Герой, который жаждет мести

II 

Он прикоснулся, и я зашипела

1

— Помнишь, что должна делать? — спросил Луис, приоткрывая полуовальную дверь, обшитую медными полосами. — Следи за гостем и улыбайся. Ничего сложного. — Да, мастер, — ответила Арлет. — Но вы так и не рассказали, кто будет проводить встречу. — Увидишь. Просто постарайся понравится им. Мы здесь всего лишь для формальности. — Хорошо. — В будущем у тебя будет множество подобных встреч. Научись производить впечатление на незнакомых людей. Ты поняла меня? — Вполне. — Умница. Он распахнул дверь и вошел внутрь. Арлет последовала за ним, но не успела сделать и нескольких шагов, как застыла от изумления. Комната за порогом оказалась куда чудеснее, чем можно было предположить. Вдоль шести стен тянулись узоры: золотистые нити сплетались и распадались, выписывая пируэты, а из каждого узла словно в полете простиралась пара крыльев, налитых солнцем. Над головой дрейфовали молочно-белые облака — так низко, что до них без труда можно было дотянуться рукой. Гораздо выше — туманный купол, чья сердцевина пребывала в постоянном движении, закручиваясь по спирали. Это зрелище напомнило Арлет голодные пасти водоворотов, подстерегающих моряков в заливе Свечей. Она прошла дальше и уловила доносившуюся откуда-то — неужели из облаков? — причудливую мелодию флейты. Нечто среднее между пением дрозда и свистом ветра, гуляющего по крышам. В зале не нашлось ни одного окна, но воздух каким-то образом хранил свежесть раннего утра и запах мокрой листвы. В углах стояли статуи трех мужчин и трех женщин в натуральную величину. Короли и королевы из рода де Ла с’Ангре держали в ладонях стеклянные шары, в глубинах которых клубились крошечные фиолетовые дымки — фрагменты упавшей Звезды. В центре располагался круглый стол из камнедрева, на бархатных креслах лежали подушки, украшенные гербами. От увиденного сердце Арлет забилось быстрее, а между лопатками побежали мурашки. Она никогда раньше не посещала Зал Света и наконец поняла, почему Флер называла его одним из самых роскошных мест во всем Королевском дворце. Ей сразу же захотелось поделиться с подругой своим восторгом. Что ж, вечером у них будет достаточно времени для разговоров. Полно времени. «Заодно разузнаю, как прошла ее первая тренировка с мастером Вейчем». Луис сел в одно из кресел, взглянул на карманные часы и сказал: — Пять минут. Она коротко кивнула и продолжила осматривать зал. Может, им с Флер удастся как-нибудь пролезть сюда? Скажем, просто чтобы убить время. Развалиться в удобных креслах, выпить вина, сыграть в шахматы — Флер в среднем выигрывала в двух из трех партий, но Арлет все еще надеялась уровнять счет, — или для того, например, чтобы поделать домашку. В новом семестре предвидится ни много ни мало настоящий завал всевозможных работ. В особенности у Флер. Так где же разбираться с ними, как не здесь? В просторном зале — и мыслям просторно. Вспомнив о предстоящей учебе, Арлет ощутила в груди какую-то тоскливую тяжесть. Сама она училась на общем факультете, а вот Флер — на магическом, учеба на котором требовала колоссальной отдачи. Множество дополнительных семинаров и лекций, да еще и экзамены принимает целая стая преподавателей. А Флер всегда очень щепетильно относилась к своим оценкам. В отличие от нее Арлет сдавала только необходимые дисциплины. Что, в общем-то, тоже не давалось легко. «Четыре минуты». Один из облачных барашков проплывал совсем близко, и Арлет, ведомая любопытством, ущипнула его за бок. Сначала ей показалось, что рука погрузилась в ледяной пруд. Она ахнула. Глаза заморгали. Но уже в следующий миг в голове зазвучала музыка — то весело и энергично, то плавно, — и забота о застывших пальцах отошла на второй план. Завороженная ритмом, она не заметила, как облако начало таять, уменьшаясь и уменьшаясь, пока внутри него не раздался хлопок, и оно разлетелось по каплям. Отшатнувшись, Арлет увидела, что на ее ладони горит ярко-красный огонь, выбрасывающий темные и оранжевые языки. Это было нечто новенькое. Никогда прежде Созвездие не принимало решения за нее и не рвалось на свободу. Ни яркой эмоции, ни точной команды — огонь вспыхнул словно из вредности. Внутри все затрепетало: неужели она потеряла контроль? Ее могут отстранить от службы. Хуже того — Луис будет разочарован. Арлет сжала пальцы, в страхе ожидая худшего, но пламя послушно исчезло. Она попыталась сдержать выдох, рвущийся из груди, но получилось не слишком хорошо. Луис посмотрел на нее с укором. Как на дурочку, испортившую ценную вещь. — П-простите, — прошептала Арлет. — Я не... — Это заколдованный туман, — оборвал наставник. — Алхимики ткут его из морозных кристаллов, а затем барды зачаровывают оболочку, оживляя мелодию. Дорогая безделушка. «Все не так плохо. Он думает, что я просто переборщила». — Я все возмещу. Он пожал плечами и усмехнулся: — Сомневаюсь, что кто-нибудь осмелиться требовать компенсации от принцессы. Арлет ответила той легкой улыбкой, которую Флер всегда называла заразительной. («Вот и посмотрим, поможет ли», — услышала она свой неуверенный внутренний голос.) Потом уселась в кресло и облокотилась о подушку, наблюдая, как наверху течет и извивается спираль потолка, прямо-таки норовящая затянуть зрителя в свои кольца. Все глубже, глубже, глубже — и сизая пучина навеки становится твоим домом. Она вытянула перед собой руку и мысленно приказала пламени