2.«Оплачено сполна» (Братья Витале)

Глава 2 Эш

ОДИН ВЗГЛЯД НА ОПУСТОШЁННОЕ ЛИЦО МОЕГО ОТЦА, И Я ПОНЯЛ, ЧТО ЭТО БЫЛО НЕДОСТАТОЧНО ХОРОШО. Я БЫЛ НЕДОСТАТОЧНО ХОРОШ. Мужчина, который только что купил меня за сумму, превышающую всё, что я видел за свою жизнь, стоял передо мной. Я лишь кивнул, потому что что ещё мне оставалось делать? Мой отец продал меня, чтобы оплатить свои долги. В конце концов, это всегда было моей судьбой. Тот факт, что он ждал до моих двадцати двух лет, был настоящим чудом. – Эш! Инстинктивно я повернулся к отцу. Лицо пылало от боли, желудок сжимался, а плечи горели огнём. Всё тело ныло, но я знал, что должен встретиться с ним. Кто знает, что меня ждёт впереди? – Не подходи ближе, – предупредил мой новый хозяин, обращаясь к отцу. Страх сковал мою спину, пробираясь вверх по позвоночнику. Я не знал, кто этот человек, но его властный тон предвещал недоброе. Я бы предпочёл вернуться домой к отцу. По крайней мере, я знал этого монстра, в отличие от того который стоял передо мной. Это было лучше, чем неизвестность. – Он мой сын. Я должен сказать ему последние слова. Человек за моей спиной рассмеялся громко и холодно. – Ты продал своего сына. Убирайся, Роджер, пока я не добавил штраф за твои неудобства к растущему долгу. Отец напрягся, его лицо налилось яростью, кулаки сжались в гневе. Я же, несмотря на кляп во рту, опять инстинктивно попытался улыбнуться, чтобы успокоить его. Мои губы трескались от боли, но я продолжал растягивать их, игнорируя жжение. Наши взгляды встретились, и он, кажется, немного успокоился. – Будь хорошим мальчиком, слышишь? – сказал он, бросив взгляд на мужчину, который теперь стал моим хозяином. – Мистер Витале скоро от тебя устанет, и тогда ты вернёшься домой. Домой. Это слово будто ударило меня в самое сердце, заставив желудок сжаться в мучительном предчувствии. Я кивнул и продолжал улыбаться, даже когда почувствовал, как что-то тёплое стекает по моему подбородку. – Что мешает мне просто убить его? – произнёс мистер Витале, положив тяжёлую руку мне на плечо и притянув меня ближе. – Он теперь мой. Ты больше никогда его не увидишь. Я не знал, что чувствовать – опустошение или облегчение. Эмоции бушевали внутри, но я решил игнорировать их. Счастье казалось недостижимой иллюзией, а печаль только разрывала душу на части. – Не заставляй меня снова искать тебя, Роджер. Мои ноги запнулись, когда меня резко развернули. Руки оставались скованы за спиной, и я почувствовал, как пол стремительно приближается к моему лицу. Зажмурившись, я ожидал удара, но вместо этого кто-то поставил меня на ноги. – Ты не можешь ходить? Я кивнул, пытаясь объяснить, что просто не ожидал его резкого движения. Для такого крупного мужчины он двигался слишком быстро. – Так не пойдёт, – сказал он, выдергивая кляп из моего рта. Мой язык был словно ободран, губы горели, а глотать оказалось мучительно больно. Но, несмотря на это, я ощутил слабое облегчение от того, что кляп наконец убрали. Прочистив горло, я почувствовал металлический привкус крови во рту, и нахмурился от этого неприятного ощущения. Мистер Витале цокнул языком, схватил меня за подбородок и повернул лицо из стороны в сторону. Его губы сжались в жесткую линию, а брови нахмурились. Страх пробежал по моим венам и затормозил работу мозга. Слишком много неизвестного. Я не знал, как себя вести. – Что-то не так, сэр? – спросила женщина. Я помнил её с того момента, как отец впервые привёл меня сюда. Она помогала управлять аукционным домом. Её пальцы нервно скручивались и подергивались, а в голосе ощущалась лёгкая дрожь. Глаза управляющей постоянно метались влево каждые