Омега Юньмэн Цзян

Вэй Усянь ни за что не собирался упускать возможность поймать того мерзавца, который похищал омег, однако прекрасно понимал, что никто не позволит ему выступить в роли приманки или самостоятельно искать следы этого человека либо группы. Дядюшка Цзян не разрешал ему этого из заботы, учитель относился точно так же, а о Цзян Чэне и говорить не приходилось — тот был способен запереть его в собственной комнате или привязать к своей руке, лишь бы он не затеял очередную глупость, по его собственным словам. Но он же Хунлянь-цзюнь, разумеется, он что-нибудь предпримет. А какой момент для побега может быть лучше, чем когда все отвлечены, — взять идеального сообщника и заняться тем, что они умеют лучше всего. Помогать другим; остальные сказали бы, что это лезть в неприятности, но нет. Цзян Чэн знал его слишком хорошо — настолько хорошо, что бывал невыносимо милым, но порой это мешало его шалостям. И он, и Сяо У понимали, что Ли Жун следит за ними весьма пристально, и от него тоже следовало оторваться. Поэтому они зашли в тот ресторанчик после полудня, заказали немного чая и лёгкой закуски, «отдохнуть» и заверить обслуживавших их ранее официантов, что призраки уже ушли. Ли Жун не входил внутрь, чтобы сохранить прикрытие, и потому не заметил, как они взяли листья для подавления аромата, вышли через заднюю дверь и бросились искать лавку с одеждой. Ли Сяо У приобрёл всё необходимое для маскировки, и они переоделись в небольшой гостинице. Вошли двое «бета», а вышли таинственным образом — один бета и одна прекрасная омега. Увидев друг друга, они с гордостью кивнули, довольные идеальным перевоплощением. — Если мы уйдём из культиваторов, сможем стать отличными артистами, — пробормотал Сяо У, крепко держа Вэй Усяня под руку. Оба неспешно прогуливались по городку, наблюдая, как начинают открываться лотки в преддверии осеннего фестиваля. Погода стояла приятная, всё было спокойно; среди толпы не наблюдалось ни единого омеги, кроме них самих. И как раз когда они уже подумали, что не успеют поймать похитителя до того, как их раскроют, заметили нескольких учеников Юньмэн Цзян, ходивших по улицам — очевидно, в поисках их. Они на всякий случай съели ещё пару листьев подавителя аромата, на случай если действие прежних уже ослабло, а Вэй Усянь слегка приоткрыл мешочек с душистыми лепестками тюльпанов. Ли Сяо У отошёл на несколько шагов, заметив передвижную повозку, полную масок, и как раз собирался сказать Вэй Усяню, чтобы они купили несколько, когда вдруг увидел за спиной Сяо У тонкую струйку дыма. Он немедленно достал талисман слежения — на случай, если им придётся разделиться, — однако тот странным образом разорвался. — Ох, ох, — нервно пробормотал он.

***

— Итак, — Цзян Чэн тяжело вздохнул, потирая лоб, — Вэй Усяня утащила эта тварь, которая похищает омег с пышной грудью, и неизвестно куда, а мы не можем его искать из-за листьев подавителей. — Что ж, хорошая новость в том, что действие листьев уже ослабевает, — уверенно кивнула Ли Сяо У, повиснув на руке Ли Жуна. — Плохая — последнюю дозу мы приняли больше часа назад, — нервно рассмеялась она, заметив нахмуренные брови Цзян Чэна. — Но он в порядке, правда? Ты ведь не чувствуешь, что ему угрожает опасность или что-то в этом роде? Вэй-гэгэ всегда говорил, что ты появляешься в самый нужный момент, чтобы его спасти, — она улыбнулась и многозначительно приподняла брови. — Постойте… почему именно Вэй Усяня? Он же не девушка… — Цзян Чэн осёкся, ощутив ироничные взгляды всех вокруг. — Он ведь не посмел бы… или посмел? — Он провёл немало времени в Мэйшань Ю вместе с нами, разумеется, умеет носить ханьфу и пользоваться косметикой, — Ли Сяо У закатила глаза, словно это было очевидно. — К тому же я сделала превосходную работу. Конечно же, его забрали бы… Прошу прощения. — Это же Вэй Усянь. Он однажды установил рекорд по задержке дыхания под водой только для того, чтобы спрятаться в самых мутных уголках озера и напугать нас до полусмерти, — вздохнула Хуа Цян, вспоминая, как Вэй Ин унижал её своим вовсе не мужественным воплем. — И что нам теперь делать? — Ли Жун посмотрел на Цзян Чэна. — Вы отправляйтесь отдыхать и предупредите остальных, чтобы ложились спать, но держите глаза на небе, — Цзян Чэн слегка принюхался, всё ещё ничего не чувствуя. — Хуа Цян, Цзинь Цзысюань — помогите мне.

