Лодка Праджны

Зͅаͤгрузͅк͑а͒ на̍ӵалас̚ь͑.͛ Пͩросьͅба избе̉гͅа͗т̾ь̚ ͛резких дͅвижͅениͅй̓ в͌о ̀из̑бё̍жͅа̒ние̚ ͒м̒еͅмо͂рͅныͅх ̽иск̀ажͪе́ниͅйͩ.̚

Оказалось, что праведные возмущения об убранстве Мофтуса не забыли. Аль-Хайтам из аппаратной отослал Кавеха прогуляться по кораблю. На вопрос, откуда у однокамерной колымаги может появиться дополнительное пространство, корабль содрогнулся, издавая сипящие звуки, а Аль-Хайтам лишь загадочно наклонил голову, глядя исподлобья. Он что, насмехался над ним? По всем правилам логики Мофтус ну никак не мог быть больше, чем одно помещение! Кавех развернулся, мысленно подкипая. Такое, знаете, пограничное чувство, когда недостаточно зол, чтобы начать кидаться мольбертами, но недостаточно спокоен, чтобы спустить на тормозах. Не придумав ничего лучше, он поднялся на платформу с иллюминатором. В прошлый раз он глазел на космос по пути домой, в этот Мофтус пролетал сквозь мглу. Сбоку оказалась неприметная дверь. Раньше ее здесь не было, разве нет? Кавех погладил ручку, напрягаясь. Вдруг за дверью пустота и его сейчас вышвырнет наружу? На языке сама собой вертелась молитва Малой Властительнице. Могли ли вообще Архонты слышать подданных далеко в космосе? Вряд ли, ведь их владения оставались в Тейвате. Если Кавех сам не проверит, что за дверью, Аль-Хайтам будет до конца жизни смеяться. Мало ему кофе, что ли! Ручка резко дала вниз и провернулась. Дверь поддалась тяжело, словно была из железа, открывая вид на слабо освещенный коридор. По бокам расположились проходы в другие отсеки. Но как такое может быть? Даже магия не обладала непозволительной роскошью создавать новые пространства. На это и нужны были архитекторы, черт возьми! Кавех поочередно подергал ручки, все до единого заперты. Корабль словно вел его дальше. Под конец, когда он едва не стер себе пальцы от многочисленных попыток, замок слабо поддался. Кавех помотал головой, думая, что ему привиделось, нажал чуть сильнее и… Рухнул на пол комнаты. Она ничем не отличалась от остального Мофтуса: такая же технологичная и минималистичная, разве что в дальнем углу ютилась кровать. Что ж, Аль-Хайтам и правда подумал над расширением. Кавех осел на кровать, хватаясь ладонями за лицо. И как ему теперь с ним спорить?

***

8 системных часов

Может, утро вечера и правда мудренее, только вот космос не разделял с ним понимания «ночных» фаз. Осознав, что на него навалилось столько всего за раз, Кавех решил для начала вздремнуть. После сна мир вокруг ощущался легче, а непонятное будущее — не таким тяжелым. В аппаратной стало темнее, только стены просвечивали лазурные блики. Аль-Хайтам среди них казался черно-белым призраком. Мофтус прошел через круговорот звезд и планет, больше похожий на корридор, и выплыл аккурат возле кольцеобразной станции, оказавшейся Хабом. Стоило только пройти сквозь него, как Мофтус тряхнуло и он совершил нечто, больше всего напоминающее прыжок в пространстве. Аль-Хайтам не стал утруждаться долгими пояснениями и сказал лишь, что хаб этот был оставлен некой Корпорацией Межзвездного Мира для быстрого доступа к колонии. Они очутились возле планеты, больше всего напоминающий гигантский разноцветный шар, искрящийся и пузырящийся. Корабль зашел на посадку, плавно снижаясь возле мостика. Проверив, что система отключилась, Аль-Хайтам открыл шлюз. Обернулся, с сомнением глядя на Кавеха: — Последний шанс сбежать домой. Кавех, который в этот момент стоял с раскрытой сумкой, громко фыркнул, засовывая туда вываливающийся блокнот. — Да чтоб я в Бездну провалился, если передумаю! Если уж не рассыпался на крупицы страха перед Дешретом, то и другую планету как-нибудь переживу. С победоносным видом Кавех ступил на мостик. Аль-Хайтам посторонился, проводив его странным взглядом. Снаружи встретил абсолютно другой воздух: шипучий, сладковатый, непохожий на Тейватский. Кавех обескураженно уставился на площадку впереди: он ожидал увидеть какой-нибудь микс сумерских и фонтейнских технологий, эдакую космическую станцию. Но перед ним предстали высокие стены с