прямого, физического страдания для героини. Её роль в той истории сводилась к нулю, потому что она не вписывалась в его узкую, болезненную схему. Её существование, её сила, её независимость — всё это было частью настоящего, живого мира, который автор предпочёл игнорировать ради своего дешёвого трагизма. Это открытие было одновременно отрезвляющим и обнадёживающим. — Какая важная, — не удержалась Делдит, пробормотав себе под нос с едва скрываемым сарказмом. Острые уши Клэр, похоже, уловили и этот шёпот. Она медленно подняла взгляд от поднятой с пола книги, и её глаза сузились. — Что ты там про меня бурчишь? Если не прекратишь, я скоро начну применять к тебе магические меры воздействия. Делдит, вместо того чтобы отступить, обернулась к ней с любопытством. Мысль о магии снова перевесила осторожность. — А что у вас, собственно, за способность? В смысле, атрибут? Вы же не огнём управляете. Клэр тяжело вздохнула, и в её взгляде читалось раздражение, граничащее с профессиональным выгоранием. — Опять за своё. Издеваешься, проверяешь границы или просто тупая, как пробка? Ладно. Она не сделала ни одного жеста. Просто открыла рот и произнесла чётко, негромко, но с такой неоспоримой, пронизывающей силой, что слова обрели физическую плотность: — Присядь и замолчи. Это не было просьбой, а приказом. Её ноги сами собой подкосились, и она тяжело опустилась на ближайший пуф, даже не успев осознать, что происходит. Её собственные губы сомкнулись так плотно, что даже внутренний стон удивления не смог вырваться нарушу. В голове воцарилась абсолютная, оглушительная тишина — она не могла сформулировать ни одной мысли, только панически наблюдать. — Мне нужно чаще так делать, — с лёгким удовлетворением заметила Клэр, спокойно отряхивая страницы своей книги. — Экономит и нервы, и время. Что это за чёртова магия затыкания?! — закричало в голове Делдит, но звука не было. — Свободу слова! Я ребёнок, в конце концов! — Теперь можешь говорить, — разрешила Клэр через несколько томительных секунд, и давящая пелена внезапно рассеялась. — Запомни: если в следующий раз осмелишься задать подобный глупый вопрос вместо того чтобы сосредоточиться на уроке, можешь забыть о своей способности речи на неопределённый срок. Я научу тебя молчанию. Делдит, широко раскрыв глаза, теперь наконец поняла, что та имела в виду под «не найдется смельчака». Её способность была не разрушительной, не зрелищной, но абсолютной в своей области контроля. Действительно, кто, кроме отчаянной до безумия Овины, сможет перечить такой женщине? — с горьким уважением подумала она. Осторожно, будто проверяя, не заклеены ли её губы невидимой печатью, Делдит спросила: — Почему вы меня обучаете, если у нас совсем разные стихии? Вы же не огненный маг. Как вы можете учить меня контролировать то, чего не чувствуете сами? — Замолчи, — отрезала Клэр, даже не поднимая глаз от книги. — Снова глупые вопросы. Ааа! Да я поняла, поняла! — мысленно взвыла Делдит, энергично закивая, чтобы показать свою покорность. Клэр взглянула на неё и слегка кивнула. — Говори, но в следующий раз — молчание до заката. — Ну может, хватит уже! — вырвалось у Делдит, но тут же она поправила тон, стараясь звучать более почтительно. — Вы же учитель, мадемуазель Клэр. Так что, по идее, должны уметь отвечать на вопросы ученика. Клэр наконец отложила книгу. Её взгляд стал более сосредоточенным, педагогическим. — Ты путаешь «обучать магии огня» и «обучать магии». Моя стихия. Я всегда занималась с детьми, чьи атрибуты отличались от моего, потому что я учу не жечь или замораживать. Я учу владеть, а владение начинается с дисциплины ума и с умения вовремя заткнуться. Поняла? В голове Делдит, внезапно освобождённой от давящего молчания, возникла дерзкая, почти детективная мысль. Она прищурилась, изучая свою учительницу. — Слушайте, мадемуазель Клэр, — начала она, — а вы когда-нибудь использовали свою способность в корыстных целях? Ну, знаете, заставляли людей приносить вам деньги, драгоценности? Клэр медленно перевела на неё взгляд. В её глазах не было ни удивления, ни возмущения — лишь усталое раздражение, будто её спросили о чём-то очевидном и давно надоевшем. — Было дело, — отрезала она сухо, без тени сожаления. — В молодости, когда я ещё считала, что сила даёт право брать всё, что захочешь. Ответ выбил Делдит из колеи своей прямотой. Она ожидала гневного отрицания, моральной лекции, но не этого циничного признания. — Почему перестали? — не удержалась