Омега Юньмэн Цзян

— Быстро окружите его! Пятеро мужчин «загнали» его в угол, угрожая мечами. Несмотря на мрачную ситуацию, он не воспринял её серьёзно, скучающе глядя на людей в коричневых, синих и зелёных туниках — всего лишь бродячие культиваторы. Луна освещала его изящную фигуру на поляне в густом лесу на окраине Илина. Звёздное небо напомнило ночи, когда его флейта гармонировала с гуцинем до комендантского часа в ГуСу, или костры в горах Мэйшань Юй с подругами-ученицами, где они делились историями и байками о ночных охотах, или побеги из комнаты в Пристани Лотоса, чтобы забраться к брату и звать играть под звёздами. — Хочу домой… — пробормотал он с тоскливым вздохом, не слушая пятерых, твердивших что-то унизительное, пытаясь запугать. Его натура заставляла реагировать наоборот. «Мы его поймали! Омега наш!». «Наркотики, господин будет доволен новой наложницей!». «Хунлянь-цзюнь дорого стоит, заживём как императоры!». «Цзяны и Лани заплатят за его голову!». — Всё ещё одно и то же? — скучающе сказал он, шагая вперёд, игнорируя меч у шеи. Их рост и мощь его не пугали. — Сдавайся, ты отстал от группы, что ты можешь? — Не успел главарь договорить, как всех пятерых отбросило, словно взрывом или порывом ветра. Омега стоял на поляне. — Проклятая шлюха… — Да-да-да, шлюха, позор своей «расы», бла-бла-бла, — раздражённо взмахнул он длинными чёрными рукавами, возвращаясь к тропе, чтобы присоединиться к группе. Прежде чем оставить их без сознания, шестой спрыгнул с деревьев с мечом наперевес. Вэй Ин грациозно увернулся, выхватив Суйбянь, и встретил атаку. Техника врага в чёрных потрёпанных туниках была тяжёлой, без основ, движения неуклюжими. Скорее всего, он недавно начал охоты ради денег. Не желая играть, Вэй Ин разоружил его и ударил ладонью в грудь, отшвырнув духовной силой к дереву. Освободившись, он убрал Суйбянь и пошёл дальше, напевая мелодию, оттачиваемую в одиночестве в ГуСу. Лань Чжань советовал петь что-то, напоминающее о счастливых моментах, чтобы не грустить по семье. Песня вызывала образы зелёных озёр, влажных пристаней, разноцветных лотосов, стручков, крупных рыб, пения птиц… и сияющего аметистового взгляда, полного тепла… Он резко остановился, смутившись от новой строчки. — А? — покраснев, он огляделся, убеждаясь, что никто не слышал. Удостоверившись, что группа далеко, он побежал к опушке. — Вэй-сян! — молодой альфа махал бумажным фонарём. — Сюда! — Цю-шиди, тебе выпало меня ждать? — улыбнулся Вэй Ин, видя, как тот теребит прядь волос, смущённо кивая. — Все в гостинице? — Они шли к точке сбора. — Да, мастер Фу ждёт. Все вернулись, мы уничтожили всех свирепых трупов, мучивших фермеров, — улыбнулся он, вспоминая, как они гонялись за ними, разрубая и очищая. — Почему ты ушёл? Хотели видеть тебя~ — Эй, пухтеть — моя работа, — взъерошил Вэй Ин волосы младшему альфе, на два года младше. Это была первая вылазка группы, и он, только что отметивший пятнадцать, помогал мастеру присматривать. — Проверял, не ускользнул ли кто, и матрицу очищения. — Мы хорошо справились? — Очень. Шицзунь Юй и дядя Цзян будут довольны.