декоративными панелями, красные ковровые дорожки, тележки для багажа, звонко останавливающиеся лифты, больше похожие на коробку, из которой вываливались, как конфеты, существа всех форм и размеров. Их приветствовали дружелюбные швейцары в одинаковой униформе, провожая к платформе с кабинами, двигающимися по канатам. Пространство заполнили воздушные шарики с цифрой двадцать пять, светящиеся звезды и цветы. По бокам парили конфетти, среди которых кружились птицы. Птицы, которые, черт возьми, были сделаны из бумаги. Кавех проморгался, но наваждение не исчезло. Выглядело все так, будто готовились к какому-то масштабному празднику. — Это… Это же отель? — Кавех обернулся к Аль-Хайтаму, который как раз закрывал пространственный разлом звуковой отмычки. Хоп — и нету Мофтуса. — Но почему сюда? Он никак не мог закрыть рта от удивления: целая планета как один большой отель! В памяти всплыли фотокарточки «Дебор-отеля» — похожее убранство, персонал; разве что в Тейвате не кружили летающие устройства да странные табло, напоминающих терминалы Акаши. Аль-Хайтам пожал плечами: — Мофтус обнаружил квантовое возмущение. Судя по всему, мы где-то в недалеком прошлом Вселенной. Хотя для жителя Тейвата это может выглядеть, разумеется, как будущее. — Эй, не воспринимай меня за отсталого! Ну и что, что Кавех никогда не видел скользящие по канатам транспортные средства или бумажных птиц. Ну и что, что бывать в отелях ему доводилось, разве что, в мечтах. Кошелёк у него, может и худой, зато богатая фантазия! Девушка за стойкой регистрации как раз закончила с предыдущими гостями и уставилась на них. Кавех ожидал любую реакцию: от удивления до радости или усталости, какую сам испытывал, работая в Пуспе, но… ничего не последовало. Девушка вежливо кивнула: — Добро пожаловать на Пенаконию, планету, где сбываются все мечты! Могу я попросить ваши пригласительные? Даже восторг ее был, как искусственно подкрученная на одной ноте громкость. — Конечно, — Кавех проводил взглядом уже знакомый синестезийный маяк памяти, на сей раз больше похожий на документы, — Мы прибыли из системы Монтур, вместе с другими дипломатами. — Рады вас приветствовать, — девушка вежливо улыбнулась. — Значит, вы тоже приглашены на памятный вечер Часовщика? Кавех замешкался. Он ничего не знал ни о Часовщике, ни о Пенаконии. На выручку снова пришел Аль-Хайтам: — Верно. Через сколько системных часов он состоится? Девушка опустила взгляд к настольным часам в виде карикатурных часиков с ухмылкой на весь циферблат, прищурилась и кивнула сама себе. — Через двенадцать системных часов, господин. Для вас забронированы вип-комнаты, еда и развлечения включены в счет. Пожалуйста, проследуйте за координатором, — она отчеканила каждое слово, и ни одна мышца на лице не содрогнулась. — Вас проводят до номеров. Приятных сновидений! Распрощавшись, они пошли за указанным координатором. Парень вежливо отнял у Кавеха его тяжелую сумку и повел вперед через извилистые коридоры с автоматами и диванами, к дверям в вип-зал. —… Снов? Что бы это значило? — Все, что мне известно о данной планете: она находится в зоне с особо активным веществом, способствующим сновидениям. Можешь уточнить у нашего проводника подробности, — бросил Аль-Хайтам, разглядывая экстерьер отеля. И снова все самому. Кавех даже немного завидовал апатичности Аль-Хайтама. Он-то наверняка многое повидал, а вот Кавех зависал на каждом шагу с разинутым ртом. — Послушайте, мистер… — Кавех оборвал себя, даже не зная, какой вопрос первым задать. Координатор обернулся и усмехнулся: — Что, впервые здесь? — без обиняков произнес он. Да Кавех же сдал их с головой! Плакали фальшивые документы. — Вы… должны будете об этом доложить? Краем глаза он заметил, как Аль-Хайтам перестал отвлекаться и сдвинул брови. Был ли координатор извещен об их «дипломатической миссии» или принимал за простых гостей? Но ведь так просто не пускают в вип-зоны. Момент истины подморозил остальные чувства, заставляя сконцентрироваться. — Все когда-то случается впервой, — координатор