несколько секунд. Она боится. Я пытался понять, кто этот мужчина. Мой отец называл его мистером Витале, и я был уверен, что уже слышал это имя… где-то. Но мой мозг был не более чем туманным хаосом. – Так у вас обращаются с товаром? – Нет, сэр. Простите, я... – Снимите с него наручники немедленно. Женщина повернулась, но мистер Витале остановил её. – Если мне придётся ещё раз объяснять вам, как выполнять вашу работу, вы её лишитесь. – Простите, сэр. Она тут же убежала и вернулась с ключом. Мистер Витале взял ключ и снял с меня наручники. – Ты в порядке? Я застыл на месте. Он говорил со мной? Не может быть. Моё сердце бешено колотилось в груди, пока я медленно поднимал взгляд на его фигуру. Он был явно на несколько дюймов выше шести футов. На фоне моего роста в пять футов и шесть дюймов мужчина казался гигантом. – Что? – Ты глухой? Я покачал головой. Просто не был уверен. – Я в порядке. Я заставил себя улыбнуться. Он долго смотрел на меня, и мне показалось, что он видит мою фальшь насквозь. – Пошли. Здесь я закончил. Мистер Витале направился к выходу, а я шел всего в нескольких шагах позади. Люди расступались перед ним без слов. Никто не останавливал его и не заговаривал с ним. Я их не винил; от этого человека веяло смертью и опасностью. – Это же Джанкарло Витале, – прошептал кто-то. Я опустил голову, пока мы шли через аукционный дом. – Чёрт возьми, что здесь делает один из глав семьи Витале? Эти слова ударили меня, как мешок с кирпичами. Витале была одной из ведущих криминальных семей Нью-Йорка, и меня купил не просто какой-то низший член, а один из самых важных. Мой желудок сжался, а ноги задрожали, угрожая подогнуться. Блядь, блядь, блядь. Холодный воздух врезался мне в лицо, заставив меня задыхаться, когда мы вышли наружу. Джанкарло только мельком оглянулся, но я снова заставил себя улыбнуться. Твою ж… как же болит мой рот. Он развернулся и зашагал к машине. Боги… это была не просто машина. Перед моим взором предстал великолепный черный Monte Carlo 1978 года – судя по всему, в идеальной заводской комплектации. Меня до дрожи тянуло попросить его открыть капот, но я подавил этот импульс и просто обошел автомобиль. Едва я опустился на мягкое сиденье, как буквально утонул в нем. Ощущение было такое, словно я сел в подтаявшее масло. Джанкарло завел двигатель, и я мгновенно почувствовал себя на седьмом небе. Глубокая вибрация мотора отозвалась во всем теле. Я бы все отдал, чтобы узнать, что именно прячется у этого зверя под капотом. – Для того, кого только что продали, ты выглядишь слишком довольным. Голос Джанкарло вырвал меня из блаженного забытья и швырнул обратно в реальность. Точно. Я здесь не ради удовольствия. – Прости. Джанкарло вырулил с парковки и плавно влился в городской поток. – Не извиняйся. Мне просто любопытно, что тебя так обрадовало. Я что, улыбался? Не может быть, я бы заметил. Я давно отточил искусство контроля и знал: нельзя показывать радость, если тебе что-то по-настоящему нравится. Это было единственной гарантией того, что отец не отнимет это у меня. Почему же я позволил себе расслабиться при нем? – Тебе правда двадцать два? Я прочистил горло и заставил себя фальшиво улыбнуться. – Да. – И ты девственник? Да почему всех так заботит этот факт? Ну и что с того? Разве это имеет значение? Я продолжал удерживать на лице натянутую, дежурную улыбку. – Да. Меня проверяли пятеро. Мужчина потер подбородок и задумчиво постучал пальцами по рулю. Мы притормозили на красный свет, и Джанкарло посмотрел на меня с явным недоверием в темно-карих глазах. Моя улыбка не дрогнула. Лучше уж улыбаться, чем плакать. Я давно усвоил, что слезы