***

Когда Вэй Усянь пришёл в себя, его тут же затошнило. Всё тело ощущалось так, будто его хорошенько встряхнули, сбросили с самой высокой горы Гусу, окунули в грязь и окатили ледяной водой — отчего по коже пробежали мурашки. Оглядевшись, он увидел пустую комнату: красные деревянные стены и маленькая масляная лампа в углу. При скудном свете он проверил, не пострадал ли его маскарад. Всё на месте. Он не был связан, духовная энергия в порядке; в рукавах по-прежнему лежали Чэньцин и веер, только Суйбянь исчез — он спрятал его в складках юбки, но теперь меча не было. Однако что-то оказалось странным: на голове красовалась непривычная золотая корона — простой обруч. Прикоснувшись к ней, Вэй Усянь ощутил слабый поток затаённой обиды. Он улыбнулся: догадка подтвердилась. Это действительно был дух, похищавший омег. Приложив немного духовной энергии, он легко снял корону и принялся осматривать помещение. Обойдя комнату, он обнаружил, что окна забиты досками. Разбивать их он не стал, чтобы не привлекать внимания того, кто его захватил. Подойдя к двери, он заметил, что она приоткрыта. Медленно толкнув её, Вэй Усянь оказался в длинном тускло освещённом коридоре. Осторожно ступая, он проверил соседние комнаты — все пусты. Вскоре коридор вывел его во внутренний сад: небольшой пруд, обложенный речными камнями, несколько кустов с яркими цветами — довольно необычно для осени. Продолжая идти, он наткнулся на массивные красные ворота с золотыми гвоздями и балками. Никого вокруг — ни стражи, ни слуг. Отступив на шаг, Вэй Усянь раскрыл веер и с силой взмахнул им: мощный поток воздуха распахнул тяжёлые створки. К его изумлению за воротами открылись пять широких ступеней, устланных толстыми шёлковыми подушками цвета зелёного нефрита с золотой нитью. На каждой подушке сидели изящно одетые, красиво накрашенные и причёсанные омеги — все с пышной грудью. Вэй Усянь приблизился, внимательно разглядывая их мягкие улыбающиеся лица. Никаких следов насилия или жестокого обращения. Нескольких он узнал по рисункам, которые ему показывали в ресторане. «Так вот где они были», — подумал он, заметив, что на каждой голове та же золотая корона, которую он только что снял. С лёгким недоумением он попытался снять корону с одной из девушек — не получилось. Когда он попробовал со второй, та раздражённо отмахнулась, прося оставить её в покое. «Они здесь по собственной воле? Тогда где похититель?» В замешательстве Вэй Усянь решил вернуться во двор и подать сигнал секты Юньмэн Цзян — слишком много девушек, чтобы вытаскивать их в одиночку. Но едва он повернулся, как столкнулся с огромным кабаном, который шёл на двух ногах. На нём были синие одежды, на шее — ожерелье из маленьких черепов, в руках — длинная алебарда. Кабан тоже заметил его. — О, моя прекрасная супруга, — прохрипел он голосом, полным нежности, отчего у Вэй Ина по спине пробежал холод. — Что ты делаешь вне своего места? Вэй Ин отступил, когда тот шагнул вперёд, и кабан внезапно замер. — А? Почему на тебе нет короны? — Эм… потеряла? — Вэй Усянь сладко пропел, захлопав ресницами. — Маленькая жена, будь послушной, надень её снова. Тебе нужно присоединиться к сёстрам, — кабан достал новую корону и уже собирался надеть её на Вэй Усяня. — Ну же, ну же, нам пора пожениться и провести брачную ночь. Сальная ухмылка и слюна, стекающая по клыкам, окончательно вывели Вэй Ина из себя. — Я не выйду за тебя, — он снова отступил. — Я уже помолвлена. — Нет-нет-нет. Ты выйдешь за меня, — кабан нахмурился, словно капризный ребёнок, и едва поднёс корону к его голове, как Вэй Усянь ударил по руке-копыту веером. — Что ты себе позволяешь? — он топнул ногой и ткнул веером в сторону кабана. — Нельзя заставлять кого-то выходить за тебя замуж — это верх дурного вкуса. — Их никто не принуждает. Верно? — кабан широко улыбнулся, услышав мягкий кокетливый смех и утвердительные возгласы всех девушек. — Ты манипулируешь ими с помощью этой штуки, — Вэй Усянь снова указал