Омега Юньмэн Цзян

Тонкая улыбка Лань Чжаня заставила сердца обоих омег замереть. У Вэнь Нина сердце сначала остановилось, а затем забилось, как у колибри, щёки запылали, и он искал помощи у друга, но Вэй Ин уже драматично хныкал рядом с Цзэу-цзюнем. — Р… рад… ю… юный го… господин… Л… Лань, — опустив взгляд, Вэнь Нин с трудом выдавил фразу, прерываемую заиканием, мечтая провалиться сквозь землю. — Мм, — Лань Чжань замолчал, лицо стало бесстрастным, но уши покраснели, а ладони вспотели. Смущённый Вэнь Нин неловко принял цветы, дрожа от лёгкого касания их пальцев. — Да-гэ, наш Лань Чжань так вырос, — всхлипнул Вэй Ин, вытирая фальшивую слезу, держась за руку первого Нефрита. — Ванцзи счастлив, — улыбнулся Сичэнь, видя, как оба юноши молчат, глядя в пол, краснея от стыда и волнения. — Его улыбка чуть не убила меня, Да-гэ. Уверен, он тренировался, как я… велел, — слегка кашлянул Вэй Ин, пряча лукавую улыбку за рукавом ханьфу. Он вспомнил, как перед отъездом связал Лань Чжаня сетями-ловушками, угрожая не дать встретиться с Вэнь Нином, если тот не улыбнётся при встрече, а потом уронил его в грязную лужу. — Что происходит, Вэй-сян, Сичэнь-сян? — Хуайсан был заинтригован сценой. — Это встреча судьбы, — Вэй Ин драматично прижал руку к груди, другую воздев к небу. — Альфа и омега, предназначенные быть вместе и любить друг друга, нашли друг друга~ Их прекрасная история любви нач… Мм… Мм! — Он швырнул туфлю в Лань Чжаня, заметив, что тот наложил заклинание молчания. Лань Чжань без труда поймал туфлю, они вызывающе посмотрели друг на друга. Прежде чем Сичэнь их успокоил, Вэй Ин и Лань Чжань уже носились, один пытаясь вернуть обувь и снять заклинание, другой — уклоняясь. Вэнь Нин рассмеялся, и его мягкий смех привлёк Лань Чжаня. Тот резко остановился, и Вэй Ин врезался в его спину. — Мм! — Вэй Ин начал теребить тунику Лань Чжаня, готовясь к капризам, но тот вернул туфлю. — Хватит, не будь бесстыжим, — мягко одёрнул его Лань Чжань, возвращаясь к остальным. — Юный Вэнь, рад знакомству, я Лань Сичэнь, старший брат Ванцзи, — поклонился он с улыбкой. — Ч… честь моя, Цзэу-цзюнь, — ответил Вэнь Нин. — Разве он не прелесть? — освободившись от заклинания, Вэй Ин прыгнул к Вэнь Нину, обнял его за шею и потёрся щекой. — А-Нин, пойдём гулять, ты обещал показать любимые места, и я уверен, Лань Чжань будет рад, если ты поделишься, верно? — посмотрел он на побратима. — Мм, — кивнул тот. — Не бойся его холодного вида, — Вэй Ин подтолкнул Вэнь Нина к Лань Чжаню. — Лань Чжань кажется суровым, но он добрый. Мало говорит, но отлично слушает. Умный и красивый, правда? — Вэнь Нин кивал, краснея на последнем слове. — Ух… — Вэй Ин заметил угрожающий взгляд Лань Чжаня. — Хе-хе… Эм… Пойдём, А-Нин! Веди! — Он метнулся к Сичэню, избегая нового заклинания. Днём юные альфы и омеги гуляли по Городу без Ночи. Вэнь Нин показывал любимые места, постепенно заикание стало менее заметным. Он боялся, что это оттолкнёт, особенно Лань Чжаня, но тот, как сказал Вэй Ин, терпеливо слушал. Они посетили любимую чайную Вэнь Нина, ели и пили. Лань Чжань запретил Вэй Ину алкоголь, но Вэнь Нин заказал ему острое