проявиться. Над ладонью вспыхнула алая искра, и Арлет начала играючи перекидывать ее между кончиками пальцев, тихо радуясь покладистости огня. Отчего же он тогда взбунтовался, когда она дотронулась до того облака? Пытался защитить ее от обморожения? Что ж, мог бы подобрать для заботы более подходящее время. Все-таки беглые рабы и дикие звери представляли куда большую угрозу, чем сшитые вместе снежинки. — Ты в порядке? — спросил Луис. В его голосе сквозила какая-то неприятная ленца, будто он уже знал ответ, но не имел нужды торопиться. Арлет кивнула: — Просто волнуюсь. Она надеялась, что наставник снисходительно улыбнется, но Луис лишь потер жесткую щетину и посмотрел куда-то мимо нее. Морщины на его хмуром, словно высеченном ветрами лице углубились, а бесцветные губы застыли, сжавшись в тонкую нитку. — Обычно ты достаточно сдержана, чтобы не дурачиться, круша все вокруг. «О, Солнце, только не это!» Напряжение нарастало. Упрек в ее сторону требовал реакции, но воздух вдруг стал таким тяжелым, что Арлет не могла даже вдохнуть.  Он снова заставил ее бояться. Как у него легко получалось проворачивать это с ней! С самого раннего детства Луис был единственным человеком во всем Авалоне, рядом с которым она всегда ощущала себя совсем маленькой и беспомощной. Будто одно его присутствие перекраивало устоявшийся порядок вещей. Видишь ли, малышка Арлет, может, когда-то ты и была благородной Леди, но сейчас — лишь брошенная дворняжка. И все с разницей в один миг. Злая ирония заключалась в том, что Король — ее приемный отец — избрал для нее наставником именно Луиса.  Первое время его манеры ужасно злили Арлет. И одновременно вселяли смущение. Почему ей — дочери королевской семьи и Верному Рыцарю наследницы — приходится сносить строгие тренировки и выслушивать замечания, произнесенные с такой властностью, будто она являлась обыкновенной служанкой? Все это казалось несправедливым. Неправильным. Она ненавидела Луиса и завидовала возможности Флер самостоятельно выбрать учителя, в тайне мечтая потребовать для себя такой же свободы. Все изменилось спустя год. И отправной точкой для этой перемены послужила любимая сентенция Луиса: «Если ты будешь слабой, то не сможешь защитить свою госпожу». Госпожу. До того, как она стала его ученицей, Арлет не особо задумывалась над тем, что же на самом деле означает титул Верного Рыцаря. Флер была ее лучшей подругой, ее сестрой, но... Госпожей?... Как в отношениях вассала и сюзерена? Нет, между ними никогда не пролегала подобная пропасть. Так она рассуждала раньше и в какой-то мере считала так до сих пор. Разница лишь в том, что с годами давление возложенной на нее ответственности стало почти осязаемым. Впервые она осознала это, когда ей доверили в одиночку сопровождать Флер по улицам и проулкам столицы. Мысль о том, что ей не удастся заметить опасность, зудела столь нестерпимо, что Арлет целую ночь не смыкала глаз, пытливо изучая все карты и донесения, до которых могла дотянуться. Пьяницы из Нижнего Города. Болотные крысы. Провалившиеся на экзаменах колдуны и алхимики. Разбойники. И даже чокнутые акробаты, у которых вместо пальцев к ладоням были приделаны крюки на крохотных тросиках. В те дни таких было сразу трое, и одного из них — похоже, она на всю жизнь запомнила эту кличку — звали Трюкач Соломон. Арлет была готова сравнять с землей все притоны и ночлежки в этом чертовом городе, но не дать ни одному из этих дегенератов встретиться с Флер. Ни разбойники, ни акробаты тогда не появились. Зато появился бродячий торговец.  Во время прогулки из зарослей кизиловых деревьев на дорогу выскочил лысый мужик с толстыми выпяченными губищами. Рыкнув — во всяком случае, звук был похож именно на звериный рык, — бродяга воинственно взмахнул перед ними пучком цветастых платков. От запаха его дыхания можно было запросто задохнуться. Какая-то едкая кислая вонь. Лишь потом Арлет узнала, что так пахнет кукурузный самогон: любимое пойло лоскутников, живущих в канализации. В панике Флер дернулась, вскрикнула и крепко сжала ее ладонь. Рука подруги так дрожала, что Арлет затряслась вместе с ней. Тело вдруг стало каким-то неповоротливым и тяжелым, в ушах загремело, будто черепушку набили камнями. Она — Верный Рыцарь! — не могла двинуться с места.  И первая мысль: «Черт возьми, как же жарко!» Позже ей рассказали, что ее волосы задымились, а их кончики замерцали, как тлеющий уголь. Ничего из этого Арлет тогда не ощутила. Только огонь, струившийся где-то под кожей. И это было не очень приятно. Но двинуться — нет, двинуться она не могла. К счастью, в тот момент к ним бросились Ловчие — Луис, конечно же, не оставил их совсем без присмотра, — и спустя еще один миг, агрессивный чудак уже лежал на земле, ерзая под клинком, приставленным к горлу.  