Омега Юньмэн Цзян

На следующее утро Цзян Фэнмянь готовился к поездке в Юньшэнь в сопровождении своей дочери, но перед отъездом ученик прибежал с письмом от главы клана Цзинь. Это показалось немного странным, поскольку обычно переписка из Ланьлина велась между госпожой Цзинь и его женой. Все еще в недоумении, он открыл письмо и был удивлен, что речь идет о помолвке их первенцев. Цзинь Гуаншань просил о встрече, чтобы обсудить чувства их детей по этому поводу. Путешествие в Гу Су и так было долгим, а двойной путь был бы слишком тяжелым для его учеников и дочери, к тому же вопрос водной бездны был куда важнее. Поэтому он отправил быстрый ответ через одну из духовных птиц своей жены, предлагая Цзинь Гуаншаню встретиться в Гу Су Лань. Цзян Яньли надела униформу Мэйшань Юй, за ней последовала пара старших учеников Юньмэна, которые обычно ее сопровождали. Оседлав своего изящного Эр Юй, она сменила изысканную прическу на пару кос по бокам, теряющихся в длинном конском хвосте, и надела неизменную белую маску, скрывающую верхнюю часть лица, оставляя видимыми лишь маленький рот с губами, слегка тронутыми бледно-розовой помадой. Путешествие прошло быстро. Лань Сичэнь и Лань Ванцзи встретили гостей. Лань Ванцзи проводил учеников в гостевые комнаты, чтобы они могли отдохнуть, а Лань Сичэнь сопроводил главу Цзяна и девицу Цзян в кабинет Лань Цижэня. Обсуждение было кратким и прямым. Лань Сичэнь с любопытством посмотрел на юную альфу, сопровождавшую главу Цзяна, но его младший брат сообщил, что это девица Цзян. Из братьев Ланей только Ванцзи провел с ней пару дней, узнав ее приятный и материнский аромат. Она подарила ему несколько сувениров из Юньмэна и спросила о его самочувствии. Она была очень милой, и он понимал, почему Вэй Ин так ее любит. По окончании встречи Цзян Яньли извинилась, чтобы освежиться и отдохнуть. Но, выходя, она столкнулась с альфой в желтых одеждах. Она извинилась и ушла, закрыв за собой дверь. Альфа смотрел на дверь, за которой скрылась девушка, размышляя: неужели это омега? Ее аромат был мягким и приятным, но что-то в нем вызывало зуд в носу, он не мог понять, что именно. Но она была красива, очень красива, даже с закрытым лицом. Тонкая талия, слегка изогнутые бедра, подчеркивающие привлекательность ее ног в белых брюках заклинательницы. Было бы неплохо узнать, откуда она, и немного с ней развлечься… — Глава клана Цзинь? — его мысли прервал строгий голос Лань Цижэня. — Приветствую главу клана Цзяна и исполняющего обязанности главы Лань Цижэня, — Цзинь Гуаншань официально поклонился, прежде чем сесть рядом с Цзян Фэнмянем. — Чем обязаны вашему визиту? — продолжил Лань Цижэнь. — Я приехал встретиться с главой Цзяном, мы собирались обсудить вопрос наших детей, но он сообщил, что у него важное дело в Гу Су Лань, и предложил встретиться здесь. Надеюсь, мы не доставляем неудобств. — Нисколько. Позвольте мне на минуту, я распоряжусь подготовить комнату для вас и место за ужином, — Лань Цижэнь элегантно поднялся, поклонился обоим и вышел. — Можете пока обсудить ваш вопрос, я предоставлю вам уединение. Цзинь Гуаншань не хотел оставаться наедине с Цзян Фэнмянем. Не то чтобы он боялся этого человека — он больше страшился его жены и был уверен, что она придет в ярость от того, что он собирается сделать. Он так погрузился в мысли о том, как избежать гнева своей супруги, что не заметил острого взгляда Цзян Фэнмяня, который следил за ним с момента, как тот столкнулся с его дочерью. Но этот взгляд сменился мягкой улыбкой, когда их глаза встретились. — Итак, к теме, — начал Цзинь Гуаншань. — Мой сын написал мне