она, её голос прозвучал тише. Клэр на секунду отвела взгляд в окно, её лицо стало отстранённым. — Потому что поняла, что в этом мире есть кто-то сильнее. — Кто это? — Делдит выпалила вопрос, не в силах сдержать жгучее любопытство. Кто вообще мог быть сильнее человека, чьё слово было законом? Лицо Клэр изменилось. Вся её суровая броня на мгновение дрогнула, обнажив под ней что-то старое, глубоко запрятанное и болезненное. Её губы сжались, а в глазах, обычно таких острых, промелькнула тень настоящей, немой грусти. — Неважно, — произнесла она тихо, но так твёрдо, что стало ясно — тема закрыта. — Он давно умер. Делдит с подозрением изучила её профиль. Кто он был? Какая у него была способность? Вопросы роем крутились в её голове, но задавать их вслух казалось самоубийством. И всё же, азарт исследователя перевесил. — А почему вы больше не вернулись к этому? К воровству, я имею в виду. Раз он умер, разве нет теперь преграды? Клэр медленно повернула к ней голову. Она не кричала, не повышала голос. Она просто посмотрела, но в этом взгляде не было ни привычной язвительности, ни педагогического недовольства. Там была холодная, чистая, бездонная ярость, такая концентрированная, что воздух в комнате, казалось, стал гуще. Её голос прозвучал тихо, но каждое слово было отточенным лезвием: — За-мол-чи. Иначе я не знаю, что с тобой сделаю. Честно. Это не было магической командой, с угрозой. От этого по спине Делдит пробежала ледяная дрожь чистого, животного ужаса. Она физически отшатнулась, её пальцы вцепились в обивку пуфа. Впервые с момента попадания в этот мир она почувствовала не абстрактную опасность, а реальную, осязаемую угрозу собственной жизни и, что страшнее, рассудку. Клэр наблюдала за её реакцией несколько секунд, потом резко выдохнула и закрыла глаза. Когда она открыла их снова, ярость ушла, сменившись глубокой, профессиональной усталостью. — Всё. На сегодня хватит твоих провокаций. Я планировала устроить учебный поединок, проверить твой контроль в стрессе, но сейчас не смогу. Так что просто займёмся рутинными упражнениями на удержание и форму. Оставшееся время урока прошло в гнетущей, механической тишине. Клэр отдавала короткие, бесцветные команды: «Создай шар. Удержи. Измени интенсивность. Погаси». Она больше не комментировала, не подшучивала, не ловила её взгляд. Она была здесь физически, но её мысли витали где-то далеко, в том прошлом, куда Делдит неосторожно сунула палец. Урок, обычно полный напряжения и скрытых вызовов, сегодня пролетел стремительно и безжизненно, как тень. Когда Клэр наконец отпустила её, просто кивнув в сторону двери, Делдит вышла с ощущением, что сегодня она не только ничего не добилась, но и, кажется, сломала что-то важное в единственном человеке в этом мире, кто относился к ней (пусть и со скрипом) как к ученице, а не как к титулу или катастрофе. Делдит решила исследовать замок. Нужно было отвлечься от гнетущих мыслей о Клэр, о той ярости в её глазах и о человеке, чья смерть до сих пор отбрасывала такую длинную тень. Она бродила по бесконечным, тихим коридорам, на этот раз обращая внимание не на страх заблудиться, а на детали. Замок, который изначально казался ей просто помпезным и чужеродным, при ближайшем рассмотрении поражал своей продуманной роскошью. Не бросающаяся в глаза, но всё же сокрушающая. Резные дубовые панели на стенах были инкрустированы перламутром, изображающим герб Маннов — волка и лилию. Под ногами лежали не просто ковры, а шпалеры ручной работы, рассказывающие целые саги об охоте и победах предков. Даже дверные ручки были отлиты из серебра в форме волчьих голов. Это было не жилище, а монумент власти, выстроенный на века. Наконец она наткнулась на высокую дубовую дверь, увенчанную резным изображением открытой книги. Она толкнула её, и дверь бесшумно поддалась. Библиотека. Воздух здесь пах по-другому — не воском и духами, а старой бумагой, кожей и лёгкой пылью. Высокие потолки, галереи с ажурными перилами, и бесконечные, от пола до самого верха, стеллажи, ломящиеся от книг. Свет лился из высоких стрельчатых окон, падая на массивные дубовые столы и кожаные кресла. Делдит поставила клетку с Айко на ближайший стол и, присев на корточки, заглянула внутрь. Крапивник сидел на жёрдочке, склонив голову набок, его чёрные глаза-бусинки изучали новое пространство. — Ты же не сбежишь, да? — тихо спросила Делдит, и её голос прозвучал почти умоляюще в этой тишине. Айко ответила коротким, мелодичным чириком. Делдит, не