Степан

Степан был импульсивный человек. Эта импульсивность зародилась в нем, вследствие постоянного командного строя отца. Кто-то может и восхититься таким подходом родителя, когда он круглые сутки с ребенком и подростком и потом уже молодым человеком, но здесь есть и ненормальная сторона такого родительского подхода. Существует явление “гипер-опека”, в основном, она проявляется у женщин, у мужчин это редко, но есть понятие “воспитать бойца” и такие понятие, как правило, проявляются у людей военных или связанных с правоохранительными органами исполнительной власти. Так получилось и Степана. Вроде он нормальный, “настоящий”, человек-слово, ребенка не обидит, бабушкам поможет, слабых защитит. Но, как только он становится “стабильным”, и начинает жить обычной, среднестатистической, “спокойной” жизнью, с его психикой происходит непонятное. Он начинает искать адреналина, острых ощущений, то, что заложил отец - риск, ответственность, достижения целей, “всё по-мужски!”, никаких “соплей”, мягкотелости бабской и прочее. Аркадий спокойный. В чем-то он сломлен, но он остается на плаву жизни и при чем очень здравом “плаву”, сознательном. Аркадий отдает себе отчет в том, что происходило в его жизни и скорее это принятие и “ход по жизни далее” из-за дистанции с матерью. Если бы его отняли, а мать боролась и потом ее не стало, тогда это травма навсегда и о норме здесь речи быть не может или она может быть, но после длительного восстановления, ито это малый процент. А в случае с Аркадием - он ничей, мама была рядом, но это было просто физическое присутствие. Маме Аркадия была более интересна своя личная жизнь, то есть она сама для себя прежде всего. Аркадий умеет терпеть, ждать, просто жить как идет. Степан ему понравился как человек. Но он ощущал от него такое же физическое присутствие как от его матери - паттерн поведения повторялся, или “шаблон был идентичным”. Степан удовлетворял свои потребности по обоюдному согласию с Аркадием, но не более. Да он мог поддержать некоторую беседу, помочь деньгами, свозить, выслушать. Но той глубины чувств Аркадий от Степана не ощущал. Все было поверхностно. Боря был даже более чувствителен к парню, нежели Степан. И однажды, спустя 2 месяца такого проживания, Аркадий постарался объясниться Степану. Он понимал, что это может быть тотальный разговор. В очередной раз, после смены, Степан вернулся домой. Аркадий приготовил ужин, уже подготовился к семинару на завтра и ждал Степана чтобы поговорить при удобном случае. Степан пошел в душ и позвал Аркашу. Тот пришел. -залась, скучал, наверное? -я сейчас не очень хочу, если честно. -всмысле? не понял? -давай лучше в спальне тебя подожду. А то, каждый день в душе, мне немного ..это, как бы надоело. -а, хорошо, понял-принял! сразу бы сказал! И Аркаша ушел ожидать в спальню. Степан вышел из душа и слегка крутанув полотенец вокруг себя, зашел в спальню навеселе. -ну, тут значит хочешь? Аркадий был грустным и Степан заметил это, но не стал придавать значения. -ложись, будем тебя любить! Степан, всей своей мощной крепкой тушей полез на хрупкого Аркашу. Тот не сопротивлялся, он понимал что хочет Степан и он даст это ему, а потом скажет. Степан страстно-нежно, как мог, как получалось развел колени парня пошире и уже полез в него пальцами, потом только решил взять средство, чтобы смазать Аркашку. Тот просто лежал и молчал смотря в потолок. Наконец все сделано и вот, Степан еле терпит, чтобы не разогнаться и не выдолбить очко парнишки. -ну, что ты такой зажатый? давай, скажи как хочешь чтобы я сделал? -все хорошо, продолжай, мне нравится. Делай как ты хочешь. -ну, хорошо… Степан сделал как он любил - агрессивно и быстро. После он захотел чтобы Аркадий еще ему соснул, вылизав яйца и головку от спермы. Но Аркадий отвернулся. И тут Степан все понял: грусть была не часть его образа, а самая настоящая грусть. Он присел рядом с парнем. И вот они уже оба сидят на койке. Аркадий смотрит в пол. -че происходит? посмотри на меня и расскажи. -я…я.. -хватит мямлить. Скажи четко что не так? -я не могу так больше. Прости. И Аркадий мимолетно, украдкой кинул взгляд на Степана. Пустые глаза, грустные глаза. -тебе не нравится, что я делаю с тобой? -нравится..но.. -ну говори! что ты? “но…и…я..” Или ты, может быть, надумал себе что я тебя к себе пустил жить рассчитывая на то что буду трахать тебя? Степан ужаснулся сам себе. -да я так думал, а зачем еще я здесь нужен был бы? -ты чего? совсем заучился? я тебя позвал просто жить здесь и ..вытащил из того говна, где ты плавал все время. А это уже, что между нами произошло, это уже я был уверен более чем, по обоюдному согласию. Ты сам ко мне полез, вспомни. Мне это было не нужно. -я все помню и все это знаю. Это мои личные моменты. Внутри меня. -разберись пожалуйста со своими моментами, но не надо меня сюда втягивать, прошу тебя. И тут Степана понесло. Он резко встал с койки, надел штаны, и начал нервно шагать из стороны в сторону повышая голос своих реплик. -Да я такой! такая у меня жизнь! Х-У-Ё-В-А-Я! Я всегда в режиме! я не могу лобызаться и поэтому не могу жениться! не могу! потому что понимаю что не знаю как дальше! И я боюсь начинать! Да я ебался и с друзьями! и с не друзьями, так вот после такой своей деятельности рабочей расслабляюсь! потому что я всегда в напряжении! Каждый час. И с братом я..да, я скажу тебе, и брата родного я трахал. Представляешь? Твой спаситель аморальный ублюдок! Но брато мне хоть и родной, но я его только недавно то и узнал так близко! как не знал все это время! не надо ничего терпеть! если тебе что-то не нравится - пожалуйста вперед! уходи. Хочешь здесь жить - живи, не надо платить “собой” только и надумывать это себе, что ты что-то мне должен. Я видел прекрасно твои условия жизни. Аркадий сидел пораженный. Степан ушел в зал, не стал дожидаться ответа парня.