и, вернувшись, попросил расторгнуть помолвку. Я знаю, что это была идея наших жен, но мой бедный сын считает, что правильно разорвать ее, чтобы оба могли найти любовь в браке. — Это справедливо. Любовь в браке по расчету возникает, если повезет, — Цзян Фэнмянь прищурился с улыбкой, не доходящей до глаз. — А в худшем случае оба будут несчастны. — Да… — альфа Цзинь сглотнул и нервно повел веером. — Рад, что ты понимаешь, и у меня нет никаких проблем или обид по этому поводу. Надеюсь, расторжение помолвки не повлияет на добрые отношения между нашими кланами. — Конечно, никаких обид, — улыбка Фэнмяня, хоть и не коснулась его глаз, осталась незамеченной Цзинь Гуаншанем, который облегченно вздохнул и налил свежий горячий чай главе Цзяна. — О! Я слышал о помолвке твоего сына, Цзян Ваньиня, и молодого ученика твоей жены. Это было настоящим сюрпризом, и жаль. — Жаль? — Конечно, многие альфы искали одобрения, чтобы просить руки Вэй Усяня, — весело рассмеялся он, вспоминая истории отвергнутых альф. — Они хитрецы, не приняли ни одного альфу для Вэй Усяня, кроме твоего сына. Это… — А-Чэн и А-Ин — предназначены, — Цзян Фэнмянь прищурился, и сильный аромат лесов заставил Цзинь Гуаншаня занервничать. Похоже, его попытка казаться забавным и завязать дружескую беседу провалилась. — Они выбрали друг друга еще в детстве, и даже если бы А-Ин предпочел другого альфу моему сыну, я бы это принял. — Даже если это второй господин Лань? — Цзинь Гуаншань прищурился, заметив сомнение в глазах Фэнмяня. — Я слышал о их хороших отношениях за эти два года, даже теперь, будучи помолвленным, он кажется очень близок с ним. — Они побратимы… — Лань Цижэнь даже благоволит ему, я не удивлюсь, если в прошлом он отправлял предложение о браке. — Глава клана Цзинь, прошу вас следить за своими словами. Лани — хорошие друзья нашей семьи. Вэй Усянь в прекрасных отношениях с молодыми Ланями, и я прошу не принимать на веру чужие сплетни, — Цзян Фэнмянь поднялся. — Напоминаю, что добрые отношения между нашими кланами держатся благодаря нашим женам. — Закончили? — напряжение между ними рассеялось с внезапным появлением Лань Цижэня. Улыбка Фэнмяня мгновенно вернулась к спокойной. — Да. Спасибо, что предоставили нам свой кабинет. — Это не неудобство. Прошу, следуйте за мной, ужин будет подан.

***

Цзян Яньли узнала главу клана Цзинь и удивилась его внезапному приезду в Гу Су. Она осталась в тени, чтобы подслушать, о чем говорят внутри. На мгновение ее сердце разбилось, когда она услышала, что ее помолвка расторгнута. Она не будет плакать, нет. Это больно, да, но понятно. В глазах других она была лишь бесполезной альфой по сравнению с другими девицами-альфами. Будь она омегой, ее поведение считалось бы приемлемым, и альфы добивались бы ее. Но она… — Подслушивать запрещено, госпожа Цзян, — мягкий голос за спиной слегка напугал ее, но она успокоилась, увидев спокойную улыбку Лань Сичэня. — Первый молодой господин Лань, — Яньли поклонилась старшему альфе. — Как вы узнали, что это я? — Она коснулась пальцами нижнего края маски. — О, простите, если показался слишком дерзким, — он спрятал улыбку за рукавом. — Но Ванцзи сразу вас узнал и сказал мне, что это вы. — Понимаю. Они замолчали, не зная, что сказать друг другу. Особенно Лань Сичэнь, почувствовав легкий аромат грустных гортензий. Он не подслушивал нарочно — просто случайно услышал, как два лидера кланов обсуждали разрыв помолвки их детей. Было общеизвестно, что старшая дочь Цзянов помолвлена с наследником Цзинь, но слухи об этой помолвке не доходили до Облачных Глубин. Даже если он слышал их, посещая Цинхэ Не, чтобы