закинул сумку Кавеха на плечо. — Незнакомые с Пенаконией гости всегда испытывают шок. Скоро привыкнете. Все-таки не в курсе. Кавех постарался не думать о том, что у него облегчение на лице написано, и заозирался. Этаж, на который они прибыли, отгородился от остального отеля не только красными барьерными канатами, но и элитной охраной. Редкие прохожие рассекали просторный холл, как крейсеры, проходя лаунж-зоны и бар по центру. Сцену дальше за баром занимали музыкальные инструменты, играющие сами по себе ненавязчивый джингл. Кавех вытаращился на незримых музыкантов. — Вы можете подробнее рассказать о Пенаконии? — подал голос Аль-Хайтам. Просьба была простой, но вот тот, кто спрашивал, совсем не выглядел, как новичок в космических путешествиях. Координатор придирчиво осмотрел Аль-Хайтама, замешкавшись, и только потом начал сбивчивый рассказ. — Конечно. Пенакония — удивительное место. Здесь все состоит из воспоминаний и фантазий, даже наяву. Люди называют это меморией. Во снах она раскрывается еще ярче и считается местной изюминкой. Ну, это то, что по официальной версии в проспектах пишут. Мне продолжать? Дождавшись нестройных кивков, координатор усмехнулся: — По неофициальной версии, эти воспоминания использовались не только на благо в темном прошлом Пенаконии. В общем, штука своеобразная, не сразу к ней привыкнете. Попробуйте, как зайдете в номер, окунуться в личную Чашу Сновидений. Гарантирую, таких ощущений вы еще не испытывали. — Вот оно что… — Кавех все еще осматривался. Винтики в его голове крутились так сильно, что можно было услышать и наяву. — Здесь повсюду столько украшений и постеров, объединяющих одну цифру. Пенакония что-то празднует? — О, ну конечно. — Координатор пожал плечом. — Вы же не местные. Двадцать пять лет назад тут была тюрьма, где КММ держали преступников. Но случилось восстание, корпораты отступили. И вот тюрьма целой Галактики стала золотой меккой для толстосумов. Красота, не правда ли? Вот Семья и решила устроить праздник по случаю юбилея. Кавех поежился. Парень говорил с плохо скрываемой иронией, но ужас минувшего это не перекрывало. Всего четверть века отделяла от кошмарных событий, нырни Мофтус чуть дальше. Может быть, они бы застали эти события во плоти. К счастью, сейчас с потолка свисали шарики, а не надуманные виселицы. Он вспомнил девушку на стойке, чье лицо не выражало ни единой эмоции тогда, когда счастье казалось вписанным в «скрипт». Разве не так задумано хозяевами Пенаконии, таинственной Семьей? Разве не должен работник, являющийся лицом Пенаконии, испытывать хотя бы подобие радости от грядущего празднества? — Не все так гладко, да? Та секретарша… Да и вы тоже… — Кирк, меня зовут Кирк. Не принимайте меня за статиста. — …И вы, Кирк, кажетесь не очень обрадованными грядущему. На планете Празднеств. Кирк шагнул на лестницу, ведущую к вип-номерам. — А вы думаете, мы все приглашены? — Тень, падающая от него, колыхнулась на полу. — Нет, конечно. — А как же тогда?.. — Кавех оторопел, зависнув взглядом на парящей лампе. — Спонсоры, —нехотя пояснил Аль-Хайтам, —и верхушка, полагаю. Кирк издал нечленораздельное «угу» и повел их дальше. Кавех едва цеплялся за узорчатые перила, пытаясь перевести дух. Ну не создан он для высоких подъемов! И кто только придумал длинные пролеты… — Ладно, что это я с вами совсем негостеприимно. — Кирк остановился на последней ступеньке и обернулся через плечо. — Мало кто о таком расскажет из служащих. У них кишка тонка, а Семья обещала беспрецедентный праздник. Такой, который гости никогда не забудут. Но Пенакония только оправилась от старых ран. Никто не обещал, что будет легко и радостно. На приглашающий взмах руки Кавех отреагировал не сразу. Лазурный с красным коридор гипнотизировал. Казалось, у ряда дверей нету конца-края, а люди пропадают в дальней точке. Тяжелую сумку аккуратно опустили на пол. — Ваши пригласительные, пожалуйста. Аль-Хайтам передал документы и Кирк, нахмурившись, просканировал их взглядом. Кавех пожаловался: — Столько всего нового, как