блюдо, популярное в округе. Хуайсан иногда спрашивал о его интересах и знакомстве с Вэй Ином, но, чувствуя взгляд Лань Чжаня, похожий на давний взгляд Цзян Чэна, замолкал. Атмосфера была весёлой: они увидели медицинские угодья Вэнь Цин, её больницу и исследовательский центр. Вэй Ин подбадривал Вэнь Нина в изучении медицины, и Лань Чжань поддержал его стремление помогать людям. К закату Лань Чжань проводил Вэнь Нина домой, где Вэнь Цин ждала для «разговора» с опекуном омеги. Остальные ушли в свои комнаты. Перед сном Вэй Ин встретил дядю Цзяна, и слуга Вэней проводил их в его уединённую комнату, вдали от других. Это нервировало — он надеялся быть ближе к товарищам или дяде. Фэнмянь дал талисманы для защиты комнаты, пообещав утром забрать его. Он не уходил, несмотря на просьбы слуг, угрожающе улыбаясь и настаивая остаться охранять «щенка». После ванны Вэй Ин надел чёрно-пурпурные туники Цзянов. — Дядя… — он подошёл к столику, где Фэнмянь пил чай. — Всё в порядке, А-Сянь, — его улыбка вызвала ответную. Во время ванны Вэй Ин чувствовал феромоны альфы, метившего территорию. — Держи, наденешь это завтра под форму. Вэй Ин открыл коробку, и аромат лотоса ударил в нос. Он улыбнулся, достав пурпурную ленту и внутреннюю тунику. Забыв о Фэнмяне, он уткнулся в ткань, вдыхая аромат Цзян Чэна. — Цзян Чэн, — промурлыкал он, — я хотел, чтобы он приехал… — шепнул он грустно. — Знаю, вы были бы отличной командой. Но не переживай, через пять лет конференция будет в Ланьлине, и вы сможете участвовать, как хотите, — подбодрил Фэнмянь, поцеловав его в лоб, и ушёл. Вэй Ин запер двери, наложив талисманы. Лани были далеко, а Хуайсан не защитник — скорее, сам нуждался бы в спасении. Вздохнув, он снял внешнюю тунику, обнял тунику Цзян Чэна и лёг спать. Сон был спокойным: плеск воды у лодок и столбов Юньмэна, шелест листвы, детский смех. Аромат Цзян Чэна окружал его, брат хмурился, кричал перестать играть и тренироваться, они бегали, смеялись, соревнуясь, кто собьёт змеев дяди Цзяна. Но вдруг всё потемнело, словно туча накрыла Пристань Лотоса. Что-то было не так. Цзян Чэн кричал, Вэй Ин не понимал, бежал к нему, но не мог добраться. Тень схватила его за запястье, тело отяжелело, дыхание остановилось, аромат лотоса исчез, сменившись запахом пепла. — Что? — прошептал он, очнувшись. Тело было тяжёлым, аромат пепла кружил голову. Кто-то тёрся о него. Он закричал, ощутив что-то влажное на шее. Собрав силы, оттолкнул незваного гостя, сделал печать для вызова Суйбяня, но светящаяся рука едва не ударила его. Он увернулся пируэтом, выпрыгнув из кровати. В темноте он различил двух альф. Кричать было бесполезно — никто не услышит. Увидев дверь, он заметил разорванные талисманы. Это удивило: талисманы Фэнмяня, особенно с его кровью, были мощными, их мог сломать только он. — Лови, — голос молодого альфы, почти его возраста, привлёк внимание. Второй альфа прыгнул. Вэй Ин уклонялся, не успевая атаковать. Сделав надрез на пальце левой руки о лезвие, он зажёг три масляные лампы заклинанием огня. Увидев двух альф Вэней, он не узнал старшего, но того, что сидел на кровати с масляной ухмылкой, узнал