встретиться с Не Минцзюэ, он пропускал их мимо ушей, следуя правилам, которым его учили с детства. — Вы в порядке? — В итоге он не смог не проявить заботу о юной Цзян. — Конечно, неудивительно, что молодой Цзинь не хочет жениться на мне, — вздохнула она, стараясь подавить холод, окутывающий ее тело. — Почему нет? Молодой Цзян и А-Сянь говорят о вас исключительные вещи, — он подарил ей искреннюю улыбку, пытаясь поднять ей настроение. — А когда младшие братья так хорошо отзываются о старших, значит, мы делаем что-то правильно. — Спасибо. Я знаю, что А-Чэн и А-Сянь очень меня любят, а я люблю их еще больше, — ее мягкие материнские феромоны начали окутывать ее, и Лань Сичэнь был доволен, что немного ее подбодрил. — Поэтому… Внезапно хорошее настроение быстро испарилось. Что-то было не так, и Сичэнь это знал. Если юная Цзян грустит, то и его маленький А-Сянь тоже будет грустить. Возможно, он мог бы позаботиться о ней, как о сестре, дать совет и подбодрить, как он делает со своими младшими братьями. — Пойдемте, — он указал на приятную дорожку из гладких камней, окруженную недавно зацветшими деревьями. Начав прогулку, он убедился, что поблизости никого нет. — Надеюсь, вас не обидит мое скромное мнение и смелость следующего вопроса, — он увидел, как Яньли кивнула. — Почему вы носите эту маску? Цзян Яньли знала, что это, вероятно, первый вопрос, который задаст первый Нефрит Ланей — либо это, либо о ее отношениях с Цзинь Цзысюанем. Вздохнув, она решила, что не так уж плохо рассказать правду о своей маске. Он не проболтается, в этом она была уверена, а если нет, она заставит его пообещать хранить секрет — секрет старших братьев. Он станет первым, кто узнает, даже ее отец и братья не знали. — Я расскажу, но пообещайте никому не говорить, — она получила улыбку и кивок, доверяя ему, ведь он Лань и не нарушит обещание. — Когда я была совсем маленькой, я восхищалась своими родителями, хотела стать такой же сильной, как они. Я знала, что я альфа, и начала совершенствоваться очень рано. К дню рождения А-Чэна я была на полпути к формированию золотого ядра, и тогда это случилось. Лань Сичэнь боялся, что произошло что-то плохое, и молча молился, чтобы развитие юной Цзян не пострадало. Для маленьких детей начинать совершенствование было опасно — это могло повлиять на их рост и духовное развитие. — Увидеть А-Чэна, держать его на руках — это была любовь с первого взгляда. Я знала, что с того дня и навсегда не будет никого, кого бы я любила и защищала всем своим существом так, как эту кроху, которая переставала плакать, едва чувствовала мой аромат. — Понимаю это чувство, — Сичэнь посмотрел на нее с нежностью, вспоминая прекрасный момент, когда мать представила ему А-Чжаня, такого маленького, круглого и белого, как теплый булочка. — Я тоже чувствовал, что все мое существо принадлежит А-Чжаню. Такие маленькие и милые, с их ароматами молока и меда, — он грустно вздохнул. — Так печально, что они вырастают и перестают зависеть от нас, — он услышал тихий смех Яньли и улыбнулся. — Да, так грустно, когда они начинают расти. В общем, с рождения А-Чэна я поклялась стать самой сильной альфой, чтобы защищать его, но, взрослея, я поняла, что мне суждено быть невестой молодого Цзиня. Я боялась, что ему не понравлюсь или он будет чувствовать себя запуганным, если я стану сильнее его. Что, если он возненавидит меня за это? Этот вопрос не давал мне покоя по мере взросления, поэтому я решила скрывать свою личность во время ночных охот. — Не вижу в этом ничего плохого, вы наверняка привлекли бы много внимания, если бы показали свои способности. — Спасибо. Но