***

Вэй Усянь стал самым желанным и могущественным омегой среди ведущих сект. Его выдающееся выступление на Конференции Обсуждения и успехи на ночных охотах сделали его объектом вожделения для многих, мечтавших стать его спутниками культивации. Но постоянное присутствие определённых альф мешало даже приблизиться с намерениями. Все знали о связи Ханьгуан-цзюня и Хунлянь-цзюня. Сначала думали о помолвке и союзе Цзянов с Ланями, но появление робкого омеги Вэнь Нина и явное воодушевление Вэй Ина интересом своего побратима к нему убедили всех: между Лань Ванцзи и Вэй Ином лишь побратимство, как они сами себя называли. Несмотря на влечение к Вэнь Нину, Лань Чжань защищал Вэй Ина, угрожающе глядя на любого, кто приближался. Некоторые ждали конфликта между омегами за альфу, но, никому не ведомо, они ладили и принимали близость друг друга к Лань Чжаню. — Л… Лань Ванцзи, п… пожалуйста, бе… береги А-Ина, — сказал Вэнь Нин, встретив второго господина Ланя на ночной охоте Ланей и сборе трав медиков Вэней на северо-западе Юйшаня. — М… многие альфы хо… хотят его. — Мм, — уверенно кивнул альфа. — Во… вот, я с… сделал это д… для тебя и А-Ина, — он достал две вышитые сумочки: белую с сине-красными кроликами и чёрную с бело-красными. — Б… будьте ос… осторожны на ох… охоте, — покраснев, он передал их, украдкой глядя, как Лань Чжань убирает чёрную в рукав, а белую — к сердцу. — Спасибо. Эту милую сцену с гордостью наблюдала Вэнь Цин и двое юных Ланей, горевших желанием рассказать Вэй Усяню, когда тот вернётся. Защита Лань Ванцзи внушала страх, но настоящий ужас для тех, кто пытался запугать или ухаживать за Вэй Ином, был Цзян Ваньинь — самый грозный альфа, четвёртый в списке юных господ. В отличие от Ланя с его взглядами, Цзян Чэн использовал острый язык, унаследованный от матери, хмурый вид и глаза, кричавшие «убью, если подойдёшь». Его тяжёлые феромоны окружали Вэй Ина, метя как свою территорию. Этого хватало, чтобы держать всех на расстоянии. Многие, разочарованные, лишь наблюдали за ним издалека — в посёлках, горах или лесах на охотах. Даже когда группы разделялись, Вэй Ин и Цзян Чэн были неразлучны. Лишь немногие альфы могли приблизиться к Вэй Ину при Цзян Чэне: Ние Хуайсан, ученики Цзянов и Ланей, Ханьгуан-цзюнь и Цзэу-цзюнь. Другим не позволялось дышать одним воздухом с Хунлянь-цзюнем. Запросить официальную аудиенцию для помолвки или союза с сектой, большой или малой, было невозможно. Юй Цзыюань, наставница и самопровозглашённая «мать» омеги, и Цзян Фэнмянь, его «отец», отклоняли такие предложения. Фэнмянь делал это мягко, в отличие от госпожи Юй. Последний осмелившийся бросить ей вызов был выпорот Зидиянь и выгнан из Пристани Лотоса — сцена была одновременно забавной и пугающей. Вэй Ин знал об этих событиях. Многих учеников, внутренних и внешних, он бил, когда те считали его «одиноким» и «беззащитным» без Лань Ванцзи или Цзян Чэна. Глупцы — не зря он так упорно трудился, чтобы достичь своего положения.

***

В гостинице старый Фу вздохнул с облегчением, душа вернулась в тело. Он знал, что вести омегу — это наполовину проблемы, наполовину удача. Увидев Вэй Ина целым, без следов стычек, он улыбнулся, наблюдая, как тот собирает и организует младших учеников для ужина перед заслуженным отдыхом. — Юный Вэй, моё старое сердце не выдержит ваших шалостей, — весело рассмеялся высокий худощавый альфа, чьи белые волосы струились по спине, а длинные пурпурные туники выдавали его статус учителя. — Простите, простите~ — без искренности ответил Вэй Ин, улыбнувшись. — Я только следил, ничего не случилось, не волнуйтесь. Знаю свои пределы, в крайнем случае есть сигнал, — хотя он носил фейерверк, то не использовал его, кроме того раза с бывшим учеником. С тех пор сигнал остался нетронутым. Все ели и смеялись. Вэй Ин поддразнивал младших за отказ от алкоголя, обещая, когда подрастут, устроить с ними вечеринку среди старших учеников. Весёлую атмосферу замечали разные взгляды: одни одобряли, другие осуждали. Вэй Ин научился игнорировать тех, кто считал его невоспитанным или бунтарём за несоответствие стандартам омеги.