сразу. — Вэнь Чао! Как ты посмел ворваться в мою комнату?! — крикнул он, уклоняясь. — Будь хорошим омегой и проведи ночь со мной, — наглое предложение и мерзкая ухмылка вызвали у Вэй Ина тошноту. Комната превратилась в хаос: мебель была изрублена, но ни один страж не явился. Видя уверенность Вэнь Чао, нюхающего его простыни, Вэй Ин понял: Вэни оставили его на растерзание этому альфе. Теперь он понял тревогу дяди. Но он не был беспомощной дамой в беде. Рыкнув, он выпрыгнул наружу, босыми ногами встав на землю. Игнорируя холод осеннего ветра, проникающий сквозь тонкие туники, он крепко сжал Суйбянь и, словно танцуя с веером, отбивался от альфы, уклоняясь от его рук и меча. Его сопротивление бесило Вэнь Чао, планировавшего наслаждаться «экзотическим омегой» всю ночь. Они удалялись от комнаты, что было плохо — если Вэнь Жохань узнает о беспорядке, его сына ждёт наказание. Вэй Ин оказался хитрее, чем думал Вэнь Чао. Его лёгкие шаги вели Вэнь Чжулю к комнатам других учеников. Ближе всех были чопорные Лани, любящие омегу. — Вэнь Чжулю! Хватит играть, тащи его! — крикнул Вэнь Чао, прежде чем тот прыгнул за стену. Вэй Ин собирался улететь на Суйбяне, но Вэнь Чжулю связал его верёвкой божества. Потеряв равновесие, он рухнул с высоты, ударившись головой и спиной. Оглушённый, он пытался встать и призвать Суйбянь, но Вэнь Чао угрожал его же мечом. Трус «запугивал» теперь, когда он был беззащитен. Волосы Вэй Ина спутались, ноги в ссадинах от острых камней, тело болело, холод пробирал. — Если будешь паинькой и удовлетворишь меня, я не прикажу Вэнь Чжулю растопить твоё золотое ядро, — сказал Вэнь Чао, леденя кровь. Вэй Ин знал от старших учеников о «Руке, плавящей ядра», чьи способности необратимо уничтожали ядро. Вэй Ин тихо зарычал, хмурясь, но не шевелился. Вэнь Чао опустил меч, самодовольно улыбаясь, присел, убрал прядь за ухо Вэй Ина и провёл пальцем по его потрескавшимся губам. Когда он опасно приблизился, Вэй Ин плюнул ему в лицо, ухмыльнувшись, видя, как тот, оскорблённый, вытирает слюну рукавом. — То, что ты сын лидера Вэней, не даёт права меня трогать, — прорычал он, испуская кислый аромат отторжения. — Ни один альфа не имеет права. Только тот, кто победит меня, может приблизиться! — Проклятый омега… — Вэнь Чао ударил его по щеке, заставив отвернуться. — Не думай, что защита этой водяной суки и слабого лидера, — Вэй Ин зарычал на оскорбление «родителей», — позволит тебе творить что угодно. Я господин Вэнь! Я солнце! А ты, — он схватил его за ворот, — жалкий омега, так веди себя и раздвинь ноги! Вэй Ин чувствовал, как верёвка сильнее сдавливает запястья. Вэнь Чжулю держал его, угрожая светящейся рукой. Вэнь Чао толкнул его на землю, раздвигая ноги, чтобы устроиться между ними. Вэй Ин извивался, даже связанный не прекращая бороться, и ударил его ногами в бок. — Отпусти! — рявкнул он, боднув Вэнь Чао в лоб, заставив отшатнуться. Перекатившись, он пытался отползти, сколько позволяла верёвка, и, рыча, готовился призвать Суйбянь, видя, как оба альфы достают мечи. Прежде чем Вэнь Чао успел снова угрожать, пурпурная молния ослепила их. Она ударила по верёвке, и, освободив