так же, как я хотела быть сильной, чтобы защищать А-Чэна, а потом и А-Сяня, когда он появился, — они оба мои братья, мои дети, я так хочу их защитить, чтобы они росли в безопасности. Но я также мечтала о спокойной жизни, где охота была бы просто развлечением, без давления. Я хотела свободы вне охот. Я видела, как мои кузины были окружены ухажерами, и для меня это было немного раздражающим, поэтому я решила оставаться незамеченной, — она вздохнула, чувствуя себя чуть лучше. — Я знаю, звучит нелогично — хотеть быть сильной и одновременно жить спокойно. Но безопасность моих братьев для меня важнее всего. — Понимаю, — Яньли посмотрела на него, опасаясь, что он осудит ее утопические идеи. — Я тоже хочу свободы, госпожа Цзян, но, как вы знаете, я наследник клана, а с моим дядей как исполняющим обязанности главы я в сложном положении. Я должен относиться к своим действиям серьезно, не могу позволить себе веселиться или ошибаться. Я упустил много прекрасных моментов, наблюдая за взрослением А-Чжаня и балуя его из-за этого. Я хотел бы быть таким же смелым, как вы, чтобы добиться и того, и другого. Но я также думаю, что, если я стану хорошим главой клана, я смогу защитить А-Чжаня, Цюнлиня и А-Сяня, и тогда я буду стараться так же, как вы. — Спасибо, быть старшими братьями и сестрами непросто, но… — с улыбкой она сняла маску, позволяя лунному свету осветить ее милое лицо. — Что мы не сделаем ради них? — Верно. Дела старших братьев. — Дела старших братьев, — рассмеялась Яньли. Они расстались у входа на гору альф-женщин. Лань Сичэнь заверил, что ужин принесут в ее комнату, чтобы она могла освежиться и отдохнуть перед завтрашней охотой. И той ночью, несмотря на потерю человека, который должен был стать ее мужем — ведь она действительно собиралась отдать свое сердце молодому Цзиню, — если он этого не хотел, она будет ждать того, кто будет для нее подходящим, как это было у ее младших братьев. Но она обрела больше, чем потеряла — нового друга, честного и искреннего, того, кто нес схожий с ее бременем. С улыбкой и легкой горечью во рту от ужина она достала маленький флакон со специями, который ей передал А-Сянь перед отъездом. — Спасибо, А-Сянь, надеюсь, ты веселишься дома.

***

— Бегите! Испуганный, но смешанный с весельем крик старшего омеги в черно-красных одеждах и более высокие, детские голоса младших учеников разнеслись по большей части клана. Некоторые смеялись над очередной шалостью дашисюна Юньмэн Цзяна, другие вздыхали при мысли о том, что придется убирать или чинить последствия его озорства. Вэй Усянь планировал сбежать с младшими учениками, чтобы поиграть на рынке, но не ожидал, что его шицзунь прикажет тренировать нескольких духовных собак у главного входа. Обычно их держали на другом конце клана из-за страха Вэй Ина, и все это было сделано, чтобы он не сбежал с тренировок. — Вэй-гэгэ, быстрее! — смеялись дети, убегая от щенков. Некоторые начали уставать и позволили пушистым комочкам «атаковать» их, облизывая лица. — Нет! Рэнь-эр съели! Бегите! — Все следовали за своим дашисюном, думая, что это игра, не подозревая, что страх Вэй Ина был настоящим. — Ох, нет, — сказали двое последних детей, притворяясь, что падают в обморок, а затем хихикая, когда влажные языки касались их лиц. — Нет! Мои малыши! Цзян Чэн! Вэй Ину не пришлось больше бежать, когда он увидел Цзян Чэна со скрещенными руками у входа. Альфа вздохнул и раскрыл объятия, чтобы Вэй Ин обхватил его шею и талию руками и ногами, слегка дрожа от последнего щенка, который лаял, прыгал на его ногу и вилял хвостиком. — Мама сказала, что ты должен быть на уроках