зная птичьего языка, интерпретировала это как согласие. Она осторожно открыла дверцу клетки. На этот раз крапивник не метнулся вперёд сломя голову. Она выпорхнула спокойно, сделала круг под самым потолком, где между балками вились позолоченные лепные розы, а затем спустилась и устроилась прямо на золотистых, распущенных волосах Делдит, которые сегодня, к счастью, были лишены тяжёлых украшений. Лёгкий вес и щекотка крошечных лапок заставили её улыбнуться. Осторожно, чтобы не спугнуть свою живую заколку, Делдит протянула руку и легонько провела пальцем по спинке птицы. Пёрышки были невероятно мягкими и тёплыми. Айко ответила довольным щебетанием. Так, в странном, но молчаливом союзе, они приступили к исследованию. Делдит медленно шла вдоль стеллажей, читая тиснёные золотом названия на корешках. «Основы манипуляции стихиями», «Теория манных потоков», «Атрибуты огня: от искры до солнца», «Общая история магии Лаконы». Большинство книг, судя по всему, было посвящено магии — от фундаментальных трудов до узкоспециализированных трактатов. Видимо, библиотека служила не только для украшения, но и была практическим ресурсом для обучения. Здесь и там на полках лежали закладки, стояли стопки с пометками. Кто-то активно пользовался этим собранием. Возможно, сам герцог? Или Клэр? Мысль о наставнице снова кольнула, но Делдит отогнала её, погружаясь в магию другого рода — магию знаний, запертых в переплётах. Делдит, оставив позади ряды солидных фолиантов по магии, углубилась в дальний угол библиотеки, где освещение было чуть мягче, а полки казались менее строгими. Здесь она нашла то, что искала, и чуть не ахнула от изумления. Перед ней открылся целый мир — несколько стеллажей, плотно забитых романами, но не великими произведениями, а тем, что в её мире называлось «бульварным чтивом» или «дамскими романами». Она скользила взглядом по корешкам, и её внутренний критик просыпался с каждой новой строчкой. «Тайная любовь леди Елены, или Страсть за занавеской». «Личный слуга: Ночные обязанности». «Ласки в лунном саду: История горничной и маркиза». «Пленник моего сердца: Пират и принцесса». «Одним словом — пиздец», — беззвучно выдохнула Делдит. Она видела подобные книги лишь однажды — в потрёпанных, зачитанных до дыр экземплярах в руках одной пожилой воспитательницы из детдома, которая тайком зачитывалась ими по ночам. Судя по всему, вкусы аристократок Лаконы ничем не отличались. Она взяла в руки один из томов. Обложка из дешёвого картона изображала мускулистого мужчину с разорванной на груди рубахой, страстно обнимающего девушку в пышном платье, которое чудесным образом спадало с одного плеча. «Клятва в запертой комнате». Делдит приоткрыла книгу наугад. «…его губы обожгли её кожу, как расплавленное железо, а его руки, сильные и властные, сжали её талию, словно тисками…» Она закатила глаза и поставила книгу на место. Стиль — на троечку, клише — на пятёрку с плюсом, реализм — в глубоком минусе. На секунду в её голове мелькнула мысль: Если бы я умела писать книги в этом мире, я бы на таких вот страстях обогатилась за год. Рынок, судя по всему, жаждал именно этого, но тут же мысль угасла. Делдит была редактором. Она могла отточить чужой текст до блеска, выловить логические дыры, подсказать сюжетный ход. Но создать целый мир с нуля, придумать персонажей и страсти? У неё не было такой фантазии. Её дар — это работа с уже существующим материалом, какой бы плохой он ни был. Она отбросила эту задумку с лёгкой грустью. Повернувшись к своему пернатому компаньону, который всё ещё сидел у неё на голове, будто живой, слегка покачивающийся аксессуар, она вздохнула: — Айко, выручай. Помоги мне выбрать, что почитать. Что-нибудь, от чего не будет болеть голова и не захочется сжечь библиотеку. Айко, словно действительно понимая её слова, послушно взмыла с её головы и коротким, точным полётом направилась не к ближайшим полкам с романами, а к соседнему, более высокому стеллажу. Она приземлилась на самую верхнюю полку и уселась на толстый переплёт ярко-оранжевого цвета, который резко выделялся среди тёмных и пастельных тонов. — И как я должна это, по-твоему, достать? — скептически спросила Делдит, подняв голову. Высота была серьёзной. Айко в ответ лишь чирикнула, как будто говоря: «Твои проблемы, я свою работу сделала». Делдит огляделась по сторонам и заметила в дальнем углу высокую деревянную библиотечную лестницу на колёсиках. Однако, когда она попыталась её сдвинуть, лестница не