на корону. — Это неправильно. Если хочешь настоящей любви — ищи её. — Ох… мне всё равно. Я хочу красивых невест, — кабан прыгнул вперёд, намереваясь силой надеть корону. Бедный кабан даже не понял, что произошло. Когда он открыл глаза, его тело стало крошечным: он вернулся в облик дикого поросёнка — маленького, толстенького, коричневого. С заплаканными глазами он смотрел, как странная «девушка» избивает его, освобождает остальных и помогает подняться бедному альфе, которого он когда-то захватил. Слёзы текли ручьём, поросёнок визжал, а проклятый веер в тысячный раз опустился ему на голову. Сквозь слёзы он взглянул на «девушку». — Больше так не делай. Я даю тебе шанс исправиться, — Вэй Усянь забрал алебарду, ожерелье из костей и золотую корону, управлявшую остальными, и всё это сложил в мешочек Цянькунь. Посреди хаоса он заметил Суйбянь, мирно лежащий на золотой подставке рядом с тем местом, где ему полагалось сидеть в гареме. — Убирайся. Если ещё раз устроишь проблемы — я тебя выловлю и сделаю из тебя восхитительное рагу. Поросёнок взвизгнул и бросился наутёк. — Вот так гораздо лучше. — Юная героиня, — одна из девушек подошла и взяла его за руки. — Большое спасибо. Наконец-то мы сможем вернуться домой, к семьям. — Пустяки, пустяки. Я пришёл сюда именно для того, чтобы вам помочь, — Вэй Усянь нервно улыбнулся, глядя на их заплаканные от радости лица. — Можно узнать ваше имя? — спросила другая. — Я Хунлянь-цзюнь, — он раскрыл веер и слегка поиграл воздухом. — Пойдёмте, пора возвращаться. — Простите любопытство этой скромной девушки, — снова заговорила первая омега. Вэй Усянь шёл впереди, слегка ошеломлённый альфа плёлся сзади, поддерживаемый другими омегами. — Почему на вас не подействовало заклинание? — она указала на свою голову. — Благодаря моему уровню культивации. Перед тем как прийти сюда, я прикоснулся к артефакту очищения духа. На короткое время он защитил меня от низкоуровневых чар. Девушки взвизгнули от восторга, глаза их сияли. Они наперебой говорили, что, будь их героиня альфой, они бы без раздумий бросились ей на шею. Вэй Усянь лишь весело рассмеялся, одновременно разрушая лабиринтную формацию, окружавшую замок. Обратный путь оказался простым — они не так уж далеко от городка, где всё ещё продолжался фестиваль. Причина, по которой их никто не мог найти, заключалась именно в этой лабиринтной формации. Чтобы её заметить и разрушить, требовался очень высокий уровень культивации. Находясь же внутри, Вэй Усяню было гораздо проще справиться.

***

В конце концов Вэй Усянь выбрал иной путь, нежели группа девушек, которые бежали навстречу родным. Издали доносились радостные крики и плач: семьи встречали вернувшихся дочерей, сестёр, возлюбленных — всех, кого считали потерянными навсегда. По дороге он купил танхул, наблюдая, как фестиваль набирает новую жизнь с возвращением похищенных омег. На мгновение мелькнула жёлтая одежда Цзинь Цзысюаня: тот обходил лотки, расспрашивая о нём. Вэй Усянь лишь усмехнулся в сладкую конфету — разумеется, тот не найдёт его. И не найдёт. Сначала он подложил пару сладких булочек, чтобы имитировать пышную грудь, но по окончании дела съел их по пути обратно в город, сразу после расставания с омегами. Затем поправил ханьфу так, чтобы спереди ткань не висела мешком. Волосы распущены, длинная чёрная волна покрывает спину; по бокам головы — два маленьких пучка, украшенных красными лентами, а сзади — ещё один узелок, из которого ленты свободно ниспадают вместе с остальными прядями. Нижняя туника цвета бордо, верхняя — белая, до щиколоток, с широкими длинными рукавами и тонкой вышивкой красных цветов хайтан. На ногах — красные туфельки, подаренные когда-то шицзе. Лицо припудрено, глаза подведены чёрным по верхнему веку, на кончиках — лёгкий кармин, губы ярко-алые и блестящие. Чэньцин вновь спрятан в рукаве, веер лениво обмахивает грудь свободной рукой. — Здравствуйте, прекрасная госпожа. Не желаете ли составить нам компанию? — Перед