***

Утром каждый ученик завтракал в своей комнате, и Вэй Ин заказал завтрак на двоих, чем смутил бедного бету, но тот выполнил просьбу. Цзян Чэн неспешно принимал ванну. Спали они мало, но чувствовали себя отдохнувшими. Пока он мылся и надевал пурпурные туники, Вэй Ин умылся и оделся: чёрные штаны, чёрные сапоги, красная туника с широкими рукавами, стянутыми золотыми нитями у запястий, и чёрный пояс с золотыми узорами. — Броско, — скривился он, глядя в зеркало, и вздохнул, завязывая волосы в привычный хвост. В отражении он увидел Цзян Чэна, вытирающего волосы. Вэй Ин хотел что-то сказать, но дверь распахнулась. Оба мгновенно призвали мечи, но, увидев лидера Цзяна, расслабились. Однако их спокойствие испарилось под его серьёзным взглядом. Неужели беда? — Цзян Чэн… — Отец, — он поклонился, не поднимая глаз. — Что ты здесь делаешь? — Фэнмянь заметил напряжение сына. Он был встревожен: комната пропиталась ароматом Цзян Чэна, метящим территорию, смешанным с ароматом Вэй Ина, ощутимым ещё в коридоре. — Что ты натворил? — выделил он. — Дядя Цзян… — Вэй Ин осёкся под строгим взглядом, поёжившись рядом с Цзян Чэном. — Отвечай, Ваньинь. — Почувствовал, что Вэй Ин в опасности, — не поднимая глаз, сказал Цзян Чэн, ощущая нервозность омеги. Он хотел взять его за руку, но под взглядом отца это было рискованно. — Я последовал за вами. — Цзян Чэн не врёт, дядя, — робко поднял глаза Вэй Ин. — Ночью талисманы сломали, два альфы Вэней ворвались ко мне. Фэнмянь взглянул на разорванные талисманы у двери, взял один, ещё державшийся. Странная энергия подавила его чары. Только лишение духовной силы могло их сломать. Сжав талисман, он увидел голубую вспышку, подтвердившую догадки, и посмотрел на виновато опущенные головы. Он вздохнул, слегка раздражённый. — Вэй Усянь, — Вэй Ин вздрогнул, не привыкший к имени учтивости в таком тоне, — подойди. Он нерешительно шагнул, но Цзян Чэн схватил его за руку, слабо улыбнувшись и сжав ладонь, безмолвно велев отпустить. Подавив рык на отца, он нехотя разжал руку. Фэнмянь провёл по хвосту Вэй Ина, проверяя шею на метки, и Цзян Чэн покраснел, поняв причину тревоги — страх, что он пометил омегу. Хотел провалиться сквозь землю. — Всё в порядке, — Фэнмянь тепло улыбнулся, потрепав Вэй Ина по голове. Тот расслабленно улыбнулся. Он указал сесть, налив чай обоим. — А-Чэн, знаешь, что мать сурово накажет тебя в Пристани Лотоса? — Знаю, приму наказание, — отпил он чай. — Дядя Цзян, можно Цзян Чэну участвовать с нами? — сменил тему Вэй Ин. Он взял расчёску, которой пользовался, и начал расчёсывать волосы брата, пока они не стали гладкими, заплетя их в пучок. Фэнмянь не упустил деталей, включая отсутствие туники, которую он дал Вэй Ину. Аромат Цзян Чэна явно отпугивал других альф. — Можем включить его, если кто-то уступит место, — улыбнулся Фэнмянь, думая о младшем ученике, впавшем в панику и отказывавшемся выходить. Вэй Ин воодушевился. Если никто не уступит, он подкупит или пригрозит стать мишенью его шалостей.