поддалась. Она была слишком массивной для её нового, хрупкого и неразвитого детского тела. Она потянула сильнее, но лишь пошатнулась сама. — Ладно, план Б, — вздохнула она, глядя на птицу. — Может, ты сможешь её столкнуть? Айко посмотрела на неё тем самым взглядом, который, казалось, говорил: «Я вешу тридцать грамм, а ты просишь сбросить килограммовую книгу? Ты идиотка?». Но послушно попрыгала на корешке книги, пытаясь её расшатать. Результат был, разумеется, нулевым. Книга даже не дрогнула. — Иди сюда, — сдалась Делдит. — Попробуем вызвать подкрепление. Найдём Хилду. Айко с готовностью вспорхнула и устроилась у неё на плече, цепляясь крошечными коготками за шёлк платья. Вместе они отправились обратно по лабиринту коридоров. Делдит несколько раз сворачивала не туда, но в конце концов, по счастливой случайности и запомненным ориентирам (огромная ваза с павлиньими перьями, портрет сурового мужчины в доспехах), они добрались до её покоев. Она дёрнула за шёлковый шнур колокольчика. Почти беззвучно, словно материализовавшись из воздуха, появилась Хилда. Её безупречный передник и собранные волосы были как всегда безукоризненны. — Добрый день, юная госпожа, чем могу… — её стандартное приветствие замерло на полуслове. Взгляд горничной упал на Айко, невозмутимо сидящую на плече хозяйки, и в её глазах мелькнула тень того самого удивления, которое Делдит уже начала считать своей маленькой победой. — …вам помочь? — закончила она, быстро возвращая профессиональное выражение лица. — Поможешь мне достать одну книгу из библиотеки, — сказала Делдит, стараясь звучать как можно более обыденно. — Она на самой верхней полке. И, кстати, пока мы идём, скажи: почему у нас в таком огромном замке вообще нет библиотекаря? Это же неудобно. Хилда, поправляя идеально прямую складку на переднике, замешкалась. Её лицо, обычно являвшее собой образец бесстрастности, на секунду выразило глубокую, почти комическую растерянность. Она явно перебирала в уме возможные ответы, взвешивая, что можно сказать, а что нет. Наконец, опустив глаза, она ответила тихим, осторожным голосом: — Библиотекарь у герцогской семьи был, госпожа. Очень почтенный и знающий старец. После того случая с поджогом в библиотеке, его светлость герцог счёл, что услуги библиотекаря более не понадобятся. Она произнесла это так, как будто каждый давил на неё всей тяжестью семейной истории. Делдит почувствовала, как у неё похолодело внутри. Инцидент с поджогом библиотеки. Ещё один «подвиг» настоящей Овины, о котором не было ни слова в романе. Очевидно, её выходки не ограничивались издевательствами над Теей и попытками поджечь принца. Она умудрилась устроить пожар в одном из главных хранилищ знаний рода. И, судя по всему, последствия были достаточно серьёзными, чтобы герцог распустил штат. Возможно, пострадали уникальные книги. Возможно, пострадал кто-то ещё. «Какой же она была сукой», — с ледяным ужасом подумала Делдит. Они вернулись в библиотеку. С помощью точных указаний Айко, перепархивавшей с полки на полку, Делдит быстро нашла нужный стеллаж. Хилда, привыкшая к физическому труду, без труда сдвинула упрямую лестницу и, поднявшись, извлекла с самой верхней полки тот самый ярко-оранжевый том. Книга оказалась увесистой, в толстом кожаном переплёте с тиснёным золотом затейливым шрифтом: «Сокровищница сказок Лаконы». Довольно интересный выбор для птицы, подумала Делдит. Возможно, Айко почуяла что-то знакомое в запахе чернил или просто выбрала самую яркую обложку. Увидев, что юная госпожа замерла, тупо уставившись на переплёт, Хилда осторожно переспросила: — Я могу удалиться, госпожа? Или вам потребуется помощь с переносом? Делдит лишь рассеянно кивнула, не отрывая глаз от книги. Горничная, с лёгким поклоном, бесшумно скользнула к выходу, оставив её наедине с новым приобретением и птицей. Делдит отнесла книгу к ближайшему массивному дубовому столу, устроилась в глубоком кожаном кресле и открыла её. Страницы были белоснежными, плотными, дорогой бумагой, а от переплёта исходил лёгкий запах свежей кожи и типографской краски — книга явно была новой или очень бережно хранившейся. Она спешно перелистнула к оглавлению. Сказок было двадцать. Названия звучали привычно и уютно: «Девочка и лесной дух», «Волшебная мельница», «Принц-жаба», «Подарок феи». После сегодняшнего погружения в мир страстей и информации о поджоге это казалось самым приятным, самым безопасным чтением. Она не читала сказок с самого детства, со школьных