это вообще возможно запомнить… Кирк вернул документы, приложив талоны с нарисованными карикатурными часами, но не разжал пальцы: — Ваши пропуска в номер. Просто используйте пригласительные, как видеокамеру, когда попадете в мир Грез. Так вы сможете пересмотреть счастливые воспоминания, важную информацию и всякое такое, — он постучал указательным пальцем по виску. Кавех забрал пропуска и Кирк помог занести сумку. Пожелав счастливых сновидений, он удалился, оставив озадаченных гостей одних. Номер оказался камерным. Светлые диваны, причудливый декор в виде абажуров и коробок, на экранах которых мелькали картинки. В дальнем углу особняком стояла чаша, напоминающая большую раковину моллюска. В ней пузырилась странная на вид розовая жидкость. Аль-Хайтам подошел и опустился на колени, проводя по поверхности пальцем. Так и не дождавшись ответа, Кавех свалился на софу рядом с сумкой и уставился в потолок: россыпь игрушечных звезд, чайнички, зависшие в воздухе… — До этого вечера еще четырнадцать часов, а нам даже не за что хвататься, — выдохнул он, — Что будем делать? Судя по словам Кирка, главным развлечением являются эти… ванны… — В них мемория, — Аль-Хайтам достал звуковую отмычку и направил ее на розоватую жидкость, сканируя, — видимо, так гостей и переправляют на ту сторону, в мир Грез. Кавех скосил глаза в сторону «ванны». Ну не выглядела она, как что-то, что магическим образом переносит в сны. Он бы больше поверил, что вернулась Рукхадевата и раздала всем по счастливому сновидению. Вот только… Голову резануло острой болью и он поморщился, массируя пальцами переносицу. Где-то между размышлениями в памяти образовался провал, и чем больше он пытался думать о нем, тем больше свербило. Все, что Кавех помнил: да, Рукхадевата есть, под надзором Мудрецов где-то там, на вершине Древа. Просто никто из местных никогда не видел Архонта Мудрости. А вот носила ли она это имя на самом деле… Аль-Хайтам соизволил подняться и подойти к Кавеху. Отряхнул плащ, достал из внутреннего кармана небольшую вещицу и протянул руку. Приглядевшись, Кавех понял, что в пальцах зажато перо. Он даже снял с головы свое, чтобы сравнить: абсолютно идентичные, даже рисунок тот же. — Когда ты?.. Может быть, Аль-Хайтам сделал перо, пока отсутствовал? Но у него не было исходника перед глазами. А если за то время, что Кавех спал в Мофтусе? Аль-Хайтам молча стоял с протянутой рукой. Кавех взял перо и покрутил. Все равно что оригинал, только чуть тяжелее. Из стекла, но ребристое, разве что глянцевый блеск выдает. Среди прочих нарядов гостей оно выглядело безделушкой. Вспомнилось, как Аль-Хайтам перед первым испытанием Дешрета создал дублирующий зеркальный клинок. Не зря же его называли Мастером Зеркал. Может ли быть?.. — Оно… для чего оно? — Маячок для Мира Грез. Судя по всему, купели раздельные и каждый «просыпается» в своих грезах. Оказаться в одном месте одновременно невозможно. Надень его. ….Чтобы мы не потерялись. Чтобы я нашел тебя. Аль-Хайтаму всегда так сложно высказывать тревогу прямо, или Кавех просто не привык? Мысленно он усмехнулся: ну да, чтобы они не повторили прошлый позорный раз, когда потерялись в Ахтамоне. Будь они вместе, было бы больше шансов справиться с неприятностями сразу. Удостоверившись, что Кавех последовал совету, Аль-Хайтам забрал свой пропуск и вышел. Кавех остался наедине с мыслями и пузырящейся чашей Сновидений. Семья, хах? Еще и эти странные разговоры про чудесный мир снов, про праздник в честь круглой даты. Что могло не понравиться Мофтусу, ради чего корабль приземлился именно здесь? Пока не проверишь — не узнаешь. Кавех потоптался возле купели, снял туфли и сделал шаг вперед, сосредоточившись на ощущениях. Теплая мемория щекотала щиколотки, плюхнула у второй ноги. Мокро, но не противно, как бывает, когда в одежде влезаешь в воды реки вдоль Сумеру. Сделав затяжной вдох, он присел, а затем лег полностью. Каким-то образом мемория снимала усталость и тревогу, расслабляла. Кавех прикрыл глаза, считая: один вьючный як, второй вьючный як…