***

В день отъезда Вэй Ин и Яньли с улыбками провожали Цзян Чэна, обещая писать письма и показать, какие сильные и умные ученики Юньмэна. Цзян Чэн уезжал с четырьмя другими, включая Хуа Цяна и Ли Жуна. Многие удивлялись, что Вэй Ин не устроил капризов и не спрятался в лодке, чтобы стать зайцем до Юньшаня, а затем в Облачные Глубины. Учителя, ответственные за доставку, проверили каждый угол, где омега мог бы укрыться, но всё было в порядке. Вэй Ин стоял на пристани, пока лодка удалялась. К обеду все смирились, что он не сбежит, и позволили ему заниматься обычным: уроки, тренировки, игры. Но через несколько часов его притащили в главный зал, связанного по рукам и ногам, с кляпом во рту. Он рычал на Иньчжу и Цзиньчжу, что несли его, как мешок картошки, перед госпожой Юй и Фэнмянем. — А-Сянь! — Фэнмянь бросился развязывать сына. Верёвки были крепкими, но не ранили, лишь удерживали. — Хорошая попытка, сопляк, но не уйдёшь, — госпожа Юй посмотрела, как Вэй Ин вздохнул, выпуская раздражение. — Ты не поедешь с ним. — Почему? — капризно спросил он, пока Фэнмянь помогал встать. Он сжал кулаки, чувствуя странную нарастающую злость. Подавив рык, он уловил ароматы альф, но не того, кого хотел. — Почему ты хочешь его видеть? — Вэй Ин растерянно посмотрел в твёрдые, но не угрожающие глаза госпожи Юй. — Я… не знаю, — он правда не понимал, почему жаждет быть с Цзян Чэном, просто чувствовал, что с ним всё правильно. — Не знаешь или не хочешь понять? Дай одну причину, зачем тебе в Юньшэнь за Цзян Чэном, и, возможно, я подумаю. Вэй Ин отступил, слегка напуганный. Он искал вескую причину. Навестить побратима? Нет, это не годится, и использовать Лань Чжаня не хотелось. Его… брат? Цзян Чэн — его брат? Они с детства так называли друг друга, но теперь слово казалось неправильным, горьким. Почему? Братья всегда вместе, заботятся друг о друге, как они всегда делали. То же с Лань Чжанем, но иначе. Почему иначе? Он не понимал. Нахмурившись, он чуть не застонал от внезапного чувства тревоги в голове и груди. Лань Чжань, его побратим, был для игр, охот, шуток; его сандаловый аромат успокаивал, как и коричный запах Вэнь Нина, как защита Фэнмяня и госпожи Юй. А Цзян Чэн? Цзян Чэн был иным. В бедах — с собаками, кошмарами, хулиганами — Вэй Ин думал о нём, и тот спасал, утешал. Мысль о разлуке с ним резала, не как с Лань Чжанем или Фэнмао, где «до свидания» было лёгким. С Цзян Чэном это как отрыв души, боль в груди. Даже аромат другой омеги, СяоУ, на лотосе Цзян Чэна раздражал, хоть он и любил подругу. — Что? — он отступил, споткнувшись, не удержанный двумя альфами. Растерянно коснулся груди, сердце колотилось, лицо и низ живота горели, вызывая дрожь. Дыхание участилось, жар распространялся, больно сдавливая. Мысли путались, первый спазм в животе заставил его сжать это место, надеясь унять боль. Взгляд помутился, фигуры вокруг расплывались, голоса звучали торопливо. Аромат Фэнмяня, обычно успокаивающий, теперь раздражал, щекотал нос. Вэй Ин отполз, чувствуя слабость в ногах. Фэнмянь протянул руку, но Вэй Ин отмахнулся, рыча. Не видя их потрясённых лиц, он слышал лишь громкий голос госпожи Юй, отдающей приказы. Другие ароматы исчезли, свежий вечерний ветер принёс запах лотосов и реки, слегка успокаивая, но голоса лидеров доносились смутно. — Вэй Ин! — голос госпожи Юй приблизился. Оба могучих альфы стояли