не приносят ничего, кроме ярости одних и жалости других. Ни того, ни другого мне не требовалось. – И ты рад, что тебя продали? Рад? Я до боли вдавил большой палец в ладонь, используя этот укол трезвости, чтобы сохранить маску на лице. – А как вы хотите, чтобы я себя чувствовал? Радовался или огорчался? – Что за чертов вопрос? – хмыкнул он. Я лишь пожал плечами. – Я всего лишь товар. И хочу быть уверен, что вы получите именно то, за что заплатили. Его брови взлетели вверх, почти коснувшись линии волос. – За все полтора миллиона долларов? – Он громко, коротко рассмеялся. – Парень, тебе придется постараться куда сильнее, чем просто натягивать эту дешевую улыбку из Kmart, если хочешь, чтобы я поверил в ту чушь, что ты несешь. Я почувствовал, как мышцы лица предательски слабеют, и изо всех сил попытался удержать уголки губ. – Тогда что мне сделать? Мужчина перестал смеяться и пристально посмотрел на меня. Его взгляд стал тяжелым, обжигающим, проникающим под самую кожу. Я замер, боясь сделать лишний вдох. Джанкарло снова перевел взгляд на дорогу – как раз в тот момент, когда вспыхнул зеленый. – Пока не знаю. Мой желудок сжался еще сильнее. Неопределенность пугала куда больше, чем четкое понимание того, что от меня требуется. Я знал своего отца: он приказывал, а я подчинялся, как послушная марионетка. Но всё изменилось, когда я оказался на той сцене – с сердцем в пятках и страхом, который невозможно было скрыть. Я отвернулся к окну, наблюдая, как мимо проносятся улицы Нью-Йорка. Что со мной будет? Хотел ли я вообще это знать? Сейчас главное – выжить. День за днем. Один за другим. Машина плавно замедлилась и замерла у тротуара. – Наконец-то дома, – бросил Джанкарло. Для него это был дом, для меня – лишь новая тюремная камера. Я глубоко вздохнул, прежде чем выйти вслед за ним из машины. Он даже не оглянулся, чтобы проверить, иду ли я, и быстро поднялся по ступеням к массивной двери. – Закрой за собой, – бросил он через плечо. Я послушно исполнил приказ и замер у порога. Стоит ли мне снять обувь? Или нужно раздеться прямо здесь, раз мы в его владениях? На аукционе нам читали краткий курс о том, чего ждут от "живого товара", но я всё равно не понимал, как себя вести. Джанкарло обернулся и нахмурился: – Какого черта ты застыл? – Я не знаю, что мне делать. Он с раздражением провел рукой по лицу: – Ты хоть знаешь, как подтирать себе задницу? – Да, – ответил я. Какой нелепый вопрос. – Тогда используй здравый смысл. Черт, парень, зачем тебе мозги, если ты не собираешься ими пользоваться? Он ушел вглубь дома. Чем дальше он отдалялся, тем меньше я понимал его слова. Оглядевшись, я снял обувь, аккуратно поставил её в сторону и пошел на звук, доносившийся из кухни. Вид стальной техники, гранитных столешниц и черно-золотой фурнитуры заставил меня широко раскрыть глаза от изумления. – Голоден? – спросил Джанкарло. Внутри всё скрутило от пустоты. Я попытался вспомнить, когда в последний раз ел досыта, но память выдавала лишь скудные порции. – Да, пожалуйста. Джанкарло кивнул и скинул пиджак. Белая рубашка плотно облегала его мускулистую фигуру, подчеркивая каждое движение. Он начал уверенно перемещаться по кухне, а я продолжал стоять как истукан. Опомнившись, я примостился на табурет у кухонного острова и сложил руки на коленях. Очарование интерьера померкло перед странным зрелищем: Джанкарло двигался как опытный шеф-повар. Он прибавил громкость радио, когда зазвучал быстрый бит, и начал подпевать, зачитывая рэп и пританцовывая в такт. Что это за странный монстр? Я не сомневался в том, кто такой Джанкарло. Никто не покупает человека с такой легкостью. Но