Впрочем, за миг это произошло для всех остальных, включая Флер. Самой Арлет казалось, что сцена разворачивается с тошнотворной медлительностью. Она видела, как кривятся губы бродяги, как от его лица («Лица? Скорее морды») отливает кровь, как глаза округляются и медленно-медленно поворачиваются в сторону Ловчих. И еще у нее закружилась голова. Мир разбухал, словно грозовая туча: привычные очертания растекались в воздухе, пока линии не потонули в клубящемся сером вареве. Но это касалось только периферии. Стоило Арлет сфокусироваться, как знакомые образы тут же возникали перед глазами, а затем начинали расти, все увеличиваясь и увеличиваясь. Новое зрение позволило ей видеть намного дальше и глубже: глядя на дерево, она теперь видела не только пышную крону, но и каждый дрожащий лист, каждую спящую почку и каждую каплю воды, балансирующую на ветке. Арлет вдруг осознала, что ее сердце стучит редко — пугающе редко, а изо рта вырываются завитки глянцево-черного дыма. От чрезмерности впечатлений она почувствовала тошноту, горький привкус на языке. Она попыталась глубоко вздохнуть — и желудок вывернуло наизнанку. Если бы Флер не держала ее за руку, Арлет бы рухнула в лужу желчи. Тот злополучный день имел несколько последствий. Во-первых, Арлет стала побаиваться своего Созвездия. Во-вторых, она поняла, что не справляется с ролью Верного Рыцаря.  Именно Луис помог ее талантам раскрыться. День ото дня тренировки становились интенсивнее, а замечания куда более беспощадными. Дважды в неделю наставник брал ее с собой в Обезьяний Лес и наблюдал за ее сражениями с тамошними обитателями: гигантами с густой черной шерстью, растянутыми до ушей пастями и длинными желтыми клыками.  Результаты не заставили себя ждать. Поразительно быстро ей удалось стать лучшим воином Академии: могущественное Созведие было для этого хорошим подспорьем. А спустя еще два года она вступила в ряды Ловчих будучи самой молодой кандидаткой за всю историю ордена. Арлет впитывала знания точно губка, внимательно прислушиваясь ко всем словам своего наставника. Глупой она себя не считала, и, конечно, быстро поняла, что невольно прониклась к Луису уважением. Все-таки и у него нашлись хорошие стороны. По крайней мере в качестве ментора. Но уважение почему-то так и не устранило страха перед ним. Суровое выражение, которое Луис примерял чаще, чем улыбку, все еще вызывало трепет. Внутренности сжимались в комок, а самоуверенность испарялась. И не похоже, чтобы к этому можно было привыкнуть. Наступит ли хоть когда-нибудь день, когда она хоть немного сорвется с поводка и не позволит этому жуткому типу взять над собой верх? Все эти воспоминания просвистели в ее голове, словно сигнал бедствия. Корабль тонет, команда мечется в панике, а капитан смиренно наблюдает за катастрофой. «Две минуты». — Я ведь не дурак, — продолжил Луис после паузы, насыщенной целой жизнью. — Я вижу, когда что-то идет не так. Он замолк, ожидая ответа. Снова та же беда — воздух, весящий чертову тонну. Его рысьи глаза помрачнели и посмотрели на нее пристально, как на допросе. Арлет закинула ногу на ногу — так быстро, что прошелестели штанины — и слепо уставилась на мысок сапога.  — Так, ты расскажешь, что случилось? Арлет сглотнула. — Возможно, — тихо протянула она и закашлялась, в попытке прочистить упрямое горло. — Возможно, это какое-то скрытое свойство Созвездия. Вроде реакции на обморожение. Я ведь пока что не знаю всей его силы. — И это правда? — Луис приподнял тонкую выгоревшую бровь. Арлет почувствовала, как горят щеки. Она приказала себе успокоиться, но волнение по-прежнему набирало обороты, сгущаясь где-то в глубине живота. Неужели мастер и впрямь решил накручивать ее по такому нелепому поводу? — Думаю, да. Луис натянуто улыбнулся, но ничего не ответил. Это плохо. Он чуял нервозность метров за двадцать и, конечно же, знал, куда надавить. Плечи словно стянуло ярмом. Арлет выпрямилась и облизнула губы, пытаясь подобрать слова получше, убедить наставника в контроле над своей силой. Но ничего не приходило на ум. Все мысли смешались и будто исчезли. Зато она обнаружила, что беспрерывно мнет край подушки. Это, конечно же, только усугубляло и без того паршивое впечатление. — Похоже, ты кое-что забыла, — без злобы, спокойно, словно констатируя факт, сказал Луис. — Мы договаривались, что ты будешь рассказывать мне обо всех изменениях, связанных с твоим Созвездием. — Да, я... — Не перебивай, — велел он. Она повиновалась. — Ты уязвима. Сильнее, чем кто-либо. И если не будешь держать Созвездие в узде — оно поглотит тебя. И ты станешь опасна. Сколько раз это уже случалось во время твоих тренировок? Арлет угрюмо кивнула.  — Разве я могу поручить что-то тому, кто так легко теряет контроль над собой? Ты все еще некомпетентна. Не заставляй меня жалеть, что я взял тебя в орден. Арлет медленно вдохнула через нос и внезапно ощутила себя хрупкой, словно фарфоровая скорлупа. От стыда, что у нее вот-вот задрожат губы, она прикрыла рот рукой. «Прекрати! Ты уже не маленькая девочка! » — Посмотри на меня, Арлет. Она послушно подняла голову. Его булавочные зрачки впились в нее так, что ей стало дурно. Они будто потрошили ее изнутри. — Ты все поняла? — Да... — Уже забыла, как нужно обращаться к наставнику? — Н-нет, мастер. — Мы начнем заново: ты все поняла? — Да, мастер. — Ты избалована. В этом есть и моя вина: не нужно было делать тебе поблажек. Оруженосцы не просто так годами ожидают одобрения своей кандидатуры. Их поведение вымуштровано служением. Ты должна благодарить меня, а не позорить своими выходками. Арлет закусила губу, не отважившись возразить. — Ты меня слышишь, Арлет? — Луис оторвал от нее взгляд, поднял руку и принялся равнодушно изучать большой палец. Трещина на бледном ногте переливалась, как перламутр. — Я благодарна, мастер. — Знаешь, чего тебе не хватает? — Нет, мастер. Прошу, скажите, как мне стать лучше. — Смирения. Теперь — повтори это. — Мне не хватает.. Не успела Арлет договорить, как двери за спиной широко распахнулись.