ним возникли два альфы. Вэй Усянь едва сдержал насмешливый фырк. — Мы только прибыли в этот городок в поисках новых испытаний, как видите, — один из них погладил рукоять меча. — Мы культиваторы, — он подмигнул с самодовольной галантностью. — Юной барышне не следует оставаться одной. Позвольте нам проводить вас? О, Вэй Ин мог бы повеселиться, подразнив этих двоих. Ему даже захотелось приподнять один слой юбки и продемонстрировать Суйбянь, привязанный к талии. Но не успел он доесть последний танхул, как по телу пробежал озноб: ноги ослабли, а внизу живота вспыхнула давно копившаяся адреналиновая жажда. Он сдержал порыв глубоко вдохнуть и лишь слегка повернул голову, заметив приближающегося альфу. — О, молодой господин Цзян, — с надменной улыбкой произнёс один из них. — Хорошо повеселились, гоняясь за призраками? Ах нет, постойте, это ведь сделал ваш омега. — Не волнуйтесь, мы не тронем ни вашего омегу, ни ваши дела. Так что, может, оставите нас в покое с нашими? — Второй альфа уже потянулся к руке Вэй Усяня, всё ещё державшей палочку от конфеты во рту. Цзян Чэн лишь нахмурился. Его феромоны сделали остальное: оба альфы мгновенно опустили головы и отступили на шаг. Сдерживая ярость и понимая, что не могут противостоять молодому альфе, они лишь раздражённо фыркнули, наблюдая, как Цзян Чэн бережно взял руку «девушки», вынул палочку из её рта и швырнул её одному из них. Те лишь стиснули зубы от унижения, глядя, как парочка удаляется, держась за руки. — Эта скромная девица благодарит молодого господина Цзяна за помощь, — Вэй Ин сладко пропел. Феромоны Цзян Чэна уже переполняли его такой нежностью, что он испугался — неужели это начало течки? Нет, невозможно, цикл закончился недавно. — Но боюсь, пойдут сплетни за спиной молодого господина Цзяна: ведёт в гостиницу какую-то девицу, вовсе не своего омегу, — кокетливо и весело прошептал он, пока Цзян Чэн оплачивал комнату. Узнав молодого господина Цзяна, никто не посмел возразить. Им просто вручили ключ, и вскоре они остались наедине. Вэй Ин вошёл медленно, грациозно покачивая бёдрами. Усевшись за столик, он взялся за чайник, собираясь заварить чай. — Позвольте этой скромной девице прислужить молодому господину Цзяну, — он налил чашку, наблюдая, как Цзян Чэн твёрдо приближается. — Молодой господин? Ах! Вэй Ин не успел договорить насмешку: Цзян Чэн схватил его за запястья и повалил на пол. Волосы рассыпались по доскам, ханьфу задрался, обнажив белые сильные щиколотки и часть икр. — Что я тебе говорил о глупостях? — нахмурился он. — Я в порядке, ничего серьёзного… — Вэй Ин встретил раздражённый взгляд, но в глазах Цзян Чэна горела тревога и страх. Он ощутил грустный аромат лотосов, окруживший его, — вина сдавила грудь, захотелось вырваться и обнять его. — Прости. — Я мог тебя потерять, — Цзян Чэн прижался лбом к его шее, вдыхая неизменный сладкий аромат — приторный, невыносимо притягательный только для него. Только для него одного. — Прости. Я хотел помочь. — Что ты нашёл? — Он не сдвинулся с места, устраиваясь между ног омеги, отпуская запястья, чтобы провести ладонями по телу, облечённому в изысканные ткани, проверяя, нет ли ран, и убеждаясь, что меридианы в порядке. В ответ руки Вэй Ина ласково гладили его спину в утешение, а на макушку сыпались тихие извиняющиеся поцелуи. — Не тот, о ком говорил павлин. Просто кабан, который искал себе невесту и вселился в молодого альфу из городка… Мм… — Он подавил стон, когда ладони Цзян Чэна скользнули по бёдрам, а нос альфы уткнулся в основание шеи. Ожерелье было скрыто маленьким чёрным вуалевым заклинанием; теперь, когда они остались одни и печать разрушилась, чёрная лента вернулась к прежнему виду, а аметист в центре засиял. — И всё равно ты не должен был идти один. Завтра извинишься перед всеми, — прорычал он у подбородка. Глаза вспыхнули, когда он увидел приоткрытый накрашенный рот и румянец, проступивший сквозь пудру. — Сообщи им сейчас же, что ты уже со