руки, Вэй Ин отскочил. Перед ним в земле торчал меч, искрящий духовной энергией. Тонкий серебряный клинок с пурпурными узорами, гладкая рукоять с двумя кисточками, одну из которых он недавно подарил владельцу. — Саньду… — прошептал он, узнав меч. Холодный ветер принёс угрожающий аромат лотоса, вызвав трепет радости. На стене, с которой он упал, стоял элегантный Цзян Чэн. Спрыгнув, он медленно подошёл. — Это ещё кто? Не видел его на представлении, — прорычал Вэнь Чао, когда Цзян Чэн снял пурпурную тунику с короткими рукавами и укрыл омегу. — Эй! Это частная зона, сюда нельзя! — Ты в порядке? — Цзян Чэн, игнорируя их, увидел кивок Вэй Ина. — Идём, провожу тебя. Вэнь Чжулю нанёс удар, преграждая путь. Цзян Чэн контратаковал Саньду, их духовная энергия столкнулась так мощно, что Вэй Ин держался позади, а Вэнь Чао, споткнувшись, упал на колючки, взвизгнув. — Проклятый, — прорычал Вэнь Чао, игнорируемый. Видя, как Вэй Ин наблюдает за боем, он решил схватить его сзади, но, коснувшись плеча, оказался на земле. — Ха, думаешь, со мной справишься? — Вэй Ин удерживал его простой уловкой, придавив коленом спину и выкручивая руку. — Дёрнешься — сломаю. — Чжулю! Вэнь Чжулю, уклонившись от атаки Цзян Чэна, прыгнул к Вэй Ину. Тот увернулся пируэтом. Вэнь Чао, поднятый Чжулю, выглядел грязным и побитым. — Вы за это заплатите! Кто ты такой?! — крикнул он, не узнав альфу. — Я Цзян Ваньинь, наследник Юньмэн Цзяна, — искры окружали его и Саньду. — И тот, кого ты атаковал, — мой… мой брат. Не смей к нему приближаться, — прорычал он, схватив Вэй Ина за запястье и уводя. — Этот омега будет моим, хочет он или нет, — шепнул Вэнь Чао, глядя им вслед. Резко вырвавшись из хватки Чжулю, он отряхнул туники и, всё ещё возбуждённый, пошёл в свои покои, приказав позвать Ван Линцзяо.

***

— Ты и правда держишь обещание защищать меня от собак, Цзян Чэн, — поддразнил Вэй Ин, замечая раздражение альфы. Они шли, держась за руки, к его комнате. — Цзян Чэн? Ты в порядке? — спросил он, когда дошли. Молчание брата в пути беспокоило, особенно зная о его изоляции. Вспомнив реакцию Лань Чжаня, он боялся, что Цзян Чэн может напасть на какого-нибудь омегу. — В порядке, — вздохнул Цзян Чэн, опершись о дверь. Он смотрел на грязного Вэй Ина с растрёпанными волосами и красным следом на щеке. Провёл рукой по горячей припухлости, мягко улыбнувшись, когда Вэй Ин закрыл глаза, прижавшись к его ладони, тихо мурлыча. — Это ты выглядишь неважно, — попытался поддеть он, игнорируя внутреннее волнение. Дыхательные упражнения целителей не помогли — сладкий персиковый аромат Вэй Ина захлестнул его. — Я в порядке, бывало хуже, — широко улыбнулся Вэй Ин. — Заходи, найду отца и бету для ванны, — он хотел уйти, но Вэй Ин схватил его за рукав. — Останься, — почти умолял он. — Я так давно тебя не видел, А-Чэн. Скучал по мне? — Цзян Чэн, обиженный, не ответил. Вэй Ин надулся, открыл двери и втянул его внутрь. — Цзян Чэн~ Не злись, ну же~ — Жди, принесу воду для ванны, — вздохнул он, видя, как Вэй Ин нехотя отпустил. — Если не вернёшься, найду тебя. Знаешь, я могу, — пригрозил он, всё ещё дуясь. — Да-да-да, — взъерошил его волосы