2

Гвардейцы в нарядных красных мундирах встали по обе стороны от прохода и пропустили в комнату двоих хвостатых. Бородатый старик и девочка, придерживающая его за локоть («Похоже, моя ровесница», — подумалось Арлет). Руки обоих покрывали пучки белоснежной шерсти. Кожа в оголенных местах блестела, словно намасленная. Глаза у них были багряные, круглые; с порога девочка непрерывно хлопала мохнатыми ресницами, явно пораженная мерцанием золотистых узоров, покрывающих стены. Из ее кудлатых волос торчали подрагивающие уши. Они были примерно такого же размера, как у лютоволка, и столь же пушистыми, с серебристыми кисточками на острых кончиках. У старика уши свисали вдоль головы и лоскутными мешками спадали на плечи — характерное различие между мужскими и женскими особями племени Лунношкурых. Обмахиваясь хвостом, девочка провела тяжко ступавшего спутника к столу и усадила в кресло. Затем наклонила голову, ее губы шепнули нечто неразличимое, и она положила ладонь поверх его пальцев: тонких веточек, сжимающих подлокотник. Старик поднял глаза и улыбнулся из седой бороды. Он был одет в такую же тунику, как и его дочка, или любовница, или кем там она ему приходилась. Пушок на его загривке казался свитым, как короткая пакля.  Эта волосатая парочка так и продолжала держаться за руки. Какой до нелепости интимный жест на официальном визите! Не хватало только поцелуя в макушку. Или кружевного платочка для слез. Арлет поджала губы, вся напряглась, едва сдерживаясь, чтобы не взвизгнуть от смеха. Она перевела взгляд на Луиса. Наставник смотрел в потолок и перебирал между пальцами монету гильдмастера. Несмотря на все разговоры про важность этой встречи, его, кажется, никак не заинтересовало появление гостей. Либо он был уверен, что все пройдет гладко, либо раздумывал над тем, как сильно ему не повезло с ученицей. Причем одно не противоречило другому. Арлет вновь искоса посмотрела на зверолюдов: сжатые вместе ладони, обращенные друг к другу глаза... Внезапно она почувствовала себя плохо, просто ужасно. Арлет опустила голову и стиснула рукава куртки. Маленькая часть ее души — которую она тут же нарекла идиоткой! — нестерпимо хотела забиться в какой-нибудь угол и съежиться до размеров букашки. Испустив тяжелый вздох, сбросивший часть внутреннего давления, Арлет скрестила на груди руки. Собрание еще даже не началось, а она уже мечтала как можно скорее выбраться из этой дурацкой светлицы. Самообладание подверглось тяжелому испытанию. Наконец девочка выбрала для себя подходящее кресло, уселась и едва не утонула в тканях огромной спинки. Однако зверолюдка не растерялась. Устроив на подлокотнике хвост, она положила на него руки, как на подушку, и замерла в выжидательной позе. Уши ее навострились, жилистая шея вытянулась — не человеческие повадки, собачьи. Арлет подошла к столу и села слева от девочки. Луис велел ей следить за вождем, но не предупредил, что вместе с ним на встречу придет еще один хвостатый, и это раздражало. Зачем было скрывать от нее информацию? Старик посмотрел на Луиса холодным, оценивающим взглядом. — Вас ведь зовут Луис? — спросил он. Его зычный голос совсем не вязался со стариковской тщедушностью. Мастер щелчком отправил монету в полет; затем поймал ее, левая ладонь бесшумно скользнула вдоль правой, и его руки тут же оказались пустыми, словно знаменуя финал фокуса. Арлет всегда восхищалась проворством его движений.  Он обернулся. — Именно так. — Скажите, так уж ли было необходимо заключать моего сына под стражу? Я понимаю, он натворил дел, но... — Таков был приказ Короля, господин Джиро. — Не следовало ли сперва сообщить мне об этом решении? Девочка начала беспокойно прядать ушами. Голова без конца двигалась, вертелась по сторонам: с Луиса на вождя, обратно на Луиса и вновь на вождя. — Я рассудил, что моим первым долгом является поимка нарушителя, — ответил Луис. Взгляд его был спокоен и полон достоинства. — Не слишком гостеприимный жест, — пробормотал старик. — Сожалею, что доставил вам неудобства. Без сомнений, мастер не испытывал по этому поводу никакого сочувствия. — Неужели нельзя это как-то исправить? — угрюмо поинтересовался старик. — Это вполне возможно, господин Джиро. Давайте обсудим это после собрания. «Какое мне до всего этого дело? — подумала Арлет, подавляя чудовищный от скуки зевок. — До проблем зверолюдов, до лживой вежливости Луиса». Выслушав очередную порцию претензий от вождя — этого Джиро, как называл его мастер, — она стала блуждать взглядом по комнате, выискивая, чем бы себя занять, и в итоге уставилась на статую, стоящую в дальнем углу. Королева де Ла с’Ангре.  