лет, когда это было обязательным, а потом — просто не находилось времени и желания. Айко, словно почувствовав её интерес, спустилась с её плеча и устроилась на краю стола, склонив голову к страницам. Делдит погрузилась в чтение. Первые четыре истории были именно тем, чего она ожидала: мудрыми, немного наивными, с ясной моралью и волшебством, которое служило скорее метафорой. Иллюстрации были красочными, выполненными в стиле старинных гравюр — замысловатые буквицы, изящные орнаменты по краям, детальные, но безобидные сцены. Успокоенная, она перевернула страницу к пятой сказке под названием «Зов Бездны» и ахнула. Иллюстрация, занимавшая целый разворот, не имела ничего общего с предыдущими. На ней не было ни уютных лесных полян, ни прекрасных принцесс. На тёмном, почти чёрном фоне, напоминающем запёкшуюся кровь или ночное небо без звёзд, была изображена гигантская, идеально вычерченная пентаграмма. Её линии не были простыми чёрточками — они были выпуклыми, будто вырезанными из плоти, и светились ужасающим, нездоровым алым светом, который, казалось, проступал сквозь бумагу. В каждом из пяти углов звёзды был изображён странный, искажённый символ, напоминающий то ли закрытый глаз, то ли стилизованный рот в крике, а в самом центре пентаграммы там не было фигуры. Был лишь сгусток тьмы, из которого тянулись едва намеченные, костлявые щупальца. Самое жуткое — краска, которой была нарисована сама звезда и символы, имела странный, бурый, неровный оттенок. Глядя на неё, Делдит с абсолютной, леденящей уверенностью поняла: это не красная краска. Это была стилизация под кровь. Засохшую, старую кровь. Воздух в тихой библиотеке вдруг показался ей холодным и густым. Айко на столе встревоженно чирикнула и отпрыгнула подальше от раскрытой книги. Делдит почти не обратила внимания на встревоженный писк Айко. Её взгляд, будто прикованный невидимой цепью, зацепился за жуткую иллюстрацию и уже не мог оторваться, но что удивительнее — она не чувствовала страха. Вместо него по жилам разлилась странная, лихорадочная жажда. Желание вцепиться в эту книгу, поглотить каждое слово, понять её тайну. Она жадно наклонилась над страницей и принялась читать, почти не моргая. Текст, обрамляющий кошмарную иллюстрацию, был написан витиеватым, но чётким почерком. Это была не сказка о призраках и не история о вызове демонов, как можно было бы подумать. Это было руководство. Сухая, техническая инструкция. В нём описывалась пентаграмма «Кровавой Зари» — не для призыва духов, а для мгновенного, трёхкратного усиления внутренней маны мага. Принцип, как утверждал текст, основывался на «краткосрочном симбиозе с собственной жизненной силой, выведенной за пределы тела». Ритуал был до ужаса прост: нужно было начертить пентаграмму собственной кровью на чистой поверхности, лечь в её центр и произнести короткую активирующую фразу. Предупреждений о побочных эффектах не было. Только обещание силы. Делдит читала, и её разум лихорадочно анализировал: Три раза. Моя и без того огромная сила, умноженная на три. Я смогу всё. Сжечь что угодно. И тут её взгляд упал на её собственную руку, лежащую на краю страницы. Она с ужасом заметила, что её пальцы — эти тонкие, изящные пальцы Овины — уже не просто лежат. Кончики ногтей впивались в тонкую кожу запястья, оставляя белые, а затем розовеющие полосы, пытаясь процарапать вену. Она поспешно дёрнула руку, как от огня. Сердце заколотилось в груди, заглушая тишину библиотеки. Книга на неё влияет. Не просто привлекает внимание. Она манипулировала её желаниями, обходила рациональное мышление и напрямую обращалась к самой глубинной, тёмной жажде — жажде власти, контроля, превосходства. Всё её существо кричало о том, чтобы воспользоваться этим знанием. Сейчас же. Она сделала несколько глубоких, прерывистых вдохов, пытаясь вытеснить наваждение прохладным воздухом библиотеки. Глаза её были по-прежнему прикованы к странице. — Айко, — позвала она хрипло, не отводя взгляда. — Иди сюда. Крапивник, сидевший теперь на дальнем конце стола, настороженно подошёл на несколько прыжков, но ближе не подлетал. Его чёрные глаза смотрели не на неё, а на книгу, полные птичьего, инстинктивного опасения. Делдит с силой захлопнула тяжёлый переплёт, но образ пентаграммы продолжал гореть у неё перед глазами. Она решила оставить книгу себе. Скрыть её и изучить позже. Может, всё-таки стоит провести этот ритуал? Я же попаданка. У меня должна быть удача Мэри сью. Логика спорила с всепоглощающим