Цзян Чэн, выходя и закрыв дверь. Вэй Ин решил ждать, как послушный ребёнок. Он собрал разбросанные вещи: куча сломанной мебели и осколков, куча уцелевших предметов. Убрал веер в тунику Цзян Чэна — она была велика, что слегка огорчило. Брат вырос, их телосложение теперь так различалось, подчёркивая их касты. Это вызывало странное чувство: часть его злилась на эту разницу, а другая, глубоко внутри, радовалась ощущению защиты и заботы. Тёплая туника грела. Он сел, прислонившись к кровати, обнял тунику Фэнмяня и уткнулся в неё, убаюкиваемый ароматом лотоса, желая спать от усталости. Скрип двери заставил его вздрогнуть. Он раскрыл веер, готовый отшвырнуть незваного гостя, но это были Цзян Чэн и юная бета с вёдрами воды для ванны. Вэй Ин прикрыл лицо веером, видя, как девушка краснеет, глядя на брата, и ищет повод коснуться его. Когда ванна была почти готова, она попыталась взять его за рукав. — А-Чэн~ — капризно позвал Вэй Ин, явно ревнуя, и с улыбкой за веером привлёк его внимание. — Что? Болит? — Цзян Чэн присел, осторожно проверяя грязные, исцарапанные ноги Вэй Ина. — Ай~ Больно, очень больно~ — драматично откинул он голову, бросив веер. — Не могу идти~ Бедный омега хочет, чтобы ты отнёс его к ванне… Ай! — получил он подзатыльник. — Не наглей, — вздохнул Цзян Чэн. — Иди мойся, всё готово, — заметил он, что девушка ушла. — Уйдёшь? — Вэй Ин встал вместе с ним. Цзян Чэн поставил ширму у ванны и сел за столик, ставя чайник на жаровню. — Подожду, поторопись, — он увидел улыбку Вэй Ина, пока готовил настой. Он надеялся, что омега разденется за ширмой, но это же бесстыжий Вэй Ин. Тот развязал тунику, сбросив её перед глазами Цзян Чэна, и, снимая белую внутреннюю, пошёл к ширме. Тот видел лишь бледные плечи и лодыжку, пока Вэй Ин не скрылся, оставив тунику на полу. Стараясь успокоиться, Цзян Чэн сосредоточился на травяном настое, чтобы оставаться спокойным. Хоть он и хотел держаться подальше во избежание инцидентов, мысль, что кто-то снова вломится к Вэй Ину, пока тот спит, заставляла его хотеть сжечь всё дотла. Он фыркнул, вспоминая тревогу, когда перестал чувствовать аромат Вэй Ина на Пристани Лотоса. Планируя ещё пару месяцев изоляции, он не выдержал беспокойства в день отъезда отца и учеников, тайно сбежал на мече с сумкой вещей и прибыл как раз вовремя, предотвратив беду. Почему все пялятся на ЕГО омегу? Его бесили их похотливые взгляды. — Когда приехал? — голос Вэй Ина и плеск воды вернули его к реальности. — Только что, — вздохнул он, потирая виски, чтобы унять раздражение, расслабляясь под персиковым ароматом счастливого омеги. — Дядя и госпожа Юй сказали, что ты не сможешь, — грустно сказал Вэй Ин, вызвав укол в груди Цзян Чэна. — Хотел, чтобы мы участвовали вместе, но это невозможно из-за «того», — молчание Цзян Чэна побудило его продолжить. — Они знают, что ты здесь? — Нет, — стиснул он зубы, наливая чай и отпивая глоток. — Чувствовал, что что-то не так, и последовал за вами. — А-Чэн лучший~ — Вэй Ин тёр тело ароматическими маслами от госпожи Юй. — Ты всегда знаешь, когда нужен. Это невероятно, если подумать… Может, у нас телепатия, как у близнецов? Громкий