Арлет сосредоточилась, на миг закрыла глаза, и, когда они вновь открылись, ее зрение приобрело поистине орлиную остроту. Теперь она могла отчетливо рассмотреть мраморное лицо. Королева была чем-то похожа на Флер. Строгие, царственные черты. Идеальной формы нос под тонкими дугами бровей. Длинные волосы зачесаны назад под резной диадемой. Большие глаза смотрели прямо и обладали какой-то пронзительной уверенностью; демонстрировали гордость и властность, достойные великих правителей. Она посмотрела вниз, на стеклянный шар, который королева так крепко сжимала в ладонях. Внутри гладкой сферы кружился лиловый сумрак. Он был совершенно эфемерным; растворялся при соприкосновении со стеклом, пока из центра, как из кадильницы, струились новые полупрозрачные клубы дыма. Сфокусировавшись, Арлет заглянула глубже — сумрак тотчас превратился в подобие бисерного тумана, явив взгляду россыпь ярких пылинок, трепещущих в пустоте. А в самом сердце этого океана крошечных фейерверков находился кристалл, пульсирующий светом. Его мерцание завораживало. В осколке таилось нечто космическое — не вычурная болтовня умников из Академии, — след чего-то грозного, древнего и по-настоящему всемогущего. Но даже этот танцующий свет казался лишь бледным призраком по сравнению с пожаром, который во время вчерашнего собрания разгорелся в руках Флер. Всплывающие воспоминания об этом ошеломляли. Мысли начали путаться, и Арлет теперь думала только о том жидком сиянии, плещущем во все стороны. Арлет внезапно задалась вопросом: что она почувствовала, когда ее приемные родственники принудили Флер использовать силу Созвездия. Восторг? Быть может, лишь в самом начале. До того как Флер потеряла контроль, и Созвездие набросилось на нее, откинув к стене. Еще Арлет ясно помнила ужас, окутавший ее, когда она увидела увечья подруги. Жуткую почерневшую кожу на запястьях и кровоточащие обрубки пальцев. Но между мигом радости и тревогой было ведь и нечто другое. Более странное, смутно рокочущее, вроде сильного раздражения смешанного с не менее сильным стыдом. Необъяснимое ощущение. Она никак не могла разобраться с ним, и это ее беспокоило. Входные двери вновь распахнулись. Арлет услышала звук хлопнувших створок и заморгала, возвращая зрению привычную резкость. На пороге стояла женщина — возможно, лет сорока, в стильном свитере плотной вязки и очках в черной оправе. Светлые волосы были стянуты на затылке так туго, что Арлет поразило, как у нее еще не выкатились глаза. Вначале ее облик показался чересчур заурядным — примерно так же выглядела мисс Дафна, недовольная жизнью мастер-библиотекарь с вечно зудящим лоном, о любовных похождениях которой в Академии судачили все студенты. Но затем Арлет увидела размытую пурпурную татуировку, загибающуюся к мочке левого уха, и по ее плечам прокатились мурашки. Королевский знак. Наравне с мастером Луисом и архимагом Вейчем эта женщина была посвящена в тайны Двора. Незнакомка вошла в комнату — ее объемистые груди слегка покачивались при каждом шаге, — а следом, из-за бедра женщины выскользнул коротышка, тут же приладивший к лицу сальную ухмылку. Кудряшки на его голове безуспешно пытались замаскировать розовую залысину. Он носил темный костюм: комично строгий, из тех, что надевают на выпускной. Довершали образ ботинки на высокой платформе, которые делали его походку неуверенной, словно он вот-вот завалится на спину. Просеменив к столу, коротышка всплеснул руками, напоминая тонущего ребенка, и прокричал: — Карлотта, милая, я же говорил, что мы опоздаем! Если женщина и услышала, то не обратила внимания на его жалобу. — Здравствуй, Луис, — со значением сказала она, садясь в кресло, прямо против наставника. — Карлотта. — Его веки чуть дрогнули, и он поднял глаза. Несколько секунд они смотрели друг на друга как две кошки, которым придется делить территорию. Затем Карлотта перевела взгляд на Арлет, и выражение ее лица смягчилось. — Рада тебя видеть, Арлет. — Женщина просияла покровительственной улыбкой. — Как жаль, что у нас нет времени. Мне бы хотелось о многом с тобой поговорить. Видела тебя во время нескольких тренировок — ты самый настоящий бриллиант в короне нашей семьи. Арлет почувствовала, как начинает краснеть, смутившись от неожиданных слов одобрения. Она бросила взгляд на наставника, но не смогла прочесть на его застывшем лице ни одной эмоции. — Великие Звезды! — воскликнул коротышка и затрусил к Арлет, выбрасывая вперед пухленькую ладонь. — Племянница! — Не забывай, что мы на встрече, Энтони, — холодно заметила Карлотта. — Разве это повод оставить племянницу без объятий? — Энтони! Только теперь Арлет осознала, что подразумевала Карлотта, говоря о «нашей» семье. Вот такие вещи и упускаешь, когда проводишь всю жизнь в учебе и прогулках по городу. И хотя ей было стыдно за незнание истории своего семейства, она разозлилась на Луиса. Мастер мог бы перестать говорить загадками и намекнуть, что ей доведется встретиться с дядей. А эта женщина рядом с ним — сама Карлотта — по-видимому, была его Верным Рыцарем. И ее тетей. «Интересно, знает ли о них Флер?» Арлет постаралась улыбнуться как можно искренней: — Дядя Энт... Ладонь коротышки без предупреждения опустилась ей на колено, и она вздрогнула. — О-о-он самый! — пропел Энтони, все шире и шире растягивая улыбку. Его взгляд нацелился точнехонько на ее грудь. Арлет задумалась, сможет ли когда-нибудь выкинуть из головы эту сцену. — Энтони. Голос тети понизился до шепота, но звучал отовсюду, словно ее устами говорили стены и даже сам воздух. Фокус произвел сильное впечатление. Без лишних слов коротышка ринулся к своему месту рядом со спутницей. Зверолюды тревожно переглянулись, шерсть на их загривках встала дыбом. Арлет и сама испытывала дискомфорт — по ее ушам словно хлопнуло сквозняком от окна со скрипучими рамами.  