мной. — Ах… Хорошо… Хорошо, только дай… — Вэй Ин застонал от сильного захвата за бёдра и укуса в плечо поверх одежды. — Понял, понял. Он взмахнул рукой: духовная энергия начертала в воздухе слова. Сжав кулак, он превратил красные письмена в бабочку, и та вылетела в окно. Вэй Ин вздохнул, чувствуя, как Цзян Чэн медленно поднимает юбку ханьфу, лаская ноги. Туфельки куда-то исчезли, остались только чулки. Собственные руки Вэй Ина тоже не бездействовали: они гладили крепкую спину альфы, вздыхая при каждом поцелуе в шею, ключицы, всё ниже. Он поразился ловкости, с которой Цзян Чэн одним движением развязал узел юбки и распахнул внутреннюю рубаху. Вэй Ин застонал, когда язык альфы прошёлся по ореоле соска, а затем зубы слегка прикусили. Цзян Чэн солгал бы, сказав, что не сходил с ума от беспокойства, когда Вэй Ин исчез под присмотром Сяо У. Отчаяние нарастало с каждой минутой, хотя угрозы он не ощущал — всё равно боялся за своего глупого омегу. И лишь лёгкий аромат персиковых цветов позволил ему наконец найти след. Иначе он бы до сих пор слепо блуждал по городу. А нашёл — перед двумя альфами, пытавшимися увести его. Он узнал этот взгляд Вэй Ина: конечно же, тот собирался подыграть им, чтобы потом унизить. Но урок своему шаловливому омеге даст он сам. Неужели Вэй Ин думал, что подавитель аромата всё ещё достаточно силён, чтобы скрыть его от Цзян Чэна? Глубокое заблуждение. — Ах! Не кусай так сильно! — вскрикнул он довольно высоко. Взяв лицо Цзян Чэна в ладони, Вэй Ин сглотнул, дрожа от вида его улыбки и облизанных клыков. Жар закрутился внизу живота. Они смотрели друг другу в глаза, всё ещё лежа на полу среди разбросанных подушек, забытый остывший чай на столике. Холодный ночной воздух вливался в окно, свечи освещали двух юношей, едва сдерживавших желания. — Ты принёс? — тихо спросил Цзян Чэн у влажных алых губ. — Да, в правом рукаве, — так же тихо ответил Вэй Ин, не в силах оторвать взгляд от аметистовых глаз. Он хотел прижаться губами и поглотить рот своего альфы, но Цзян Чэн крепко удерживал его на месте. — Хорошо. Это было последнее слово перед тем, как Вэй Ина накрыл яростный поцелуй. Месяцы сдерживания вырвались наружу. Мать держала их в постоянной занятости, и редкие ночи вместе ограничивались одной близостью — стоило попытаться вторую, как за дверью появлялся аромат Цзиньчжу или Иньчжу. Вэй Ин рассказал о средстве, которое дал Вэнь Нин, чтобы можно было соединяться без зачатия. Он хотел этого — по-настоящему хотел отдаться своему альфе, даже без метки. Цзян Чэн согласился. Температура в комнате поднималась. Одним движением руки Цзян Чэн погасил почти все свечи, оставив лишь одну — чтобы видеть раскрасневшееся, задыхающееся лицо под собой. Вэй Ин надул очаровательные губки, осознав, что только он лежит на полу в беспорядке тонких тканей, полностью обнажённый. Он попытался перевернуть их, чтобы раздеть жениха, прикоснуться, пометить это тело как своё — только своё. Но Цзян Чэн вновь прижал его запястья к полу над головой. — Нет. Это твоё наказание за непослушание, малыш, — прошептал он у уха, слегка прикусив покрасневшую мочку. Улыбнулся, услышав приглушённый стон и дрожь. — Цзян Чэн… — Мм? — притворился непонимающим, чувствуя, как Вэй Ин трётся бёдрами о его бёдра, слыша прерывистое дыхание от трения возбуждённых членов. Ткань штанов и туники уже пропитывалась предэякулятом. — Для кого ты так оделся? Руки скользнули под свободную юбку, развязали ленты, державшие короткие штаны нижнего белья. Они были насквозь мокрыми. Цзян Чэн медленно стянул их, наслаждаясь каждым дрожащим вздохом Вэй Ина при касании к внутренней стороне бёдер. Вэй Ин застонал, когда палец прошёлся по влажной входу, играя лишь с краем, вызывая отчаяние. Он дёрнул бёдрами, требуя подготовки, хотя при такой влажности она уже не требовалась. — Для кого ты так оделся? — Цзян Чэн приподнял правую ногу за колено, прикусил внутреннюю сторону бедра. — Ах! Для миссии… Ах! — простонал он, чувствуя, как