влечением. А если я сломаю весь сюжет, превратив его из мелодрамы в настоящий хоррор из-за своей глупости? — робко возражала последняя капля здравомыслия. Но все эти мысли были туманными, едва различимыми на фоне громкого, настойчивого гула в её голове. Все её мыслительные процессы сейчас были направлены на одну цель: найти режущий предмет. Нож. Осколок стекла. Острую брошь. Что угодно, что могло бы провести чистую, точную линию и найти укромное место. Она встала, прижимая книгу к груди так, что корешок впивался в рёбра. Её дыхание было частым и неглубоким. Она чувствовала себя не исследователем, нашедшим артефакт, а голодным зверем, унюхавшим кровь. Это было страшнее любой нарисованной пентаграммы. — Что ты тут делаешь? Голос Клэр, прозвучавший прямо за её спиной, заставил Делдит вздрогнуть так сильно, что книга чуть не выпала у неё из рук. Классическое клише — появиться в самый неподходящий момент, — ядовито пронеслось в её голове, но паника была сильнее сарказма. Она инстинктивно прижала толстый том к груди, развернув его так, чтобы зловещая оранжевая обложка была скрыта от глаз учительницы. Сердце колотилось где-то в горле. Она попыталась сделать голос максимально естественным, но он прозвучал натянуто и высоко: — Вот почитать зашла. Подумала, что время провести с пользой. Клэр скрестила руки на груди и с нескрываемым скепсисом окинула её взглядом с ног до головы, задерживаясь на слишком плотно прижатой к телу книге. — Когда это ты вдруг прониклась любовью к чтению? Особенно в библиотеке, которую сама же чуть не спалила дотла два года назад. — Никогда не поздно начинать, — парировала Делдит, чувствуя, как её ладони становятся влажными. — Меняются вкусы. Взгляд Клэр стал пристальным, аналитическим. Она сделала шаг вперёд. — Это ты сама выбрала? — её голос звучал мягко, но в нём была стальная нотка. — Давай посмотрим, что за чтиво так увлекло нашу юную леди. У Делдит сперло дыхание. Внезапное, иррациональное, но абсолютно непреодолимое чувство собственности и страха охватило её. Эту книгу нельзя отдавать. Никому. Особенно ей. Она почувствовала почти физическую боль при мысли, что кто-то другой увидит ту страницу, узнает её секрет. — Ага, — выдавила она, делая шаг назад. — Я пойду. Не дожидаясь ответа, она развернулась и пошла к выходу, стараясь не сбиваться на бег. Она чувствовала на спине тяжёлый, изучающий взгляд Клэр, будто физически прожигающий ткань платья. Как только она свернула за угол и вышла из поля зрения женщины, сдерживаемая энергия вырвалась наружу. Она побежала. Её туфли отчаянно стучали по полированному паркету, а края тяжёлой книги впивались в рёбра. Где-то на полпути она осознала, что Айко, видимо, успела вцепиться в её волосы во время первого испуга и теперь, прижавшись к её голове, молча переносила эту безумную скачку. Наконец она ворвалась в свои покои, захлопнула дверь и, дрожащими пальцами, повернула старомодный, но массивный ключ в замке (она с облегчением отметила, что замок здесь был), оставив его торчать с внутренней стороны. Только сейчас, прислонившись к холодной деревянной поверхности и переводя дух, она осознала: клетку она оставила в библиотеке. Айко, сидящая у неё на макушке, тихо чирикнула, будто напоминая о себе. — Не дуйся, — прошептала Делдит, всё ещё тяжело дыша. — Сейчас схожу, принесу твой дворец. Но сначала — книга. Она опустилась на колени перед кроватью, под тяжелым балдахином. Её пальцы сами нашли ту самую страницу — та будто притягивала их жаром. Глядя на пентаграмму, она снова почувствовала тот же магнитный, опасный зов. Нужно было скрыть это. Срочно. И тогда, движимая чистым инстинктом и отчаянием, она приложила ладонь к иллюстрации. Не думая о технике, просто захотела, чтобы это исчезло, спряталось, стало невидимым для чужих глаз. Из её ладони вырвался короткий, едва заметный сгусток красного магического тумана. Он обволок страницу, и когда рассеялся изображение будто потускнело, стало размытым, нечитаемым, как старый, выцветший рисунок. Она до этого момента не знала, что так умеет. Магия сработала на чистой воле и страхе. Только тогда, вылезая из-под кровати и засовывая книгу в самую глубину, подальше от посторонних глаз, она почувствовала, как странная, всепоглощающая одержимость наконец отступает. Она схлынула, как морской прилив, оставив после себя лишь холодный пот на спине и леденящее осознание. Она чувствовала себя точно как героиня тех самых дешёвых ужастиков, которых презирала: девушка, которая