удар по столу и звон чашек заставили Вэй Ина выскочить из ванны, завернувшись в полотенце. — Цзян Чэн? Ты в порядке? «Идиот», — подумал Цзян Чэн, ударившись лбом о стол. — Да, ничего. Заканчивай, — потёр он лоб. Через полпалочки благовоний Вэй Ин надел лиловую тунику Цзян Чэна с вышитым воротом. — Это моё? — Да, дядя дал, чтобы другие не приставали, если я отойду. Но теперь ты здесь, будешь участвовать, да? И останешься рядом, как всегда? — Завтра решим, иди спать, — медленно встал он. — Побыл с тобой, теперь спи. — А? — Вэй Ин схватил его за запястье. — Не останешься? — Нет, — твёрдо сказал он. — Ну же, А-Чэн, останься. Что, если этот пёс Вэнь снова полезет? — Не бойся, буду охранять снаружи, — шагнул он, таща Вэй Ина. — Там холодно, — упёрся тот ногами. — Спи со мной, с твоим ароматом завтра никто не тронет. Останься, ну же, Цзян-гэгэ~ Исполни каприз младшего брата… — Ты старше, — прищурился Цзян Чэн, видя его надутые щёки. — На пару дней, не важно, Ваньинь-гэгэ, останься~ — широко раскрыл он глаза, хлопая ресницами. — Вэй Ин, я сказал… Цзян Чэн не договорил — мир закружился, и он оказался на кровати Вэй Ина. Пахло персиковыми цветами и слегка пеплом, что раздражало. Он не понял, как омега зашвырнул его от двери, но тот уже оседлал его бёдра. Вэй Ин смотрел лукаво из-за чёрного сандалового веера, его победный смех заставил Цзян Чэна вздрогнуть. На омеге была лишь тонкая туника, пальцы Цзян Чэна дрожали от желания коснуться его ног. Он сглотнул. — А-Чэн~ Больше не прошу, — рассмеялся Вэй Ин, медленно обмахиваясь веером у его груди. — Приказываю провести ночь со мной. В Цзян Чэне что-то оборвалось, как струна гуциня. Быстрым движением он перевернул их. При свете свечей он видел смеющегося Вэй Ина под собой: длинные чёрные волосы разметались по кровати, щёки розовели от горячей ванны и холодного ветра из окна, губы с крошечной царапиной от удара Вэнь Чао. Персиковый аромат манил пометить его. Дыхание Цзян Чэна стало жарким, но Вэй Ин не замечал. — Напоминает наши ночные драки, когда мы разносили подушки, — рассмеялся он, вспоминая хаос из перьев и ткани. — Госпожа Юй всегда влетала, ругая за поздний сон. Цзян Чэн сглотнул, вспомнив слова родителей: Вэй Ин мыслит как ребёнок, без злобы или пошлости. Словно холодной водой окатили — его жар угас. С лёгкой улыбкой он кивнул, подтверждая воспоминания, и медленно встал. Вэй Ин уже тянул его за колокольчик лотоса. — Только переоденусь, устраивайся. Вернусь. Умыв лицо водой из деревянного сосуда, он за ширмой сменил одежду на белую тунику и серые штаны для сна. Вернувшись, увидел Вэй Ина с веером у подушки, похлопывающего по кровати с улыбкой. Закатив глаза, Цзян Чэн забрался под одеяло. Они сплели ноги, обнялись; Вэй Ин устроился на его груди, обхватив торс, и с довольной улыбкой прижался, когда Цзян Чэн обнял его за талию. Их тела идеально сливались, делясь теплом, и, окружённые ароматами друг друга, они быстро уснули. Обычно Вэй Ин болтал бы, не давая спать, но, измотанный, он поддался свежему аромату лотоса, которого давно не чувствовал так близко. Это было сильнее, чем одежда или письма с его запахом.