здесь, у плиты, он казался… другим. Страх больше не сжимал мой желудок ледяными тисками. Я был в полном замешательстве. Вскоре по кухне разлился божественный аромат, от которого у меня потекли слюнки. И тут мой желудок выбрал самый "подходящий" момент, чтобы громко заурчать – как раз когда песня стихла. Джанкарло рассмеялся: – Почти готово. Шедевры не терпят суеты. Моя рука лежала на столешнице. Рукав был невольно закатан в ожидании боли, которая обычно следовала за любым проявлением нужды – так всегда бывало, если я злил отца. Но ничего не произошло, и я медленно убрал руку. Он не злится? Джанкарло подошел ко мне вплотную. Спина напряглась, а на лице снова застыла привычная маска-улыбка. – Открой рот. Я подчинился без единого вопроса. Он положил мне на язык что-то горячее. – Закрой. Я захлопнул рот и начал жевать. И прежде чем успел это осознать, из моей груди вырвался невольный стон наслаждения. – Вот видишь, я знаю, что делаю, – Джанкарло с довольным видом вернулся к плите. Я жадно облизал губы, смакуя послевкусие. Хотелось еще. И я никак не мог взять в толк – что за игру он ведет? Недолго думая, Джанкарло переложил пасту на тарелку и направился к столу. Я вскочил и последовал за ним, сгорая от нетерпения снова почувствовать этот вкус. Он сел, а я остался стоять рядом, не смея пошевелиться. Мужчина замер с вилкой у самого рта. – Что ты делаешь? – Жду, когда ты начнешь есть. Джанкарло раздраженно выдохнул: – Да ешь ты уже! Я схватил вилку и без промедления принялся за еду. Очередной невольный стон сорвался с моих губ, и я краем глаза заметил, как на лице мужчины промелькнула улыбка. – Где ты научился так готовить? – спросил я, пытаясь хоть немного разрядить вибрирующее в воздухе напряжение. Джанкарло лишь пожал плечами, отправляя в рот порцию пасты. Я перестал осторожничать и последовал его примеру. Сливочный соус был божественным – его вкус оказался даже насыщеннее и глубже, чем аромат. Это было невероятно. Мои рецепторы словно взорвались от восторга. Казалось, я мог бы съесть пять, десять таких тарелок и всё равно не насытиться. – Ешь медленнее, а то подавишься, – бросил Джанкарло, делая глоток вина. – Мы с братьями часто были предоставлены сами себе. Нонна научила нас готовить. – Он снова качнул плечом. – Иногда и мама помогала. Я проглотил очередной кусок и прочистил горло: – Почему ты кормишь меня такой вкусной едой? – У тебя слишком много вопросов, малыш. Заткнись и ешь. Я мгновенно замолчал и послушно уткнулся в тарелку. Меньше всего мне хотелось, чтобы он разозлился и отобрал ужин. Остаток трапезы прошел в тишине, но я не сводил с него глаз. В любую секунду его милость могла смениться гневом. Пока я не изучу все его повадки, я буду начеку. Я ел до тех пор, пока в желудке не осталось места, но всё равно пытался запихнуть в себя еще хоть немного. – Не заставляй себя, – сухо заметил он. – Если тебя вывернет моей лучшей едой, я тебе задницу надеру. Я и не помышлял об этом. Паста была слишком ценной, чтобы переводить её так бездарно. – Не вывернет. Джанкарло хмыкнул и встал. Он оставил пустую тарелку в раковине, а я долго смотрел на нее, колеблясь. Спросить его напрямую о моих обязанностях казалось правильным, но он мог снова отмахнуться. Я собрал посуду и быстро привел стол в порядок. Затем осторожно пошел по дому, пока не обнаружил мужчину в гостиной. Интерьер в теплых тонах жженого апельсина с изумрудными акцентами выглядел как ожившая картинка из Pinterest или дорогого журнала о дизайне. – Почему ты не убежал? – внезапно спросил Джанкарло. Я замер как вкопанный, переводя взгляд с изысканной обстановки на него. – Куда мне