в южном крыле, а не здесь. — Я просто хотел поиграть, — захныкал Вэй Ин, уткнувшись в его шею. — Вэй-гэгэ в порядке? — детские голоса заставили его повернуться к ним, некоторые держали щенков на руках. — Он в порядке, просто плачет, потому что шицзунь накажет его за пропуск уроков, и вас тоже, если вы не вернетесь к своему учителю, — дети вздрогнули и опустили глаза с милыми надутыми губами. — Давайте, отнесите щенков обратно и возвращайтесь к учителю. — Хорошо, Цзян-сыун, — все послушались и убежали на своих коротеньких ножках. — Цзян Чэн~ — захныкал Вэй Ин, косясь на своих «водных малышей», возвращающихся к урокам с этими маленькими зверьками. — Я хотел с ними поиграть~ — Поиграешь, когда закончишь, — Цзян Чэн похлопал его по спине. — Давай, слезай. — Нет, — надул он губы и прижался еще сильнее. — Неси меня так. — Ты должен идти к моей маме, если она увидит, как мы так приходим, убьет нас, — он огляделся. — Кстати, где Фэн Мао и эта неугомонная? — Не знаю, — Вэй Ин воспользовался тем, что его лицо спрятано в изгибе шеи Цзян Чэна, чтобы лукаво улыбнуться. — Куда ты их отправил? — Ох~ Никуда, они просто отвлеклись по пути. — Ты использовал их как приманку, — смиренно сказал Цзян Чэн. Он не ожидал, что Вэй Ин воспользуется своим новым знанием о симпатии между их друзьями-альфами и дамами сопровождения. — Нет… Конечно, Вэй Ин воспользовался свежей влюбленностью Фэн Мао и Хуа Цяна, чтобы подтолкнуть их к первому свиданию. Он убедил Фэн Мао познакомиться с родителями Хуа Цяна, чтобы обсудить официальную помолвку и выбрать подходящую дату для встречи родителей Фэн Мао с будущими свекрами. А с подругой-омегой было еще проще — достаточно было сказать, что Ли Жун, вероятно, пойдет на рынок за ингредиентами для готовки, и она идеально подойдет, чтобы составить ему компанию. Легко, как съесть кунжутный пирог, он избавился от своих дам сопровождения. Так он думал, пока не появились Иньчжу и Цзиньчжу и не утащили его от Цзян Чэна. Предатель медленно провел пальцем по своему горлу, давая понять, что Вэй Ин мертв в руках своей шицзунь. С максимальным возмущением он показал ему язык — он не мог ответить тем же, потому что альфы держали его за руки. Когда его поставили перед госпожой Юй, сидящей в удобном кресле, Вэй Ин поклонился и опустился на колени, ожидая наказания за попытку сбежать и поиграть. — Как идут твои тренировки? — голос шицзунь заставил его поднять взгляд. — Очень хорошо, шицзунь. — Покажи, — она указала на огромный камень, равный ей по высоте и такой же толстый, как один из столбов главного павильона, вероятно, весивший как два рыбацких лодки. — Перемести его, не ломая и не раскалывая, вон туда, — она указала на другой конец двора. Вэй Ин достал новый веер, подаренный Цзян Чэном, — красивый и прочный, но он никогда не перемещал ничего такого тяжелого. Вскочив, он вздохнул, сделал пару движений запястьем, проверяя, сколько духовной энергии веер может выдержать без повреждений. Убедившись в стабильности, он создал сильный порыв воздуха, чтобы толкнуть камень, но тот лишь принял удар, разделив ветер, как гора. Наклонив голову в замешательстве, он заметил ветку рядом и толкнул ее — она легко сдвинулась. Он применил больше силы в порыве воздуха, но камень не двинулся ни на миллиметр. Раздраженно топнув, он задумался, как… — Если не сдвинешь его, пока не догорит эта палочка благовоний, ты не увидишь Цзян Чэна неделю, — госпожа Юй указала на палочку, которую зажгла Иньчжу. Вэй Ин запаниковал. С тех пор как они стали парой, он и Цзян Чэн всегда были вместе. Если нет, Цзян Чэн давал ему свою тунику или ароматизировал