находит проклятый предмет, чувствует его зов, прячет его под кроватью и думает, что теперь всё под контролем. В тот самый момент, когда опасность ещё можно было избежать, просто выбросив книгу в камин. Но уже было поздно. Крючок зацепился глубоко и она сама его заглотила. Едва переступив порог библиотеки, она наткнулась на взгляд Клэр. Та стояла посреди зала, держа в руке пустую золочёную клетку Айко, и её выражение было красноречивее любых слов: смесь раздражения, любопытства и усталого предчувствия новой выходки. — Так бежала, что даже не заметила, как оставила свою пернатую принцессу без дома? — спросила Клэр, слегка покачивая клетку. Айко, сидевшая у Делдит на голове, встревоженно чирикнула. Делдит заставила себя выдохнуть и сделать максимально спокойное, даже слегка скучающее лицо — ту самую маску Овины, которая так хорошо работала раньше. — Да, спасибо. — Она сделала паузу, будто нехотя признаваясь. — И опережая твои вопросы. Я просто читала один из любовных романов. Знаешь, с маркизами и горничными. Испугалась, что ты увидишь и сдашь моим родителям. А что? — внутренне похвалила себя Делдит. — Хорошее, житейское оправдание. Боится осуждения за дурной вкус — это в характере строптивой, но всё же юной аристократки. Клэр прищурилась, оценивающе глядя на неё. Казалось, она взвешивала правдоподобность этой истории. — Вот как, — протянула она наконец, и её тон стал чуть менее напряжённым. — Мне, честно говоря, плевать, что ты там читаешь в свободное время, хоть руководство по разведению гоблинов. Так что могла не устраивать спринтерский забег, будто за тобой погоня. Видимо, сочтя ответ достаточно правдоподобным (или просто не желая тратить на это силы), Клэр отвернулась и направилась к дальним стеллажам, ставя клетку на стол. Она снова принялась изучать корешки книг, её движения были точными и целеустремлёнными. Делдит, чувствуя, что опасность миновала, но всё ещё на взводе, не удержалась от вопроса: — Что ты там ищешь? Судя по выражению лица, что-то очень важное. — Ищу материал для занятий через неделю, — отозвалась Клэр, не оборачиваясь. — Но у нас же занятия каждый день, кроме воскресенья, — напомнила Делдит, подходя чуть ближе, но сохраняя дистанцию. Клэр на секунду остановилась и обернулась. В её глазах вспыхнул знакомый, почти хищный огонёк педагога, планирующего испытание. — Всю неделю, — произнесла она чётко, — мы будем заниматься исключительно практическими спаррингами. Сражаться? Мысль ударила по сознанию Делдит, смешивая страх с диким, неожиданным азартом. Это звучало круто. — Я думала у тебя дела. После нашего разговора, — осторожно намекнула Делдит, вспоминая утреннюю ярость Клэр. Та лишь махнула рукой, отмахиваясь от намёка. — Дела подождут. А твоё обучение — нет. Тем более в таком продуктивном, как ты сегодня выразилась, настроении. Делдит поспешно закивала, ловя намёк, что её присутствие больше не требуется. — Поняла! Тогда я… пойду. Не дожидаясь дальнейших комментариев, она схватила клетку с птицей и почти выбежала из библиотеки, на этот раз стараясь не срываться на бег. В коридоре она замедлила шаг. Решение было твёрдым: сегодня она ни за что не прикоснётся к той книге. Она чувствовала её зов, как фантомную боль, но страх перед тем, во что это может превратиться, был сильнее. Лучше занять себя чем-то другим. Что-то простое, человеческое. Она вернулась в свои покои, поставила клетку на место и выпустила Айко внутрь. Затем, сделав глубокий вдох, дёрнула за шнур колокольчика. Когда появилась Хилда, Делдит спросила как можно более обыденно: — Хилда, не подскажешь, где герцогиня? Брианну она нашла в её личных покоях — уютной, солнечной комнате, стены которой были затянуты нежно-голубым шёлком. Герцогиня полулежала на низком диване, уткнувшись носом в книгу, но её взгляд был рассеянным, блуждающим по страницам без интереса. Все-таки как же плохо без интернета и нормальных книг, — с лёгким сочувствием подумала Делдит, видя её скучающее выражение. Не тратя времени на церемонии, Делдит выпалила первое, что вертелось у неё на языке с утра: — Ты уже что-то нашла? Про Тею? Брианна оторвалась от книги и притворно надула губы, изображая лёгкую обиду. — Прямо с порога? Даже не поздороваешься с родной матерью? — она вздохнула и отложила книгу. — Нет, птенчик. На это уходит намного больше времени. Такие поиски требуют деликатности и осторожности. Нельзя просто взять и объявить на всю империю, что герцогский дом ищет розоволосую