бежать? – Я покачал головой и опустился в свободное кресло слева от дивана. – Нет смысла бежать. Так даже лучше. У меня не было ни друзей, ни близких. Весь мой мир вращался вокруг отца, и когда наступил критический момент, это оказался единственный выход. Он обещал, что вернет меня... когда-нибудь. Джанкарло потер подбородок, сверля меня тяжелым, пристальным взглядом. Я не выдержал и начал нервно ерзать. Он был похож на тигра, наблюдающего за добычей: одно неверное движение – и меня разорвут на части. Я подавил подступающую панику и заставил себя сосредоточиться. – Что мне здесь делать? – Хороший вопрос. – Джанкарло растянулся на изумрудно-зеленом диване, вытянувшись во весь свой немалый рост. Он был очень высоким, широкоплечим, с мощной грудной клеткой. Его темные волосы казались на удивление мягкими, а резкая линия подбородка и прямой нос делали его лицо по-настоящему красивым. Я невольно засомневался: зачем такому мужчине покупать раба? Неужели он не может получить всё, что захочет, просто так? – Почему бы тебе не отработать свою свободу? – вдруг предложил он. Я несколько раз моргнул, не веря своим ушам. – Выкупить себя? Мне разрешат работать? Отец не позволял мне даже выгуливать соседскую собаку за деньги. – Э-э... ну да. Слово "как" застряло на языке, но я вовремя его проглотил. Что, черт возьми, у меня есть ценного? Мысли лихорадочно сменяли одна другую, пока я не пришел к единственно верному, как мне казалось, выводу. – Насколько моя девственность уменьшит сумму долга? Брови Джанкарло взлетели вверх. – Тебя вообще интересуют мужчины? – А это имеет значение? – выпалил я и тут же в ужасе прикрыл рот ладонью. – Простите. Я прочистил горло, уже подбирая слова для мольбы о пощаде, но Джанкарло... рассмеялся. Какой странный человек. – Ну, я полагаю, тебе всё же стоит интересоваться мужчинами, прежде чем раздвигать перед ними ноги, – отсмеявшись, заметил он. – Но если твои убеждения так сильны, то это, наверное, не важно, а? – А ты? Что предпочитаешь ты? – Пока мне хорошо, мне плевать на детали, – он безразлично пожал плечами. – Я предпочитаю мужчин. Джанкарло ничуть не удивился. Он закинул руку за голову и тяжело вздохнул. – И ты девственник? Совсем? Даже без обычной... ну, знаешь, "ручной работы"? Что за чертовщина эта "ручная работа"? Я лишь растерянно покачал головой: – Нет. Ничего такого. Джанкарло выпрямился, уперев локти в колени, и посмотрел на меня в упор, словно изучая под микроскопом. – Ты хоть раз в жизни мастурбировал? Лицо вспыхнуло от невыносимого смущения. – Один раз. – Ты, должно быть, издеваешься надо мной... Я отвел взгляд, отчаянно желая стереть тот неловкий день из памяти. – Моя девственность для меня не так уж ценна, – тихо произнес я. – Что? Я вскинулся. – Но ты ведь купил меня именно из-за нее, верно? – Я предпочитаю более опытных партнеров. Это был мой шанс, и я не мог его упустить. – Я могу научиться! – выпалил я, лихорадочно соображая, как выгоднее заключить сделку. – Я очень быстро учусь. Клянусь. Первый раз может быть бесплатным. Мне понадобится всего одна попытка, чтобы всё понять. Секс ведь не может быть сложнее школьных уроков? Я всегда схватывал всё на лету, и был уверен, что здесь то же самое. – Смело, – хмыкнул Джанкарло. – Но это твой первый раз. Разве ты не хочешь сохранить его для того, кого любишь? Сухой смешок вырвался у меня прежде, чем я успел его сдержать. – Мне всё равно. Сколько ты мне заплатишь? Если я избавлюсь от этого "проклятия", отец больше не сможет меня продать – по крайней мере, так дорого. Я выкуплю свою свободу, а потом... А потом я наконец-то решу, что делать со своей жизнью.