И все же любопытство пересиливало остальные чувства: ей нестерпимо хотелось узнать, что же произошло. Было ли это силой Созвездия, или Карлотта использовала обычную магию? Арлет не знала таких заклинаний, да и не уловила всплеска магического эфира — впрочем, у нее редко получалось отследить его. «И почему этому не учат в долбанной Академии?» — Прошу прощения за задержку, — сказал Энтони, чуть запыхавшись, пока взбирался на кресло. Он выудил из кармана носовой платок, смачно высморкался в него и сложил пополам, предварительно одним глазком изучив содержимое. — Нет ничего паршивей осенней простуды. Подцепил по дороге в столицу. И так каждый год. Что, черт возьми, здесь творится с погодкой? Карлотта тихо вздохнула и возвела глаза к потолку. Наконец, Энтони убрал платок обратно в пиджак, поправил лацканы и сложил на столе руки. Арлет откинулась в кресле, ожидая начала беседы, и на мгновение ей почудилось, что она различает едкий запах дядюшкиного одеколона. Либо у него отсутствовало обоняние — возможно, из-за болезни, — либо у дяди были не все дома, раз он использовал эту дрянь. — Полагаю, следует начать с небольшой предыстории, — продолжил Энтони. — Лорд Северного Предела передал в мое распоряжение рудники, поля и все водяные мельницы на холме Луннколлин. Само собой, это означает, что договоренности с вашим племенем — я имею ввиду в первую очередь добычу морозной соли — также переходят ко мне. Дядя развел руками. — Что ж, вот он я! Энтони де Ла с’Ангре. Кем же я еще могу быть? Но это вам и так прекрасно известно. — Он указал на Карлотту. — Мой Верный Рыцарь. Карлотта. Моя сестра. Мой чемпион. Мой анге... Карлотта посмотрела на Энтони с такой враждебностью, что он тут же развернулся, перевалившись на другой бок, и протянул ладонь в сторону Луиса. — Командир Ловчих. Мрачный Луис ван Бруно. Так, а вот здесь его лучшая ученица. Арлет де Ла с’Ангре. Моя племянница и Верный Рыцарь наследницы. Арлет инстинктивно подобралась и тотчас смутилась от собственных действий. Следует уже отучиться подпрыгивать каждый раз, когда кто-нибудь произнесет твое имя.  — Меня окружают красавицы, — произнес дядя мечтательным, насквозь водевильным акцентом. — И все они — мои родственницы. Ну, разве не благословение? Хотя, может быть, и проклятие. — Он скользнул взглядом в сторону хвостатой девчонки. — Уверен, вы меня понимаете, Джимбо. — Джиро, — поправил старик. Краем глаза Арлет заметила, что зверолюдка принялась было беззастенчиво изучать ее, но затем, словно опомнившись, резко отвернулась и рассеянно уставилась на кончик хвоста. Тот дергался из стороны в сторону, очерчивая в воздухе неясные запятые, похожие на штрихи мастера каллиграфии. Чуть-чуть влево и вверх. Чуть-чуть вправо и вниз. Взволнованный вид девочки позабавил Арлет. Никогда не знаешь, что может поднять настроение. — Думаю, самое время вам представиться, — сказал Энтони, обращаясь к хвостатым. Старик навалился локтями на стол: — Меня зовут Джиро. Я — двадцать восьмой вождь племени... Хм-м... У вас нас называют Лунношкурые, — он поморщился, произнося последнее слово. — Вместе со мной Сацуки, моя правнучка. — И какова ее роль в вашем племени? — поинтересовался Энтони. — Она — мико. — Понятней не стало. — Жрица. — Девочка поклоняется Звездам? Старик посмотрел на Сацуки, как будто призывая продолжить вместо него. — Я... — На щеках зверолюдки заалел легкий румянец. — Я работаю... в смысле присматриваю за садами. Высаживаю деревья и пою для них, чтобы они лучше росли. Потом собираю урожай и высушиваю ягоды. В-вашему отцу, кстати, очень нравится... М-м-м... — Девочка задумалась, вспоминая какое-то слово. — Ему нравится наша ледяная клубника. — Ледяная клубника? — переспросил Энтони. — Карлотта, ты... — Эти гибриды чувствительны к температуре, — перебила его тетя. — Они не растут в теплом климате. — Но... — Не пора ли перейти к делу? Энтони похлопал себя по животу, словно утешая любимого друга. — Мне необходимо знать, что именно я получаю во владение. Арлет взглянула на Луиса. Наставник безучастно смотрел на голый стол. Свет от узоров на стенах золотил пряди его седых волос, по обыкновению уложенных шторкой на одну сторону. «Он привел меня сюда, чтобы я мучилась вместе с ним?» — ....