кожу сильно втягивают. Грудь вздымалась, дыхание превращалось в отчаянные всхлипы. — Но… если А-Чэн хочет, чтобы я одевался так только для него… я буду. Он вздохнул, когда укусы сменились мягкими влажными поцелуями, спускавшимися всё ниже, пока горячее дыхание не коснулось мошонки. — Хорошо, малыш, — поцеловал правое яичко, затем левое, провёл клыками по чувствительной коже левого бедра. — Цзян Чэн… — простонал Вэй Ин, когда бёдра приподняли выше. Дрожь пробежала по телу от дыхания между ягодицами, от поцелуев во вход. Он вздрогнул, когда язык попробовал естественную смазку. — Ах… А-Чэн голоден… тебе нравится есть эту часть меня, да? Ах! Он вскрикнул, когда бёдра без церемоний опустили обратно на пол. — Айя~ Шучу, шучу! Продолжай, продолжай, — задыхаясь, простонал он. — Раз уж упомянул, я и правда немного жажду. Может, чаю? — с насмешкой улыбнулся Цзян Чэн, глядя на отчаянное выражение лица. Взглядом указал на забытый чай на столе. — Давай. Вэй Ин надулся, скинул с себя остатки одежды и, выставив ягодицы и гордо стоящий член, подполз к столику. С обиженным видом наклонился за чайником, но прежде чем пальцы коснулись холодного фарфора, сильные руки схватили его за бёдра и рывком прижали грудью к дереву. Он хотел спросить, что происходит, но слова утонули в стоне: Цзян Чэн раздвинул ягодицы и погрузил лицо между ними. Вэй Ин задохнулся, вцепившись в столик, пока язык входил и выходил снова и снова. Цзян Чэн сосал, целовал, толкался языком сколько хотел, слушая, как Вэй Ин стонет и выкрикивает его имя. Ноги дрожали — он знал, что может довести омегу до оргазма одним языком, но ещё не время. Поднял правую ногу чуть выше, поцеловал вход напоследок, облизнулся, чувствуя влагу на подбородке, прикусил и поцеловал оба «персика», которые принадлежали только ему. Если кто-то посмеет прикоснуться — он сам их уничтожит. Положил правое колено Вэй Ина на край столика. Омега пытался отдышаться, распростёртый на столе, волосы в беспорядке — причёска давно распалась. Он уже собирался возмутиться, когда почувствовал твёрдое горячее прикосновение к ягодицам и вздохнул от предвкушения: член альфы уже увлажнялся слюной и его соками. — Альфа~ — промурлыкал он, повернув лицо и глядя на Цзян Чэна серебристыми глазами, полными любви и желания. Цзян Чэн прилёг на спину Вэй Ина, поцеловал щёку, затем губы. Рука скользнула от левого бедра вверх, по бедру, члену, животу. — Здесь будут мои щенки, малыш, — улыбнулся он в щёку. — Хочешь их? — Да, да. Только щенков А-Чэна, — Вэй Ин дёрнул бёдрами, чувствуя, как член продолжает дразнить, скользя между ягодицами. — Дай их мне. — Ещё нет, малыш, — рука поднялась выше, проскользнула между телом и столом, потёрла сосок. — Что?! — отчаяние в голосе было очевидным. Не зря он всегда носил с собой средство от Вэнь Нина — никогда не знал, когда выдастся момент наедине без помех. А сейчас он не позволит отложить долгожданный финал. — Цзян Ваньинь, не смей… Ах! Цзян Чэн вошёл одним толчком, окружённый жаром и влагой. Заурчал, сильно прикусив плечо от переполнявших ощущений. Нога, державшая Вэй Ина, задрожала; рука на бедре опустилась, проверяя — омега кончил от одного проникновения. Цзян Чэн довольно заворчал, хотя сам был на грани. — Пока… щенков не будет… но… ух… можем потренироваться, — поцеловал и лизнул укус, ощущая вкус крови омеги на языке. — Тебе нравится, малыш? Он не двигался, давая привыкнуть, целуя вспотевшую спину, вдыхая сладкий аромат спелых персиков, ставший теперь интенсивнее, почти алкогольным — такой сладкий, пьянящий, вкусный. Хотелось двигаться, но… — Да… что пожелает Цзян-гэгэ… этот омега сделает для своего альфы, — простонал Вэй Ин между всхлипами, слегка двигая бёдрами. Член, пронзающий его, заставил увидеть звёзды. Стыд за бесстыдные слова и за то, что кончил с одного толчка, смешался с наслаждением. Боли почти не было — желание затмило всё. Грудь казалась тяжёлой, укус лишь подстегнул оргазм; железа омеги зудела, требуя