его комнату. Теперь дома не было причин разлучаться, разве что на ночь — никто не позволял ему пробраться в комнату Цзян Чэна, чтобы спать, и едва разрешали вздремнуть у него на коленях или рядом. Они вернулись всего неделю назад. Он не мог это принять. Он сдвинет этот камень! Но он не сдвинул его ни на миллиметр. Он даже подошел, проверяя, нет ли подвоха или одержимости, но это был обычный камень, вероятно, принесенный учениками по приказу шицзунь. Если приложить больше силы, он сломает веер или расколет камень. Нужно было что-то придумать. Он открывал и закрывал веер, ища решение, вспоминая, как отклонял тренировочные мячи и управлял листьями, чтобы их разорвать, или как отправил в полет альфу, когда только начинал тренироваться. Он мог двигать… — Все готово для визита малых кланов? — госпожа Юй читала отчет, поданный учеником-бетой. — Да, госпожа Юй, — молодой бета передал пару писем. — Кланы Мэйшань Юй, Чэнь, У и Гю подтвердили свое присутствие. — Хорошо, подготовь гостевые комнаты, — она вернула свиток, оставив письма. — Они прибудут через три дня, так что приготовь чай с розами для Гю и персиковый чай для моего брата… — забавная, если не сказать зловещая, улыбка появилась на ее губах, когда она почувствовала мощное давление духовной энергии и угрожающий аромат. Даже бедный бета захотел спрятаться за матриархом. — Спорим? — шепнули друг другу обе дамы-альфы, стукнувшись кулаками. Вэй Ин подумал, что шицзунь наказывает его за попытку сбежать, и собирался попросить показать, как это сделать, но, услышав о собрании малых кланов под началом Цзянов и особенно о «той» семье, он не мог не разозлиться. Очень разозлиться. Эта глупая избалованная омега приедет, и если шицзунь накажет его, он не сможет держать эту девку и ее мерзкие феромоны подальше от СВОЕГО альфы. Внезапная волна гнева заставила его фыркнуть. Теперь он видел не камень, а эту омегу с ее писклявым голосом. С садистской улыбкой он резко захлопнул веер, выдохнул, повернулся на правой ноге, на полпути слегка раскрыл веер и ударил с силой. Он удерживал духовную энергию в закрытом веере, чтобы, раскрыв его резко, выпустить ее с мощью, используя порыв воздуха, чтобы направить энергию к камню. И тогда он почувствовал — словно ударил камень кулаком. Не двигаясь с места, он слегка повернул запястье, чтобы вытолкнуть остатки энергии из веера. И камень врезался в стену двора. Вэй Ин рухнул на колени, совершенно измотанный, пот стекал по его щеке и шее. Он посмотрел на свои руки, затем на веер. — Ты понял, — Вэй Ин поднял взгляд, увидев госпожу Юй перед собой. — Эти оружия не как мечи. С мечом ты летаешь, и твоя духовная энергия делает его сильнее, но с этим, — она указала на веер Вэй Ина, а затем показала Цзыдянь, искрящийся мощью своей хозяйки, — это продолжение твоей духовной энергии. Если я хочу взять этот камень и бросить его, я не использую хлыст, я использую свою силу, — как и сказала, она взяла камень и бросила его рядом с камнем Вэй Ина. — Сяо Фэй требует много энергии, ты должен научиться накапливать ее в нем и выпускать, когда захочешь, вот так, — она указала на камень Вэй Ина. — Но… в начале я не мог… — Почему? — Потому что… я использовал энергию, чтобы управлять воздухом, как делал с самого начала, но теперь, — он посмотрел на неповрежденный веер, несмотря на мощную духовную энергию, которую он обычно применял к другим веерам, — я почувствовал, будто толкнул его собственной рукой, и он не сломался… — Именно. Ты не просто усиливаешь свойства своего духовного оружия энергией, но создаешь мост для ее выхода, — она погладила Вэй Ина по голове, убирая