сколько рабочих ваше племя готово выделить... Все это становилось невыносимо скучным. Примерно как пары профессора Вейча. Сидишь за партой, за окнами брезжит рассвет, перед глазами — пустые страницы, и ты — голодный, сонно-угрюмый — пытаешься понять, какой во всем этом смысл. — ...лишь говорю о процентах. Рудники...  Арлет закрыла глаза и почувствовала, как проваливается в бездонную глубину мыслей. Черт, может, снова поразглядывать тот лиловый кристалл? Нет ничего страшного в том, чтобы немного отвлечься. — ...снабжать вас, Лорд Энтони... Она вновь сфокусировалась. Мир послушно зашевелился, качнулся навстречу, раскрывая каждую свою деталь. Вот она видит гладкую поверхность сферы, и в следующее мгновение глаза уже различают туман и осколок, запертые за стеклом. Арлет любовалась влажным блеском кристалла, игрой его света — какой перелив, какой ритм! — и кружением дымки, формирующей шелковистый ландшафт яркого представления. — ...имеете в виду? Все работники уже... Как это волнительно! Как красиво! — ...им будет полезно... Внезапно в затылке стало тепло. Уши вспыхнули. — ...но, вы не понимаете, Лорд Энтони...  А она все смотрела на странный кристалл. — ...думаешь об этом, Карлотта... Смотрела и смотрела. — ...честная сделка... Жар в голове разгорелся сильнее. В поле зрения появились красные пятна, и Арлет охватило приятное головокружение. — ...не договаривались!... Поддаться ярости так легко. Стоит только впустить в себя это чувство и утонешь в нем. — ...следующей теме... Но она ненавидела этот проклятый фиолетовый камень! Кто-то совсем рядом вздохнул, и Арлет почувствовала на своем затылке выдох из огромных, плавящихся от огня легких. — Как же мне надоел этот сопливый карлик! Прошу, позвольте мне пустить ему кровь. Не в силах сдержаться, она подскочила.  Весь мир тотчас подернулся рябью, начал алеть, словно со всех сторон наступал кровавый туман. Арлет заморгала, но ничего не изменилось. Пот заструился по шее, проскальзывая за воротник. У нее пересохло во рту. — Госпожа, Вы забыли. Срезать кожу необходимо ленточками, начиная с шеи. Далее по кругу, кольцевыми полосами. Голос, прозвучавший откуда-то из-за спины, был мелодичным, негромким, но призывающим. Арлет никогда не слышала голоса, который настолько бы завораживал. Она резко развернулась, но никого не увидела. И вновь кто-то заговорил у нее за спиной: — Разрез делается вокруг рта, губы отделяются ближе к зубам. Сердце лучше всего вынимать через рот. После процедуры можно разбить тело о стену. Или сжечь. Добавить к углям. Арлет развернулась еще круче и закружилась на месте. — Пленники быстро ослабевают. Требуется определенное умение, чтобы остановить порчу внутренних органов. Я покажу Вам. «Да где же ты, черт возьми?» — Рабам следует научиться передвигаться по горячей золе. В тот миг, когда Арлет случайно нащупала подлокотник кресла, прямо над ее ухом — или откуда-то изнутри — раздался голос Карлотты: — Арлет, что с тобой? Ее вмешательство разбило иллюзию. Туман пришел в движение и отступил, клочок за клочком разрезанный светом. Кровь застучала в ушах; сердце, не справляясь с новым ритмом, казалось, пробивалось наружу. Отдуваясь, Арлет ухватилась за край стола. Подняла голову и вдруг заметила, что на нее обращены глаза всех присутствующих. «Я что, сошла с ума?» Дядя Энтони расплылся в удивленной улыбке. — Что-то случилось, милая? Он поднял брови и так и остался с поднятыми бровями. Маленький хмырь, похоже, вовсю забавлялся. На долю секунды ей даже захотелось врезать ему, стереть с его физиономии эту глупую полуулыбку. Но затем в ней всколыхнулась волна раскаяния и хлестнула ее не слабее кнута. О чем она, черт побери, думает? Он — ее дядя. Один из людей, подаривших ей — сироте — жизнь полную роскоши и достатка. Существуют границы благодарности, которые не переступают. Даже мысленно. Арлет почти нашла в себе силы выдавить извиняющуюся улыбку. — Простите, я... — Она почувствовала, как сбивается дыхание. Из носа потекла кровь. Арлет увидела на ладонях красные капли, ощутила вкус железа во рту.  Хвостатые глядели на нее со смесью жалости и беспокойства. Девочка даже вскочила, порываясь помочь, но старик остановил ее жестом. Только этого не хватало. Каким бы позором обернулось для нее принять помощь от дрянной зверолюдки. Арлет изо всех сил старалась распрямиться, но мышцы, словно вымоченные в кислоте, отказывались подчиняться.  — Луис! — воскликнула тетушка. — Не стой столбом! Она же твоя ученица. Помоги ей! Сама Карлотта, впрочем, даже не шелохнулась. Она бросила на Луиса лукавый взгляд, словно хотела добавить: «Ты напортачил». На лицо наставника легла тяжелая тень. Очередной приступ головной боли скрутил Арлет. Она упала на колени, согнулась пополам и закашлялась. Изо рта на пол капала кровь.