метки, но пока это было невозможно. Вэй Ин двинул бёдрами, требуя продолжения. Движения были медленными, наслаждающимися общим жаром, единением. Вэй Ин тихо постанывал, вздрагивая, когда Цзян Чэн целился чуть выше. Ласки и поцелуи не прекращались — кожа горела, а сердце переполнялось от любви в каждом касании. Толчки стали сильнее и глубже, когда они синхронизировались. Позвякивание фарфорового чайного сервиза на столе заставляло Вэй Ина краснеть, но удовольствие закручивалось внизу живота. Ноги уже не держали — он фактически сидел на коленях у Цзян Чэна, чувствуя, как тот входит всё глубже. Каждый раз, когда его опускали, кожа влажно шлёпала — звук был таким постыдным, что только сильнее возбуждал альфу. Вэй Ин чувствовал приближение оргазма. Повернул лицо, любуясь возбуждённым, вспотевшим, невероятно притягательным лицом альфы. Глаза встретились, движения не прекращались. Вэй Ин потянулся к щеке Цзян Чэна, ища поцелуя, но получил игривый укус по пальцам и надулся. — Цзян… ммн… Цзян Чэн не дал договорить: два пальца вошли в рот, двигаясь в такт толчкам. Омега застонал, посасывая и облизывая их языком. Цзян Чэн наслаждался зрелищем: его омега скачет на коленях, сосёт пальцы, стонет, окутанный его феромонами. Долго он не выдержит, а завязать узел в такой позе не получится — Вэй Ину будет неудобно. Вынув пальцы изо рта под недовольный стон и низкое рычание, он начал выходить. В глазах Вэй Ина мелькнул испуг. Не в силах встать, омега был подхвачен на руки и уложен на кровать. Цзян Чэн подложил подушки под голову и вокруг, имитируя гнездо, которое Вэй Ин всегда устраивал для них. Глаза Вэй Ина засияли: альфа редко делает гнёзда, но когда делает — это знак заботы и любви. Он уже потянулся к воротнику растрёпанной туники Цзян Чэна, чтобы притянуть его и целовать до потери сознания, но альфа отступил. Стоя у кровати, он медленно начал раздеваться. Вэй Ин сглотнул, чувствуя, как слюна скапливается во рту при виде обнажённого тела: твёрдые мышцы, сильные руки, широкая спина, мощные ноги, ягодицы, которые тоже хотелось прикусить… И член… Как он вообще выдержал его целиком? Не маленький — как и положено альфе; узел делал бледную влажную кожу ещё более соблазнительной. — Нравится, что видишь, малыш? — Хватит… перестань так меня называть? — пробормотал он, краснея. Кожа покрылась мурашками, когда Цзян Чэн поднялся на кровать и устроился между его ног. — Нет. Тебе нравится, — поцеловал шею и заднюю сторону уха. — Будь хорошим. Больше не заставляй меня волноваться. — Мм… А-Сянь обещает быть хорошим для своего Цзян-гэгэ, — Вэй Ин взял лицо альфы в ладони, поглаживая большими пальцами щёки, уже лишённые детской пухлости. Поцеловал кончик носа, межбровье — чувствуя, как тот расслабляется, — щёки и наконец губы. Поцелуй был медленным, исследующим. Языки ласкали друг друга; Цзян Чэн позволил Вэй Ину вести, пока устраивался между ног. Проверив пальцем влажность, вошёл медленно, проглатывая вздох и стон. Вэй Ин не смог продолжать целовать — слишком хорошо было чувствовать, как альфа заполняет его. С каждым толчком он лишь крепче обнимал шею, отдаваясь полностью. Вэй Ин развязал узел волос Цзян Чэна, отбросил украшение и ленту куда-то на кровать, запуская пальцы в мягкие слегка вьющиеся пряди. — А-Чэн, туда… чуть выше, — прошептал он в губы. Цзян Чэн отстранился, закинул ноги Вэй Ина себе на плечи, наклоняя тело вперёд — проникновение стало глубже. Вэй Ин вскрикнул высоко и громко; крики нарастали с каждым точным ударом по той точке, которая лишала контроля над телом, заставляла забыть всё, кроме аромата альфы — снаружи и внутри. — А-Чэн, А-Чэн… — бормотал он между стонами. — П-подожди… подожди… Ощущение оргазма было иным, незнакомым — паника от неизвестного охватила его. — П-пощади, Цзян-гэгэ… Разумеется, это лишь подстегнуло Цзян Чэна. Толчки стали яростнее. Узел уже болел — ещё немного, и он войдёт, но страх причинить боль останавливал. — А-Чэн, А-Чэн, странно… чувствуется