девочку. Это вызовет вопросы и ненужное внимание. Делдит кивнула, стараясь скрыть разочарование. Она и не надеялась на быстрый результат. Возможно, сам сюжет, законы этого мира, мешали найти Тею раньше положенного срока. Ведь героиню должны были «добить» в приюте все возможные обидчики, чтобы её встреча с «спасителями» из рода Манн выглядела ещё более зловещей иронией. — Не расстраивайся, — мягко сказала Брианна, заметив её молчание. — Мы обязательно её найдем. Я дала слово. Делдит, не говоря ни слова, подошла к дивану и осторожно устроилась рядом с матерью, лёжа на боку. К её облегчению, сегодняшнее розовое платье было простого кроя, без кринолина и тяжёлых юбок, так что она смогла лечь без проблем, лишь подобрав ноги. Брианна с удивлением, но без неодобрения, наблюдала за этим. — В последнее время я замечаю, ты стала одеваться проще, — заметила она, проводя рукой по скромной складке платья дочери. — Мы с мадемуазель Клэр стали видеться чаще, — тут же нашла объяснение Делдит. — А на её уроках, если одета как павлин, рискуешь спалить собственное платье. Приходится быть практичнее. Брианна улыбнулась, и в её глазах блеснула знакомая озорная искорка. — Ну, это легко поправимо. Я просто закажу для тебя целую партию платьев из несгораемой ткани. У нас есть отличные поставщики с Востока. — Перед моей магией, мама, не устоит ни одна ткань в мире, — парировала Делдит с наигранной надменностью, но затем её тон стал более задумчивым. — А ты часто с ней видишься? С Клэр? Брианна задумалась, перебирая кисточку на своём халате. — Виделись буквально пару раз, когда обсуждали твои успехи. После твоих занятий она обычно пропадает. Так что, можно сказать, кроме тебя, её в этом доме почти никто не видит. — Она сделала паузу и добавила с лёгкой, одобрительной улыбкой: — Красавица, правда? Делдит кивнула, глядя в потолок. Её учительница действительно была поразительно красива — не кукольной, а живой, острой красотой, с выразительными чертами лица и пронзительным взглядом, как будто сошедшая со страниц журнала мод или с подиума. Эта мысль заставила её на секунду забыть о проклятой книге и тревогах. — А она… Клэр… была значимой фигурой в прошлом? — осторожно спросила Делдит, поворачиваясь к матери. — Я имею в виду, до того как стала учить таких, как я. Брианна задумалась, её взгляд стал отстранённым, будто она перебирала в памяти слухи и обрывки официальных сводок. — Она из Потонти, дорогая, — начала она, как будто это само по себе что-то объясняло. — А я выросла здесь, в сердце Лаконы. Так что о её ранних годах я знаю не больше, чем любая другая знатная дама. Возможно, даже меньше — Потонти всегда был закрытым, немного другим миром. Делдит кивнула, вспоминая обрывки географии этого мира. Потонти, судя по всему, был его аналогом Индии или другой восточной культуры — с богатой историей, своими традициями и, вероятно, особым отношением к магии. — Но то, что известно, — продолжила Брианна, понизив голос, хотя они были одни, — не является особой тайной. Она фигурирует в официальных учебниках истории. Мадемуазель Клэр — герой Войны с Тенями на Восточном фронте. Той самой, что была лет тридцать назад. Её вклад был решающим в нескольких ключевых битвах. Говорят, её голос мог разбивать скалы и обращать в бегство целые полки некромантов. После войны ей предлагали титулы и земли в Потонти, но она отказалась. Выбрала жизнь наставницы. Хотя, — Брианна слегка пожала плечами, — почему она согласилась обучать именно тебя — это загадка даже для твоего отца. Он, кажется, считает это своей большой удачей. Делдит слушала, и её внутренний мир снова перевернулся. Герой войны. Не просто сильный маг, а личность государственного масштаба, чьё имя вписано в учебники. Было одновременно удивительно и пугающе осознавать, что та самая женщина, которую она пыталась напугать и чьи уроки порой казались ей скучными, была живой легендой, способной своим голосом разворачивать ход сражений и эта самая легенда терпела капризы Овины, искала для неё особые упражнения и скрывала какое-то тёмное прошлое, связанное с кем-то умершим. Мысль о том, что Клэр была «такой важной шишкой» добавляла новое измерение ко всему происходящему. Это делало её обещание «не бояться казни» не бравадой, а простым фактом и это же делало её интерес к обучению Овины ещё более загадочным. Что такого особенного она могла разглядеть в этой испорченной девчонке? Или её интерес был связан не с ученицей, а с чем-то (или с кем-то) ещё?