3

Когда они свернули за угол и вышли в боковой коридор, Луис, тащивший Арлет за локоть, отбросил ее к стене. — Вижу, тебе ничего нельзя поручить, — сказал он, и прежде чем она успела сделать шаг, его пальцы сжали ей горло. Арлет застонала. Ноги подкосились, но Луис не дал ей упасть. — М-мастер, прошу... — Заткнись. Он немного усилил хватку. — Мне больно! — Я знаю. Как думаешь, это научит тебя послушанию? Луис держал ее — несколько секунд? минуту? — и убрал руку только когда Арлет бросило в отчаянную дрожь. Она вновь задышала, жадно глотая воздух. Приступ удушья усилил головную боль.  Измотанная до предела, Арлет качнулась вперед, но мастер толкнул ее обратно к стене и ткнул пальцем ей в грудь.  — Смотри на меня, когда я разговариваю с тобой, — велел он. Арлет попыталась повиноваться, но тело не слушалось. Оставалось надеяться, что ей хватит сил хотя бы сдержать тошноту. Смутно она слышала, как мастер спросил что-то: каждое слово он сопровождал тычком пальца. Арлет старалась сосредоточиться. Если бы только кровь так не стучала в висках. Наконец, Луис схватил Арлет за подбородок и приподнял ее голову так, чтобы ей не оставалось ничего иного, кроме как посмотреть ему в глаза. В них отражался не гнев — одно лишь разочарование. Все то же бесконечное разочарование. Арлет почувствовала, как под этим взглядом тает часть ее существа. — Ты слушаешь меня? — Да, мастер. — Почему ты не сказала, что больна? Решила выставить меня дураком? — Я бы никогда этого не сделала, мастер. — Уже сделала, — сказал он, скривившись в усмешке. — Это багряная лихорадка? Переутомление? Что с тобой? — Не знаю. — И опять ты ничего не знаешь. Бедняжка. Луис коснулся ладонью ее щеки и провел кончиками пальцев по краю уха. В животе Арлет внезапно похолодело, как в остывшей печи. Она предприняла попытку выскользнуть из-под его руки, но Луис остановил ее, взяв за плечо. — Мастер... Она осеклась, отыскав в себе решимость не умолять. Иногда лучше удерживать в себе эмоции так долго, насколько возможно. И тогда с молчанием приходит твердость. — Что же с тобой делать? — наконец произнес Луис. Он медленно и глубоко задышал, собирая терпение. — Я вернусь через три дня и мы возобновим тренировки. Немедленно направляйся к лекарю. Арлет продолжала молчать. Все силы уходили только на то, чтобы устоять на ногах. — Ты поняла меня? — Да, мастер. Луис поправил ей воротник и провел по губам большим пальцем, снимая кровавый след. — И потрудись как можно скорее умыться. Никому во Дворце не следует видеть тебя такой. Он отступил от нее на шаг и двинулся дальше по коридору. Арлет дождалась, пока наставник свернет за угол, затем сползла по стене, обхватила колени и тихо заплакала, зарывшись лицом между рук. Опасаясь, что кто-нибудь ее заметит, она хотела вернуться в свои покои и спрятаться, но что-то удерживало ее, не позволяя подняться. Жар обвил плечи и шею, слезы вспыхнули. Затуманенным взглядом она видела, как пламенистые ручейки танцевали, скатываясь по животу и ногам; благословенно блестящие, они искрились от каждого ее вздоха. Арлет улыбнулась, ощутив прилив сладкой радости. Огонь никогда не предавал ее — он был такой же ее частью, как биение сердца, как дыхание, как жизнь. Ах, огонь… Ей вдруг безудержно захотелось смеяться. Отдаться накатившему веселью, собрать вокруг себя проворное пламя, превратиться в поток ярости и бежать — нет! — лететь, обращая в прах и пепел все на своем пути. И тогда ей больше не придется терпеть этого завистливого старика, терзавшего ее как тряпичную куклу. Она — избранная. Ей даровано сильнейшее из Созвездий. Здесь не может быть никаких полумер, никаких компромиссов. Пусть, пусть Луис попробует еще раз коснуться ее и тогда… Арлет всхлипнула, скользнула щекой по плечу и опасливо осмотрела коридор в обе стороны. «Какое безумное желание», — смутно подумалось ей. Она подняла голову и протерла глаза, размазывая по лицу слезы — всего лишь обычные слезы, а не огонь.