странно, — хныкал Вэй Ин среди высоких стонов и всхлипов. Кровать теперь скрипела под ними — возможно, основание сломается, и придётся платить за ущерб, но это было последним, о чём они думали. Тело Вэй Ина словно таяло под напором. — Вэй Ин… ах… всё хорошо, отпускай, малыш. Вэй Ин закричал — больно и сладко — когда узел вошёл. Вцепился в спину Цзян Чэна, царапая ногтями; услышал рычание. Крики превратились в вопли от новых, ещё более глубоких толчков. Тело задрожало; выкрикивая имя альфы, он кончил мощно, прикусив основание шеи и вонзив ногти в спину. Оргазм длился так долго, что всё тело вибрировало — он испугался, что сейчас начнётся судорога, но разум отключился, когда внутри разлилось тепло. Почти ощущалось, как семя лотоса и аромат свежих цветов ложится на кожу, смешиваясь с мускусом секса. Цзян Чэн зарычал от удовольствия — от укуса, от царапин, от того, как внутренние стенки буквально высасывали его. Он продолжал двигаться, хоть последние толчки стали неловкими, продлевая оргазм омеги и наслаждаясь собственным, чувствуя, как член сжимается тёплыми стенками. Задыхаясь, Цзян Чэн опустился на грудь Вэй Ина. Тот немедленно обнял его, принимая влажное, вспотевшее тело. Ароматы теперь полностью переплелись; оба заурчали, ощущая взаимную метку. Цзян Чэн вздохнул, чувствуя, как пальцы Вэй Ина гладят спину — почти извиняясь за раны, нанесённые в экстазе. Потную макушку и лоб осыпали ласковыми поцелуями. Цзян Чэн приподнялся на локтях. Помада почти стёрлась с припухших влажных губ; макияж размазался, но это не делало омегу менее прекрасным. Он поцеловал эти губы — раз, другой, третий — пока поцелуй не стал долгим, мягким, неспешным. Они лежали, пока узел не спал. Когда Цзян Чэн вышел, Вэй Ин вздрогнул от ощущения пустоты. Стыд ударил, когда при движении ноги что-то влажное потекло по ягодицам. — Я… кровил? — хрипло спросил он. Цзян Чэн без стеснения раздвинул ноги, заглянул между ягодиц и покачал головой. Вэй Ин уже собирался посмотреть сам, когда его застали врасплох: Цзян Чэн начал лизать обмякший член. Перевозбуждённый, Вэй Ин дёрнул его за волосы, пытаясь оттолкнуть. — Цз-Цзян Чэн, что ты делаешь? — простонал он, почти падая обратно на подушки, когда альфа полностью обхватил член ртом. Тот начал твердеть вновь. — Мы ещё не закончили. — Что? — Вэй Ин ощутил смесь возбуждения и испуга. Не думал, что Цзян Чэн так сорвётся. В каждый его течный период альфа держал себя в руках так строго, что это даже раздражало. А теперь… кажется, он сам выпустил на свободу нечто, что толкало Цзян Чэна пожирать его снова. После почти двух часов на полу, за столиком и на кровати — разве этого мало? — П-подожди… Цзян Чэн… Ваньинь?.. А-Чэн?.. Цзян-гэгэ?.. Сжалься над своим бедным омегой. Ах!~ Это будет долгая ночь. Если Вэй Усянь и потратил духовную энергию на очищение душ, победу над кабаном- Yao и одну хорошую близость с любимым альфой — он не ожидал, что одна превратится в пять. Могучий и талантливый Хунлянь-цзюнь потерял сознание после десятого собственного оргазма и пятого альфы. Возможно, стоит принять двойную дозу лекарства. Потому что, в течке или нет, Цзян Чэн способен за одну ночь зачать, если захочет — в этом Вэй Ин был уверен. В полусне он ощутил, как тело обмывают горячей водой с цветочными маслами, одевают в мягкую тёплую тунику. Замурлыкал, чувствуя аромат лотосов, окутывающий его. Волосы высушили и расчесали, уложили на свежее постельное бельё, укрыли толстым одеялом. Инстинктивно потянулся к альфе — почти проснулся, не найдя его во сне, — но замер, когда его притянули к крепкой груди и обняли с безграничной нежностью. Поцелуй в лоб от альфы — и Вэй Ин свернулся калачиком, наслаждаясь немногими часами сна, прежде чем его поднимут, заставят выпить лекарство и продолжить путь домой, чтобы сдать отчёт. Возможно, учитель накажет его за неподчинение дяде и Цзян Чэну в деле с похитителем омег. Но это потом. Сейчас он хотел лишь спать, утопая в аромате Цзян Чэна.