прядь волос за ухо. — Теперь практикуй это, но продолжай совершенствовать свой контроль над этим красивым ударом. — Дождь из лепестков? — Он ярко и взволнованно улыбнулся, вспоминая, как этот инстинктивный прием стал его любимым способом развлечься в одиночестве. — Его. Совершенствуй, я хочу, чтобы через три дня ты показал мне танец из лепестков пяти разных цветов. Улыбка Вэй Ина замерла. Что его шицзунь от него требует? Как бы он ни хныкал, она не поддалась. Она сказала, что он должен быть готов к небольшому собранию союзных кланов, где будет официально представлен как ее ученик, и что может быть лучше, чем продемонстрировать его силу через небольшое представление. — И раз ты справился, наказания не будет, но советую не терять время. Уверена, Цзян Чэну понравится твой танец. — Шицзунь! — закричал он, совершенно смущенный. Мысль о том, что он будет танцевать перед всеми, особенно перед Цзян Чэном, заставила его нервничать. — Что мне теперь делать? — Он устроился на земле, расставив ноги и обмахиваясь веером, чтобы охладиться. — Можешь начать тренироваться, — с широкой улыбкой сказала Иньчжу. — Уверена, молодому господину Цзяну очень понравится ваше приглашение, — лукаво прищурилась Цзиньчжу. — Приглашение? — Вэй Ин увидел корзины с лепестками пяти разных цветов, которые начали приносить ученики. — Конечно, что может быть лучше, чем пригласить альфу, соблазнив его танцем? — Цзиньчжу сдерживала смех, глядя на покрасневшее лицо Вэй Усяня. — Госпожа Гю приедет, и, будучи единственной омегой среди гостей, наверняка исполнит танец, чтобы привлечь альфу для ухаживания. Ох, эти две были злыми, когда дразнили Вэй Ина. Он представил, как эта избалованная омега пытается соблазнить его альфу. О, нет уж, он был красив, его тело тренировано для ловкости и гибкости в бою, он точно сможет устроить лучшее представление. И что может быть лучше, чтобы ясно показать, что Цзян Ваньинь — его альфа, и горе тому, кто посмеет положить глаз на его будущего мужа. Вскочив, он отряхнул тунику, повернулся, расставил пять корзин на равном расстоянии вокруг себя. Альфы отошли, давая ему место, и устроились, чтобы «наблюдать», как юный Вэй тренируется как положено.

***

— Ты и правда можешь глотать уксус, сопляк, — госпожа Юй из тени наблюдала за проделками своих служанок и явной решимостью своего ученика не дать другому омеге себя превзойти. — Мама? — Госпожа Юй обернулась, увидев приближающегося сына. — Что-то случилось? Вэй Ин закончил? — Я дала ему небольшое задание, — она подошла к сыну, поправляя его внешнюю тунику, хотя в этом не было нужды, просто ей так захотелось. — Тебе что-то нужно? — Нет, просто… — он опустил взгляд, смутившись. Он пришел за Вэй Ином, чтобы пойти на рынок, может, перекусить перед ужином или спланировать следующий фестиваль фонарей. — Пойдем, Вэй Усянь найдет тебя, когда устанет, — она повела сына в другой двор. — Как дела с хлыстом? — Хорошо, но у меня есть пара вопросов. — Покажи. Госпожа Юй отвела его в пустой двор, чтобы практиковаться наедине, надеясь, что скоро он сможет начать настоящие тренировки с Цзыдянь. Ее сердце наполнилось радостью и гордостью, видя, как ее сын и ученик, ее малыши, становятся сильнее под ее руководством. Они оба будут сильными и смогут защищать друг друга и весь клан. Она лишь надеялась и молилась в душе, что у них еще будет время на тренировки и подготовку к тому, что надвигается. Она не хотела, чтобы их заставили повзрослеть раньше времени. Они все еще так молоды — в этом году им исполнится шестнадцать, а в следующем они могли бы отпраздновать свадьбу, если только Лани не опередят их.