на коленях перед ним, пытаясь успокоить. Он знал, они хотят помочь, но инстинкт кричал не подпускать никого, только один мог коснуться и снять боль. — Цзян… Чэн… — простонал он, сжимая живот, прижав потный лоб к холодному полу. Его трясло, будто от холода, хотя тело пылало. Он жаждал тепла, объятий, вспоминая утренние объятия Цзян Чэна. — А-Чэн~ — всхлипнул он, роняя слёзы. Он чувствовал холод и одиночество. Только Цзян Чэн мог прогнать их. Он тихо плакал, пока двери не распахнулись с грохотом. Нос уловил омегу и двух бет, мужские руки подняли его, без аромата. Его укутали мягкой тканью, пропитанной лотосовым ароматом. Вэй Ин вцепился в неё, уткнувшись лицом, жадно вдыхая запах Цзян Чэна. Он не знал, куда его несут, слышал лишь приказы лидеров, Фэнмянь казался раздражённым или встревоженным. Аромат цветочного благовония ударил в нос — его комната. Госпожа Юй оставляла нелюбимые им благовония для «ароматизации». Теперь, с обострённым обонянием, он различил травы. — Юный Вэй… Он узнал мягкий голос учительницы Сяо, омеги, учившей его кастовым обычаям. Расслабившись, он почувствовал, как его усадили на мягкий диван с разноцветными подушками, вышитыми с Яньли. — Хорошо, ты меня слышишь, — облегчённо вздохнула она. — Помогу принять холодную ванну, хорошо? Младший брат по школе, юный Янь, поможет, помнишь его? — Вэй Ин медленно кивнул, не выпуская тунику Цзян Чэна. — Отлично, медленно, отведём тебя в ванну. Ошеломлённый, он подчинился. Через несколько минут боль утихла, но жар и чувствительность кожи открыли ему: это не болезнь. Когда Сяо тёрла его влажной ароматной тканью, он вздрогнул, чувствуя пробуждение и влажность внизу. Слёзы хлынули от страха. — Спокойно, это естественно, — утешила она, укутывая его в тёмную ткань. — Выходи медленно, мы держим. Он вышел, неловко шагая из-за дискомфорта, чуть не всхлипнув от липкой жидкости между ног. Ему было стыдно, несмотря на его бесстыдство. Юный омега Янь помог надеть лёгкую белую тунику. Ткань вызвала стон, он вздрогнул, но Сяо утешала. Ему дали выпить чёрный, густой, горячий отвар — явно лекарство. — Юный Вэй, — Сяо осталась с ним наедине, укрыв его до подбородка и погладив волосы. — У тебя первый жар, — Вэй Ин тихо заплакал, закрыв лицо руками. — Спокойно, не волнуйся. Вернусь вечером проверить. Останешься здесь пару дней, пока не пройдёт. Никто, кроме меня, не войдёт — с разрешения лидеров я за тобой присмотрю. Спи. Он думал, она уйдёт, но омега Янь вернулся с сумкой, вручив её Сяо. Она достала одежду и подушку Цзян Чэна. Вэй Ин вцепился в них, завалив себя на кровати, обняв подушку. Окружённый ароматом лотоса, он вздохнул с облегчением, глаза отяжелели. Лёгкий аромат благовоний пробивался сквозь ткани, но не заглушал успокаивающий лотос. — Цзян… Чэн… — с последним вздохом он уснул. Сяо проверила курильницу, оставила кувшин воды и чашку рядом, вышла, запечатав окна и дверь мощными чарами. Серьёзно поклонившись Иньчжу и Цзиньчжу, что охраняли дверь, она ушла. — Как он? — Сяо с женой подошли к лидерам на резных тронах. Фэнмянь выглядел необычно серьёзным, госпожа Юй старалась держать лицо, но её глаза выдавали тревогу. Сяо слегка улыбнулась, стараясь успокоить. — Юный Вэй стабилен и отдыхает. Ваши дамы его охраняют, моя матрица защиты нерушима, но… — она сглотнула, серьёзнея. — Юный Вэй… свил гнездо и всё зовёт юного господина Цзяна…